Текст книги "Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18
Вкус предательства

В течение следующего часа в доме было так шумно, как может быть только в процессе поспешных сборов: короба леди Лорьен относили обратно в карету, а сама она требовала то одного, то другого, уверяя окружающих в том, что не собирается умирать в дороге по их недосмотру.

Ее голос был полон праведного гнева и показательно сдерживаемых слез, и я постаралась в него не вслушиваться.

Проводить гостью меня никто не приглашал, поэтому мне с лихвой хватило времени, чтобы умыться и переодеться, а после замереть у окна. Из моей комнаты не был виден парадный вход в дом, но зато была видна дорога, по которой в скором времени пронеслась удаляющаяся роскошная карета.

В самом же доме наступила тишина.

На всякий случай я выждала еще не меньше получаса, прежде чем решилась покинуть свою комнату и постучаться в соседнюю.

Ответом мне стала тишина.

Я не слышала, чтобы граф покидал свою спальню, – он демонстративно пренебрег отъездом оскорбленной им леди, – и все же, выйдя в ванную, я могла пропустить…

Стараясь не задумываться над тем, что и зачем делаю, я осторожно надавила на ручку, и та поддалась.

Дверь оставалась открыта, а в комнате горели свечи.

Рейвен и правда никуда не делся. Он сидел в кресле у спящего камина, и из одежды на нем были только темные брюки и рубашка, ворот которой он успел распустить.

На столике рядом стояла открытая бутылка вина, вторая, уже опустевшая, уже перекочевала на пол.

Даже одного бокала видно не было, но способность благородного лорда-дракона употреблять великолепные напитки из горлышка оказалась последним, что могло бы меня шокировать.

Подняв на меня взгляд, он ничего не сказал, только откинулся на спинку кресла в ожидании. Я же закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, не решаясь приближаться без приглашения.

То, что я позволяла себе здесь и сейчас, и без того было запредельно.

В тусклом свете лицо Рейвена казалось изможденным и более суровым, чем я привыкла видеть. Он и правда был рассержен в достаточной мере, чтобы принимать радикальные решения.

– Хочешь рассказать мне, какое я бессердечное чудовище?

Он, конечно же, заговорил первым, и на этот раз ирония в его голосе не предвещала ничего хорошего.

Каких-нибудь два дня назад я предпочла бы убраться от него такого как можно быстрее и дальше.

Теперь же только пожала плечами:

– Хочу спросить. Если позволишь.

Обращаться к нему на «вы», как полагалось обращаться к хозяину дома, губернатору и графу, здесь и сейчас казалось мне неуместным.

Адресованное почти любовнику «ты», по моему мнению, подходило куда больше, и Рейвен очевидно с этим согласился.

Он коротко усмехнулся, кивнул снизу вверх, предлагая мне попробовать, но заранее был готов едва ли не высмеять любую мою вежливую формулировку.

Просто потому что не был настроен вести светские беседы.

Именно поэтому я предпочла спросить прямо, без изысков и обиняков:

– Ты, не задумываясь, спасаешь первую попавшуюся тебе на глаза собаку и ее щенков, но отказываешь в покровительстве женщине, которая в нем очевидно нуждается. Не чужой тебе женщине. Почему?

В полутьме я рисковала ошибиться, но все же мне показалось, что выражение лица Рейвена изменилось. На нем как будто проступило… удивление. И удивление это было приятным.

– Ты подслушивала.

Он не спрашивал, а утверждал, и мне оставалось только пожать плечами еще раз:

– Было сложно не услышать. К тому же, мне в самом деле хотелось знать…

– Являюсь ли я подлецом, бросившим на произвол судьбы доверившуюся мне леди и собственного ребенка?

Впервые мы говорили настолько откровенно, и я все же прошла в комнату, чтобы занять пустующее кресло напротив него.

– Как бы там ни было, ты выгнал беременную леди в ночь.

– Думаешь, что это мой ребенок?

Теперь мы могли не только говорить, но и видеть глаза друг друга, поэтому я снова предпочла ответить честно:

– Я думаю, что ты мне скажешь. А заодно и объяснишь причины, по которым поступил так. Чьим бы этот ребенок ни был.

Разумеется, я понимала, что лорд Рейвен ничего не должен объяснять мне. Что самым правильным и логичным его поступком было бы указать мне на дверь, либо кивнуть на спальню, напомнив о моем месте в его жизни и этом доме.

И все же вместо всего этого он усмехнулся, покачал головой и потянулся к бутылке:

– Почему ты настроена поверить мне?

– Потому что до сих пор ты не дал мне повода тебе не верить.

Опрометчивые, глупые, ненужные слова сорвались с губ сами собой.

Граф и правда сделал глоток вина прямо из горлышка, а потом поставил бутылку обратно на стол.

– Ты чистая и честная девушка, Стефания. Чем дольше я на тебя смотрю, тем больше поражаюсь… Давно я такого не встречал. Ты знаешь, чего хочешь и идешь к своей цели, не пачкаясь при этом о чужие постели. В то же время ты не пытаешься учить жизни и морали других. Тебе может быть сложно понять некоторые вещи.

Он немного склонил голову набок, скорее размышляя вслух, чем продолжая беседу со мной, и меня отчего-то пробрал озноб.

– К чему ты клонишь?

Новая усмешка мелькнула на его лице и тут же пропала, оставляя гадать, была ли она вовсе.

И все же я готова была поклясться, что была. И что она по-настоящему пугала.

– Что ты знаешь о Черных драконах? На самом деле знаешь, а не наслушалась от мейвенских старух?

Дышать вдруг стало тяжело, как будто на грудь мне положили камень. И отчего-то тоже захотелось вина, как будто, захмелев, я смогла бы держаться еще свободнее.

Мне требовалась пара минут, чтобы собраться с мыслями и ответить, а Рейвен меня не торопил. Просто продолжал смотреть.

– Знаю, что один Черный дракон стоит целой армии, и твой прадед был прославленным генералом. Одним из тех, благодаря кому мы заключили прочный и взаимовыгодный мир со всеми соседями. И потому мне удивительно, что ты посвятил себя гражданской, а не военной службе. Еще я знаю, что Его Величество Аарон достойный человек, хотя я и не встречала его лично.

– Тогда откуда такая уверенность? – он перебил меня тихо, резко, как если бы ему не нравилось то, что он слышал.

Я же невозмутимо дернула плечом, потому что мне уже не оставалось ничего иного, кроме как продолжать:

– Потому что сила Черного дракона велика. Стоило бы тебе только пожелать, и это королевство лежало бы у твоих ног. Или любое другое. Ты можешь позволить себе не мириться с несправедливостью. Значит, тот, кому ты присягнул на верность, не может быть жестоким, мелочным и глупым ничтожеством. К тому же, как-то раз я видела королевскую чету в ложе. Его Величество произвел на меня самое благоприятное впечатление.

Рейвен невесело усмехнулся, качая головой, а после сел удобнее, положил ногу на ногу.

– Мой младший брат решил продолжить династию и поступил на военную службу. Я же полагаю, что принесу больше пользы здесь, чем протирая мундир в казарме.

Я не ждала, что он расскажет о подобном, но после этих слов, произнесенных, быть может, чересчур поспешно, сгустившееся в воздухе напряжение начало таять.

Чего бы Рейвен от меня ни ждал, его худшие опасения не оправдались, и я бледно улыбнулась ему, сама не зная, почему и зачем.

– Пожалуй, это все, что я знаю в действительности.

Признать это оказалось легко и просто, и дракон почувствовал это.

Он так же коротко улыбнулся мне в ответ, а потом снова потянулся к бутылке.

– Ты очень проницательна. Интересно, что ты скажешь о леди Лорьен.

Я выждала, пока он ни поставил вино на место, а потом озвучила очередную правду без прикрас:

– Она красива и неглупа, но капризна и мстительна. К тому же, актриса она никудышная.

– О да! – он тихо засмеялся, а после вдруг кивнул мне на бутылку. – Предлагать даме напитки в подобном виде недостойно Черного дракона?

– А соглашаться – недостойно честной и чистой дамы, – ничуть не удивившись, я потянулась к вину и отпила из горлышка вслед за ним.

Темное стекло хранило привкус чужих губ, и даже крошечный глоток густого и терпкого вина ударил в голову.

Оказалось, что мои плечи все еще были сведены.

Когда я поставила бутылку обратно на стол, Рейвен уже не улыбался. Напротив, он наблюдал за мной серьезно, даже мрачно. Словно решал, чего хочет больше: нагрубить мне и выставить за дверь или…

– Есть кое-что еще, что тебе следует знать о драконах, Стефания. Мы не можем иметь детей помимо собственной на то доброй воли, и никогда не становимся родителями случайно.

Порыв ветра за открытым окном всколыхнул штору, и я притворилась, что пытаюсь восстановить дыхание после выпитого прямо из горлышка вина.

– Значит, этот ребенок все-таки не твой?

Пальцы так унизительно и позорно задрожали, что мне пришлось сцепить их в замок, положив руки на колени.

Скрыть мое облегчение от дракона, это, конечно же, не помогло. Он и это тоже превосходно чувствовал, и я заметила, что зелень его глаз начинает становиться ярче.

– Если бы он был моим, в Мейвен я прибыл бы вместе с супругой. Не скрою, я рад, что ты подумала об этом прежде, чем набрасываться на меня с обвинениями. И все же мне жаль, что Клариса заставила тебя плакать.

На моем лице совершенно точно не осталось следов тех бессмысленных слез, но для дракона подобное не было загадкой.

– Она не сделала и не сказала ничего, что могло бы задеть меня.

– Она заставила тебя думать, что ты доверилась негодяю.

Он произнёс это сухо, твёрдо и абсолютно трезво, и по моей спине побежали мурашки.

– Кто я такая, чтобы доверять или не доверять тебе? Всё, что пообещал, ты уже для меня сделал.

– И тем не менее ты здесь.

Мне оказалось нечего ответить, и на этот раз мы молчали долго.

Часы на стене тикали, отмеряя минуты. Рейвен сделал ещё один большой глоток, глядя куда-то поверх моего плеча.

Я же думала о том, как сильно он оказался прав. Мы ведь и правда были знакомы так мало. И ничто не изменилось с момента нашего отчаянного почти-разговора в этой же комнате. Вот только мне почему-то казалось, что я знаю его целую вечность, и что не может быть ничего естественнее, чем безобразно пить с ним вино из горлышка и говорить о запредельных вещах, не боясь, что он осудит или высмеет.

– Моя связь с Кларисой длилась почти полтора года.

Когда граф заговорил, я едва не вздрогнула от неожиданности, но сразу же перевела взгляд с колышущейся на ветру шторы на него.

Он же вернул бутылку на стол и продолжил, убедившись, что я хочу и готова слушать дальше.

– Как ты знаешь, при дворе нравы еще свободнее и веселее, чем в театральной среде. Так что, когда леди Лорьен начала делать мне авансы, я не увидел ни одного повода к тому, чтобы этому противиться.

Я и правда понимала, о чем идёт речь, и от этого понимания снова трусливо потянулась к вину.

Вращающиеся при дворе актрисы меняли любовников до неприличия часто. Иногда – каждую ночь.

И правда ведь, такая малость, – предаться ничего не значащей страсти с красивой и заведомо расположенной к этому женщиной.

Рейвен дождался, чтобы я вернула бутылку на место, и только потом стал рассказывать дальше:

– Между нами существовал договор: только удовольствие и ничего кроме. Женитьба не входила в мои планы, о чем я леди честно и предупредил. Она заверила меня, что тоже не торопится связывать себя обязательствами, но хотела бы приятно проводить время с тем, кому сможет доверить себя и свою репутацию. Мне казалось это честным.

Я кивнула скорее себе, чем ему, потому что это и правда было… Честно.

Так же честно, как те условия, что он озвучил мне.

– Но она захотела большего?

– Не совсем так, – съехав в кресле ниже, он окинул меня ставшим изумрудным взглядом. – Клариса казалась мне не просто неглупой, но и достаточно дальновидной женщиной. Признаться, я и сам подумывал о том, чтобы жениться на ней. Не потому что хотел этого, но титул обязывает меня рано или поздно вступить в брак. По прошествии времени я начал допускать, что она могла бы стать мне если не верной женой, то неплохим другом и хорошей любовницей.

Действие драмы лишь приближалась к кульминации, но мне вдруг показалось, что я знаю всё, что будет, наперёд.

– Она сообщила тебе о своей беременности раньше, чем ты успел с ней об этом заговорить.

– Вообрази степень моего недоумения в тот момент, – Рейвен засмеялся тихо и невесело, и тут же снова сделался серьёзным. – Как оказалось, помимо меня был ещё маркиз Нильяр. И несчастный влюблённый мальчишка, юный паж Клод. Я не придавал этому значения, поскольку мы с леди не клялись друг другу в верности. Однако и подобной нечистоплотности я от неё не ожидал.

Теперь уже с ответом не торопилась я. Устроившись в кресле удобнее, я разглядывала каминную полку, пытаясь понять и принять всё, что услышала от графа, и сложившаяся картина мне не нравилась.

– Ты не казался мне похожим на мужчину, которого может так сильно задеть измена.

– Разумеется, нет, – Рейвен немного склонил голову, продолжая изучать меня. – Дело не в других любовниках, Стефания. В конце концов, немало женщин прибегают к подобным средствам, чтобы выйти замуж.

– Но этого не должно было случиться с тобой?

Я не знала, зачем провоцировала его, но Рейвен, казалось, понял больше меня самой, потому что ответил со снисходительной любезностью:

– Я скажу тебе больше. Если бы прекрасная Клариса просто сказала мне о том, что оказалась в затруднительной ситуации, я придумал бы способ ей помочь. Нашёл бы для неё подходящего жениха, согласного признать её ребёнка своим.

– Тогда почему же ты этого не сделал? – я почти перебила его, задавая самый главный свой вопрос. – Почему ты решил не быть благородным до конца?

Он, конечно же, не был обязан.

Точно так же, как не обязан был тратить время со мной и оттягивать момент, прикрываясь какими-то глупыми уроками.

Он пожал плечами и снова посмотрел куда-то в сторону:

– Потому что она этого не хочет. Я многое могу понять, Стефания, но я терпеть не могу ложь, когда её пытаются выдать за добродетель. Леди Лорьен продолжает настаивать на том, что ребёнок мой, и никакой другой муж ей не нужен.

Все это звучало так складно.

Звучало бы, если бы не одно «но».

– Едва ли драконы держат особенность своего продолжения в тайне. Разве дочь графа не могла не знать, что ты станешь отцом лишь по собственной воле?

Наши взгляды снова встретились, и Рейвен вдруг улыбнулся мне по-настоящему, а не привычно, одними губами. Улыбка эта была усталой и как будто пристыженной.

– В этом и заключается парадокс. Все знают, но никто не хочет в это верить. И кто-нибудь раз за разом на этом попадается.

Он и правда вымотался за этот день. Необходимость бросить все дела и спешить домой, неприятный разговор, в котором даже дракону пришлось тонуть, как в болоте. Насквозь лживые слезы и неизбежная мысль о судьбе никому не нужного младенца. Теперь ещё и мои расспросы.

Время в очередной раз сделало кульбит, подобный тому, что исполняют артисты на цирковой арене, и мне показалось, что с моего счастливого утра прошло не несколько часов, а годы. И этих лет мне хватило, чтобы мир сместился и небо с землёй поменялись местами.

Я медленно, стараясь не спугнуть саму себя слишком резким движением, встала и обошла стол.

Рейвен запрокинул голову, чтобы лучше меня видеть. Его глаза оставались умопомрачительно зелёными, но теперь в них появилось что-то темное, опасное, нехорошее.

Это был очередной раз, когда он всё прекрасно понимал, и от этого мне стало проще положить ладонь ему на плечо.

– Я пьян и зол. На утро ты об этом пожалеешь.

Он не угрожал, не запугивал, просто предупреждал.

Я кивнула, давая понять, что поняла, а потом провела кончиками пальцев по его волосам.

– Видимо, сегодня моя очередь давать вам уроки, лорд Рейвен.

Он замер под моей рукой, будто пробовал прикосновение на вкус, привыкал к нему, а после усмехнулся всё так же устало:

– И чему же вы собираетесь научить меня, леди Хейден? Своему наивному всепрощению?

Видя, что предупреждения не помогают, он перешёл к попыткам обидеть, но получилось у него откровенно плохо.

Погладив его волосы ещё раз, я задержала пальцы на скуле:

– Тому, как пережить предательство. Мне показал один знакомый дракон.

Глава 19
Храбрость

Могла ли я когда-нибудь представить себе, что стану так свободно касаться мужчины, который не был мне ни женихом, ни мужем?

Даже в самом безумном сне – нет.

Теперь же я гладила лицо Рейвена обеими ладонями, разглядывала его без тени смущения и не хотела знать, откуда во мне взялась храбрость для этого.

Он же замер, как будто окаменел в ожидании подвоха, и я пропустила его волосы между пальцами снова.

– Леди Хейден, – ещё одно предупреждение.

Короткое, недоброе. По всей видимости, последнее.

Я приложила палец к его губам, призывая молчать.

– Помнишь, что ты сказал мне на дороге?

Он не ответил, но взгляд стал внимательнее, и я, сделав короткий быстрый вдох, продолжила:

– «Всё, чего не понимаю, я стараюсь примерять на себя». Для актрисы это, знаешь ли, тоже полезное умение. И знаешь, что сейчас вижу я?

Рейвен поднял руку и сжал моё запястье, не причиняя боли. Решая, погладить или оттолкнуть.

В эту минуту я чувствовала и знала его так хорошо, словно мы не просто были знакомы уже тысячу лет, а доверяли друг другу безоговорочно.

В достаточной мере, чтобы я смела говорить ему немыслимые, запредельные вещи.

– Я вижу, что она причинила тебе боль. Что, несмотря на отсутствие взаимных обещаний, ты чувствуешь себя использованным и преданным, потому что человек, которому ты верил, строил планы за твоей спиной. И все это недостойно мужчины, Черного дракона, губернатора. Такие мелочи не могут и не должны задевать тебя, ведь ты так хорошо знаешь цену людям. И все-таки она тебя задела. Достаточно сильно, чтобы ты убедился в том, что ни одной женщине не стоит верить. Потому что мы всегда лжем. Маскируем ложь и холодный расчет под невинность и добродетель. Как только Его Величество предложил тебе стать губернатором Мейвена, ты согласился, не раздумывая. Променял блеск двора на тихую провинцию, потому что не захотел вываливаться в той грязи, что неизбежно возникнет, когда станет известно о беременности дочери приближенного к королю графа. Или потому Его Величество тебе и предложил… Он ведь доверяет твоему мнению достаточно, чтобы позволять тебе казнить и миловать мятежников по своему усмотрению. И ты во всем прав. Но все это ничего не значит. Даже дракон может быть ранен. Как и любой, кто умеет чувствовать.

Мой голос постепенно упал до шепота и в конце концов прервался, и тогда в комнате наступила тишина. От нее заложило уши и болезненно сдавило виски, но лорд Рейвен не спешил нарушать ее, разглядывая меня.

Он словно видел меня впервые или боролся с желанием ударить, но страшно мне не было.

Напротив, мои руки опустились ниже, легли ему на плечи.

Горячая, как уголь, кожа под рубашкой, запах хорошего вина и трав…

Я облизнула пересохшие губы, и это стало точкой невозврата.

Рейвен подался вперед и поцеловал меня глубоко и нежно. Привлек к себе еще ближе, обхватив за спину, и впервые я не замерла в его объятиях, испуганная этой недопустимой близостью, а потянулась навстречу.

Так естественно оказалось опустить ладонь за воротник его рубашки, почувствовать тепло дракона прямо под ней.

От него по-прежнему веяло силой, которая должна была бы пугать, но вместо этого я вдруг нашла в ней нечто… притягательное?

Как могло бы быть, если бы Рейвен перестал быть для меня лишь «драконом», но стал кем-то живым, настоящим и человечным. Тем, кто был мне понятен.

Когда он поднялся, я невольно попятилась, но он не дал мне отстраниться и передумать. Свой последний шанс отказаться и просто уйти я упустила после второго его предупреждения, и теперь, когда он двинулся к постели, недвусмысленно увлекая меня за собой, у меня захватило дух.

Свою первую ночь с мужчиной я представляла совсем иначе.

Да и мужчина этот должен был быть совсем другим.

Вот только мне совсем не хотелось прикасаться к Патрику вполовину так часто, с таким интересом и… восторгом. Общая с ним постель, неминуемая после венчания, виделась мне лишь частью супружеского долга.

Рейвен же склонился ко мне ближе, провел губами по моей груди в неглубоком вырезе платья, и я задохнулась, потому что его жар, казалось, начал передаваться мне.

Легкая ткань вдруг стала невыносимо тяжелой, подол начал мешать.

Когда под спиной оказалась перина, я все же зажмурилась, но потянулась и погладила его шею сзади.

Рейвен мазнул губами по моему виску, поймал очередной мой судорожный вздох в коротком поцелуе, а потом принялся расстегивать пуговицы на моём лифе.

Именно этого, – того, что он станет раздевать меня, – мне следовало бы смущаться, но в этот раз стыд поразительным образом смешался с нетерпением.

Когда платье полетело на пол, я всё же сделала неловкое и бессмысленное движение в попытке прикрыть грудь руками, чтобы мой будущий… или уже вполне состоявшийся любовник не увидел под полупрозрачной сорочкой мои отвердевшие соски.

Впрочем, сейчас он и не смотрел.

Смотрела я, потому что Рейвен приподнялся, вставая на колени, стянул через голову рубашку.

Сердце пропустило удар, и я первой потянулась к нему, забыв последний стыд, провела ладонями по горячей коже.

– Мне кажется, что ты меня сожжешь… – собственный голос прозвучал незнакомо.

Он улыбнулся в ответ шально и отчего-то весело.

– Не бойся. Я все еще пьян и зол, и не желаю смазывать момент.

Я хотела спросить, о чем он, но Рейвен подтолкнул меня обратно на постель, вынуждая лечь на спину.

Короткий, скорее дразнящий, чем пугающий поцелуй пришелся под ребра, следующий – в живот.

Он касался легко, будто играя, прямо через ткань, и после очередного такого прикосновения мое тело выгнулось, прося о продолжении помимо моей воли.

Он замер ненадолго, как если бы только этого и ждал. Сместился ниже и коснулся губами моего колена.

Я успела приподняться на локтях, чтобы увидеть это, а увидев, задохнулась и замерла, наблюдая за тем, как его ладонь движется по моей ноге выше, под подол.

Не было ни голоса, ни слов, чтобы остановить его. Да и желания не осталось.

Особенно после того, как Рейвен наклонился и коснулся очередным поцелуем моего обнаженного бедра.

Я едва успела прикусить губу, чтобы не окликнуть его, потому что казалось, что это все испортит. Что после этого произойдет нечто если не страшное, то просто непоправимое, и…

Он положил ладонь мне на затылок, вынуждая поднять голову, и мгновение спустя я отчаянно вцепилась в его плечи, потому что он оказался на мне.

Горячий. Тяжелый. Пугающе уверенный в каждом своем движении, несмотря на то, что был зол и пьян.

– Стефания.

Я слышала, как он позвал меня, но мне не хотелось отвечать. Только запрокинуть голову и считать удары собственного сердца под его ладонью.

Слишком медленно.

Невозможно, как во сне.

Неотвратимо, как под колдовским мороком, из-за которого внизу живота разлилось щекочущее тепло, и захотелось развести колени шире.

С моих губ все же сорвался короткий, до неприличия разочарованный вздох, когда сжимавшая мою грудь ладонь опустилась ниже, а потом я все-таки распахнула глаза, потому что…

– Тшш, – Рейвен склонился ко мне, не поцеловал, просто коснулся губами, и повторил: – Не бойся. Смотри на меня.

Я чувствовала его руку там, где она не должна была оказаться. Готова была провалиться сквозь землю от одного только факта, – его пальцы так легко скользили по моему ставшему слишком влажным лону.

Это не было похоже ни на что на свете, и Рейвен, должно быть, с легкостью читал это изумление на моем лице.

Потому что он снова улыбался.

Я не смогла не подчиниться ему, послушно посмотрела, хотя хотелось только зажмуриться.

Он обнял меня удобнее, погладил шею чуть ниже затылка кончиками пальцев, – точно так же, как я совсем недавно гладила его, – а потом коснулся самого потаенного, самого чувствительного местечка.

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть.

Он тут же разомкнул мои губы кончиком языка, во второй раз лишь пообещав поцелуй, и погладил снова.

В зелени нечеловеческих глаз снова появились золотые звезды, и я попыталась смотреть на них, мечтая только об одном – не издавать больше настолько непотребных и пошлых звуков, не делать того, что всегда считала выдумкой и дурной актерской игрой…

Пальцы Рейвена сместились ниже, а потом вернулись обратно, и я снова задохнулась от того, как мало этого было. И так много одновременно.

Казалось, что от его прикосновений мне некуда деться, хотя он и не держал меня…

Почти не держал, лишь не позволял отвернуться.

Смотрел мне в лицо, но без насмешки, без вызова.

Скорее… любовался?

Окончательно теряя способность мыслить связно, я застонала против воли, тихо, почти умоляюще.

– Подожди…

Уже не понимая, хочу ли, чтобы он и правда прекратил это, или наоборот, сгораю от желания, чтобы продолжил, я потянулась за поцелуем первой.

Рейвен ответил с такой обжигающей страстью, что я обмякла в его руках, заведомо и без сомнений на все согласная.

– Смотри на меня, – на этот раз был приказ, а не просьба.

Задыхаясь, я встретила его взгляд, и тут же застонала снова, потому что неописуемое ощущение, рождавшееся в теле под его умелыми пальцами продолжало нарастать.

Я больше не видела, не слышала, не помнила и не знала ничего, кроме него, его глаз и его рук, а он и правда смотрел – смотрел так внимательно, будто пытался навсегда запомнить.

Очередное движение, принятое мною уже как должное, вызвало импульс ярче и острее тех, что были прежде.

– Рейвен!

Я назвала его по фамилии так просто, не то негодуя, не то умоляя, и стиснула пальцами покрывало в попытке удержаться на самой грани, но это не помогло.

Он тихо и на удивление добродушно засмеялся в ответ, и безжалостно это движение повторил. А потом опять, и снова, и снова.

Я все-таки закрыла глаза, и потолок расплылся за почему-то ставшими влажными ресницами. В голове бил набат, я задыхалась, отчаянно и не помня себя подаваясь ему навстречу.

Наконец коснувшись меня раскрытой ладонью, Рейвен с нажимом провел ею вверх-вниз, одновременно поцеловал меня в плечо, и мгновение спустя со мной случилось что-то, подозрительно похожее, на ослепительную и прекрасную смерть.