Текст книги "До скорой встречи (ЛП)"

Автор книги: Лекси Аксельсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

19.ДЭННИ

Кейн для меня как брат – и его слова действительно застали меня врасплох. Он никогда раньше не говорил со мной так откровенно и не бросал подобных обвинений. И из всех возможных мест и моментов он выбрал именно этот, чтобы сорваться. Я чувствую себя преданным. Преданным тем, что он швырнул мне в лицо нечто настолько тяжёлое – смерть Пола.

Я стою, тяжело дыша, грудь ходит ходуном. Пристально смотрю на Кейна, прищурив глаза, всё тело напряжено до предела. Кейн смотрит на меня в ответ, в глазах уже читается сожаление, он понимает, что переборщил. Не выдерживает моего взгляда, и опускает голову, упирая локти в колени.

– Что он имеет в виду? – голос Ари дрожит. Я смотрю на неё, кровь всё ещё кипит, ярость разливается по венам, но сильнее всего – боль.

Я несу груз вины за смерть Пола каждый божий день. Может, именно поэтому я не могу быть рядом с Ари. Не могу целовать её или обнимать, зная, что чувствую ответственность за то, что её брат не вернулся домой.

– Эй, кто-нибудь ответит? – снова спрашивает она, но в ответ – лишь тишина. По её щекам медленно катятся слёзы, на лице явное нетерпение. Она делает шаг к двери, кивает нам с обречённым видом. Понимает, что никто ничего не скажет. Разворачивается и выбегает из палаты.

– Чёрт возьми, я тут пытаюсь отдохнуть, – стонет Рукер, закрывая лицо ладонью. – Я ещё не оправился, а уже готов вцепиться в глотки вам ОБОИМ! Мне что, вылезти из кровати и самому догнать Ари? Бедная девушка заслуживает знать правду. Слотер проболтался, значит, должен сказать ты! – рычит Рукер, тыча пальцем в мою сторону.

Я качаю головой, проводя рукой по бороде. Мне тошно от того, что мы с Кейном так напрягаем его.

– Чёрт, мужик, извини… Я уйду, не буду мешать. Сообщу твоей жене, что ты жив. Она чуть инфаркт не схватила, когда я позвонил, – говорю твёрдо и направляясь к выходу из палаты.

– Жнец, – окликает меня Кейн, поднимая взгляд от пола. Наши глаза встречаются – в моих полыхает ярость. Перед глазами снова красная пелена. Я прожигаю его взглядом, потом резко отворачиваюсь к двери. У меня нет времени на его херню. Нужно найти Ари.

– Райдер, мужик, прости, – слышу за спиной умоляющий голос Кейна. Но я уже за дверью, иду быстро. В его тоне искреннее раскаяние. Он перешёл черту, чёрт возьми, и я не уверен, что смогу его когда-нибудь простить.

Я напрягаюсь. Не хочу разговаривать об этом с Ари. Вообще ни с кем. И всё же бегу по коридорам, а её нигде не видно. Натыкаюсь на другую медсестру; на бейджике написано «Лори».

– Эй, Лори? – пугаю я девушку; она вздрагивает, глаза расширяются, конечно, незнакомый мужчина бегает по коридорам приёмного отделения.

– Да, чем могу помочь? – хмурится Лори, с подозрением глядя на меня.

– Медсестра Ари, где её найти?

Она облегчённо выдыхает – видимо, поняла, что я не собираюсь её трогать и что я не какой-нибудь псих, сорвавшийся с катушек.

– Она уже ушла, смена закончилась. Сейчас пять утра, – говорит Лори, зевая и глядя на часы.

– Чёрт… где она живёт?

Лори колеблется, хмурит брови, разглядывая меня. Я начинаю терять терпение.

– Не уверена, что могу дать Вам эту информацию.

– Лори, у меня была очень долгая ночь. Изматывающая. Если коротко – сегодня я чуть не потерял одного из своих людей. Она помогла его спасти. И я просто хочу выразить ей благодарность.

Это ложь. Но не совсем. Я прикладываю ладонь к груди и наклоняюсь к ней.

– Ладно.

20.АРИ

Пол был для меня всем. Единственный мужчина в моей жизни, на которого я всегда могла положиться. Он заботился о нас с мамой. Он поддерживал меня в самые тяжёлые времена – в старшей школе и в первые годы колледжа. Он защитил меня от Шейна, когда у меня не хватило духу уйти самой. Брат был моим лучшим другом. Частью меня. И с его смертью эта часть умерла вместе с ним. Я спрашивала Бога снова и снова: почему Пол? Почему мой старший брат? Он так и не дал мне ответа. Всю жизнь я жила по Его заповедям, но в последнее время мне сопутствует лишь неудача.

Дрожа от гнева и растерянности, я взбегаю по лестнице к своей комнате. Решаю подняться пешком, избегая лифта, забитого солдатами, спешащими на физподготовку. Обычно они тренируются перед сменой.

Что Кейн имел в виду, когда сказал, что в смерти Пола виноват Дэнни?

Я имею право знать. О чём они говорили? Мой брат погиб на задании. В него попало несколько пуль, и он умер до того, как его успели доставить в госпиталь. Это всё, что сообщили нам с мамой.

Мысли возвращаются в тот день, когда мы узнали о смерти брата.

В дверь постучали двое в военной форме. Мама открыла так же спокойно, как всегда. Она ждала соседку, та собиралась зайти и попросить у неё садовые инструменты, поэтому даже не заподозрила неладное.

Когда мама увидела мужчин – их глаза, полные скорби, – она всё поняла. Поняла, зачем они пришли, и закричала ещё до того, как те произнесли хоть слово.

У меня оборвалось сердце, я выскочила из своей комнаты посреди занятий, уронив карандаш, подумав, что с ней что-то случилось. Я уже была в ужасе от тех звуков, которые она издавала.

Затем я увидела её: она рыдала на полу, прижимая руку к груди, беспрестанно повторяя:

– Только не Пол. Только не мой мальчик.

Я стояла в дверях, рассыпаясь на миллион осколков, глядя, как военные пытаются её успокоить прямо на полу в прихожей.

– Вы ошиблись адресом, уходите! Salte! Por favor salte de mi casa! Mi hijo, donde esta mi hijo?¹⁵ – кричала она сквозь неудержимые рыдания. – Уходите! Пожалуйста, уходите из моего дома! Мой сын… где мой сын?

И я поняла, что случилось. Мой лучший друг умер.

– С такими маленькими ногами ты удивительно быстро бегаешь, – глубокий голос Дэнни прерывает мои жуткие воспоминания. Вздрагиваю; не ожидала, что он окажется так близко. Я уже почти дошла до своей комнаты, мы стоим в коридоре в нескольких дверях от неё, когда оборачиваюсь. Он смотрит с ухмылкой, голубые глаза не отрываются от меня.

– Что? Как ты…

– Лори сказала, где ты живёшь.

Чёрт возьми, Лори.

Сужаю глаза. Я заслуживаю объяснений, и ему лучше их дать. Сердце колотится так, что готово выпрыгнуть из груди. Жар разливается по всему телу. Ненавижу, что всякий раз, глядя на него, я представляю, как его грубые, сильные руки ласкают мою грудь. Он чертовски хорош.

Бог явно постарался, когда создавал его. Но чем лучше я его узнаю, тем яснее понимаю: он совсем не святой. Скорее уж дьявол приложил руку к этому греховно красивому мужчине. Чёрная кофта обтягивает мускулы, подчёркивая каждый изгиб. Рядом с этим двухметровым гигантом я чувствую себя крошечной. Может, и к лучшему, что тогда в больничной палате всё не зашло дальше – он способен сломать меня одними руками.

– Ари… – начинает Дэнни, но я резко обрываю его, моя кровь кипит.

– Поговорим в моей комнате, – холодно бросаю и разворачиваюсь к своей двери.

Вокруг нас солдаты спешат на службу. Я ощущаю взгляд Дэнни, слышу шаги за спиной и нервно сглатываю. Ненавижу быть так близко к нему, в голове сразу появляется туман, мысли путаются.

– Слушай, Ари, я не хочу к этому возвращаться. Для меня это тяжело, и я не имею права ничего говорить.

Он всерьёз заявляет, что ему тяжело? Время будто останавливается. Раньше я бы промолчала. Прикусила бы язык.

Беспокоилась бы о его чувствах. Но теперь мне всё равно. Он выслушает меня.

– Тебе тяжело? – шиплю я, хмурю брови и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы он точно расслышал меня там, в своих облаках. Он как гора, а я – маленький холм.

Он смотрит на меня твёрдо, без тени эмоций. Его голубые глаза пронзают насквозь, и я вижу: ему больно. Его взгляд настолько пронзителен, что кажется, я вот-вот развалюсь пополам… поэтому отвожу глаза, уставившись на свои туфли.

Глядя на обувь, делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он выводит меня из себя. Мы стоим в тишине, избегая смотреть друг на друга.

– Ари…

– Что? – огрызаюсь я.

– Ты запирала дверь, когда уходила? Она открыта.

– О чём ты? – смотрю на дверь и замечаю, что она приоткрыта. Недоумённо разглядываю её.

Почему я просто не могу лечь спать? Почему именно эта ночь должна стать одной из самых бурных в моей жизни? Я отработала двенадцать часов, и всё, чего я хочу, – это переодеться в пижаму, залезть под одеяло и погрузиться в глубокий сон… и чтобы подушкой была рука Дэнни.

– Я всегда запираю дверь, когда ухожу, – тихо бормочу.

Неужели в моей комнате кто-то был?

Я захожу, толкаю дверь и замираю, ахнув. Свет включён, а комната в полном беспорядке. Постель разворошена, одежда валяется на полу, а моя подушка разорвана в клочья, перья повсюду. Смотрю налево, на маленькую кухонную зону: она тоже разгромлена. Холодильник открыт, а немногочисленные продукты, которые у меня были, рассыпаны по полу.

– Что за чёрт?!

Тело сковывает ужас, меня начинает трясти. Крепко сжимаю лямки рюкзака.

Кто мог такое сотворить?

Я прохожу вглубь комнаты, оглядывая всё. Видно, что здесь что-то искали… или кого-то. Хотя другая половина выглядит так, будто мои вещи просто разнесли ради забавы.

– Предполагаю, комната выглядела не так, когда ты уходила. Что здесь, чёрт возьми, произошло? – спрашивает Дэнни, проходя вслед за мной в спальню.

Его тело напрягается, но я игнорирую вопрос и направляюсь к кровати, ищу свой дневник. Не знаю почему, но что-то внутри кричит мне найти его. Я вела этот дневник пять лет. Записывала очень личные вещи, и не могу представить, что кто-то завладел им. Что кто-то читает мои самые тёмные и светлые мысли, желания, памятные моменты…

Заглядываю в тумбочку, выдвигаю ящик – и, к моему ужасу, дневника нет. Сердце замирает, я прикусываю губу, сжимаю кулаки. Внутри нарастает давление, меня захлёстывает злость. Может, он просто затерялся в этом хаосе? Я цепляюсь за слабую надежду, но с каждой новой попыткой найти его сомнения лишь крепнут.

Я молча начинаю раскладывать вещи по местам, и Дэнни без слов помогает мне. Я надеюсь, что, как только всё вернётся на свои места, дневник найдётся, но его нет.

– Кто мог это сделать? – спрашивает Дэнни, доставая телефон. Он смотрит на меня, но я слишком погружена в мысли, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Не знаю.

Я иду в ванную, не снимая медицинскую форму. Там тоже всё разворошили. Всё, что стояло на полках, теперь на полу: искусственные суккуленты, книги, косметика. Меня пробирает дрожь, когда я вижу нашу с Полом разорванную фотографию. Рамка разбита, осколки стекла разбросаны повсюду. Мой любимый детский снимок нас с Полом разорван в клочья, и это разбивает мне сердце. Глаза наполняются слезами, боль невыносима. За фотографией была записка от Пола, теперь её нет, она тоже разорвана. Он всегда оставлял мне одну фотографию перед заданием, с надписью на обороте. Это был последний снимок.

Береги маму, пока я в отъезде. И нет, ты не можешь играть на моём компьютере. Люблю тебя, сестрёнка. Скоро увидимся. – Пол

Я старалась держаться эти несколько месяцев, и вот всё рушится в один миг. Я будто вулкан, который слишком долго сдерживал лаву. С каждым месяцем во мне накапливалась горе, и это стало последней каплей.

Опускаюсь на колени, сжимаю в руках обрывки фотографии и начинаю безудержно рыдать.

– Зачем кому-то это делать? – всхлипываю.

Слёзы текут по щекам, глаза жжёт, всё расплывается. Лицо пылает, я зажмуриваюсь, надеясь, что это просто очередной кошмар. В груди ноет так, будто я сейчас умру. Сердце рвётся. Это худший год в моей жизни.

Меня трясёт от рыданий. Я тяжело дышу, позволяя всей боли вырваться наружу прямо перед Дэнни, и мне уже всё равно. У меня приступ паники, и я не могу его остановить.

Опускаю голову, смотрю на свои руки на коленях. Я просто не могу больше держаться. Все эти месяцы после смерти брата я притворялась сильной. Когда мир мамы рухнул. Когда появился Дэнни. Я больше не могу быть этой фальшивой версией себя, которая якобы не чувствует боли. Я человек.

Чувствую, как сильные руки сжимают мои плечи, и вздрагиваю от прикосновения Дэнни. Так хочется оттолкнуть их и в то же время умолять, чтобы он обнял меня крепче и никогда не отпускал.

– Ари… иди сюда, – голос Дэнни твёрдый, но тихий, звучит у моего уха. Он берёт меня за предплечья, притягивает к себе, обнимает. Я разворачиваюсь к нему и рыдаю, уткнувшись в его грудь.

– Я позвоню в военную полицию. Ты должна подать заявление, – говорит он.

Я киваю и прислоняюсь к его груди, пытаясь выровнять дыхание. С каждой секундой становится чуть легче, пока моё тело прижато к его. Его пальцы зарываются в мои волосы, удерживая меня.

– Пойдёшь в мою комнату. Я распоряжусь, чтобы младшие по званию навели тут порядок.

Меня охватывает смятение, а самые сокровенные желания бушуют внутри. Я качаю головой:

– Нет, всё в порядке, я спр…

Дэнни обрывает меня, резко берёт за подбородок и приподнимает моё лицо, заставляя смотреть на него.

– Я не спрашиваю. Я говорю тебе.

Его голубые глаза опьяняют, я словно в трансе. Не хочу спорить. К тому же… кажется, в его объятиях я чувствую себя в большей безопасности, чем в собственной спальне.

Быть в его руках безопаснее, чем оставаться одной в комнате… да?

21.АРИ

После приезда полиции и подачи заявления Дэнни провожает меня к себе. У него заметно уединённее и просторнее. Мебель такая же, как у всех, но смотрится аккуратнее. Планировка современнее, и в целом здесь уютнее: белые стены, тёмно-серые двери, яркий свет. Кровать застелена простыми белыми простынями, у изголовья лежат две чёрные подушки.

На доске для заметок всего три фотографии. Я подхожу ближе и разглядываю их. На одной – Дэнни с мамой. На второй он идёт по заснеженной горной тропе. На третьей – общий снимок: Кейн, Пол, Габриэль и Рукер в форме ВМС, с винтовками в руках. Странно видеть Габриэля в форме.

Я невольно улыбаюсь. Эти фотографии приоткрывают мне личную жизнь Дэнни. Его мама – высокая, стройная женщина со светлыми волосами. Снимок, похоже, сделан в день выпуска из учебки. Видимо, тогда он официально стал «котиком». Я ловлю себя на мысли: где на этих фото его отец? Насколько я помню, он не бросал Дэнни так, как мой – меня.

Оборачиваюсь, ищу Дэнни и вдруг натыкаюсь на него. Поднимаю глаза, встречаюсь с его взглядом и тут же жалею об этом. Я чувствую, как сердце падает в желудок. В его глазах синева океана. Он смотрит так, будто изголодался, а я – его добыча; на губах едва заметная ухмылка.

Я сглатываю, пытаясь унять бурю эмоций. Когда мы пришли, он оставил меня здесь и вышел, прихватив сигареты. На перекур, как он это называет.

Я отвожу взгляд, разрывая зрительный контакт, и опускаю глаза, позволяя прядям упасть на лицо.

– А где на этих фотографиях твой отец? – Разве такой день, как тот, когда ты стал морским котиком, не должен был его заинтересовать? – я поворачиваюсь к доске и указываю на снимки.

– Он был там в тот день.

– Тогда почему нет фото, где вы вместе с мамой и ним?

– Почему ты любишь задавать столько вопросов? – он подходит ближе.

– Я любознательная.

Он раздражённо вздыхает, проводит рукой по волосам, не отрывая взгляда от доски.

– Мы не общаемся. Я перестал с ним разговаривать, когда узнал, что он спал с одной из своих сотрудниц, пока мама была беременна их ребёнком после ЭКО.

Я замираю с приоткрытым ртом, осмысливая услышанное – банальная служебная интрижка. Не могу представить, что почувствовала его мама, узнав, что муж изменял ей, пока она вынашивала ребёнка.

– О… мне… эм… жаль, – запинаюсь, сдерживая порыв задать ещё вопросы. Он смотрит на меня, и я чувствую, как его настроение полностью меняется: от заботливого Дэнни, каким он был пару минут назад, до человека, ожесточённого гневом. – Дэнни, думаю… думаю, нам стоит поговорить о том, на что намекал Кейн. О тебе и смерти моего брата.

При слове «смерть» Дэнни заметно напрягается.

– Давай поговорим потом. Я всю ночь разбирался с делами и устал, ты тоже не спала, – сонно ворчит он.

– Да, я не спала, но…

– Тогда в другой раз… может быть. Мне нельзя разглашать ничего о миссии. Кейн просто болван, который не умеет держать язык за зубами и треплет о том, в чём ничего не смыслит.

Я прикусываю губу, пытаясь подобрать слова.

– Не знаю… – качаю головой. Дэнни наклоняется к моему уху.

– Ари. Уезжай домой. Я не смогу тебя здесь защитить, к тому же я скоро тоже уеду. Меня не будет, если неизвестный снова придёт за тобой. Посмотри, что случилось с твоей комнатой. Почему ты не можешь мне довериться? Прислушайся ко мне.

– Мне не нужна твоя защита. Я останусь. Почему для тебя это важно? – не сдаюсь я. Он тяжело выдыхает и подходит ближе.

– Потому что я дал обещание.

Я вздрагиваю.

– О чём ты? Какое обещание?

Он игнорирует мой вопрос, и это злит меня ещё сильнее.

– Я тебя ненавижу.

Моё сердце замирает, брови сходятся на переносице. Его слова сбивают меня с толку – они прозвучали совершенно неожиданно.

– Что? Почему ты меня ненавидишь? Что я тебе сделала? Из-за чего?

– Из-за того, что ты существуешь.

Ауч.

Я пытаюсь сохранить самообладание, но во рту пересыхает.

– Одно лишь твое существование сводит меня с ума, и я ненавижу тебя за это. Ненавижу, что ты заняла все мои мысли. До тебя я жил просто: работа, тренировки, сон, еда, всё по новой. Мне не нужно было ни о ком, черт возьми, беспокоиться. Я ненавижу, что с тех пор как попробовал тебя, всё, чего я хочу, – это поглотить тебя целиком. И больше всего ненавижу, что ты сестра Пола – это делает мое желание к тебе предательством, – Дэнни рычит, его голос становится все громче. Я вздрагиваю каждый раз, когда он произносит слово «ненавижу». – Больше всего я, блядь, ненавижу то, что не могу ненавидеть тебя по-настоящему!

Его ладонь с силой бьет о стену позади меня, и я дергаюсь. Его дыхание тяжелое и прерывистое.

– Ну а я ненавижу тебя! – огрызаюсь я, глядя на него с вызовом. С силой толкаю его, но он не сдвигается ни на миллиметр. – Ты сводишь меня с ума! Заставляешь чувствовать то, о чем я и не подозревала! А потом винишь меня... в чем? В том, что работаю медсестрой в госпитале? Я не буду извиняться за то, что хочу делать что-то в память о брате! Ты превращаешься в настоящего мудака каждый раз, когда я рядом!

Я делаю шаг к нему, снова сокращая расстояние между нами, тщетно пытаясь его испугать.

Его челюсти сжаты, и я невольно отвожу взгляд. Глаза сами закрываются на мгновение.

– Тебе здесь не место, и я это исправлю. Завтра же добьюсь твоего перевода обратно.

У меня от изумления округляются глаза.

– Ты не можешь так со мной поступить! Ты не имеешь права, Дэнни! Я помогаю людям, и тебе придётся с этим смириться.

– То, что ты видишь в госпитале – лишь малая часть того ужаса, что скрывается за пределами этой базы. Тебе нельзя быть рядом со мной. Ты отвлекаешь меня.

Я... отвлекаю его?

Он делает паузу, облизывает губы.

– Я тебя знаю, Ари. Знаю, что в глубине души ты горишь от желания познать все те грехи, что роятся в твоей голове.

На его лице появляется самодовольная ухмылка, и я понимаю – у него куда больше намерений, чем он показывает. Он пытается отвлечь меня от тяжёлого разговора. Я понимаю, что это больно для него, но я заслуживаю ответов.

– Я хочу знать, что Кейн имел в виду, – замолкаю, не в силах договорить.

– Не. Могу.

– Не можешь. Забавно. Прямо как ты «не мог» сдержать обещание не прикасаться ко мне? – бросаю я вызов.

Он усмехается. Этот низкий, сводящий с ума звук заставляет дрожать всё моё тело. Боже, даже его дыхание возбуждает меня. Я сжимаю бёдра, пытаясь унять нарастающую пульсацию. Чувствую, как становлюсь влажной.

Чёрт бы его побрал.

– Именно так. Я мужчина слова. Я не притронусь к тебе. Но знаю, что ты этого хочешь. Я вижу, как ты дрожишь, когда я произношу твоё имя. Как краснеешь, когда смотришь мне в глаза. Как прикусываешь губу, когда смущаешься. Обещаю: если я снова к тебе прикоснусь, если позволю себе всё, о чём уже думал… ты больше никогда не захочешь держаться от меня подальше, – рычит он.

Я стою, впитывая каждое его слово. Меня пробирает дрожь от возбуждения и от любопытства. Дэнни же, напротив, стоит неподвижно, и я не понимаю, как он вообще держится.

Я правда готова пойти с ним до конца? То, как он смотрит на меня – с этим откровенным желанием. Его постоянные перепады – то он холодный, то горячий – это чертовски бесит. И всё же с самой первой встречи в баре рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Это несправедливо. Это грех. Он и есть грех.

Впервые в жизни я не хочу ни о чем думать. Все мои прежние решения были взвешенными, выверенными. Меня растили в страхе перед сексом. В страхе перед наготой рядом с мужчиной, который не станет моим мужем. Меня учили стыдиться собственной сексуальности, хотя теперь я понимаю – в моём возрасте это естественно. Эти установки въелись в меня, как татуировка под кожу. Но на этот раз я отказываюсь думать. Я буду действовать.

Прокашливаюсь.

– Ты ошибаешься, Дэнни. Думаю, если я отдамся тебе, это ты не сможешь потом держаться от меня подальше.

Он усмехается, проводя языком по зубам, и поднимает ладонь над моей головой, опираясь о стену.

– Ари… Это первый и последний раз, когда я предлагаю тебе убежать. Мое терпение на исходе. То, как я трахаю, далеко от нежности. Это не мило. Не мягко. Если ты разрешишь, я сломаю тебя. Но, поверь, малышка, ты будешь молить, чтобы я не останавливался. Мне плевать, что это твой первый раз. Я такой, какой есть. Мне нравится смешивать удовольствие с болью и ломать границы.

Мои глаза расширяются.

Вот черт.

Сердце бьётся чаще, пока я пытаюсь осмыслить его слова про особые предпочтения. Для меня это новая территория, но если он думает, что сможет меня этим отпугнуть, то ошибается.

– Уже боишься меня, Ангелок? – он берет мой розовый крестик.

Вместо ответа я решаю действовать. Я хватаю его вторую руку, подношу большой палец к губам, провожу языком по подушечке и втягиваю в рот. Сначала медленно, мягко, затем глубже, сильнее, втягивая щёки. Поднимаю на Дэнни взгляд, чтобы увидеть его реакцию. Он на секунду перестает дышать, наблюдая, как я сосу его палец. Затем тяжело выдыхает, и из его груди вырывается одобрительный стон.

Ему нравится.

– Ты боишься, Дэнни? – я отпускаю его палец, и раздается тихое причмокивание. Я не знаю, что именно начала, но молюсь, чтобы это не заканчивалось. Сердце колотится так громко, что мне кажется, он может услышать.

Он замирает, а затем смеётся, низко и мрачно; этот смех отдаётся в его груди и звучит чертовски притягательно.

– Я ничего не боюсь.

Рука плавно скользит к моему горлу, и я вздрагиваю, вспоминая его железную хватку несколько дней назад. Он срывает с меня крестик быстрее, чем я успеваю моргнуть, и убирает в карман. Я задыхаюсь от шока и легкости, с которой он провернул это. Сначала его ладонь мягко касается моей щеки, но в следующий миг пальцы вплетаются в мои волосы. Он резко тянет, запрокидывая мне голову, и притягивает к себе. Наши губы сталкиваются с неутолимой страстью и другим чувством – на тонкой грани между ненавистью и потребностью.

Его язык тут же проникает в мой рот, с жадностью исследуя. Я на мгновение теряюсь, неуверенная, но стараюсь не отставать, отвечать ему так же. С каждой секундой внутри разгорается жар.

Неужели это действительно происходит?

Поцелуй становится все более жадным, его руки скользят по моей медицинской форме. Он развязывает завязки брюк, и те падают к моим ногам. Я быстро сбрасываю обувь и освобождаюсь от штанов, оставаясь в промокших зелёных трусиках и верхе от формы.

Сейчас мне хочется только одного – утонуть в его объятиях, спрятать в них всю свою боль. Я ни секунды не сомневаюсь: именно здесь я хочу быть.

Дэнни срывает с себя кофту и швыряет на пол. Во всей красе предстают его татуировки и шрамы. На левой стороне груди – песочные часы.

Потом он хватает мой верх и резко сдёргивает его через голову, так резко, что я вздрагиваю. В нём нет нежности, только спешка, нетерпение, злость. Его огромные ладони кажутся такими большими на моем теле. Я чувствую себя не в своей тарелке. Тихий голос в голове шепчет: не думай, просто доверься ему. Подстраивайся под его ритм. И, похоже, Дэнни замечает мою заминку.

– В этот раз я буду нежен с тобой, малышка, не бойся, – он пытается меня успокоить, но у меня щемит сердце от предчувствия, что это обман. – Но в следующий раз тебе не повезет. Я не стану сдерживаться, как сейчас, и ты узнаешь, что я на самом деле хочу сделать с твоей идеальной киской.

Я сглатываю. Что он имеет в виду?

Насколько он вообще себя сдерживает? И что именно?

Сейчас шесть утра. Я не спала со вчерашнего дня. Почти сутки без сна, и я знаю – как только всё закончится, меня просто вырубит.

Я тянусь к его спортивным штанам, развязываю их, сжимаю пояс вместе с резинкой боксёров, собираясь стянуть вниз, но Дэнни перехватывает мои руки, сжимая запястья своими шершавыми ладонями. Мы оба тяжело дышим, охваченные желанием. Я смотрю на него расширенными от непонимания глазами. Я что-то сделала не так?

– Если ты сейчас их снимешь, мой член будет первым и единственным, который когда-либо окажется внутри тебя. Понимаешь это, Ари? Если я узнаю, что какой-то другой мужчина попытался взять то, что принадлежит мне... он пожалеет об этом, – произносит мне в ухо тихо, с угрозой. И его собственнический тон только сильнее возбуждает меня.

Я замираю.

– Что ты сделаешь? – вызывающе спрашиваю я, и на моих губах появляется ухмылка. Я сама не понимаю, что на меня нашло. Кажется, похоть полностью завладела моим телом.

– О, Вишенка, ты, кажется, забываешь, что я – один из самых опасных убийц, обученных армией… – он жестоко улыбается хищно, и я понимаю: Дэнни сейчас показывает ту часть себя, с которой лучше не связываться. – Я отправил в ад слишком много душ. И не стану колебаться, если кто-то хотя бы посмотрит на то, что принадлежит мне.

Я содрогаюсь от его угрозы, и все же она заставляет меня жаждать его еще сильнее.

– Кейн пригласил меня на свидание, и я согласилась, – выпаливаю между тяжёлыми вдохами. Отличный момент для откровенности, Ари. Просто идеальный.

Улыбка мгновенно сходит с лица Дэнни, сменяясь яростью. Его голубые глаза темнеют, былой блеск в них гаснет. Он резко сжимает мой затылок и с силой прижимает меня к стене, так, что раздается глухой удар. Не успеваю я опомниться, как он подхватывает меня, и вот я уже обвиваю ногами его талию, вцепившись в него.

– Отмени. Твою вишенку сорву я.