Текст книги "Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона

Глава 1
Услуга за услугу

– Умоляю, лорд Рейвен, сжальтесь, – я сделала короткий вдох и опустилась перед ним на колени.

Перед моим лицом оказались мыски отличных кожаных сапог и начищенный до блеска пол, а взгляд графа Вернона Рейвена обжег затылок.

Он молчал, и секунды утекали одна за другой, утопая в этом тягостном молчании.

Я знала, что все напрасно. Что это существо не знает сострадания, – в противном случае он не вознесся бы так высоко.

И все же я не могла иначе.

– Если вы рассчитывали на жалость, напрасно. То, что вы делаете, вызывает скорее брезгливость, – его слова и правда прозвучали как удар.

Лорд Рейвен обошел меня подчеркнуто по дуге, чтобы даже случайно не коснуться подола моего платья, и направился к столу.

Я тут же вскочила, разворачиваясь вслед за ним:

– Не жалость, а милосердие! Прошу вас, вам ведь ничего не стоит!..

Поняв, что голос начинает унизительно срываться, я осеклась, а граф тем временем расположился в своем кресле и посмотрел на меня со сдержанным интересом.

Как на занятного зверька в парке, где содержатся диковинные животные.

– Ничего не стоит отпустить на свободу приговоренного? Вы, леди Хейден, дурно шутите.

Он был красив настолько, насколько только мог быть красив дракон. Многие полагали, что еще красивее. Густые черные волосы чуть ниже плеч, нечеловечески яркие зеленые глаза, волевые, но не грубые черты лица.

Всегда безупречно одет.

Всегда сдержанно высокомерен.

Новый губернатор нашей провинции, любимец короля, которому тот позволяет так много.

Беспощадный, дерзкий, привыкший получать все, что хочет.

– Вы не хуже меня знаете, что приговор был слишком жесток! – я почти обежала стол, остановилась по противоположную его сторону, не смея даже думать о том, чтобы опуститься в кресло для посетителей. – Даже если барон Хейден имел намерение, он не предпринял ни единого действия…

Граф Рейвен взмахнул рукой, приказывая мне прерваться.

Мы оба понимали, что мне пора уходить, иначе этот разговор и моя попытка убедить его закончатся лишь моим глубоким унижением, но я уже не могла остановиться.

Если дверь его кабинета захлопнется за моей спиной, все будет потеряно. Мне останется разве что беспомощно наблюдать за происходящим, и…

Дракон тем временем немного склонил голову набок, разглядывая меня под новым углом, словно именно теперь услышал от меня нечто, произведшее на него впечатление.

– Позвольте вам напомнить, леди Хейден. Ваш отец был пойман с поличным при покупке доставленного в Мейвен контрабандой оружия. Он не просто имел намерение восстать против короля, он смутил умы людей. Пытался превратить честных и трудолюбивых крестьян в разбойников. И ваша матушка этому активно содействовала. Они осуждены за мятеж, а я был бы скверным губернатором, если бы отпустил таких людей на свободу.

– Он не имел намерения подрывать власть короля, как можно!.. – мне снова пришлось перевести дыхание, прежде чем продолжить. – Моя семья испокон веков была верна королевской власти. Вы знаете, как много значит для барона Хейдена Мейвен. Знаете, что происходило с нашей провинцией в последние годы. Король бы понял…

– … И принял с благодарностью тот факт, что один из его вассалов осмелился решать за него? – губы Рейвена скривились в кривой саркастической усмешке. – Вы всерьез верите, что сочувствие у Его Величества должен был вызвать тот факт, что верный ему барон Хейден пытался воспользоваться неделей безвластия, чтобы установить здесь свой порядок? Или пытаетесь насмешить меня?

Я должна была горячо заверить его, что убеждена в этом.

Должна была поклясться, что отец не желал ничего дурного.

Что им руководил не злой умысел, а страх, пусть и непозволительный для мужчины, но вполне понятный, – после пяти лет правления губернатора Скорена наша провинция лежала в упадке, а слух о том, что король назначил вместо него Черного дракона не приносил людям успокоения. Не зная, чего ждать от новой власти, всей душой болеющий за родной край барон попытался взять дело в свои руки. Пусть глупо, неумело, но из лучших побуждений.

Вместо всего этого я лишь прикусила губу, качая головой:

– Но ведь это будет показательная казнь, нужная лишь затем, чтобы другим было неповадно. В вашей власти спасти их, и я умоляю вас сделать это. Они немолоды, лорд Рейвен, и отец примет любое наказание: двойные налоги, ссылка… Что угодно, только не смерть.

Договорила я уже совсем тихо.

Мои аргументы закончились, решение было за ним.

Рейвен согласился выслушать меня, это уже было много. Даже если он сделал это лишь для того, чтобы услышать, как я стану умолять его о милости.

Отправляясь к нему, я знала об этом, но все равно до последней секунды надеялась.

Теперь же мне казалось, что надежды нет. Еще секунда, и он снисходительно кивнет мне на дверь. В лучшем случае удостоит короткого: «Ничем не могу помочь».

Граф же не спешил. То ли наслаждался происходящим, то ли всерьез раздумывал.

Откинувшись на спинку кресла, он окинул меня долгим внимательным взглядом.

– Ваш отец разделяет ваши взгляды?

Я глупо моргнула от удивления, потому что это был совсем не тот вопрос, которого стоило ожидать.

– Простите?..

Довольный произведенным эффектом, он коротко хмыкнул и подался вперед, сложил руки на столе.

– Я спросил вас, леди Стефания, разделяет ли ваш отец ваши взгляды? Согласен ли он на позор и ссылку, на существенное снижение доходов, на репутацию мятежника, которого помиловал враг, против которого он безуспешно попытался восстать? В случае, если я проявлю сострадание к вашей семье, он смирится с этим? Или же все это – прихоть одной излишне самоуверенной девицы?

Щеки обдало жаром, и мне потребовалось сделать еще один короткий вдох, чтобы собраться с мыслями.

– Вы можете считать меня кем угодно. Я не в том положении, чтобы спорить с вами. Но ради их спасения я готова на все.

– Даже к тому, что они станут проклинать вас за это? – он вскинул бровь, демонстрируя искренний интерес к происходящему впервые с того момента, как я вошла в эту комнату.

Закономерным последствием нескольких бессонных ночей, сковавшего тела страха и долгой дороги стала дрожь в моих руках, и так трудно оказалось не стиснуть подол, унимая ее.

– Даже к этому. Они мои родители, лорд Рейвен. Не знаю знакомы ли вам подобные чувства, но я сделаю что угодно, чтобы спасти их жизни.

– Что угодно, значит… – хмыкнув, граф Рейвен поднялся и начал медленно обходить стол, приближаясь ко мне. – Что вы точно сумели сделать, так это удивить меня, леди Хейден. Вы пришли просить, но пытаетесь диктовать мне условия, на которых я мог бы освободить их. Самые мягкие из условий, смею заметить. Бросаясь мне в ноги, вы одновременно допускаете в своем тоне презрение ко мне же. Как следует это понимать?

Он остановился прямо напротив меня, и дрожь сотрясла уже все мое тело.

От него веяло теплом, как веяло от всякого дракона, а еще – приятным ароматом травяной притирки и чем-то еще, таким манящим.

Только взгляд оставался холодным, чуть-чуть насмешливым, как если бы он видел меня насквозь.

– Простите меня, – я прошептала это едва слышно, враз онемевшими губами. – Простите, лорд Рейвен, я не имела намерения оскорбить вас. Я просто…

– Достаточно, – он произнес это тихо, но повелительно.

Так, что избавил меня от необходимости продолжать.

В благодарность хотя бы за это мне следовало опустить глаза и смиренно ждать того, что последует дальше: озвучит ли он свои условия или все же выгонит, вдоволь поиздевавшись?

Вместо этого я продолжала смотреть ему в лицо, потому что он внезапно оказался очень близко. Так, что у меня перехватило дыхание отнюдь не от усталости и страха.

Казалось, прошла целая вечность, в течение которой мы разглядывали друг друга, а потом граф снова хмыкнул, словно пришел к какому-то позабавившему его выводу.

– Вы были искренни в своем отчаянии, леди Хейден, так ответьте мне еще на один вопрос: с чего мне помогать вам? Чтобы, едва вступив в должность, прослыть безвольным губернатором? Или, быть может, вы полагаете, что я жажду объясняться за подобное решение лично с Его Величеством?

Он перечислял все эти малоприятные варианты, как если бы думал вслух, и я почувствовала, как спина под платьем покрывается постыдной испариной.

Отправляясь просить его, я не подумала ни об одном из них – гораздо больше меня волновало собственное горе.

Когда же он произнес это вслух…

Мне оставалось лишь еще раз принести свои извинения и уйти, держа спину прямо, чтобы использовать оставшееся у меня время. Подготовиться к казни и…

Очевидно, прочитав что-то на моем лице, Рейвен качнул головой, не давая мне даже начать.

– Поймите правильно, леди Стефания, я над вами не насмехаюсь. И все же мне хотелось бы понять, что вы готовы предложить взамен? Вы просите о нешуточной услуге.

Это было правдой. Той правдой, столкнуться с которой я готова не была.

Мне оставалось лишь беспомощно развести руками:

– У меня ничего нет. Нет влияния, которое вы могли бы употребить себе в пользу, и денег, которые…

Дракон скривился, как если бы я заговорила в его присутствии о какой-то мерзости:

– Влияния и денег у меня полно своих. И, поверьте, я никогда не буду в отчаянии, чтобы обирать и без того небогатого провинциального барона.

Откровенно подводя к чему-то, он не торопился говорить прямо, и мне пришлось сдержать судорожный вздох, отвечая честно:

– Тогда я не понимаю…

Его взгляд стал внимательнее, и как будто зеленее, а мне отчего-то захотелось провалиться сквозь землю вместе со своей бедой.

Если он хотел заставить меня прочувствовать, насколько я и моя семья в его власти, ему это удалось.

Губернатор и правда имел почти неограниченные полномочия, мог казнить и миловать своей властью. Ни в одной провинции не было никого выше, если не считать самого короля.

Смела ли я вообще просить его?

Смела ли я вообще надеяться?

Пауза затянулась так сильно, что мое отчаяние уже почти превратилось в настоящий страх к тому моменту, когда Рейвен заговорил снова.

– Вы молоды, красивы, и, насколько я вижу, невинны. При этом вы достаточно разумны, чтобы принести свою невинность мне. Так к чему вы ходите вокруг да около?

Уши заложило, и я ответила не сразу, потому что не сразу поверила в услышанное до конца.

– Что?..

Голос сел, прозвучал сипло, растерянно.

Граф пожал плечами, но не сделал ни шагу назад, продолжая стоять все так же недопустимо близко.

– Я всего лишь заметил, что вам нечего предложить мне, кроме самой себя. И это хорошее предложение, уж поверьте. После того разнообразия, что было у меня в столице, я был бы склонен его принять. Скажем, на месяц.

– Что вы говорите? – поняв, что он абсолютно серьезен, я все же шарахнулась назад.

Лорд Рейвен засмеялся тихо, коротко и невесело:

– Я предлагаю вам взаимовыгодный обмен, юная леди. Вы получаете своих мятежных родителей живыми и здоровыми. Так уж и быть, я не стану облагать их дополнительными налогами и лично напишу губернатору Лавьела с просьбой не делать этого. Ведь там, если не ошибаюсь, находится родовое имение вашей матушки? Уже завтра они могут быть свободны и отправляться туда. В Мейвене, уж простите, я их видеть не желаю. Взамен вы станете моей.

Лицо и шея горели от стыда, потому что он говорил вслух о немыслимых, чудовищных, откровенно непристойных вещах. Пытался купить меня, как лошадь на базаре.

– Вы требуете, чтобы я вышла за вас замуж?

На этот раз он смеяться не стал, только пожал плечами с откровенным пренебрежением:

– Нет, что вы. Зачем мне жена? Вы станете моей просто так.

– Значит, вы предлагаете мне стать вашей наложницей⁈ – я осеклась, запоздало поняв, что воскликнула слишком запальчиво, слишком резко.

Как будто у меня было право влепить ему пощечину за подобное или гордо удалиться.

– Называйте, как хотите, – Рейвен шагнул ко мне, снова сокращая расстояние между нами. – Ты будешь жить в моём доме, ни в чем не нуждаясь. Разумеется, не в качестве прислуги, а как гостья. Всё, что потребуется от тебя – хорошо согревать мою постель.

Было ли в кабинете чудовищно жарко, или это я в буквальном смысле сгорала от стыда и неверия.

– Я… Вы…

У меня не находилось слов, не было ни одной связной мысли.

Не мог же он, благородный граф, Чёрный дракон, в действительности предлагать мне подобное⁈

Рейвен пожал плечами, теперь уже откровенно забавляясь:

– Именно так. Вы, я, несколько весьма приятных ночей.

Он снова приблизился ко мне вплотную, но бежать дальше мне было некуда. Разве что прямиком в коридор, спасая свою гордость, но оставляя позади единственную возможность спасти своих родителей.

Понимая это, граф никуда не торопился, лишь продолжал разглядывать меня.

– Если ты переживёшь месяц моей любви, ты будешь свободна. Сможешь остаться в Мейвене или вернуться в столицу. Или отправиться куда тебе будет угодно.

– Но я буду опорочена, – прозвучавшая так глупо правда сорвалась с губ раньше, чем я успела себя остановить. – У меня есть жених…

Рейвен равнодушно пожал плечами и отошёл назад:

– Решать вам. Я лишь предлагаю варианты. Первый – всё остаётся, как есть, завтра на рассвете барон Хейден вместе с супругой будут казнены на площади как мятежники. Второй – завтра на рассвете они сядут в карету и в сопровождении обоза со всем необходимым отправятся в Лавьел. После этого вы придете ко мне и останетесь в моей спальне на месяц.

Он и правда предлагал мне сделать выбор – бесстрастно, холодно. Так бесконечно жестоко.

– Что, если я не приду?

На этот раз скрывать дрожь в голосе не было смысла, и тратить на это остатки сил я не стала.

Граф Рейвен взглянул на меня прямо, и вдруг улыбнулся по-настоящему, красиво, обворожительно.

– Вы придете. Потому что с того момента, как вы переступили порог этого кабинета и осмелились о чём-то меня просить, вы принадлежите мне.

Лишь теперь я начинала понимать, как жестоко ошиблась в момент, когда посмела надеяться на его великодушие.

И всё же, у меня не было даже этого иллюзорного выбора.

– Хорошо. Но у меня есть условие.

Он качнул головой, выражая немалое, и, казалось, вполне искреннее удивление:

– Вот даже как? И какое же?

Вероятно, было бы правильно просить его о снисхождении к себе, о капле понимания, о самой маленькой, но отсрочке.

Вместо этого я заставила себя собраться и озвучить свою просьбу тихо, но твёрдо:

– Сегодня. Вы дадите им свободу сегодня.

Глава 2
Слово матери

– Будь ты проклята, Стефания!

След от тяжёлой, резкой, болезненной пощёчины горел на лице огнём, а в уголках глаз выступили слезы.

Из-за них свет десятков зажженных в тюремном дворе факелов расплывался в бесформенные пятна, но так было даже лучше.

Так я не видела и не чувствовала на себе ни тяжёлых от любопытства взглядов, ни затаенных усмешек, не слышала откровенных перешептываний за спиной.

На нас многие смотрели – тюремщики, конюхи, женщины, готовившие для заключённых еду.

Даже граф Рейвен смотрел – он приехал, чтобы лично помиловать барона Хейдена. То ли для того, чтобы унизить, то ли потому что хотел стать свидетелем именно этой сцены.

Отвернувшись, матушка села в предоставленный им для путешествия экипаж, скрылась в темноте.

Отец по-прежнему стоял рядом с открытой дверцей, но смотрел не на меня, а вдаль – вероятно, на нового губернатора Мейвена.

Они с матушкой выглядели лучше, чем я предполагала, хотя и были очень бледны. К счастью, в местной тюрьме они не подвергались пыткам и чересчур серьёзным лишениям, и за это Чёрному дракону, вероятно, следовало сказать спасибо.

Вот только благодарить его у меня не поворачивался язык.

Мне и без того это предстояло – говорить ему «спасибо» за свой позор, смиренно кланяться и терпеть, терпеть, терпеть. Ведь в одном он был прав безоговорочно – сделав свой выбор и дав ему слово, я обязана была держать его до конца.

Когда днём он тоже дал своё согласие, бросил мне, как милостыню, равнодушное «Будь по-вашему», я сразу же поспешила в тюрьму.

Гонец губернатора, сопровождавший меня, посетил начальника-распорядителя, чтобы передать высокий приказ, а после меня сразу пустили к родным. Те несколько часов, что требовались графу Рейвену для оформления официального приказа о помиловании, я могла провести с ними, и это стало настоящим счастьем.

Отец не сразу узнал меня, зато матушка залилась слезами, бросаясь мне на шею.

С тех пор, как барона одолел недуг, она привыкла выполнять каждую его прихоть.

Верила ли она, что удавшийся мятеж поможет ему исцелиться?

Я не могла и не хотела спрашивать об этом.

За те полгода, что мы не виделись, она порядком пополнела, а глаза её загорелись неприятным мне огнём.

В отведённое нам время я не задавала неудобных вопросов, но рассказывала о своей жизни в столице, о Королевском Театре и нарядах, которых носили актрисы.

Наконец признавший меня отец слушал преимущественно молча. В то время как матушка неискренне восторгалась услышанным, он лишь изредка отпускал колкие злые реплики, но даже это меня больше не раздражало.

Теперь, когда я точно знала, что они будут жить, подобное казалось сущей мелочью.

Короля Аарона никто не назвал бы беспощадным диктатором, но в вопросах, касающихся целостности государства, он был неумолим. Решение любого губернатора казнить пусть даже несостоявшегося и неудачливого мятежника не вызвало бы у него ни малейшего недовольства.

Чего нельзя было сказать о решении прямо противоположном.

Граф Рейвен пошёл на определённый риск, – недопустимый риск для того, кто всего несколькими днями ранее вступил в должность, – и, понимая это, мне в самом деле не следовало роптать.

Напротив, я должна была радоваться. Провинция Лавьел находилась достаточно далеко от нас, чтобы они не увидели моего падения.

При мысли о том, что мне предстояло после их отъезда, сердце сжималось от страха и неверия, но я не могла позволить себе эту слабость.

Слабость задумываться, горевать или сожалеть.

Мне почти удалось провести их и саму себя.

Мне удалось бы, если бы в самый последний момент, всего за несколько минут до того, как в двери камеры повернулся ключ, матушка не спросила меня о том, каким чудом я сумела убедить это чудовище, Чёрного дракона Рейвена, помиловать их.

В полутемной тесной камере повисла гнетущая тишина.

Я обязана была, но не сумела солгать им.

Никто и никогда не поверил бы, что это существо проявило сострадание в ответ на доброе слово.

Рассказывая правду, я ожидала слез матери и гневных криков отца. Боялась, что он откажется принять помилование, предпочитая умереть, но не допустить моего позора.

На деле же всё вышло не так.

Ответом на мои попытки объяснить, уговорить, убедить их в том, что всё обязательно будет хорошо в конечном итоге, стало ледяное молчание.

Отстраненная и гордая, матушка покинула место своего заточения первой, отец последовал за ней.

Я сопровождала их до готового к отъезду экипажа и обоза, обещанного графом, но никто из них даже не оглянулся, чтобы проверить, иду ли я за ними.

Времени на прощание у нас было не так много, да и нам не следовало проявлять чувства на глазах у чужих людей, жаждущих только зрелищ.

Всё так же молча я потянулась к матери, чтобы обнять напоследок, но вместо ласки получила пощёчину.

Барон не попытался вмешаться или укорить жену, лишь стоял и смотрел мимо меня, и в его направленном на дракона-губернатора взгляде читалась отчаянная и ослепительная ненависть безумца.

– Отец…

Я окликнула его негромко. Не потому, что хотела понять, как могла матушка вот так проходя проклясть меня, но для того, чтобы граф этой ненависти не заметил.

Барон Хейден всё же повернулся, но по отношению к себе я увидела только… Брезгливость?

– Падшая женщина не может быть моей дочерью, Стефания, – откликнулся он так же холодно, и сел в экипаж.

Дверь за ними закрылась, и кучер тронул поводья.

Лошади направились к распахнутым воротам, а вслед за ними двинулся и обоз.

Никто не выглянул в окно, чтобы махнуть мне рукой напоследок, матушка не одумалась и не закричала, прося остановиться.

Они уезжали, оставив меня позади, а мне оставалось лишь стоять и смотреть вслед.

И совсем не думать о том, что когда месяц унижений и боли закончится, идти мне будет некуда.

О том, что значило попасть в постель дракона, актрисы Королевского театра шептались часто. Одни с придыханием рассказывали о неземном наслаждении, которое испытывали только с ними. Иные кривились, непрозрачно намекая на уродливые шрамы, оставленные их когтями.

Прима-балерина, леди Фредриксон, для которой дракон стал не просто покровителем, а мужем, снисходительно улыбаясь, говорила, что дело исключительно в любви. Своих возлюбленных, будь те даже не драконицами, а самыми обычными человеческими женщинами, драконы способны были в прямом и переносном смысле вознести до небес.

Однако я лорду Рейвену очевидно не была даже приятна. Он воспользовался ситуацией, чтобы получить живую и покорную его воле игрушку.

Все женщины, имевшие подобную связь, сходились в одном: во всём, что касалось плотской любви, драконы были сильны и неутомимы.

Меня совершенно точно не ожидало ничего хорошего, и так прекрасно было не думать об этом, прикрываясь тем, что я не могу позволить себе расстроить свою семью.

Теперь же, когда они с такой поразительной лёгкостью от меня отвернулись, я могла признаться себе в том, что потеряла не только их уважение. Моей карьере в Королевском театре тоже пришёл конец.

Директор сочувственно кивал, когда я объясняла ему, что должна срочно покинуть труппу, потому что дома случилась беда.

Утром мне предстояло написать ему о том, что вернусь не раньше, чем через месяц, и тем самым подписать себе ещё один приговор. Слишком велика была в Королевском театре конкуренция, слишком…

– Что же, леди Хейден, вы довольны? – неслышно приблизившийся граф Рейвен остановился прямо за моим плечом.

В его голосе слышалась едва уловимая, но тень насмешки.

Как же мне хотелось развернуться и сказать, что я его ненавижу. Назвать его чудовищем, недостойным носить человеческий облик. Или того лучше, мило улыбнуться и отправиться в его дом, чтобы принять яд прямо за ужином, изрядно его обременив.

Вместо всего этого я заставила себя спокойно посмотреть ему в лицо.

– Более чем. Благодарю вас.

– Оставьте, – он усмехнулся, и его глаза в темноте как будто загорелись ярче. – Прямо сейчас у вас такое лицо, как будто вы решаете, чем именно и когда меня отравите. Если так, это дурная идея, драконы мало восприимчивы к человеческим ядам, а на подходящий денег у вас всё равно нет.

Лицо обожгло почти так же, как днём в его кабинете, но этого он будто не заметил.

– Следуйте за мной.

Рейвен взлетел в седло легко и красиво, а вот мне потребовалось до неприличия много времени, чтобы оседлать свою лошадь.

Спину ломило от усталости и чудовищного опустошения.

Все самое страшное для меня закончилось, а то, что только предстояло…

Бездумно направив Бурю вслед за Рейвеном, я предпочла думать о тех актрисах Королевского театра, за чьими спинами шептались давно и будут шептаться всегда. О тех, кто получил желанное место не благодаря своему таланту и упорной работе, а за счет влиятельных покровителей. Многие из тех мужчин годились в отцы своим протеже, были некрасивы и славились дурными характерами. Однако молодые и прекрасные леди называли себя их любовницами с гордостью, и терпели… молча. Зная, что цель оправдывает средства.

Если разобраться, граф дал мне больше, чем было предложено каждой из них.

К тому моменту, когда впереди показалась живая изгородь, окружающая губернаторский дом, я почти сумела уговорить себя, что в предстоящем нет ничего страшного.

В конце концов, еще ни одна женщина не умерла от того, что отдалась мужчине. Даже самому нежеланному из них.

Спешившись, Рейвен передал поводья конюху. К моему удивлению, коротко его поблагодарил и направился в дом.

Он больше не отдавал мне никаких распоряжений, и я сочла уместным снова последовать за ним.

Миновав холл и коридор, мы снова очутились в кабинете.

Пользуясь тем, что наш новый губернатор и мой хозяин по совместительству на меня не смотрит, я все-таки позволила себе стиснуть пальцами подол.

Нужно просто сделать это.

Если мне предстоит жить здесь, граф наверняка захочет рассказать о том, что мне можно, а чего нельзя, и…

Рейвен обернулся, окинул меня внимательным и немного удивленным взглядом, как будто не ожидал увидеть здесь.

– Хотите бренди? У вас был непростой день.

Не дожидаясь от меня ответа, он направился к столику с напитками, я же осталась стоять посреди кабинета.

Место моего позора.

Место, где…

Я уже знала, какую комнату в этом доме буду ненавидеть сильнее всего. Даже когда он велит мне явиться в свою спальню.

– Благодарю, не стоит.

К тому моменту, когда я сказала это, он уже успел наполнить один стакан.

– Напрасно. Это было бы кстати, – сделав крошечный глоток, он поставил его на место и направился к столу.

В каждом его движении сквозило спокойствие и самодовольство. Как если бы он и правда купил отличного коня или…

– Подойдите.

Это не было снисходительным приказом, и все же я почувствовала, как предательски подгибаются колени.

Рейвен не садился сам, и мне сесть не предлагал, поэтому я снова замерла на том же месте, на котором стояла несколько часов назад, когда он выдвинул мне свои условия.

С наступлением темноты в кабинете зажгли несколько ламп, и в их свете лицо графа Рейвена казалось не просто красивым, а почти нереальным. Никогда прежде я не имела дела с драконами настолько тесно, даже с теми, кто служил вместе со мной в Королевском театре. Там всегда была суета, блеск огней и камней, которыми расшивали наряды. Теперь же, в спокойной обстановке, когда никуда не нужно было спешить…

Словно увидев, наконец, то, что хотел, граф обошел стол и меня, заходя за спину.

От этого молчания, под тяжелым и недвусмысленным взглядом мое сердце забилось быстрее.

Безупречное и безошибочное чутье дракона помогло ему определить мою невинность.

Сейчас он тоже наверняка…

Он сделал всего один шаг, – тот последний шаг, что разделял нас, – и почти обнял, сжал пальцами мой подбородок, вынуждая приподнять голову.

– Так что же, леди Стефания, я вам отвратителен?

Другая его рука опустилась мне на талию, и я замерла, боясь лишний раз вдохнуть.

Хватка дракона и правда оказалась крепкой. Из нее невозможно было вырваться, в ней было страшно даже думать, потому что казалось, что он непременно подслушает эти мысли.

И все же он задал вопрос, а значит, я должна была ответить.

– Вам есть до этого дело?

Рейвен едва слышно хмыкнул мне на ухо:

– Ну разумеется. Пьяные и равнодушные женщины – это ужасно скучно.

Я с детства отличалась слишком высоким для девицы ростом, и теперь оказалась из-за этого в откровенно безвыходном положении – Рейвен был лишь немного выше меня, и, замерев в его жестоких объятиях, вынужденная запрокинуть голову, я почти прижималась виском к его виску. Видела, как зеленые глаза сделались изумрудными.

– Чего вы ждете от женщины, которую берете силой?

Не следовало говорить это, не нужно было его злить, но слова сорвались с губ раньше, чем я успела понять это.

Граф тихо засмеялся мне на ухо:

– Держать язык за зубами вы, как я вижу, совсем не умеете.

Было ли это упреком или прямой угрозой, понять я уже не смогла.

Его рука на моей талии сжалась крепче, а потом двинулась выше, скользнула по животу.

– В любом случае, смею вам напомнить: никто не пытается овладеть вами силой. Я сделал предложение, на которое вы могли не соглашаться. Но коль скоро уж вы сказали да, извольте не строить из себя оскорбленную невинность.

Последнее слово, – употребленное очевидно с умыслом, – пришлось как удар, и я все-таки вздрогнула.

Как оказалось, именно этого он и добивался.

Судорожный вздох вырвался у меня сам собой, когда Рейвен разжал пальцы на моем подбородке, но радоваться было рано, – одним уверенным и сильным движением он развернул меня к себе, заставляя терять равновесие.

Мне оставалось только схватиться за стол за своей спиной, чтобы не упасть, а дракон, меж тем, придвинулся ко мне еще ближе.

Его немыслимый взгляд опустился с моих губ к шее, а потом – к груди. Задержался там дольше, чем мне хотелось бы.

Готовясь ко встрече с ним, я выбрала глухое темное платье с множеством крючков, и теперь они казались мне почти броней, которая могла бы уберечь…

Рейвен, очевидно, это отметил. Быть может, даже пересчитал количество петель, отделяющих его от более откровенного зрелища. А потом приказал коротко и тихо:

– Расстегивай.