Текст книги "Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 33
Верный помощник

Где-то неподалёку снова раздались шаги, и двигался явно не один человек. Насколько я могла понять, это были двое или трое мужчин, и в их обществе Клариса должна была чувствовать себя в безопасности.

Да и чем я могла бы навредить ей, раненая и связанная?

– Зачем я тебе? – не поднимая взгляда, я спросила совсем тихо, давая понять, что всё поняла и намерена играть по её правилам. – Хочешь обменять мою жизнь на обручальное кольцо? Если всё так, как ты говоришь, для Рейвена она едва ли значит очень много.

Нужно было рассеять её внимание, заставить отвлечься и думать больше о своих обидах, чем о задуманном деле.

Я опасалась, что это окажется нелегко. Что, если уж эта женщина отважилась на откровенное преступление, она будет держаться до конца. Однако леди Лорьен не замедлила скривиться, как по нотам выдавая ту реакцию, которой я от неё ожидала. Как будто мы обе играли в дурно написанной пьесе.

– О нет! Думаешь, я стану возиться с тобой так долго? Да и зачем? Для меня найдётся муж получше, чем ничтожество, променявшее меня на первую же девку.

– А ребёнок? – мысленно досчитав до четырёх, я выбрала наиболее удачный момент, чтобы вскинуть лицо. – Как же твой ребёнок? Не каждый согласится принять тебя с ним.

Она засмеялась коротко и зло, тряхнула головой:

– Это моя досадная оплошность, согласна. Не надо было слушать леди Коллинз, такую же дуру. Она убедила меня, что всё россказни о добровольном продолжении рода драконами враньё, и ей удалось понести от своего маркиза. Но это ведь легко исправить, не правда ли? Многие женщины делают так.

Ничего особенного в сказанном, в сущности, не было, – даже живя в Мейвене, я знала немало женщин, за спиной которых шептались. Про одних говорили, что они подбросили прижитых вне брака детей монахам. О других, – что они утопили своих младенцев в реке. Не так давно я сама убеждала Вернона в том, что леди Лорьен с лёгким сердцем оставит на произвол судьбы своего малыша. И всё равно слышать это было омерзительно.

– Тогда зачем? Чтобы отомстить? За ничтожество?

Тем самым я наверняка прощалась с водой, которую она могла бы дать мне, но промолчать оказалось выше моих сил.

Клариса покачала головой и зачем-то оглянулась на дверь, – то ли проверяла, не подслушивают ли нас, то ли, напротив, удостоверялась в том, что мы не наедине.

– Ты и правда дура. Так и не догадалась… Но ты очень удивишься, обещаю!

Она столь откровенно упивалась своей мнимой победой и моим таким же мнимым поражением, что замолкать было бы глупо.

– Ты всё равно не смогла бы сделать это одна. Тебе кто-то помог. Нужен тебе этот ребёнок или нет, рисковать собой ты бы не стала.

Ни одному её слову я не поверила бы безоговорочно, и отнюдь не потому, что она ненавидела меня так истово, так глупо.

Даже если лгала не она, а Вернон…

Не далее как минуту назад она сказала мне, что намерена избавиться от ребёнка, предать того, кто был частью её и нуждался в ней больше, чем кто-либо. Почему, в таком случае, ей было не предать поверившего её слову дракона?

Именно такие люди, как Клариса Лорьен, лучше всего были способны научить других тому, что такое предательство.

Однако именно та лёгкость, с которой она предавала, могла сыграть с ней злую шутку. Вынудить хоть раз сказать правду и выдать своего сообщника.

Если она назовёт Альберта…

Я не хотела верить этому так же отчаянно, как она хотела причинить боль мне, и всё же мне нужно было говорить с ней. Хоть о чем-нибудь.

Кларисса же задумчиво качнула головой и поднесла кружку с водой к своим губам. Сделала небольшой глоток и скривилась от отвращения.

– Ну надо же. Хоть что-то ты соображаешь. Может, попробуешь догадаться?

Любое озвученное мной имя могло не просто разозлить или развеселить её. Я рисковала подарить ей идею, а значит, нужно было молчать. Молчать и продолжать смотреть на неё. Разве что сделать взгляд умоляющим.

Продолжая морщиться, леди Лорьен допила воду. С притворным сожалением взмахнула рукой, в которой держала кружку, демонстрируя мне, что она пуста.

– Что? Совсем никаких предположений? Кому могло прийти в голову, что ты, как последняя блаженная, побежишь спасать крестьян и их посевы и попадешься так легко.

Она была близка к ещё одной минуте торжества, минуте, в которую окажется умнее, хитрее и дальновиднее меня. Оставалось только правильно подтолкнуть её.

– Вернон, – я ответила едва слышно, с приличествующим ситуации трагизмом в сиплом голосе.

Не выдержав, Клариса все-таки расхохоталась.

Её смех был неприятным, резким, чересчур взвинченным для подлинного веселья и неоправданно звонким, но даже за ним я услышала, что в той стороне, откуда прежде раздавались шаги, наступила тишина. По всей видимости, мужчины все-таки прислушались к происходящему между нами, но её смех должен был убедить их, что всё в порядке.

– Ты уже привыкла так его называть, да? Это странно. Такие как ты чаще величают мужчин в постели титулами, – немного успокоившись, Клариса подмигнула мне, а после обернулась на дверь. – И как ты только пролезла в Королевский театр… Поделись, мне правда интересно. Если даже там на тебя никто не польстился.

Нетрудно было догадаться, как важен для меня её ответ. Понимая это, леди Лорьен издевалась, меняя тему, но кое-что она всё же не учла. Тот маленький факт, что играть в молчание можно было вдвоём.

Я не попыталась ни огрызнуться, ни снова потупиться, но сглотнула выразительно тяжело, давая понять, что продолжать разговор с пересохшим горлом не намерена.

Она лишь немного склонила голову на бок, изучая меня, как одну из тех мышей, на которых учёные ставят свои опыты.

– Так хочешь знать, да? А к чему тебе это знание? И не смей блеять, что не сможешь спокойно спать, если останешься в неведении. Такие тупоголовые бабенки, как ты, всегда спят спокойно. Вам даже о собственном будущем думать не приходится, потому что вы не способны понять, что для вас хорошо, а что плохо. Что ты вообще из себя представляешь? Думаешь, тебе кто-нибудь поверит? Что твоё слово будет хоть что-то значить? Кто ты вообще такая, чтобы тебя кто-то слушал? Голодранка без имени и денег, продажная девка, от которой отреклись даже собственные родители. Или любопытство мучит?

Её глаза сделались влажными и блестели опасно. Я засмотрелась в них, ненадолго забыв и об опасности, и обо всех своих тревогах в попытке уловить в происходящем что-то знакомое.

Всего на долю секунды, но меня посетило подозрение, что она просто безумна. Была ли такой или лишилась рассудка в погоне за добычей, которая не была ей даже обещана…

Но нет.

Приглядевшись и сравнив картину, представшую моему взору сейчас, с тем, что видела дома, я нашла, что сходство нельзя назвать критическим. Когда барон Хейден начинал впадать в неистовство, теряясь между настоящей жизнью и той, что ему чудилась, его глаза блестели схожим образом. Я никогда не говорила об этом с баронессой, но хорошо научилась различать оттенки этого блеска и притворяться в зависимости от того, что могло последовать за ним, – крик, плач, бред или сломанные предметы. Будучи дочерью своего отца, я научилась быть не просто хорошей, а почти гениальной актрисой, спасая себя.

Однако леди Лорьен, в отличие от него, пребывала в полном здравии и абсолютно ясном разуме. Та чёрная, бесконечная, пугающая злоба, что она выплёскивала, и правда была ненавистью. Грязной и вязкой ненавистью не знавшей ни в чем отказа женщины за то, что ей предпочли кого-то другого.

Могла ли она оказаться настолько подлой, чтобы навредить Рейвену?

В открытую – вряд ли. Из-за неё или нет, но он всё время был настороже, да и едва ли даже самые отчаянные люди смогли бы справиться с Чёрным драконом.

Яд?

Он говорил мне, что способные убить дракона яды стоят очень дорого. Достаточно ли у дочери графа денег, чтобы купить один из них? И если да, как удалось бы подмешать его…

Кто должен был быть для этого подкуплен?

Всё, что она говорила обо мне, все колкости, которыми пыталась растоптать моё самоуважение, долетали до моего слуха, но уже не причиняли вреда. Отчасти потому, что после родителей и жениха мне мало что было страшно. Отчасти – потому что ко мне это не имело отношения. Всего лишь так совпало: леди Клариса узнала, что ей не быть графиней Рейвен, и на её пути попалась я. Не будь меня, с той же отчаянной страстью она ненавидела бы любую Жозефину или даже Гризеллу. Любую, кого сочла бы причиной своей неудачи.

И тем не менее сказать ей мне было нечего. Разве что бросить в ответ что-то откровенно уничижительное, но бесконечно правдивое о непревзойдённом и достойным восхищения таланте, которым нужно обладать, чтобы человек, – тем более, дракон, – одарённый терпением Вернона, выставил из дома на ночь глядя.

Удержала меня лишь необходимость выжидать и собираться с силами. Чем бы меня ни ударили, голова продолжала кружиться, а к горлу подкатывала такая тошнота, что я прямо сейчас готова была променять свой голос на ту склянку Гризеллы с чудесным снадобьем. Когда придёт время для решительных действий, у меня будет всего одна попытка, а несколько лишних ударов ногой ее успеху точно не поспособствуют.

Пауза начинала затягиваться, и этого времени Кларисе, очевидно, хватило, чтобы убедиться в том, что я пристыжена и раздумываю над сказанным ею, не решаясь с этим поспорить. Всё так же в молчании она немного склонилась ко мне, заставляя столкнуться с одним из самых сложных выборов в моей жизни. Всего на секунду, но задаться вопросом о том, как далеко я готова зайти и сумею ли ударить беременную женщину, защищая собственную жизнь.

Увидев её глаза так близко, я вдруг с предельной ясностью поняла, как выгодно ей было ее деликатное положение. Даже когда она поняла, что Рейвен на ней не женится… Затевая всё это, она совершенно точно знала, что ничего дурного Чёрный дракон ей не сделает.

Запоздало испугавшись, что и она увидит в моём взгляде лишнее, я поспешила отвернуться, и сделала это как раз в тот момент, когда леди Лорьен решилась-таки заговорить снова.

Однако сделать это она не успела. Шаги, на этот раз одинокие, приблизились, и в конюшню вошёл мужчина.

Это точно был не тот человек, которого я слышала прежде. Новый визитер шёл увереннее, легче, красивее.

Клариса хмыкнула и выпрямилась, разворачиваясь к нему.

– Наша овца просит пить, а мне неудобно наклоняться к ней. Сделаешь одолжение? Кстати, она тут интересовалась, кто же тот таинственный недоброжелатель, что мне помог…

Сдерживаемое до сих пор торжество проявилось в её голосе в полной мере, расцвело прекрасным, но ядовитым цветком.

Сгорая от нетерпения и одновременно обмирая от страха, я попыталась развернуться, чтобы увидеть его лицо, и тут же глухо застонала, когда мелкие камни, на которых я лежала, больно врезались в бок.

Одна ослепительная вспышка этой боли во всём теле вынудила зажмуриться, а когда я снова открыла глаза и, наконец, увидела её помощника… сообщника… подручного…

Мне отчаянно и малодушно захотелось, чтобы всё это просто было неправдой.

Глава 34
Ошибка Альберта

Оказалось, что без чувств я пролежала долго, – когда мы тушили пожар, на Мейвен едва опустился поздний вечер, теперь же сквозь обвалившуюся часть каменной стены лился яркий лунный свет, какой мог быть только глухой и поздней ночью.

Этот свет падал на лицо Патрика, освещая его так, что не могло остаться и тени сомнения, а его появление никак нельзя было списать на собственную фантазию или последствия удара.

Сообщником Кларисы был он, – тот, кто достаточно хорошо знал меня, чтобы предсказать мои действия. Тот, кому ни жаль было ударить меня со спины, рискуя убить.

Лишь теперь, глядя на него и онемев от удивления, я поняла, что не просто не подумала о нем, как о ее возможном помощнике. Я вовсе о нем забыла, как будто безобразная сцена, случившаяся в кабинете Вернона, перечеркнула и обратила в пепел все, что было до, – привязанность, надежды, даже обиды. Взяв те деньги, Патрик перестал для меня существовать, словно его никогда и не было.

А ведь так логично было бы в первую очередь заподозрить его, а не Альберта.

Так глупо было бы со стороны последнего сделать графа Рейвена своим врагом, и так закономерно для Патрика – хотя бы попытаться оставить последнее слово за собой, отомстить за унижение и нереализованные планы.

– Да, конечно, – отвечал он леди Лорьен, но в негромком голосе слышалось очевидное самодовольство.

Его радовала и моя потрясенная немота, и моя от них зависимость. Так же, как и нашедшая в нем опору леди, он наслаждался, чувствуя себя победителем. Тем, кто сумел обвести Черного дракона вокруг пальца и что-то у него отобрать.

Клариса сделала шаг назад, как если бы ей было неприятно даже стоять рядом со мной, а Патрик забрал у нее кружку и направился к импровизированному столу.

Она проводила его взглядом, то ли ожидая подвоха, то ли что-то для себя взвешивая.

– Я от нее устала. Хочу отдохнуть.

– Как пожелаете, леди Лорьен. Нам со Стефанией будет чем заняться, коротая эту долгую ночь.

Он говорил, не глядя на нее в ответ, преувеличенно сосредоточив свое внимание на том, как вода наполняет кружку.

Я же наблюдала за ним, и впервые мне делалось по-настоящему страшно.

Патрику, в отличие от Кларисы, было нечего терять. Если она рассчитывала устроить свое будущее наилучшим образом, пройдя по головам, ему грозили позор и долговая яма. Если не что похуже…

И не было нужды оглядываться на закон и честь.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – выразительно хмыкнув, леди окинула меня очередным презрительным взглядом и направилась к выходу, в ту сторону, где расположился еще один их помощник.

Или помощники.

Мне не мешало бы выяснить, сколько именно их было и остался ли кто-то снаружи, но сделать это незаметно было почти невозможно.

Оставалось только полагаться на удачу и собственные силы.

Когда мы остались вдвоем, Патрик все так же не торопясь приблизился ко мне и встал на одно колено, наклоняясь.

– Давай. Ты же знаешь, я не так жесток, как леди Лорьен.

Теперь в его тоне слышалось насмешливое сочувствие, – он понимал природу моего страха, понимал, что может сделать со мной что угодно и упивался этой властью.

Такой долгожданной для того, кто вынужден был притворяться и играть, превозмогая себя.

У меня успело пересохнуть не только горло, но и губы, и железный край кружки действительно казался отвратительным, но вода пришлась как раз кстати. Немного приподнявшись, я пила жадно, большими некрасивыми глотками, проливая часть на себя, а Патрик наблюдал за мной с глумливой полуулыбкой.

– Не то же самое, что нежиться в шелках дракона, не правда ли? Ещё?

– Да… пожалуйста, – я ответила сбито, сипло, проигнорировав реплику, в реакции на которую он не нуждался.

Неожиданно легко кивнув, Патрик выпрямился и пошёл за графином.

– Я рад, что ты осталась жива. Ты долго спала, и я, признаться, уже начал беспокоиться, что перестарался.

Он налил ещё воды, и вторую кружку я выпила уже спокойнее. Подняла на него взгляд на предпоследнем глотке.

– Хочешь сказать, что тебе было бы меня жаль?

– Нет, зачем мне врать так глупо?

Он пожал плечами и сел на землю рядом со мной. Я же откинулась на бок, восстанавливая дыхание и ненавязчиво демонстрируя, что сил на то, чтобы подняться в себе не чувствую.

В конюшне и вокруг неё стало тихо, – вероятно, леди Лорьен забрала тех, кто нас охранял с собой. Оставшись наедине, мы с Патриком смотрели друг на друга, и накрывший меня совсем недавно страх сменился брезгливостью.

Никогда и ни к кому прежде я не испытывала ничего подобного, но теперь, к нему…

Именно теперь я начинала понимать, что двигало им. Не в деньгах было дело, не в бедственном положении прогневавшего графа младшего сына. Даже не в уязвленном мною самолюбии.

Настоящей причиной происходящего была зависть, – слепая, жгучая, не поддающаяся осмыслению и контролю. Он завидовал Вернону Рейвену так же отчаянно, как Клариса Лорьен ненавидела меня, – бездумно, отчаянно, бешено.

Пусть Патрик и имел приятную наружность, никому не пришло бы в голову назвать его красивым. Благородное происхождение было его преимуществом, но не наделяло его способностью к красивым и широким жестам. Женщины смотрели на него с определённым интересом, но едва ли нашлась бы готовая упасть в его объятия без раздумий и оглядки.

Не делая для этого ничего, граф был полной его противоположностью. Принадлежал к той породе мужчин, что правят миром. Обладал всем, о чем Патрик и ему подобные не смели даже всерьёз мечтать.

И, разумеется, Патрик находил это до крайности несправедливым.

В чем-то превзойти, оказаться хитрее…

– Зачем всё это? Она так и не сказала.

– Зачем? – он качнул головой и почесал бровь, изображая удивление. – Правильнее было бы спросить, почему, Стефания. Почему всё это с тобой произошло?

Он ждал от меня предположений, а я продолжала просто на него смотреть, позволяя именно ему оставаться главным, вершителем своей судьбы.

И, конечно же, это сработало как надо, – Патрик заметно расслабился, даже сел удобнее.

– Потому что, как метко подметил твой любовник, у меня ничего нет. А ты, моя милая Стефания, можешь стать моим счастливым билетом.

Он потянулся, провёл кончиками пальцев по моей щеке, и я невольно отшатнулась.

Губы Патрика сжались в нитку, а взгляд стал колючим и злым. Руку он убрал, но и обманчивой ласки в его голосе поубавилось.

– Ты же не сочла в самом деле, что причина в тебе? Я был согласен мириться с твоим присутствием, пока это решало мои затруднения, но теперь… Когда дракон вышвырнул меня, как последнее ничтожество, я даже подумал о том чтобы покончить со всем этим разом. Быть утопленником всё же почетнее, чем посмешищем в долговой яме. Но потом я встретил Кларису. Она сидела за столом на постоялом дворе неподалёку отсюда, такая злая, такая одинокая. Я заговорил с ней, и что же оказалось? Её выбросили так же, как и меня. Те же, кто выбросил меня.

Он рассказывал с удовольствием, как будто я была ребёнком, а его история – захватывающей и поучительной сказкой.

Впрочем, я и правда слушала его с живым интересом. Потому что пыталась понять.

Пыталась и боялась одновременно.

При этом я продолжала полулежать, и Патрик склонился ко мне немного ближе.

– Я заговорил с ней, и мы поняли, что обязательно должны что-то придумать. Что-то, что поможет нам обоим вернуть достоинство и… компенсировать ущерб.

Я медленно закрыла и открыла глаза, потому что мне абсурдно хотелось засмеяться.

– И вы решили вернуться.

– Да! – воскликнув слишком громко, он оглянулся на дверь и продолжил уже тише. – Тех денег, которыми твой любовник унизил меня, как раз и хватило. В этом есть некая ирония, ты не находишь? На дороге легко встретить людей, которые хотят заработать. И того, что он швырнул мне, как кость собаке, как раз хватило на оплату их верности. На то, чтобы поджечь это проклятое поле. На то, чтобы смутить толпу. Вы ведь здесь как скот, что скажешь, тому и верите. Жаль только, не удалось увидеть, как господин губернатор выкручивался, когда люди пришли ко Дворцу Правосудия, чтобы спросить с него за погибшие посевы. Ведь с натурой дракона ничего не поделаешь, он всегда стремится сжечь всё хорошее, что видит вокруг себя.

Сердце ëкнуло, и на секунду мне показалось, что перестало биться вовсе.

Выходило, что люди набросились на меня не случайно, не потому что были напуганы и искали виноватого. Они уже его нашли, и если кто-то явился, чтобы убить Вернона…

Довольный произведённым эффектом Патрик улыбнулся коротко, но ярко и очень довольно.

– С этим его псом тоже было просто. Он бросился выручать своего господина. Ему вовремя сообщили, что с графа вот-вот спустят его драконью шкуру. А ты, моя милая Стефания, осталась одна. И, конечно же, побежала спасать поле. Очевидно, потому что ты сама крестьянка в душе, и даже столица не может это исправить.

Я моргнула еще раз, отгоняя наваждение, в котором видела картины одну другой хуже: Рейвен погиб, а Альберт не пощадил никого из убийц… Или убит Альберт, и Вернон… Или десятки жертв среди мейвенцев…

И всё это – из-за одной небольшой ошибки Альберта. Выдворяя этих двоих из Мейвена по очереди, он не предположил худшего. Не отправил никого из своих людей, чтобы сопроводить их до столицы.

И всё же мне нужно было продолжать. Говорить с Патриком, усыплять его бдительность, осторожно убеждая, что я убедилась в его всемогуществе.

– Но этого вам показалось мало?

– Это было только начало, – он небрежно дёрнул плечом и плеснул в кружку еще немного воды, на этот раз для себя. – Ты же не веришь до сих пор, что я горю желанием жениться на тебе? Или в то, что несколько неотесанных деревенщин, вооружённых граблями, могут прикончить Чёрного дракона? Наш человек уже выяснил, что это существо осталось невредимо.

Сдержать облегчённый вздох было трудно, но всё же я это сделала. Если Рейвен жив и здоров, он станет меня искать.

Начнёт сразу же, как только поймёт, что я пропала.

Патрик же возвёл взгляд к утопающему во тьме потолку и вздохнул нарочито печально.

– Ты хочешь, чтобы он просил тебя вернуть меня? Хочешь власти над ним?

Я предположила, не особенно веря в успех, но возвращая себе его внимание.

В ответ он негромко засмеялся:

– Это тоже было бы неплохо. Уверен, Кларисе понравится, но… Нет. Всё гораздо прозаичнее, моя милая. Я хочу денег. Много денег. Столько, чтобы мне никогда больше не пришлось кланяться этой старой мерзкой жабе, моему отцу, а леди Лорьен могла уехать так далеко, как пожелает. Не меньше чем он отдал за эти развалины, – он качнул головой, давая понять, что имеет в виду замок, а потом снова посмотрел мне в глаза. – Как ты думаешь, Стефания, оценит он во столько твою жизнь?