Текст книги "Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 14
Другой

Когда мы вышли на улицу, воздух уже пах подступающим теплым вечером, а солнце клонилось к закату, но граф не стал торопиться.

Напротив, вместо того, чтобы поспешить к воротам, он молча направился к конюшням, а мне оставалось только последовать за ним.

Щенки продолжали тявкать негромко, но как-то тревожно, и у меня сжалось сердце при мысли о том, что они могли вовсе остаться без матери.

Если так…

Додумать эту мысль и что-то решить я не успела, потому что Рейвен потянул на себя покосившуюся и оттого приоткрытую дверь сарая и вошёл внутрь.

Вероятно, зрение дракона давало ему некоторое преимущество, потому что я пока что ничего не видела в темноте, но звук стал ближе.

Секунду спустя за ним последовало глухое предупреждающее рычание, значит, взрослая собака здесь всё-таки была.

С трудом погасив облегчённый вздох, я шагнула вслед за графом.

В свой дом я привезла бы осиротевших щенков, не раздумывая и не обращая внимания на недовольство матушки.

Вот только дома у меня больше не было.

Рейвен проговорил что-то так тихо, что я не смогла разобрать, а потом интонация собачьего ворчания сменилась.

Мои глаза уже начали привыкать к полумраку, и с некоторой оторопью я наблюдала за тем, как он берёт собаку на руки и разворачивается ко мне.

– По всей видимости, эта леди оказалась в затруднительном положении.

Вопреки моим ожиданиям, собака оказалась небольшой, но пушистой, с чёрной шерстью на спине и белой на брюхе. Пусть шерсть эта и свалялась, она явно была густой и мягкой, а значит, собака или когда-то жила в доме, или стала следствием любви породистого пса и дворняги.

Ловко перехватив её одной рукой, Рейвен скинул куртку и, не глядя, протянул мне:

– Берите. Под повозкой.

Старая деревянная повозка без двух колёс стояла у стены, и тявканье доносилось из-под неё.

Когда я проходила мимо, собака зарычала снова, вытянула морду и оскалилась, но залаять так и не осмелилась, а граф, вместо того, чтобы прижать её крепче, просто погладил по голове.

Решив, что удивляться стану после, я опустилась на пол и заглянула под повозку.

– Их здесь трое.

– Дотянетесь? Или помочь?

Мне померещилась в его тоне какая-то непонятная ирония, но сейчас и о ней думать было не к месту.

Лёжа на животе, я вытащила щенков по одному, а потом на всякий случай прислушалась и обшарила ладонью старую солому.

Собака на руках у Рейвена продолжала рычать и поскуливать в страхе за своих детей, и, убедившись, что никого не забыла, я встала, держа перед собой куртку, в которую посадила щенков.

Они были ещё совсем крошечными, слепыми. Один в мать, другой абсолютно черный, а третий – коричневый с белыми лапами.

– Идёмте, – окинув нас критическим взглядом, Рейвен толкнул дверь коленом, вышел во двор и без промедления направился к калитке. – Вы сможете так ехать, Стефания?

Он интересовался только этим, – сумею ли я удержаться в седле сразу с тремя подвижными пассажирами, – и я не решилась улыбнуться в ответ, только кивнула:

– Да.

– Хорошо.

Отпустив собаку на землю, он забрал у меня щенков, давая возможность сесть на лошадь.

Мать всё-таки зашлась лаем, запрыгала вокруг нас, поставила лапы Рейвену на ногу, требуя вернуть ей щенков.

Перехватив поводья, я устроила куртку перед собой, проверила, что щенки не выпадут по пути.

Собака взвизгнула коротко и отчаянно, а потом затихла, когда Рейвен взлетел вместе с ней в седло.

Мы не могли ехать быстро, нам неудобно было разговаривать, а в кармане у меня лежали ключи, которые я не успела вернуть на место. Обмирая от неверия и восторга, я из последних сил старалась не улыбаться, потому что едва ли Рейвену бы это понравилось.

И всё же он забрал этих собак так, словно не было на свете ничего более естественного для губернатора-дракона.

Поразительным образом послушавшаяся его собака вскоре совсем притихла, только подняла нос и принюхалась, когда небо начало по-настоящему темнеть.

Я ожидала, что граф направится к задней двери своего дома или вовсе устроит щенков в амбаре, но он удивил меня снова, спешившись у центральной лестницы и отпустив собаку.

Она глухо зарычала и обежала Бурю кругом, подпрыгнула, пытаясь достать щенков.

– Давайте, – Рейвен протянул руки за ними и

вдруг дёрнул уголками губ, улыбаясь в своей манере. – Не бойтесь, леди Стефания, драконы не питаются собаками. Я их, так же, как и вас, не съем.

Я не собиралась, но всё равно улыбнулась в ответ, отдавая ему свёрток.

Щенки копошились в куртке, собака у его ног в очередной раз рыкнула, но уже не так тревожно.

– Вижу, господин граф, у нас пополнение? – спустившийся по ступенькам Альберт коротко, будто невзначай поклонился.

Рейвен бросил на него нечитаемый взгляд.

– Помоги леди Хейден спешиться. Она, кажется, сама не своя от мысли о том, какие ужасы ждут в этом доме приличных собак.

Откровенного смеха Альберт себе, разумеется, не позволил, но всё же мелькнуло в его лице нечто такое, от чего я вдруг задышала ровнее. Веселье. Удовлетворение. То неописуемое выражение, которое бывает в глазах у человека, когда тот чувствует себя дома.

Оперевшись о его протянутую руку, я спрыгнула на землю и поблагодарила в полголоса, почувствовав себя отчаянно глупо.

– Скажу Гризелле, чтобы согрела воду. Кажется, вашу с леди добычу нужно отмыть, – Альберт направился обратно в дом, но остановился уже у самой двери, когда Рейвен бросил ему в спину:

– Не стоит. Я сам.

Сказав это, он развернулся ко мне, задержался взглядом на груди так, что у меня начали разгораться щеки:

– Наденьте то, что вам не жалко, если хотите поучаствовать. Грязи будет много.

Не дожидаясь ответа, он прошёл в дом, не забыв по пути оглянуться на собаку.

Она, конечно же, побежала следом за тем, кто уносил её щенков, а я ещё не меньше минуты стояла не двигаясь, ошарашенная и растерянная.

Граф Рейвен ни секунды не казался мне человеком, способным поступать подобным образом.

И всё же, наскоро переодевшись, я нашла его в ванной комнате на первом этаже. Щенки по-прежнему возились в безнадёжно испорченной куртке, мать лежала рядом с ними, а лорд губернатор как раз закатывал рукава белоснежной рубашки, когда я вошла.

Его лицо в профиль казалось абсолютно равнодушным, а движения были спокойными, и я застыла ненадолго на пороге, не решаясь прервать молчание.

– У вас когда-нибудь была собака? – он не обернулся, но вопрос был очевидно адресован мне.

– Нет. Я возилась с дворовыми щенками.

– И, должно быть, регулярно бывали за это наказаны.

Он обернулся, стоило мне лишь шагнуть к нему.

Света было достаточно, но его глаза всё равно горели волшебным зелёным пламенем, которым я почти залюбовалась.

– Почему вы так решили?

– Я просто предположил, – дернув плечом, он закончил этот разговор так же внезапно, как начал, и направился к куртке. – Водные процедуры этой леди вряд ли понравятся.

– Боюсь, леди нуждается ещё и в щетке для волос.

Когда он взял собаку на руки, она зарычала и прижала уши, но я всё равно медленно протянула к ней руку. Понимая, что рискую быть укушенной, я всё равно хотела дотронуться, и как ни странно, она позволила. Оскалила зубы и тихо заворчала, но разрешила мне провести ладонью по своей голове.

– Удивительные существа.

Взгляд Рейвена обжег мне висок, но, к счастью, он ничего не сказал.

Стараясь избавиться от неловкости, я вернулась к лохани с водой, чтобы проверить температуру, но тут же отдернула палец.

– Она же ледяная!

– Разумеется. В этих краях нет тёплых источников, – граф протянул собаку мне, предлагая взять на руки.

Он не спрашивал ни моего, ни её согласия, и мы обе снова почему-то послушались, – я прижала её к груди боясь выронить, а она свесила лапы, с интересом наблюдая за ним.

Рейвен же опустился на пол и подул на воду.

Воздух не заискрился, его дыхание не превратилось в огонь, но сам воздух в комнате изменился.

Я застыла, не зная, что думать, что говорить, что чувствовать. Только что на моих глазах дракон согрел воду для купания собаки дыханием, и мне даже не требовалось вновь её касаться, чтобы понять: теперь температура была идеальной.

– Давайте, – не вставая, он протянул руки, требуя вернуть ему животное, но я не могла заставить себя разжать руки. – Я понимаю, что вы не хотите расставаться с ней, Стефания, но если я буду держать, а вы мыть, нам всем будет удобнее.

Усмешка в его голосе была тёплой и даже добродушной, но мне всё равно стало стыдно.

Стараясь не смотреть ему в лицо, я отдала собаку и сразу же потянулась за мылом, стараясь отогнать от себя непрошенную, поразившую меня не меньше, чем весь этот день мысль: лорд Рейвен оказался совсем другим. Не таким, как я думала о нём. И это значило, что мне предстояло узнавать его заново.

Сам же он тем временем поставил собаку в лохань с водой и придержал, когда та попыталась вырваться.

Не тратя время даром, я принялась смывать грязь и пыль, попутно проверяя, как много шерсти придётся выстричь.

– Мне кажется, она была чьей-то. Таких собак часто держат в доме.

– Как вы правильно заметили, люди редко кормят тех, кто не приносит им выгоду. Ну или просто надоел, – граф бросил на меня очередной непонятный взгляд. – Ты уже придумала для неё имя?

– Ты хочешь, чтобы я его дала? – распутав свалявшуюся на спине шерсть, я погладила собаку в благодарность за послушание. – Это ведь ты их спас.

– Если бы ты не привезла меня в замок, я бы о них даже не узнал.

Я буквально услышала, как он улыбнулся, – впервые по-настоящему, тепло, – а потом замерла, внезапно поняв причину этой улыбки.

Увлёкшись и сосредоточившись на собаке, я сама не заметила, как обратилась к лорду дракону на «ты».

Так фамильярно.

Так естественно.

Поднять взгляд было неловко, но вместе с тем…

Я не хотела думать о причинах, по которым у меня захватывало дух.

– Простите.

Собака притихла, переступила в лохани, как будто заинтересовалась происходящим.

Рейвен улыбнулся снова. Во второй раз. И в первый раз позволил мне это увидеть.

– Мне нравится, как ты это говоришь.

– Как я извиняюсь? – усмешка получилась неровной, а ответ глупым, но я не успела прикусить язык.

– Как ты говоришь мне «ты», – он склонился ближе, и на секунду мне показалось, что для поцелуя.

На деле же он лишь погладил собаку, провёл ладонью по её спине от ушей до хвоста.

– И я хочу, чтобы ты выбрала для неё имя. Надеюсь, времени до завтра тебе хватит?

Глава 15
Принимая визиты

Впервые за время пребывания в этом доме я проснулась не с вопросом о том, был ли вчерашний день или просто мне приснился, а с радостью.

Быстро одевшись, я сбежала по лестнице и направилась в тёплый чулан рядом с кухней.

Услышав моё приближение, собака подняла голову, окинула меня сонным и вопросительным взглядом уставшего и наконец обретшего покой существа, а я улыбнулась ей, как улыбаются другу.

Сытые, ставшие за ночь даже как будто больше, щенки мирно спали, привалившись к её боку.

Это было так красиво и трогательно, и от этого так веяло настоящим домом, что в горле у меня встал ком.

Накануне все домочадцы лорда Рейвена уже легли спать, а мы возились с собаками до глубокой ночи, а после пили травяной чай в кухне.

Заметно расслабившийся граф рассказывал мне о своей собаке, о борзой, с которой провёл детство и юность.

Он говорил, что не собирался заводить собак снова после потери Стрелы, но раз так сложилось, наши пассажиры останутся в его доме.

Когда мы расходились по комнатам, он не попытался позвать меня к себе или войти в спальню вслед за мной, лишь напомнил, что мне следует подумать над именем хотя бы для матери.

После столь насыщенного событиями и разговорами вечера я провалилась в сон мгновенно, и чувствовала себя даже более счастливой, чем после своей первой овации в Королевском театре.

Даже поданный на завтрак омлет показался мне невероятно вкусным, а Гризелла – особенно симпатичной.

– Леди Хейден, я хотела спросить, – она заговорила со мной, убирая посуду, но, начав, заметно смутилась.

– О чем? – я подбодрила её абсолютно искренней улыбкой.

Девушка опустила глаза, но потом всё-таки взяла себя в руки и сумела взглянуть на меня прямо.

– По поводу собак. Граф Рейвен сказал, что по любым вопросам следует обращаться к вам, и я хотела узнать, если можно… Это ваша личная собака? Или я могу?..

Её щеки зарделись, и я встала, чтобы забрать у неё поднос.

– Ты можешь играть с ней в любое время. Только будь осторожна, мы не знаем её характер.

Сжав запястье Гризеллы, я не спешила отпускать, и почувствовала, как она выдохнула с облегчением.

– Спасибо! Я так люблю собак, а щенки такие маленькие…

Глаза девушки сияли, и я с удивлением подумала, что сейчас, должно быть, выгляжу точно так же.

– Кстати! Граф не сказал мне, как её зовут…

Я нахмурилась, потому что не хотела говорить ей, что у собаки до сих пор нет имени.

Его ведь и правда следовало придумать срочно, раз она сразу же стала общей любимицей.

– Муза. Её зовут Муза.

– Мне кажется, ей очень идёт, – на этот раз Гризелла улыбнулась мне, не сдерживаясь. – Спасибо вам. Я давно не видела, чтобы граф Рейвен позволял себе слабости.

В этом было столько искренности и столько тепла, что грешным делом я задумалась о том, чтобы расспросить её о губернаторе, но не успела.

Из кухни вышел и направился к выходу из дома молодой мужчина в чёрном мундире без украшений.

Проходя мимо столовой, он очень учтиво пожелал мне доброго утра, но не стал задерживаться.

Я же развернулась, чтобы проводить его взглядом, и задала вопрос, ответ на который и так прекрасно знала:

– Гризелла, кто это?

– Караульный, – она успела снова подхватить поднос, но не спешила уходить ним.

Улыбка медленно сползла с моего лица, но я постаралась удержать нейтральное выражение, когда посмотрела на неё в ответ.

– И много их в доме?

– Шестеро, – девушка кивнула вслед вышедшему на улицу мужчине. – Граф сказал, что бояться нечего, но будет лучше, если они будут здесь.

Восхитительное настроение стремительно портилось, но даже полуправду о причинах этих перемен я озвучить не могла.

Шестеро караульных…

Отвратительная, грязная, страшная угроза, прозвучавшая от лорда Рейвена в наш первый вечер, всё ещё обжигала мои собственные щеки стыдом и заставляла холодеть от отвращения и ужаса.

«Я позову караульных, и тебя подержат».

Значило ли это, что под одной крышей со мной, да и с Гризеллой живут шестеро отпетых мерзавцев?

Или же слова были просто словами? Жестокими, гадкими, но единственными, способными привести меня в чувства в тот момент?

Я знала только один способ проверить.

– И что ты о них думаешь? Можешь говорить правду. Какой бы она ни была, граф об этом не узнает.

Девушка легко и беззаботно дёрнула плечом:

– С четверыми я давно знакома, они приехали с нами из столицы. Они надёжные и смелые. Джастина и Кристиана Альберт нанял недавно, но мне кажется, они хорошие. Особенно Джастин…

Её щеки снова тронул румянец, и, поняв его причину, я засмеялась не над ней, а от безумного напряжения и последовавшего за ним облегчения.

– Спасибо, Гризелла.

Обо всём этом следовало крепко подумать, но пока моё сердце билось слишком сильно.

А ещё мне хотелось петь. Не просто восстановить свой распорядок дня, а распеваться с наслаждением, позволяя себе вспоминать в подробностях о том, как всё было вчера.

Как Рейвен слушал меня.

Как целовал и прижимал к себе после.

Непристойно, но так восхитительно.

Так, что я неожиданно поняла, каким образом девушки оказываются обмануты мужчинами, которым доверились.

Когда вдруг и становится нечем дышать от жара и нежности, и сердце заходится так сладко… Почти невозможно устоять.

Вероятно, я бы тоже не устояла, если бы дракон, которого я боялась так слепо, не побеспокоился о том, чтобы пощадить мои чувства.

Рояль нашёлся в малой гостиной, но я успела взять лишь пару нот, когда появившаяся на пороге Гризелла сообщила, что ко мне прибыла баронесса Райдер.

Скрыть досаду мне удалось, но госпожу Симону я знала очень хорошо. Будучи на дюжину лет моложе моей матери, она с давних пор набивалась ей в подруги и частенько заглядывала к нам.

Низкорослая, круглая и пышная, как праздничный пирог, баронесса Райдер любила яркие платья с рюшами, была до неприличия сладкоречива и столь же лицемерна. Её появление в доме губернатора могло означать только одно – будучи одной из первых сплетниц, она рассчитывала на пикантные подробности моего пребывания здесь.

Послав Гризеллу за чаем и печеньем, я вышла в большую гостиную и улыбнулась баронессе светски, приятно, но без выражения.

– Ах, Стефания, дорогая! Как я рада видеть тебя! У нас совсем не было времени, чтобы поздороваться на празднике! – облако персиковых кружев и рюш взметнулось с дивана и устремилось мне навстречу.

Во время губернаторского приёма у неё была масса возможностей подойти ко мне, и если не поинтересоваться моим самочувствием, то хотя бы дежурно поприветствовать.

Симона, – как, впрочем, и многие другие мои старые знакомые, – не стала делать этого, потому что слишком неопределённым и неоднозначным было в тот момент моё положение. По большому счету, Рейвену ничего не стоило представить меня не в лучшем свете, тонко и ненавязчиво, но публично унизить, и никто не хотел оказаться рядом со скомпрометированной мной в такой момент.

Теперь же, когда все заинтересованные были осведомлены о том, что для губернатора-дракона я не пленница, не рабыня, а дорогая гостья, у баронессы нашлось время, чтобы заглянуть и проведать меня.

– Да, там было много людей, – мужественно пережив объятия, я кивком пригласила её сесть. – Как вы поживаете, леди Симона?

Мне попросту не пришло в голову спросить графа о том, как мне следует вести себя в подобных случаях, и я предпочла держаться спокойно. Если не как хозяйка, то как…

Как женщина, которая может отдавать распоряжения.

Понимание того, что именно сказала Гризелла, настигло меня категорически не вовремя, но Симона этого даже не заметила.

– О, мне так неспокойно, дорогая! Мы все так переживали за твоих бедных родителей.

За время, прошедшее с момента моего возвращения в Мейвен, я успела понять одно: люди, с которыми мои родители всю жизнь прожили бок о бок и приятельствовали, не подумали заступиться за них. Просить для барона Хейдена и его супруги если не помилования, то смягчения приговора в связи с исключительностью ситуации.

Однако начать своё знакомство с новым губернатором с подобного никто не рискнул.

Имела ли я право судить их за это?..

– Как сейчас их дела? Барон сохранил своё положение? – Симона вцепилась в мою руку, но я мягко высвободила её, опасаясь, что на запястье останутся синяки от этой хватки.

– Они отправлены в Лавьел и будут жить в родовом имении матушки. Лорд губернатор заверил меня, что барон не будет подвергаться преследованию.

– Ах, как славно, как славно! Как хорошо всё разрешилось! – она всплеснула руками, но тут же заговорщицки понизила голос, задавая следующий вопрос. – Надеюсь, и для тебя тоже?

В её маленьких зелёных глазках зажёгся почти болезненный интерес, и мне вдруг стало парадоксально весело.

Я не имела ни малейшего понятия о том, что стану делать, если почтенная баронесса вслед за Жозефиной спросит меня о мужских достоинствах дракона.

Вот только виконтессе мне даже при всём желании ответить было нечего, а теперь…

Сочтя, что провоцировать сердечный удар у Симоны, сидя в чужой гостиной, всё же не стоит, я скопировала улыбку графа, – дёрнула уголками губ без очевидного выражения:

– Не тревожьтесь, у меня всё хорошо. Граф Рейвен проявил ко мне неожиданное расположение и предложил погостить здесь, чтобы я могла лично убедиться в том, что с бароном и баронессой всё в порядке.

– Да, об этом много судачат, – Симона свела брови, изображая обеспокоенность и задумчивость. – Ты знаешь, о драконах всегда болтают всякое. Для меня главное, чтобы с тобой всё было хорошо. Если бы что-то случилось, твоя матушка мне бы этого никогда не простила.

На этот раз мне пришлось подавить раздражённый вздох, хотя и было любопытно, лгала ли она настолько откровенно или в самом деле не предполагала, что мать могла отречься от меня?

– Я рада, что сумела успокоить вас.

Баронесса хмыкнула коротко, резко, как будто с обидой или смущением:

– Ну что ты, это пустое! Признаться, у меня полно и своих тревог. Барон надумал покупать земли на Западной стороне. Теперь он не спит ночами, гадая, будет ли благосклонен к нему новый губернатор, и соответственно, не даёт спать мне!

Последовавший за этим смех зазвенел колокольчиком, и нужен был очевидно для того, чтобы перевести все в шутку.

Мне же захотелось засмеяться по-настоящему, потому что он стал ответом на все мои вопросы.

Баронесса Райдер оказалась не просто сплетницей, она искала выгоду.

Вот только не догадывалась, что найти её здесь не получится.

– Барон уже говорил об этом с графом Рейвеном?

– Нет, как можно? – Симона взглянула на меня так, словно я сказала невесть какую глупость, и потянулась к чаю. – Лорду губернатору явно еще не до этого, он вникает в дела. Да и неловко обращаться с подобным к тому, кого совсем не знаешь. К тому, кто так сразу не поймёт выгод от этого предприятия.

Она умолкла, будто оборвала саму себя, ожидая от меня поддержки.

Я же не спешила с ответом, последовав её примеру и переключившись на отменный чай.

Земли на Западной окраине были особым местом. Считалось, что именно на том поле мейвенцы когда-то одолели драконов, а после на месте их победы вырос лес. Веками туда ходили загадывать желания и любоваться цветами, почитая лес священным.

Барон Райдер давно мечтал превратить это место в лесопилку, почитая эти суеверия пережитком старины.

Я не исключала наличия в этих суждениях определённой логики, однако даже губернатор Скорен с его жаждой наживы, не продал ему эти земли.

Отец говорил, что он предлагал Рубену Райдеру другие участки, соглашаясь, что новая лесопилка не будет лишней ни для города, ни для провинции в целом. Однако барон оставался непреклонен и хотел получить именно ту, дорогую многим землю.

Памятуя обо всём этом, я предпочла вовсе промолчать, и Симона, поняв это, склонилась ко мне ближе:

– А знаешь, о чем я подумала? Если ты в добрых отношениях с лордом Рейвеном, ты ведь наверняка могла бы попросить его быть к нам внимательнее. Рубен заранее согласен на любую цену!

Она предлагала не просто продать земли, она судила губернатору взятку, – большую, безопасную. Едва прибыв в Мейвен, он вполне мог совершить глупость. Или же просто согласиться с тем, что старый дикий лес никому не нужен. Даже если бы люди стали роптать, после выходки барона Хейдена никто не посмел бы всерьёз возмутиться.

– Простите, Симона, я не считаю себя вправе вмешиваться в подобные вопросы. Лорду Рейвену виднее, как поступать. Неспроста же король назначил его губернатором, – я отставила чашку, предлагая ей понять, что этот разговор окончен.

Однако Симона не собиралась сдаваться так просто. Она снова нахмурилась, заглянула в свою чашку и тоже вернула блюдце, на котором та стояла, на стол.

– Ну надо же… Моя идея, конечно, была спонтанной, но я не предполагала, что ты мне откажешь, Стефания. Мне казалось, что граф Рейвен внимателен к твоим просьбам.

В её голосе звучала искренняя обида человека, оскорбленного в самых светлых и искренних своих чувствах.

Сделав вид, что не услышала и не поняла, я улыбнулась ей мягко и немного печально:

– Едва ли он захочет продолжать в том же духе, если просьб станет слишком много.

Баронесса Райдер поджала губы.

Кровь отлила от её лица, и оно сделалось смертельно бледным.

Когда она решительно встала с дивана, даже рюши на платье качнулись от негодования.

– Что ж… Значит, с этого момента я буду знать цену старым друзьям. Всего доброго, леди Хейден.

Она удалилась, гордо подняв голову и не дав мне возможности подняться и проводить.

Когда шаги в коридоре стихли, я в два глотка допила оставшийся в чашке чай и кивнула заглянувшей в гостиную Гризелле, давая понять, что визит окончен.

Веселого в сложившейся ситуации было мало, но мне все равно хотелось смеяться. И над тем, как грубо Симона пыталась меня провести, и воображая небрежность, с которой отмахнется ото всего этого лорд дракон, когда я расскажу ему о случившемся.

Выходя из дома, чтобы подышать и остудить голову, я посмотрела в чистое и высокое летнее небо и окончательно убедилась в том, что рассказать нужно. Сколь бы странными ни были наши отношения, я не хотела, чтобы его облапошили, выставив при этом дураком или негодяем.

Мне непросто было это признать. Возможно, я сама еще не смирилась с этим до конца. Но от правды деваться оказалось некуда: граф Вернон Рейвен, Черный дракон, новый губернатор нашей провинции, мерзавцем не был.

Он не использовал ни одну из имевшихся у него возможностей, чтобы поступить дурно, и мне не хотелось платить ему злом.

Более того, теперь у меня возникло глупое, но такое приятное чувство, будто мы с ним занимаемся одним важным делом во благо Мейвена.

Увлекшись своими мыслями, я едва не пропустила момент, когда возле дома остановилась карета. Большая и изящно украшенная, запряженная четверкой отличных лошадей, она смотрелась бы уместно даже на улицах столицы.

Среди моих знакомых не было никого, кто мог бы похвастаться подобной роскошью, значит, на этот раз гости приехали к графу.

Под сердцем что-то неприятно екнуло, напоминая о двусмысленности моего положения в этом доме и об упущении самого Рейвена. Следует ли мне представиться просто его гостьей, уполномоченной принимать других гостей в отсутствии губернатора? Или же он об этом визите предупрежден, и владелец кареты знает?..

Я спустилась по ступенькам, чтобы встретить приехавших, и только подойдя ближе заметила Альберта. Он сопровождал карету верхом, и, спрыгнув на землю, обошел ее, чтобы открыть дверцу.

Остановившись у лестницы, я сдержала облегченный вздох. Неуместным мое присутствие здесь после ухода баронессы точно не окажется, но и принимать решений самостоятельно мне не придется.

Большое пушистое облако закрыло солнце, и ничто не мешало мне наблюдать за тем, как Альберт подает руку молодой женщине.

Темноволосая и хрупкая, она была хороша настолько, насколько только могла быть дама, вращающаяся при дворе. Ее безупречно чистая кожа казалась фарфоровой, а прическа, хоть и была простой, намекала на высокое положение.

Гостья была одета в красивое и легкое платье из дорогой ткани, но его свободный крой наводил на вполне определенные догадки, – женщина находилась в деликатном положении.

Кивком поблагодарив Альберта, она бросила взгляд по сторонам, а потом приветливо и широко улыбнулась, направляясь ко мне.

– Леди Хейден, я полагаю? Я так рада познакомиться с вами! Когда до меня дошли слухи о том, что Вернон оказывает покровительство актрисе, я, признаться, не поверила, он никогда прежде не занимался подобным! Но теперь я понимаю!.. – снисходительности в ее голосе хватило бы на десятерых.

Остановившись рядом, но не слишком близко, она продолжала улыбаться, но рассматривала меня так внимательно, будто искала во мне какой-то очевидный изъян.

Я же предпочла промолчать и дождаться продолжения или приближения Альберта, потому что приятным это знакомство стать точно не обещало.

Он уже спешил к нам, и, понимая это, гостья оглянулась, торопясь договорить до его прихода.

– Простите, я так заболтала вас, а еще не представилась! Хотя, конечно, было бы правильнее, чтобы меня представил Альберт… Но, уверена, в сложившейся ситуации вы меня простите! Леди Клариса Лорьен, невеста графа Рейвена.