Текст книги "Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 35
Единственный шанс

Луна скрылась за облаками, и ее свет перестал освещать лицо Патрика так хорошо.

Я мельком подумала о том, что уже скоро утро.

А еще – о том, что предпочла бы и правда стереть этого человека из своей памяти. Что, когда всё закончится, мне придётся потратить немало времени, чтобы в прямом и переносном смысле отмыться от этой грязи.

Он продолжал смотреть на меня торжествующе, как если бы ждал от меня похвалы и признания своих талантов, и этим моментом нужно было воспользоваться, заставить его почувствовать себя воистину всемогущим.

– А что если нет? Что со мной будет, если он не заплатит?

Вероятно, Патрик ожидал чего-то другого. Быть может, слез, мольбы и просьб отпустить меня на свободу прямо сейчас в память о нашей былой любви.

Рассмотрев такой вариант, я сочла его заведомо проигрышным и ведущим к ненужным мне подозрениям. Смиренная беспомощность пока что была гораздо выгоднее.

Он дернул уголками губ, то ли пытаясь усмехнуться, то ли выражая разочарование мной.

– А ты как будто не догадываешься… На дороге всегда можно встретить людей, которые хотят много и быстро заработать. Я тебе уже об этом говорил. И, как ты понимаешь, люди это дурного толка. Разбойники. Ты для них – единственный шанс увидеть столько денег сразу. Как, впрочем, и для меня. Если дракон не заплатит, ты достанешься им. А что будет дальше, уж извини, не мое дело.

Я не предполагала такой вариант развития событий всерьез, но все равно содрогнулась при мысли о нем. Или же просто от того, как звучал голос Патрика – немного раздосадованно, с легкой ноткой тоски о несбывшихся деньгах, но серьезно.

– Как ты можешь?.. – мой собственный голос дрогнул вполне натурально.

Он покачал головой и все-таки тихонько рассмеялся:

– Поверишь? Просто. Ты растоптала все хорошее, что было во мне. Унизила. Ты же смогла так просто выбрать его, и за что⁈ За власть? За деньги⁈

– В его руках были жизни моих родителей, – я продолжала смотреть на него, и на этот раз ничего не играла.

Он в самом деле не понимал.

Подтверждая эту мою догадку, Патрик презрительно фыркнул:

– Ты ведь даже не попыталась договориться с ним как-то иначе!

– Если бы барона Хейдена казнили, а меня лишили наследства, ты бы нашел другой повод, чтобы уйти.

Злить его не стоило, но я и не упрекала. Догадка просто сорвалась с губ сама собой.

Патрик покачал головой:

– Твоя правда. Но твоя вера в то, что я подберу тебя после него, меня, откровенно говоря, поразила. Скажи, тебя правда все это не смутило? Не закралась мысль о том, что пожелать тебя можно только в качестве развлечения и по договору?

От этих его слов слишком веяло леди Лорьен, чтобы воспринять их всерьез, но я все равно упрямо сжала губы, демонстрируя, что глубоко уязвлена.

– Он заплатит. Столько, сколько ты скажешь.

– Посмотрим, – пожав плечами, он сел удобнее. – Мы дали ему время до семи часов утра. Если денег не будет… Советую тебе смотреть на это философски. Ты же, как выяснилось, любишь мужчин.

Мне стоило определенного труда не сказать, что себя к мужчинам он, очевидно, не относит.

Вместо этого я посмотрела на частично обрушившиеся камни, на глубокую густую тьму за ними, и решила, что пора. Это мой единственный шанс.

– Скажи, ты мог бы… – я посмотрела на него, привлекая внимание, и тут же запнулась, стыдливо опуская взгляд.

Хорошо воспитанной леди ни при каких обстоятельствах не стоило просить о подобном, но меня к достойным дамам Патрик явно не относил.

Тем забавнее будет, когда он собственноручно выведет меня из этой импровизированной темницы.

Патрик вскинулся, ожидая от меня подвоха. Замер в недоумении. А потом на его губах заиграла скабрезная улыбка.

– Ну конечно. Тебе тяжело пришлось, я понимаю…

Не особенно церемонясь, он схватил меня за локоть, вздергивая на ноги.

Голова предсказуемо закружилась сильнее, и я сделала глубокий вздох, зажмурилась, давая понять, чтобы был поосторожнее.

Как ни странно, он среагировал, и правда замер, позволяя мне восстановить равновесие, и лишь потом увлек к разрушенной стене.

– Только давай потише. Если Клариса услышит, ей это не понравится.

Я шла на шаг впереди и, опустив голову, с легкостью смогла скрыть родившуюся против воли усмешку.

Если Патрик, даже с учетом ее положения, ее опасался…

Он и правда стал бы плохим мужем. Для любой девушки.

Перебравшись через лежащие на земле камни, я снова остановилась, осматриваясь по сторонам. Слева была Игла, и склон заметно уходил вверх. Справа обнаружился идеально подходящий мне густой кустарник.

Патрик больше не держал меня, хотя и стоял прямо за спиной, продолжая ухмыляться.

Я развернулась к нему, выразительно приподнимая свои связанные руки.

Пока все шло идеально, оставалось сделать всего один крошечный штришок.

Он опасался издавать лишние звуки и говорить, и я свою просьбу тоже выразила молча.

Сведя брови на переносице, он задумался, – снова не осмеливался принять решение самостоятельно, опять опасался.

Я разомкнула губы, чтобы едва слышно прошептать:

– Куда я денусь?

Головокружение усилилось, когда я коротко кивнула, указывая ему на темный лес за своей спиной. Скривилась я при этом вполне по-настоящему, и, по всей видимости, именно эта моя гримаса стала для Патрика последним аргументом.

Вытащив нож из голенища, он подошел ко мне вплотную и аккуратно разрезал узел, чтобы сберечь веревку и немногим позже завязать ее снова.

– Пошевеливайся.

Когда это маленькое озорство начало всерьез отдавать возможным гневом леди Лорьен, веселья в его голосе и взгляде заметно поубавилось, но это тоже было хорошо.

Стыдливо и благодарно кивнув ему, я отодвинула ветку, скрываясь в кустарнике, и лишь теперь расправила плечи.

Голова болела, меня по-прежнему мутило, но медлить было нельзя.

Уповая на то, что Патрик в своем суеверном страхе перед Кларисой будет слишком сосредоточен на ней, чтобы среагировать на звуки ночного леса, я двинулась вперед так быстро, как могла, не рискуя переломать ноги.

Если им удалось нанять целую банду, погоня начнется в обоих направлениях: кто-то начнет подниматься вверх по склону, другие побегут вниз.

Не теша себя надеждой на то, что сумею в таком состоянии убежать от них самостоятельно, я рассчитывала найти надежное и безопасное место и дождаться Рейвена там.

В том, что он придет за мной, я не сомневалась.

Равно как и в том, что он не даст этим людям ни гроша, пока не увидит меня живой и здоровой.

Нужно было только выиграть для него время, и, сделав глубокий вдох, я решилась рискнуть – пройти еще немного вперед и двинуться влево, наверх. Подняться по склону и обогнуть замок. Если повезет, попасть в Теренваль с другой стороны и спрятаться внутри, а там они смогут искать меня до бесконечности.

Под ногой все-таки хрустнула незамеченная мною ветка, но это уже и не было важно, – за спиной раздались шорох и приглушенная ругань.

Патрик понял, как глупо попался, и бросился мне вслед, надеясь исправить оплошность и поймать меня самостоятельно.

Мысленно приказав себе быть стойкой и терпеть, как бы трудно ни было, я бросилась бежать.

В темном лесу делать это было сложно, но я не позволила себе впадать в отчаяние, вспомнив о том, что тьма эта обманчива. Когда Патрик выводил меня из конюшни, я успела заметить, что небо начало сереть. Начинался рассвет, и тьма притаилась именно тут, среди кустов и деревьев. Если не дать ей обмануть себя, если…

Звуки шагов позади меня стихли, и я тоже немного сбавила темп, чтобы отдышаться.

Пора было подниматься наверх и двигаться в обратном направлении. Если повезет, зайти за спину своим тюремщикам.

А если не повезет – угодить прямо им в лапы, когда они тоже двинутся по склону.

Я промедлила всего секунду, прикусив губу и раздумывая, как лучше поступить.

Выходило, что правильнее всего продолжать бежать вперед. Исходя из любой логики, это было самым глупым из возможных поступков, и именно поэтому я надеялась, что такое решение даст мне время. Пока похитители будут ловить меня внизу и выше по склону, я смогу уйти достаточно далеко…

Позади послышался свист и неразборчивые мужские голоса. Лес рассеивал звуки, обманывал, вел в ловушку, согласно своей природе, не давая определить точно, где находились преследователи.

Мне оставалось только продолжать бежать, и именно это я и сделала.

Меня снова мутило, каждый шаг отдавался в затылке гулом, но единственной моей мыслью была мысль о том, что за этим шумом в ушах я не услышу приближающуюся опасность.

Если не сдаться лесу, не показать свой страх, он позволит мне убежать…

Однако заслужить эту благосклонность я не успела.

– Да вот она! Держи!

Кто-то налетел на меня сбоку, обхватил, прижимая руки к бокам и лишая возможности сопротивляться.

– Добегалась, козочка! Теперь молись, чтобы дракон принес золото, не то тебе придется очень несладко!

Прямо перед моим плывущим взглядом оказалось грязное лицо, искривленный в похабной ухмылке беззубый рот.

Я задыхалась от страха, от разочарования, от того, как тяжело дался мне этот напрасный бег. С двумя молодыми мужчинами мне было точно не справиться, и перехитрить их, как Патрика, уже не удалось бы.

– Слушай, а может того… Прямо здесь попробуем? – тот, кто держал меня, оставаясь за спиной, коротко и мерзко хохотнул.

Беззубый задумался и упер руки в бока.

– Да не знаю… Рискованно. Леди сказала, крылатый за нее хорошо заплатит.

– А ты думаешь, она станет ему жаловаться? – грязная рука переместилась выше и грубо сжала мой подбородок, вынуждая неудобно вывернуть голову и застонать от прострелившей ее боли.

Он был старше, с густой бородой и слишком светлыми глазами. Такой же отвратительный.

– Ты же не станешь жаловаться, а леди? От тебя ведь не убудет?

Его голос сел от похоти, в глазах появился влажный блеск.

Это и правда были дурные люди. Жестокие. Охочие только до денег и женщин.

Не слыша ничего, кроме отчаянного стука собственного сердца, я попыталась открыть рот, чтобы позвать хотя бы Патрика, но беззубый разбойник успел разгадать мой маневр.

Крепко прижав воняющую луком ладонь к моим губам, он склонился к самому уху:

– Ну тихо, тихо. Нужно просто побыть послушной девочкой.

Он ужаса у меня потемнело в глазах и подогнулись колени.

Я не успела понять, почему они вдруг застыли, не спеша совершать задуманное.

– Что за?..

Бородатый почти прошептал это, но теперь его голос дрожал отнюдь не от низменных инстинктов.

Рука с моего рта тоже пропала, и беззубый замер, прислушиваясь к лесу.

Заставив себя держаться за реальность и бороться за себя, сколько смогу, я тоже прислушалась, и уже через секунду поняла, что именно их насторожило.

Это был звук. Громкий. Отчетливый.

Его точно издавал не лес и не его обитатели.

Скорее уж он походил на… крылья. На хлопанье кожаных крыльев. Размеренное. Ритмичное.

– Кажется, вас стоит поучить манерам, господа.

Голос, негромкий, снисходительно-насмешливый и опасный, раздался откуда-то сверху, и это был не голос Вернона.

Оба разбойника задрали головы, и бородатый тут же разжал руки, в которых держал меня, как в тисках, а его беззубый собрат издал визгливый, полный ужаса вопль:

– Нечистые! Нечистые!!!

Мне было тяжело задирать голову и смотреть наверх, но все же я это сделала. И тоже непременно закричала бы, если бы у меня остались на это силы, потому что вверху, меж верхушек вековых сосен парил человек.

Это был самый обычный мужчина, лица которого я не могла разглядеть из-за еще не отступившей ночи и высоты, на которую он поднялся.

Зато я отчетливо видела крылья – огромные, и правда кожаные, как у летучей мыши.

Они хлопали, удерживая его над землей, приводя стоящих на ней в ужас.

– Бегите, леди Стефания. Вниз.

Ко мне он обратился почтительно, тепло, как к женщине, которую способен и намерен защищать.

Нужно было ответить. Поблагодарить. Спросить, кто он, потому что, как ни старалась, я не могла узнать…

Остатками разума понимая, что тем самым буду ему только мешать, я сделала то, что было мне велено, – собралась с силами и бросилась вниз по склону, бестолково хватаясь за попадающиеся на пути деревья, чтобы не упасть.

Крылья снова хлопнули в вышине за моей спиной, а потом откуда-то справа, – с той стороны, где осталась конюшня, в которой меня держали, – раздался истошный, полный ужаса вопль.

Глава 36
Неодинокий

«Не Альберт, не Альберт, не Альберт…».

Как ни парадоксально, именно эта мысль билась у меня в висках, звучала в ритме заходящегося сердца.

Человек… Дракон-полукровка, вступившийся за меня, не был Альбертом.

Смешанную кровь последнего выдавали когти, но крылья…

Скрыть их было бы невозможно. Разве что связывать и терпеть ежедневную боль, пряча их под одеждой.

Да и не смог бы такой полукровка долго прожить среди людей, – кто-то бы да обратил внимание на странность. Тем более в Мейвене, где само слово «дракон», – даже «полудракон», – было синонимом слова «враг».

Неужели скрывался?

Неужели пришёл и поселился здесь в тайне? Жил один в огромном заброшенном замке, лишь изредка выходя в город, – просто никому не известный мужчина, просто лицо в толпе…

Но откуда тогда ему было знать моё имя?

Подслушал?

Запомнил?

Как вышло, что Альберт не отыскал его в Теренвале⁈

Нога поехала по скользкой от росы траве, и мне пришлось схватиться за молодой дуб.

Всë внутри горело от боли, усталости, нехватки воздуха, но я была почти на месте. Впереди брезжил свет, растительность стала реже, и впереди я уже видела песчаную дорогу. Это была большая вытоптанная лошадьми и людьми площадка перед замком, на которой днями уже во всю разгружали обозы с необходимыми для ремонта материалами.

Выходило, что убежала я не так далеко.

Стоило только остановиться, и до моего слуха снова донеслись крики, шум и отборная брань. Больше всего происходящее в отдалении напоминало драку, но не было ни топота, ни боевых кличей.

Скорее уж кто-то кого-то просто убивал.

От понимания этого меня пробрал озноб.

Кем бы ни был тот полукровка, за мной пришёл он, а не Вернон.

Где же тогда граф?

Знал ли он о том, что Альберт был не единственным полудраконом в округе?

О том, что он сам не был в Мейвене одинок. Напротив, рядом с ним оказался кто-то, готовый вмешаться, когда к его порогу пришла беда.

Я не сомневалась в нём и его готовности сражаться за мою жизнь и свободу, но что, если он не мог прийти сам?

Попросил ли он того мужчину или?..

Я зажмурилась, пытаясь поймать какое-то зыбкое, ускользающее воспоминание.

То, как он произнёс моё имя…

Не «леди Хейден», а «леди Стефания».

Он знал, как правильно обратиться.

Знал, как назвал бы меня друг. Кто-то, кому я бы поверила.

Перед глазами поплыло, и я напомнила себе, что нужно торопиться.

Он сказал мне бежать вниз.

Крики и борьба…

С Рейвеном или без него, кто-то пришёл мне на выручку и не стеснялся в средствах, вызволяя меня.

Оставалось только добежать до подножья Иглы, выйти на свет и увидеть…

Занятая своими мыслями, я не чувствовала ни предрассветной прохлады, ни боли, от которой голова, казалось, разламывалась на четыре части, как тыква.

Мне нужно было сделать ещё одно усилие. Всего одно.

Если доберусь до своих спасителей…

При условии, что это не они были повержены, и там, впереди, меня не ждут те двое мерзавцев из леса, Клариса и Патрик.

Стиснув зубы до боли, я приказала себе не бояться и держать себя в руках.

Узнать правду, даже самую страшную, я могла только спустившись.

Немного переведя дыхание, я ринулась вперед. Склон под ногами стал круче, и чтобы удержаться на ногах, я снова хваталась за попадающиеся на пути веточки.

С каждым шагом их становилось все меньше. Я уже чувствовала запах дорожной пыли, травы, луга.

Властвующая в лесу темнота осталась позади.

Я шумно выдохнула, ступив на ровную землю, и все-таки зацепилась за что-то ногой, неловко пробежала вперед, из последних сил стараясь не упасть. И все равно непременно упала бы, если бы меня не подхватили, – учтиво, бережно, но очень уверенно.

– Не бойтесь, все позади.

Я развернулась, боясь поверить собственному слуху, но это в действительности был Альберт. Он стоял рядом и придерживал меня, помогая удержаться на ногах. Глаза его сделались вертикальными, как у змеи, обычно аккуратно собранные в хвост волосы были растрепаны, когти казались особенно острыми, а на белоснежной рубашке и черном жилете осталась кровь.

На рубашке и жилете…

На мужчине, что летал над лесом, разыскивая меня и пугая моих преследователей, была рубашка. Обычная грубая крестьянская рубашка, немного мешковатая, будто ее сшили не по размеру…

Я закрыла и открыла глаза, силясь осмыслить ответ, пришедший так внезапно, стоило мне только перестать мучительно его искать.

– Дидан?..

Человек, пришедший в Мейвен неизвестно зачем из ниоткуда. Без фамилии, без прошлого, без гроша за душой. Всегда немного сутулый и, как правило, неприветливый. Скрытный, предпочитающий проводить время за работой на мельнице, а не в праздности. В простых рубашках, о которых злые языки шептались, что шьются они для Эстебана, а не для его нищего зятя, не принесшего в семью даже самого жалкого медяка.

Губы Альберта дрогнули в короткой, злой, но красивой улыбке.

– С ним все в порядке. Вот, пейте. Вы почувствуете себя лучше.

Он вытащил из кармана и протянул мне небольшую склянку, так похожую на ту, что я видела у Гризеллы, и я проглотила ее содержимое, не раздумывая.

Эликсир оказался чудовищно соленым, и мир перед моим взором тут же расплылся, а боль в затылке усилилась многократно, но мгновение и один мучительный стон спустя все прошло. В глазах прояснилось, и голова показалась легкой-легкой.

Теперь я отчетливо видела, что кровь была не только на одежде Альберта, но и на его руках и когтях.

Контрабандист. Разбойник. Каторжник. Вероятно, убийца…

Граф Рейвен не интересовался, проливал ли его доверенный помощник чужую кровь прежде, а теперь это стало уже неважно. Сегодня Альберт совершенно точно ее пролил, и очевидно сделал это без тени сомнения и жалости к тем, кто посмел причинить мне вред.

Он не просто дрался и убивал за меня. Он шел спасать меня, неся с собой лекарство.

Где-то очень близко, прямо над моей головой уже знакомо хлопнули крылья, и Дидан грациозно опустился на землю рядом с нами. Окинул меня цепким взглядом, и только после отвесил мне короткий поклон.

– Рад видеть вас с добром здравии.

Голова больше не кружилась, тело не болело, – или же я просто перестала все это чувствовать, – но теперь я могла вблизи полюбоваться тем, как красиво были сложены за его спиной крылья.

Большие. Сильные.

Сколько же боли он вытерпел, скрывая их целых полтора года.

Как далеко и в какие глухие места ему приходилось бежать ночами, чтобы ненадолго расправить их.

Сколько вынесла бедная Полли, сколько дней провела, обмирая от страха за него. От того, что будет, если люди о нем узнают…

И все же они не сбежали. Поняв, что не хотят и не могут жить друг без друга, они остались здесь, – в городе, где и Дидану, и их ребенку всегда грозила бы опасность.

Мог ли Эстебан ни о чем не догадываться?

Разумеется, нет.

Он превосходно знал, за кого отдал дочь.

Поэтому Дидан знал, где меня искать, – мчавшийся на пожар мельник видел, как меня ударили и забросили в повозку.

Видел и не стал звать караульных или ждать лорда губернатора. Он просто рассказал об этом тому, кого никто в общей суете не хватится. Тому, кто совершенно точно способен меня защитить, даже если против него окажется десяток вооруженных головорезов.

Человек с крыльями дракона.

Полукровка, не задумываясь пожертвовавший своим секретом ради моего спасения.

– Спасибо, – я сказала это, глядя Дидану в глаза, а потом повернулась и повторила Альберту. – Спасибо.

– Не стоит благодарности, леди Стефания. В этом есть и моя вина, – последний ответил мне еще одной шальной полуулыбкой, кивком указал на замок за своей спиной. – Мы даже получили некоторое удовольствие, разбираясь с этим.

В очередной раз за эту ночь и утро меня пробрала дрожь, потому что только теперь я поняла: они и правда пришли сюда вдвоем.

Альберт знал об истинной природе Дидана, и потому так добро посмеивался, спрашивая меня, хочу ли я, чтобы он оказался на исключительном положении, нанявшись на работу в замке.

И все же напугало меня отнюдь не это.

– Вернон?..

Я не могла заставить себя закончить фразу, задать свой вопрос как положено.

Мгновенно ставший серьезным Альберт отрицательно качнул головой:

– С ним все в порядке. Почти. Меня и людей, что были со мной, задержали на дороге. Эти мерзавцы взбаламутили толпу, на нас устроили засаду, так что пришлось хорошо подраться.

Вообразив, как его когти вспарывали шеи перепуганных крестьянских дураков, я ощутила новый приступ дурноты, но на этот раз моего локтя коснулся Дидан:

– Не тревожьтесь, все живы. Господин Альберт был не один, ему не пришлось убивать.

Новость была хорошей, но я все еще не услышала главного, и потому бросила испытующий взгляд и на него тоже:

– Что с графом? Патрик сказал, что разъяренная из-за пожара толпа отправилась ко Дворцу Правосудия…

– Это так, – Альберт вернул себе мое внимание, но, когда я развернулась, он сам задумчиво смотрел куда-то вдаль, вправо. – Люди подожгли Дворец Правосудия. В отместку за свое поле. Господину губернатору пришлось несколько раз пройти через огонь, чтобы никто из тех, кто был внутри не пострадал. К счастью, он вывел всех, и мертвецов в Мейвене не прибавится…

– Он пострадал, – теперь уже я сама вцепилась в его плечо, вынуждая посмотреть себе в лицо. – Он сильно ранен⁈

Рискнуть собой, спасая из пожара людей, с которыми нес службу… Людей, которые, вероятно, даже не скажут ему спасибо…

Это было настолько в духе Вернона Рейвена, что меня затрясло сильнее.

Если Альберт скажет, что он при смерти…

Драконы выносливы, огонь – их стихия, но сколько нужно, чтобы по-настоящему навредить одному и них⁈

– Не сильно, но достаточно, – Альберт все-таки поморщился, всего на мгновение, но демонстрируя свою досаду, испуг, презрение к самому себе за то, что не предотвратил, не успел вовремя. – К вечеру он уже будет здоров, с ним верные ему люди. Я пообещал ему, что мы с Диданом позаботимся о вас.

Мне показалось, что сама Игла качнулась.

Вернон был жив, ему ничто не угрожало.

Он знал правду о Дидане. Узнал, когда тот стоял во дворе вместе с остальной семьей пришедшего просить за моих родителей мельника. Когда он сам пришел просить, – молчаливо, в тайне, но склоняя голову перед Черным драконом, который должен был почувствовать его и мог выдать.

Когда я прибежала к лорду губернатору, он был превосходно осведомлен о том, что за моей спиной есть некто сильный. Полудракон.

Знал и не верил, что не знаю и не намерена этим воспользоваться я сама. Хотел разгадать, что я из себя представляю, если стою, по мнению скрывающегося полукровки, таких рисков.

Полукровки, которого могли убить за саму его природу…

Почему?

Хотела бы и я узнать ответ на этот вопрос.

С большой долей вероятности, исток этой верности лежал там же, где и причины, побудившие меня принести ключи от своего бывшего дома именно Полли.

Нечто неуловимое, необъяснимое, тайное. То притяжение близких по духу людей друг к другу, которое не получится понять умом, но можно почувствовать. Не зависящее ни от происхождения, ни от положения, ни от разума.

И почти сразу же меня стрелой пронзила еще одна догадка.

Крики. Кровь на одежде Альберта. Ужас, который намеренно наводил на людей Дидан…

– Леди Лорьен?..

– Цела, что ей сделается, – мельник хмыкнул чуть слышно.

Альберт же улыбнулся куда выразительнее:

– Даже я не стал бы убивать даму в ее положении. Какой бы дрянью она ни была.

Он снова повернулся, кивнул мне в том направлении, куда только что был устремлен его взгляд:

– На деле решительно не понятливыми оказались только трое. Все остальные, включая леди Кларису бегут. Спасаются как могут. Дидан доставит вас к графу, а я на этот раз позабочусь о том, чтобы прибежали они прямиком в комендатуру.

Я коротко, дергано, некрасиво закивала, не зная, чего хочу больше, – засмеяться, заплакать или сесть прямо на землю.

Альберт продолжал смотреть на меня, и постепенно улыбка его смягчилась.

– Не тревожьтесь, леди Стефания. Все…

Он не успел договорить, потому что на нас опустилась тень, – огромная, неровная, страшная. Как будто само небо и правда накренилось и падало на землю.

Альберт стиснул зубы, а Дидан за моей спиной прошептал что-то восхищенно и неразборчиво.

Я тоже задрала голову, чтобы посмотреть, и обмерла, онемевшая, позабывшая обо всём на свете.

Нет, небо не собиралось рухнуть в наказание за человеческое беззаконие. И над горой не заходила туча, обещая чудовищной силы дождь.

Прямо над нами, величественно размахивая крыльями, летел чёрный, как смола, – как сама тьма – дракон, и он был огромен.