Текст книги "Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 12
Новый взгляд

Когда я открыла глаза, оказалось, что мои ноги всё ещё укутаны халатом графа Рейвена, а время приближается к обеду.

Самого губернатора дома не оказалось. Гризелла объяснила мне, что он отбыл во Дворец Правосудия по срочному делу и передала просьбу быть готовой к четырём часам пополудни.

Его планы относительно совместной прогулки были в силе, и это одновременно смущало и радовало.

Всё, случившееся вчера, казалось безумным горячечным сном: жестокие слова Патрика, в любви которого к себе я ни минуты не сомневалась, бесстыдные ласки в моей спальне, непринуждённый разговор после.

Как ни странно, говорить с Рейвеном и правда было легко. Насмешничал он или оставался пугающе серьёзен, в его тоне ни разу не проскользнуло настоящее пренебрежение. Я ждала, старалась, но не могла расслышать ничего, даже отдалённо похожего на ту высокомерную и холодную снисходительность, которой окатили меня родители и человек, на которого я возлагала самые большие и искренние в своей жизни надежды.

Быть может, дело было в том, что он как никто был осведомлён об истинных причинах моего поступка.

Быть может, и правда виртуозно умел примерить на себя чужие мысли и чувства.

Как бы там ни было, дракон, принесший мне беду, вдруг стал тем единственным, с кем мне было спокойно, поэтому я была полностью готова к назначенному им времени.

Всё ещё не чувствуя себя свободно в губернаторском доме, я предпочла дождаться в отведённой мне комнате, пока Гризелла не пришла сообщить мне, что граф ждёт во дворе.

Обменявшись приветствиями, мы выехали на дорогу и, помня, что направление предстоит выбрать мне, я сразу направила Бурю на север.

Лошадь то ли вспомнила, куда мы едем, то ли просто обрадовалась некоторой свободе, завела уши и довольно всхрапнула.

Солнце, несмотря на разгар дня, не было палящим, а птицы задорно перекликивались где-то в вышине, и ни я, ни Рейвен не спешили заводить даже самый нейтральный разговор.

Покосившись на него, я с некоторым удивлением отметила, что он и правда с интересом оглядывается по сторонам. Впрочем, губернатору полагалось быть знакомым со своими владениями, и мешать ему я не хотела.

Дорога постепенно стала уже, пошла под гору, чтобы немногим позже вильнуть на пригорок. Она была старой, и пользовались ей преимущественно ищущие уединения натуры, но проехать всё же можно было без труда.

Глядя вперёд, на обласканные этим чудесным солнцем бескрайние поля, я невольно задумалась о причинах, мешающих дракону принять свою полную форму и взглянуть на Мейвен с той же высоты, на которой теперь пели птицы.

Нежелание провоцировать страх и смущать местных?

Опасение, что при виде Чёрного дракона люди решатся на настоящее восстание?

Или же мне просто было неведомо, чем он занимался по ночам?..

– Могу я задать вам личный вопрос, леди Стефания?

Его голос вырвал меня из задумчивости, но, оборачиваясь, я невольно улыбнулась в ответ на эту сдержанную иронию.

– Задавайте.

До того державшийся на полкорпуса позади Рейвен догнал меня, чтобы удобнее стало посмотреть в лицо.

– Я ещё ни разу не слышал, как вы поёте. Разве для певицы не обязательны ежедневные занятия?

Ожидая чего угодно, но только не этого, я едва смогла вдохнуть полной грудью.

Мне и правда ни разу за последние дни не пришло в голову распеться. Не потому даже, что я считала это неуместным, просто…

– Мне не хочется, – я ответила правду, но глаза всё же отвела.

Рейвен хмыкнул тихо, но выразительно.

– Всё ещё грустите о том молодом господине, что навещал вас вчера?

Он не назвал Патрика по имени, хотя и дал понять однажды, что прекрасно осведомлён о том, с кем именно я собиралась сочетаться узами брака.

В этом было нечто по-настоящему уничижительное, но, в отличие от того памятного вечера, я не почувствовала в себе желания возмущаться и запрещать ему даже упоминать о моём женихе.

Лошади шли спокойно, и, ища поддержки, я погладила Бурю между ушами, прежде чем заговорить.

– Барон Хейден написал ему о моём падении. Как я понимаю, прямо с дороги.

Граф дёрнул плечом почти равнодушно, как если бы ничего иного не ожидал.

– Почему вы не написали ему сами?

Это был уже второй неожиданный вопрос за несколько минут, но я лишь отстранённо удивилась его догадливости.

– Я написала. Но он выехал в Мейвен прежде, чем получил мое письмо.

– Позвольте угадаю. Выслушать вас лично он тоже не пожелал?

Ирония превратилась в спокойную констатацию факта, и я отозвалась не сразу, дав себе время подумать, хочу ли продолжать и посвящать его в подобное.

Фактически ничего между нами не изменилось, лорд дракон оставался моим полноправным господином, а я его должнице1. К тому же приносящей пока лишь хлопоты вместо обещанного удовольствия.

Делиться с ним настолько личным было недостойно и жалко.

Однако мне слишком хотелось произнести это вслух, услышать как будто со стороны.

– Я не сомневалась, что Патрику сообщат о том, что я оказалась недостойна его чувств. И всё же я смела надеяться, что он поймёт, в насколько бедственном положении я оказалась. Вы ведь были абсолютно правы, когда сказали, что мне нечего предложить вам, кроме себя самой. Он относился ко мне очень тепло… до прошлой ночи. И мне хотелось думать, что впоследствии он сможет простить и просто забыть об этом. Хотя я и понимала, что надеяться на это с моей стороны слишком смело.

Я говорила, продолжая гладить лошадь, а Рейвен слушал внимательно, в самом деле стараясь вникнуть и понять.

Он не рассмеялся, стоило мне только умолкнуть. Не бросил в ответ нечто насмешливое и высокомерное.

Напротив, какое-то время он тоже молчал, словно давал мне отдышаться.

– Я расспросил сегодня Альберта, а он по моей просьбе – нескольких секретарей во Дворце Правосудия. Как я и предполагал, молодой господин даже не пытался искать встречи со мной.

Его голос прозвучал задумчиво, мрачно, и я рискнула снова поднять на него взгляд.

– К чему ему встречаться с вами? Это ведь не вы обманули его доверие.

Граф дёрнул уголками губ, и именно это показалось мне похожим на тень злой саркастической усмешки.

– В самом деле? Поправьте меня, леди, если я ошибаюсь, но брачная клятва предполагает пребывание вместе и в счастье, и в беде, и в болезни, и в здравии.

– Патрик не мой муж…

– Это не столь важно, – он не повысил голоса, но я осеклась, продолжая смотреть на него, как завороженная. – При благоприятном исходе он стал бы таковым через несколько месяцев. Что они меняют? Ваши родители оказались брошены в тюрьму, ваша репутация подмочена. Мы с вами понимаем, что я мог бы не стесняться в своих требованиях, вступиться за вас было бы некому. Слово дочери несостоявшегося провинциального мятежника против слова дракона, которого король зовёт своим другом.

Всё это было горькой правдой, и мне пришлось подавить судорожный вздох, но Рейвен этого как будто не заметил, продолжая:

– Мужчина нужен женщине в том числе и для того, чтобы решать проблемы, с которыми ей не пристало справляться самостоятельно. Означенный молодой господин – юрист. Кому не нужен хороший поверенный? К тому же, он человек благородного происхождения. Пусть и шестой, но сын герцога Деворе. Значит, умеет держать в руках шпагу и множество других приличествующих такому положению вещей. А теперь скажите честно, леди Стефания, вы всерьёз полагаете, что он не нашёл бы способа отплатить за мою любезность так, чтобы это не затрагивало вашу честь и чувства?

Теперь пришёл мой черед внимательно и затаив дыхание слушать его, и по мере того, как я искала в себе ответы, у меня холодели пальцы.

Отвечать на этот новый вопрос, по большому счету, не следовало, и я промолчала, а граф принял моё молчание как самые откровенные из всех возможных слов.

Он даже дал мне ещё минуту, чтобы собраться с духом, и только потом заговорил вновь:

– Вы, разумеется, можете сказать, что я не вправе судить его. Вы даже будете до определенной степени правы, потому что в моей жизни до сих пор не было женщины, на которой я захотел бы жениться. Но я точно знаю, как поступил бы с мерзавцем, посмевшим самым бесчестным образом воспользоваться её беспомощным положением.

Его слова доносились до меня как сквозь толщу воды, хотя их смысл я и превосходно понимала.

Лорд-губернатор говорил о вещах, которых я даже не допускала до своего ума, и, стоило ему только закончить, я вскинула голову, торопясь поймать его взгляд.

– И как? Как бы вы поступили?

Он не попробовал отвернуться или отвести глаза. И его голос тоже не дрогнул, когда он ответил, не задумываясь:

– Убил.

Словно понявшая, о чем мы говорим и что я при этом чувствую, Буря тревожно заржала, а я натянула поводья, заставляя её остановиться.

Конь графа прошёл немного вперёд, а потом Рейвен развернул его так, чтобы мы могли смотреть друг на друга.

– Так просто? – мой собственный голос прозвучал тише, чем мне хотелось бы, почти потонул в лёгком ветре. – Но за что? Вы ведь не взяли меня силой.

– Но мог, – он легко пожал плечами и вдруг улыбнулся мягче. – Мы оба также понимаем, что мне это ничего не стоило бы. Но дело отнюдь не в случившемся факте, Стефания. Это как раз ерунда. При дворе на подобное вовсе никто не смотрит. Напротив, вращающиеся там дамы полагают, что девственность лишь мешает получать удовольствие от жизни.

Я против воли зарделась, а улыбка Рейвена вдруг стала отчётливее.

– Дело в подходе. В принципе, если хотите. Знаете, почему пары драконов гораздо реже направляют Его Величеству прошение о разводе, чем люди или пары смешанные?

Он так ловко переключил моё внимание, что я невольно улыбнулась в ответ:

– Я вообще об этом не знала. Вернее, не задумывалась.

– Или полагали, что в традиции драконов скорее убить опостылевшего супруга, чем создать шумиху в обществе, объявив о разводе, – теперь он почти засмеялся, но продолжил уже серьёзно. – На самом деле в нашей традиции верность. Даже если в браке есть место для супружеских измен, а чувства давно остыли, мы остаёмся преданы тем, кого избрали себе в пару однажды. Любые, даже самые незначительные затруднения, мы решаем вместе.

Произнося это мягко, без упрёка моей человечности, он всё же внимательно наблюдал, а я поймала себя на желании улыбнуться шире.

– Это звучит прекрасно. Я думаю, так и должно быть в семье.

– Поэтому вы поспешили помочь барону Хейдену любой ценой, – он кивнул, а потом, словно специально для того, чтобы не дать мне возможности ответить, посмотрел вдаль. – Так куда мы едем?

Проследив этот взгляд, я невольно выпрямилась в седле.

– В самое красивое место в Мейвене. Сейчас вы сами всё увидите.

Глава 13
Убежище

Замок Теренваль стоял у подножья горы. Огромный, величественный и мрачный, он возвышался над низиной неприступной крепостью, а для того, чтобы рассмотреть его со стороны, приходилось задирать голову.

Позволив лорду Рейвену немного полюбоваться, я пришпорила Бурю, и до стены мы добрались за пару минут.

Главные ворота были заперты, и я провела графа к горе, в то место, где располагалась скрытая плющом калитка.

– Город им не пользуется? – в голосе Рейвена слышалось тщательно сдерживаемое, но неподдельное изумление.

– Никто так и не придумал, как его использовать, а расходы на его содержание считаются неоправданными, – я улыбнулась веселее, довольная произведенным эффектом. – К счастью, мы слишком давно ни с кем не воюем, но когда-то это место было идеальной крепостью. Игла – единственная гора в Мейвене, и губернатор Теренваль когда-то решил, что именно она станет бастионом, который никто не сможет взять. Так и случилось. Эти стены видели немало героев. И впитали немало крови.

Спешившись, я подошла к стене, провела ладонью по старой каменной кладке, а потом кивнула своему спутнику:

– Идёмте.

Связка старых ключей нашлась там же, где я оставила её, покидая Мейвен, – в небольшом тайнике за выпавшим камнем, прикрытым ветками.

Двор замка остался всё так же пуст, как в прошлый раз, когда я была здесь. Разве что где-то сбоку тоненько тявкали щенки, и я мысленно сделала себе отметку о необходимости вернуться и накормить собаку.

– Вы хорошо знаете это место, – граф Рейвен задержался у колодца и заглянул внутрь.

Я же успела немного пройти вперёд, и теперь мне пришлось вернуться.

– Раньше я часто бывала здесь. Когда я была ребёнком, матушка говорила, что пение может пригодиться мне однажды, чтобы развлекать мужа и гостей, но слишком утомлять им домочадцев не следует. Когда я стала чуть старше и смогла выезжать одна, наш старый конюх, Гилмор, дал мне ключи. Они хранились в его семье, а своих детей он так и не завёл.

То ли от окружающей нас безмолвной гулкой пустоты, то ли от этих воспоминаний, но мой голос прервался.

Подняв голову, я окинула взглядом и каменные стены и башню, улыбнулась им, как старым друзьям.

– Это место стало моим убежищем. Здесь я принадлежала только себе, делала, что хотела, и никто не мог сказать мне, что это неправильно. Я была маленькой девочкой и мечтала о том, как вырасту и буду жить здесь.

Собственные слова донеслись до меня как будто со стороны, заставили сердце неприятно ëкнуть.

– Простите. Едва ли вам это интересно, – обернувшись к Рейвену, я послала ему короткую улыбку, а потом кивнула на замок. – На самом деле сюда пробираются многие. Любовники, ищущие уединения. Те, кто хочет побыть наедине с собой.

– Надеюсь, они не забывают кормить собак.

Его ответ прозвучал немного невпопад, хотя граф вне всякого сомнения меня слушал, и я опять остановилась, чтобы развернуться к нему.

Во второй раз отставший от меня Рейвен задумчиво смотрел в сторону конюшен.

Я хотела бы солгать и ему, и себе, но, подумав, решила все-таки ответить правду:

– Едва ли. Это провинция, милорд. Здесь люди редко кормят тех, кто не приносит им пользы. Я как раз думала о том, что нужно будет вернуться и накормить их.

– Вам не страшно? Собака, защищающая своих щенков, может броситься.

Незаметно для меня мы снова оказались очень близко, и я с удивлением обнаружила, что у меня пересохли губы.

– Но кто-то же в любом случае должен к ним подойти. Не хочу, чтобы они умерли от голода.

Он хмыкнул тихо, покачал головой, но, как ни странно, отвечать не стал.

Вместо этого граф пошёл вперёд, направляясь к центральному входу.

– Не сюда, – я окликнула его совсем негромко и провела к боковой двери. – У меня есть ключи от кухни. К тому же, я не уверена, что здесь не заржавел замок.

Широкий коридор, в котором мы очутились, миновав кухню, был гулким, но не навевал тоску.

Оценив увиденное, Рейвен усмехнулся себе под нос, но молчал до тех пор, пока мы не пришли в просторный зал, способный послужить гостиной.

Мебели здесь почти не было, зато пылинки красиво танцевали в падающих через окна солнечных лучах.

– Удивительно, – остановившись, он неспешно осматривался. – Я видел достаточно замков, но это…

– Говорят, губернатор Теренваль строил его в обход действовавшей в то время моды, а иногда и вопреки всем нормам приличия. Не жалел ни времени, ни средств для того, чтобы люди могли не просто спрятаться здесь, а обрести пусть временный, но дом, – я присела на край старого стула с подломленной ножкой и сложила руки на коленях. – Думаю, отчасти поэтому это место впечатлило меня когда-то так сильно.

После состоявшегося между нами по пути разговора я чувствовала себя вымотанной, но при этом как будто очистившейся.

Парадоксальным образом я не злилась на него за то, как безжалостно он хлестал меня словами, но испытывала тихое удовлетворение. Оказалось, что мне приятно было удивить его.

Рейвен тем временем прошёл к давно погасшему камину, провёл затянутой в перчатку рукой по широкой полке.

– Превосходный камень.

– Я знала, что вы оцените.

Обернувшись, он не счёл нужным скрыть усмешку:

– Лжёте. Вы хотели проверить, умею ли я ценить красоту. Или только роскошь. В этом плане вы действуете мудрее некоторых умудренных жизнью баронов.

Я сама удивилась тому, что даже не вздрогнула.

Но и что ответить ему, не знала.

Впрочем, Рейвен снова этого от меня не ждал.

На нём была лёгкая дорожная куртка, и, не жалея дорогой и красивой ткани, он прислонился к камину спиной, разглядывая меня.

Я же молчала и разглядывала свои руки, как на зло забыв всё, что ещё могла бы рассказать ему.

Минуты тянулись долго или пролетали как один миг, – в этой тишине я почти потеряла им счет.

– У меня есть к вам просьба, леди Стефания. Достаточно, должен сказать, бесцеремонная.

Когда он заговорил снова, я вскинула голову, и оказалось, что глаза дракона стали ярче.

– Я слушаю.

Рейвен дёрнул уголками губ, как будто это его позабавило.

– Спойте для меня.

Это и правда было неожиданно.

Не понимая, как стоит реагировать на подобное, я осторожно, чтобы не уронить стул, встала и сделала шаг к нему.

– Вы хотите?..

Он пожал плечами, словно не заметив моего растерянного взгляда:

– Я только собирался выезжать в Мейвен, а барон Хейден уже развернул против меня кампанию. Разумеется, я навёл справки в том числе и о вас. Благо, в столице мне это ничего не стоило. Вы знаете, что о вас говорят?

– Нет, – я остановилась так, будто приближаться к нему вдруг стало опасно.

Граф же бросил спокойный, почти что равнодушный взгляд по сторонам:

– Что вы строги и неприступны. Но при этом сказочно, невероятно талантливы. То, чему другие учатся годами, дано вам от рождения. И я хотел бы это услышать. По праву, скажем так, вашего временного господина.

Если это и задумывалось как колкость, она не удалась, потому что прозвучало очаровательно. Настолько, что я невольно улыбнулась в ответ.

– И что же вы хотели бы услышать?

Не далее, как часом ранее узнав, что мне не хочется петь, теперь он шел прямо наперекор моему желанию, но во мне это вызывало отнюдь не горечь.

Скорее живой, хотя и несмелый интерес, похожий на тот, что я испытала вчера в спальне.

Рейвен же только пожал плечами еще раз:

– На ваш вкус. Быть может, что-то из того, что вы раньше пели этим стенам.

Формулировка оказалась настолько неожиданной, что я задумалась всерьез.

– Я никогда не думала об этом так…

Всего на секунду, но мелькнула трусливая мысль о том, чтобы заупрямиться и отказаться. Ведь голос был не настроен, да и накануне я плакала.

Ударить в грязь лицом перед губернатором и правда не хотелось, но, подумав немного, я решила махнуть рукой на эти опасения.

В конце концов, мне ведь и правда приходилось петь для этих стен, как для самых благодарных слушателей.

Что я могла спеть для лорда Рейвена?

Мысленно перебрав весь имеющийся в моем распоряжении репертуар, я остановилась на народной песне, популярной в Мейвене. Это была нежная баллада о первой трепетной любви между юной герцогиней и простым юношей, об их планах и надеждах, возлагаемых друг на друга.

Мелодия была очень простой, но стихи всегда трогали меня своей искренностью. Той легкостью, с которой услышавший их, мог вообразить себя героем этой истории.

Когда влюбленные наконец воссоединились, бежав от предрассудков и родительского гнева, и я умолкла, в зале наступила оглушительная тишина.

Рейвен слушал молча, даже не сменил позы, и теперь не спешил делиться впечатлениями, а мне почему-то было неловко поднять на него глаза.

Не хотелось услышать, что он был обманут в своих ожиданиях.

Не хотелось узнать, что он остался равнодушен или вовсе…

Его шаги отдались от стен оглушительным эхом, а мгновение спустя я изумленно охнула, очутившись в его объятиях.

Первый поцелуй, – долгий, нежный, – оказался красноречивее любых слов. И пусть я ожидала чего угодно, но не этого…

Обхватить его плечи, с несвойственной мне решимостью прижимаясь теснее, оказалось почти пугающе просто.

Он с нажимом погладил мою спину ладонью, а после легонько прикусил нижнюю губу, вызывая еще один удивленный вдох.

Было ли это благодарностью, провокацией или естественным продолжением момента, но я не подумала противиться, когда другая его рука легла мне на грудь.

Рейвен сжимал не сильно, но так, что у меня начала кружиться голова, а где-то под ребрами родилось уже знакомое томление.

Я целовалась с Патриком. И пусть он не заходил в своем стремлении сблизиться со мной так далеко, я готова была поклясться, что не смогла бы испытать с ним ничего подобного.

Быть может, потому, что говорить он предпочитал о своих делах, а не о том, что меня терзало.

Быть может, потому, что от него я и не ждала ничего подобного.

Или же причина заключалась в драконьей природе самого графа…

Как бы там ни было, сейчас он не торопил меня и ни на чем не настаивал, только гладил, и, казалось, сам получал удовольствие от возможности делать это, и я потянулась ему навстречу, – бездумно, безоглядно, но с радостью.

Каким-то неведомым мне образом мы снова очутились у камина, и теперь для меня появилась возможность обрести опору, прислонившись к нему спиной.

Рейвен же подцепил верхний крючок на моем платье, и я услышала, что дыхание его сбилось.

Как будто этот момент действительно для него что-то значил.

Возможно, это и правда было так, ведь сейчас я совсем его не боялась. Разве что зажмурилась от вполне естественного стыда, когда он склонился ниже, провел губами вдоль выреза на моей рубашке. Коснулся уже запретно, но так сладко, что по спине прошла волна мурашек.

Далеко не так откровенно как в тот вечер, когда я решилась прийти к нему сама, но отчего-то именно сейчас эти прикосновения казались такими обжигающими.

Достаточно волнующими, чтобы смелее провести ладонью по его плечу, а после и по шее, коснуться волос…

– Стефания.

Его голос донесся до меня как будто издалека.

Он больше не ласкал меня, но и не выпустил из объятий, и я нехотя открыла глаза, чтобы посмотреть на него и… почти ужаснуться.

Мое платье было наполовину расстегнуто, а воротник рубашки графа сбит. Мы стояли в центре чужой заброшенной гостиной, крепко прижавшись друг к другу, и это было…

Неописуемо.

– Да?

В таком состоянии я не могла даже предположить, что именно он хочет сказать мне, но и бежать от него мне не хотелось.

Рейвен смотрел на меня так серьезно, как будто впервые увидел или сам недоумевал, что такое и зачем мы творим.

– Это не место. И не время. Все будет, но не так.

Смысл его слов дошел до меня не сразу, но, поняв, я вспыхнула и уперлась ладонью в его плечо, вынуждая отстраниться и позволить мне привести себя в подобающий вид.