Текст книги "До скорой встречи (ЛП)"

Автор книги: Лекси Аксельсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

3.АРИ

Раннее утро, без нескольких минут шесть. Я смотрю на своё отражение в зеркале и аккуратно поправляю на шее розовый крестик, опуская его чуть ниже ключиц и проверяя, не перевёрнут ли он. Я уже приняла душ, выпрямила волосы, нанесла лёгкий макияж, и готова к церкви. С тех пор как не стало брата, я каждое воскресенье, по просьбе мамы, хожу с ней в церковь. И каждое такое утро я встречаю с тяжестью – моя вера давит изнутри.

Я солгала ей, когда сказала, что она не пошатнулась. Моя вера угасла после смерти брата. Я злилась и сомневалась во всей своей жизни, потому что… почему Господь забрал именно его? Почему так жестоко и внезапно? Теперь я словно живу в постоянном притворстве. Делаю вид, что всё ещё та девушка, которой меня воспитывали быть, – верящая, что всё происходит не просто так, оптимистичная и стойкая.

На самом деле я каждый день борюсь с реальностью, в которой моего брата больше нет. Я уже не та, кем была раньше, но буду изо всех сил стараться ею стать.

Если это поможет маме не чувствовать, что она потеряла нас обоих… я продолжу носить маску.

Подхожу к коробке с полароидными фотографиями брата. Она бережно хранится на верхней полке в углу моей комнаты. Мы с Полом фотографировались каждый раз перед его отъездом на службу. Эта традиция началась за день до его отправки в учебный лагерь и закончилась его последней командировкой. Я всегда носила с собой хотя бы одну фотографию – это давало мне ощущение защищенности.

Единственный мужчина в нашем доме ушёл навсегда.

Отец бросил нас, когда я была совсем маленькой. Я едва помню, как он выглядел. Воспоминания размыты и поблекли. Его лицо всегда предстаёт тенью, когда я пытаюсь представить его в своей голове. У мамы сохранились фотографии нас с отцом в детстве. Она часто предлагала посмотреть на них, узнать человека, который помог нам появиться на свет… но я отказывалась. Пусть лучше он так и остаётся тенью в моём сознании.

Если отец смог бросить маму, чтобы начать новую жизнь без нас, он не стоит того, чтобы помнить о нём или переживать. Однако мама застряла в своих привычках и религиозных убеждениях. Она так и не смогла отпустить бывшего мужа, поскольку считала это грехом. Роль главы семьи всегда брал на себя Пол.

Защитник. Ответственный. Тот, кто всегда держал всё под контролем. А я была младшей сестрой, которая постоянно испытывала его терпение.

Сейчас я переживаю один из тех тяжёлых моментов, когда прокручиваю в голове каждое наше с ним общение. От плохих моментов, связанных с ссорами, до хороших, когда мы подшучивали друг над другом как типичные брат и сестра. Переосмысливаю каждое сказанное слово. Сожалею о том, что сказала, и о том, чего не сказала. Жалею о каждом поступке, который мог его задеть.

Я смотрю на маленькую деревянную шкатулку с фотографиями, которые он подарил мне. Внутри около десяти снимков. На цыпочках подхожу к ней и, после нескольких попыток, мне удаётся зацепить шкатулку ногтем. Я выдыхаю и открываю её. Ищу свой любимый снимок и замираю, когда нахожу его. На каждой фотографии есть какая-нибудь смешная надпись или что-то совсем простое. Я беру ту, что люблю больше всего, и кладу её в сумку. Я возьму её с собой в Ирак – как символ защиты и любви Пола.

Я листаю телефон, когда приходит электронное письмо, которое сразу привлекает моё внимание. Торопливо открываю его – это сообщение с книжного мероприятия, где должны присутствовать все мои любимые авторы. Грандиозное событие, где популярные писатели встречаются со своими читателями и сообществом, которое они вокруг себя создали. Моё сердце замирает, когда я пробегаю глазами по тексту. Это всего лишь обновление информации, и мы по-прежнему в списке ожидания на получение билетов.

Я по-прежнему в списке ожидания. Пол пытался достать нам обоим билеты на мероприятие, которое должно было пройти через год. Он был уверен, что мы ненадолго задержимся в списке ожидания и обязательно туда попадём. Время подходило идеально – к тому моменту я бы уже вернулась после своей первой ротации в качестве медсестры. Событие должно было проходить в Северной Каролине, совсем недалеко от дома, всего в нескольких часах езды.

Пол уже перевёл предоплату, отправив мне остальные деньги. Они так и лежали в моём сберегательном счёте, покрываясь пылью вместе с ложной надеждой. Я с такой силой швыряю телефон на пол, что на секунду мне кажется, будто я его разбила, но ковёр смягчает удар. Гнев и горе обжигают глаза, слёзы вот-вот прольются. Поворачиваюсь и зарываюсь лицом в подушку, рыдая от осознания того, что одна из последних надежд моего брата так и не сбудется.

«Не переживай, сестрёнка, ты слишком негативно всё воспринимаешь. Ты получишь автографы любимых авторов, а я буду стоять рядом и смотреть. Ты будешь уродливо плакать, а я обязательно сниму всё на видео и никогда не дам тебе об этом забыть».

В голове звучит голос Пола. Я вспоминаю наш разговор, после того как мы узнали, что билеты на книжное мероприятие распроданы.

Ещё одно воспоминание, которое медленно убивает меня.

Я делаю глоток айс-кофе, чувствуя, как прохлада разливается по языку. Вытираю пенку с губ и глубоко вдыхаю. Мы с мамой сидим в местной кофейне. Я надеялась, что кофеин поможет мне набраться смелости рассказать ей о том, на что я подписалась. Мои ногти, накрашенные нюдовым лаком, нервно постукивают по столу. Поднимаю взгляд и замечаю тёмные круги у неё под глазами. Мама работает на полставки, но даже эти часы выматывают её. Она ухаживает за матерью одного состоятельного врача.

– Мам… как ты себя чувствуешь… прямо сейчас, в этот момент? – я пытаюсь улыбнуться сквозь тревогу, прикусывая губу. Хочу понять, в каком она настроении.

– Все нормально, просто устала, но в целом хорошо. Горжусь твоими недавними достижениями, mija, – мама накрывает мою руку своей и слегка сжимает. Она говорит о моём новом статусе дипломированной медсестры.

– Хорошо, потому что я хочу рассказать тебе кое-что, и не знаю, как ты это воспримешь.

Её глаза расширяются от страха.

– Ты беременна! – её жилистые руки взлетают к губам.

– Мам! Нет! Боже! – восклицаю, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не услышал её предположение.

– Ты же всё ещё девственница, правда?

– Мам, это неважно, – шепчу я, пылая от смущения.

– Mija… послушай, твой первый раз не должен быть с кем попало, это должен быть тот, за кого ты вый…

– Мам, я еду в Ирак работать медсестрой-травматологом в армии, и пробуду там шесть месяцев, – выпаливаю я, внимательно наблюдая за реакцией. Молюсь, чтобы она не начала кричать на меня посреди оживлённой кофейни.

Она не двигается. Я вижу, как напряглось её тело. Мама переваривает новость. Её взгляд не отрывается от моего, и это молчание, кажется, тянется целую вечность. Она плотнее кутается в серо-голубой вязаный свитер, скрещивая руки на груди.

А потом начинает плакать, беззвучно всхлипывая.

О боже. Что я наделала?

– Мам, прости, я… просто считаю, что должна это сделать, – беру её руку через стол, пытаясь утешить.

– Mija… это слёзы радости. Пол так гордился бы тобой. Твой брат был моим миром. Не пойми меня неправильно, ты тоже. Вы оба были моим миром. И он был бы невероятно горд своей младшей сестрёнкой, которая идёт по его следам и вот так помогает нашей стране.

Ну, такого я точно не ожидала.

Снаружи начинает лить сильный дождь, и через окна кофейни я вижу молнии в небе. Уже семь вечера, всё вокруг затянуто тёмными тучами. Я вздрагиваю, когда громкий раскат грома прокатывается по стенам, отдаваясь вибрацией.

Улыбаюсь маме в ответ. У меня нет слов. Эмоции захлёстывают, и я тоже начинаю плакать. Не могу представить, что чувствует мама, потеряв одного ребёнка и теперь как будто теряя меня, пусть и не так, как Пола.

– Я рада, что ты понимаешь моё решение, мам. Просто я чувствую, что могу помогать таким, как Пол. Морякам или солдатам, которые получают ранения, и, возможно, спасать их жизни, – мой голос дрожит, когда я беру кофе. Делаю ещё глоток, надеясь, что это остановит слёзы.

– Я понимаю, mija. Иди и делай то, что должна. Я горжусь тобой и всегда буду рядом. Только… пообещай звонить мне каждый день, – мама улыбается.

Мы начинаем собирать вещи. Она берёт зонт, который принесла с собой, готовясь к дождю. На Каролину надвигается ураган второй категории, и мы ездили закупаться продуктами, а по пути домой просто зашли выпить кофе.

Мы идем к выходу и останавливаемся прямо у дверей, чтобы мама успела раскрыть зонт перед дождём.

Внезапно дверь открывается, и моё сердце замирает. Я начинаю нервничать, в животе порхают бабочки. Кажется, будто время остановилось.

Дэнни.

– Ари, – приветствует меня Дэнни, удивлённый не меньше моего. Он, безусловно, самый красивый мужчина на свете.

Сердце тает от того, как он произносит моё имя.

Мы с Дэнни стоим неподвижно, не отрывая взгляда друг от друга. Я игнорировала его сообщения. Я никогда не была хороша в переписках, а уж с незнакомцем – тем более. Я чувствую себя неловко, словно в том сне, когда ты голая, и на тебя все смотрят. Мама замечает неловкую паузу и демонстративно, до смешного шаблонно, прочищает горло.

– Эм, прости, мам. Это Дэнни. Дэнни, это моя мама.

Я представляю их друг другу. Он поворачивается к маме, одаривая её тёплой улыбкой, и протягивает руку. Я вижу, что она поражена Дэнни и его присутствием. Смотрит на него так, будто встретила своего кумира, и краснеет, пока он жмёт ей руку. Я едва сдерживаю смех, глядя на это.

– А Дэнни – это?.. – мама улыбается мне, приподняв бровь.

– Эм… – начинаю, не зная, как закончить фразу. Я в растерянности, поскольку сама едва знакома с мужчиной.

– Мы друзья, – приходит мне на помощь Дэнни.

Вот как?

– О боже, правда? Ты дружишь с Ари? – воодушевлённо восклицает мама. Я закатываю глаза, но не могу сдержать лёгкую улыбку.

Да, мам, у меня есть друзья, в этом нет ничего невероятного.

Мама до сих пор живёт в плену устаревших представлений, считая, что я не могу дружить с противоположным полом без того, чтобы это не переросло во что-то большее.

– Ну, мэм, мы только познакомились, – отвечает Дэнни. От его глубокого, завораживающего тембра у меня вспыхивают щёки. Он притягивает меня.

– Правда? И где же? – мама с подозрением смотрит на меня.

Я впадаю в панику. Не хочу, чтобы она узнала подробности нашего знакомства. Мама очень строгая и консервативная. Она против алкоголя, сигарет, вечеринок, татуировок и прочего. Всю мою жизнь она старалась привить мне эти взгляды.

– Ладно, мам, думаю, нам пора. Продукты в машине, а буря уже близко, нужно подготовиться к урагану, – я начинаю мягко подталкивать её к выходу из кофейни, проходя мимо Дэнни. Мама выходит первой, и моя рука уже тянется к ручке, чтобы закрыть дверь. Стоит мне шагнуть на улицу, как звук дождя мгновенно становится громче.

– Ари.

Оборачиваюсь к Дэнни. Я так и не ответила на его сообщения после того короткого обмена приветствиями. Не хотела что-то начинать, даже если бы это было возможно.

– Да?

– Я скоро отправляюсь на службу. Должен был вылететь сегодня, но ураган задержал отправку, так что я улетаю, как только погода наладится. Хочу пригласить тебя на свидание. А раз ты не отвечаешь на мои сообщения, придётся просто загнать тебя в угол, пока не получу нужный ответ, – он усмехается.

Я колеблюсь.

Боже, как же сильно я хочу крикнуть ему «да»!

Но я травмирована. Травмирована бывшим парнем и недавней утратой, которая топит меня каждый день. Я не знаю, правильно ли для меня сейчас начинать хоть какие-то отношения – даже просто дружбу.

– Я…

– Конечно, она пойдёт на свидание! Она свободна! Mija, я сама доеду домой, иди с ним. Хорошо? – быстро вмешивается мама, и я в шоке от её настойчивости.

Еще минуту назад она сомневалась в моей добродетели, а теперь подталкивает меня к мужчине, которого едва знает.

– Мам, но…

– Ладно, увидимся позже, люблю тебя, mija, – она быстро разворачивается и уходит, вынуждая меня остаться с Дэнни. Я сверлю взглядом её спину, глядя, как она направляется к машине.

Предательница.

Она убегает, держа над головой зонт.

Наверное, я могла бы догнать её, но не могу отрицать, что хочу узнать Дэнни получше. Или влечение, которое чувствую к нему. Прикусываю губу, оборачиваюсь и выдавливаю улыбку.

– Так… ты часто заходишь в «Chrome Beans»? – спрашиваю, кивая на кофейню, у входа в которую мы стоим.

Я хожу в «Chrome Beans» со времён старшей школы. Это место, где я иногда могла спрятаться. Кофе и хорошая книга всегда казались мне отдыхом от реальности. С этим местом связано много воспоминаний: мы с друзьями часто встречались здесь, готовились к важным экзаменам.

– Да, и я рад, что решил выпить кофе.

Я краснею. Мы всё ещё стоим у дверей кофейни под навесом, защищающим от дождя. Сердце бешено колотится, я не могу в это поверить.

Как парень, с которым я только что познакомилась, может вызывать во мне такие чувства?

Чёрная толстовка Дэнни отлично сидит на нём. Из-за него чёрный вдруг становится моим любимым цветом.

– У нас будет кофейное свидание или ты хочешь что-нибудь съесть? – флиртует он, приподнимая бровь и ожидая моего ответа. Такой уверенный в себе. Не знаю почему, но одно лишь то, как он двигается, действует на меня.

Я улыбаюсь, размышляя над его вопросом. То же волнующее чувство возвращается, когда он произносит слово «свидание». Его голубые глаза полны предвкушения, пока он ждёт моего ответа. Гром снова гремит, заставляя меня подпрыгнуть от оглушительной силы. Ветер усиливается, обдувая нас и развевая мои длинные волосы во все стороны.

Дэнни замечает, как я вздрагиваю, обнимает меня за плечи и притягивает ближе, заслоняя от резкого ветра. Его прикосновение отдаётся во мне электрическим разрядом.

– Думаю, я бы хотела поесть, – отвечаю, прочистив горло. Поднимаю взгляд на него и тут же жалею об этом, потому что между ног возникает давно забытое ощущение. Он кивает.

В этот момент кажется, что мы в собственном маленьком мире. Сладком, наполненном напряжением между нами. Момент прекрасный, но мимолетный.

– Ари-кексик?

Знакомый голос раздаётся позади нас, разрушая уединение. Голос, которого я боялась. Голос мужчины, который совсем недавно разбил моё сердце. Того самого, из-за которого я поклялась больше не связываться с военными.

Шейн.

4.АРИ

Моё сердце падает куда-то в область желудка. Стоит мне услышать его голос – и меня накрывают воспоминания о насилии и душевной боли. И вот я стою между Дэнни и Шейном. Оба смотрят на меня с недоумением. На их лицах написан один и тот же вопрос: «Кто этот парень?». Они оценивают друг друга взглядами, и мне становится не по себе. Я оборачиваюсь к Шейну. Он выглядит так же, только волосы стали длиннее. От одного выражения его лица меня пробирает холод и страх. Тот Шейн, которого я знала ещё несколько месяцев назад, был болезненно ревнивым, и я вижу, что ему неприятно видеть меня с Дэнни. Чем дольше он смотрит с ухмылкой, тем яростнее жует жвачку.

– О, Шейн, привет… – бормочу я.

Чувства, которые я испытывала рядом с ним, возвращаются, но в них нет ничего романтического. Только страх. Будто то, что меня увидели с Дэнни, – это что-то неправильное. Будто я ему изменяю. Словно меня поймали с поличным с другим мужчиной.

Мне приходится напомнить себе, что я одинока и те отношения давно закончились. Я наконец-то вырвалась из его токсичной хватки.

– Как поживаешь, Ари-кексик? – я морщусь, услышав это прозвище. Он не называл меня так с тех пор, как мы расстались.

– Хорошо. Отлично, – мой тон ледяной.

Я не решаюсь продолжать разговор. Пространство между нами троими быстро наполняется неловким молчанием, и Дэнни опускает руку, которая была у меня на плече.

Неудивительно, что я расстроена и мне не хватает этого прикосновения. Оно казалось таким естественным. Давало мне чувство безопасности.

– Рад слышать… ты всё ещё ходишь в «Chrome Beans»? – спрашивает Шейн, мельком улыбаясь, будто пытаясь создать впечатление, что по-прежнему знает меня. Но это не так. Он больше никогда не узнает. Он больше никогда не получит удовольствия снова ударить меня или затянуть меня обратно в пучину насилия своими больными попытками.

– Думаю, нам пора идти, – вмешивается Дэнни. Он пристально смотрит на Шейна, нахмурив брови, и подходит ближе ко мне. Шейн ниже и худее Дэнни.

Будто он прочитал мои мысли – или язык тела. Я больше не хочу разговаривать с Шейном. Я хочу оказаться как можно дальше от него. Мне потребовалось всё мужество, чтобы оправиться от него. Он изменял мне и ломал меня – морально и физически. Стоя перед ним сейчас, я чувствую, как старая, уже зажившая травма, снова сочится кровью.

Забавно, но именно он разорвал наши отношения. Изменил мне в третий раз и ушёл к другой женщине, которая могла дать ему то, чего не могла дать я. Каждый раз, когда он изменял, я прощала его. Я была настолько слабой, что любила его, несмотря на все обиды. Затем, когда Шейн потерял интерес к женщине, ради которой оставил меня, он приполз обратно, но я отвергла все его попытки примирения. Я заблокировала его номер и аккаунт в социальных сетях. И больше ничего о нём не слышала.

До этого момента.

Я плакала по нему неделями. Мы были вместе несколько лет.

Когда он поступил на военную службу, он стал токсичным в наших отношениях и полностью изменился.

Конечно, в начале всегда есть фаза влюблённости, но затем он показал своё истинное лицо.

Для меня это случилось довольно быстро – вскоре после того, как он стал морским пехотинцем.

– Думаю, это хорошая идея, – тихо отвечаю, отворачиваясь от Шейна и встречаясь взглядом с голубыми глазами Дэнни.

– Тогда ещё увидимся, – Шейн одаривает меня зловещей улыбкой и заходит в кофейню. Я с облегчением выдыхаю.

– Ари-кексик, значит? – с юмором в голосе спрашивает Дэнни.

– Давай просто уйдём отсюда, пожалуйста, – умоляю я.

Дэнни ведёт меня к парковке, и мы быстро идём в тишине под дождём. Я следую за ним, пока мы не доходим до пикапа. Он открывает пассажирскую дверь, и я забираюсь внутрь. Дэнни быстро захлопывает дверь и бежит к своей стороне, пытаясь не промокнуть насквозь.

– Куда бы ты хотела поехать? – спрашивает он, закрывая за собой дверь.

– Не знаю даже… погода ухудшается, – мой голос звучит как шёпот, я всё ещё потрясена встречей с Шейном, и Дэнни замечает, насколько мне не по себе.

– Эй, я могу отвезти тебя домой, всё в порядке…

– Нет, – резко перебиваю я. Поднимаю взгляд и одариваю его ободряющей улыбкой.

Встреча с Шейном вывела меня из равновесия. От страха сердце на пару секунд буквально остановилось. Я наконец-то избавилась от него, но стоило увидеть его в «Chrome Beans», как на меня нахлынули все те же чувства, что я испытывала рядом с ним. Это потрясло меня до глубины души. Тем не менее я не позволю ему разрушать моё возможное будущее с другими мужчинами.

– Может, возьмём еду навынос? А потом поужинаем у меня и посмотрим фильм?

Ужин и фильм у него дома казались мечтой после прошедшего тяжёлого года. Домашнее насилие, а затем смерть брата – это было самым тяжёлым испытанием в моей жизни. И я потеряла не просто брата. Я потеряла лучшего друга. Мы были очень близки.

– Хорошая идея.

– Вот мы и приехали, – непринуждённо объявляет Дэнни.

Мы заезжаем на его участок через ворота, уже забрав бруклинскую пиццу⁶. Я оглядываюсь. Передо мной – прекрасный двухэтажный дом, стоящий на нескольких акрах земли. Просторная веранда, ограждение по периметру – здесь по-настоящему красиво.

– Вау, Дэнни, у тебя прекрасный дом, – восхищаюсь я.

Я выросла в небольшом трезкомнатном доме в перенаселённом районе. Поэтому этот дом кажется мне настоящим раем. Он такой просторный и современный.

– Спасибо.

Я должна бояться, но рядом с Дэнни мне тепло и уютно. С нашей первой встречи он ведет себя как настоящий джентльмен. Я не была на свидании с тех пор, как мы с Шейном расстались несколько месяцев назад. Пока я не нарушила своё правило «не встречаться с военными».

Держа в руке коробку с пиццей, Дэнни выходит из пикапа, обходит машину и помогает мне спуститься с пассажирского сиденья.

– Проблемы невысоких девушек, – смеюсь я, когда он берёт меня за руку. От каждого его прикосновения у меня в животе порхают бабочки. Когда я приближаюсь к нему, меня окутывает аромат его одеколона. Он восхитительный: древесный и мятежный. Хотя я только недавно познакомилась с Дэнни, рядом с ним я чувствую себя словно в лучах света после тьмы. С ним я чувствую себя в безопасности, чего никогда не было с Шейном.

Когда мы подходим к крыльцу, Дэнни достаёт ключи и так же легко и быстро отпирает входную дверь, словно делал это уже тысячу раз.

Первое, что я вижу, когда он тянется вправо и включает свет, – просторный дом в стиле деревянного шале. Он завораживает. Такое ощущение, будто я оказалась в дорогом горном отеле.

– Вау… – поднимаю взгляд к потолку и замечаю, что каждая деталь в доме тщательно продумана и оформлена.

Дэнни с улыбкой наблюдает за моим изумлением. Мы проходим в гостиную, и он включает электрический камин, а затем – большой телевизор, закреплённый на стене над ним. Это свидание, о котором я даже не мечтала. Простое, но удивительное. Меня никогда не привлекали мужчины, которые пытаются произвести впечатление дорогими вещами.

– Хочешь красного вина? – спрашивает Дэнни, поставив коробку с пиццей на журнальный столик в гостиной.

Он направляется на кухню, где в центре находится большой остров, а в углу – барная стойка. На полках выставлена коллекция вин, ликёров и пива. Похоже, он не прочь выпить.

– Да, пожалуйста, – вежливо отвечаю я. Иду дальше и устраиваюсь на мягком диване. Надеюсь, он не ждёт от меня ничего большего, чем просто свидания и знакомства друг с другом.

Дэнни возвращается с бокалом красного вина для меня и стаканом виски для себя. Поставив мой бокал, он включает канал с прогнозом погоды и садится рядом – стекло тихо звякает о стол. Я делаю глоток. Вкус взрывается на языке, тепло приятно скользит по горлу. Я смотрю на него – Дэнни наблюдает за мной, держа в руке стакан с виски. Он невероятно красив: чёткая линия челюсти, короткая борода, и эти глубокие, голубые глаза цвета океана, в которые я могла бы смотреть вечно.

– Я думала, военным нельзя носить бороду, – говорю, с любопытством приподняв брови. Это было одной из первых деталей, которые я заметила в Дэнни. До того как Пол стал морским котиком, он всегда был гладко выбрит и аккуратно подстрижен.

– Да, обычно нельзя. Но я скоро уезжаю на задание, так что мне дали добро.

– Тогда понятно.

– Кто был тот парень в кофейне? Из-за него ты так расстроена? – спрашивает Дэнни, берет стакан с виски и почти залпом осушает его.

– Эм… это долгая история, – отвечаю я и делаю ещё глоток вина. Хочу расслабиться, но напряжение внутри всё нарастает. Сильно сомневаюсь, что Дэнни интересно слушать историю о токсичном бывшем и потере брата. Если он такой, как я себе представляю всех военных, то он, вероятно, просто ищет связь на одну ночь перед отправкой.

Я ставлю бокал и вздыхаю. Самоуничижительные мысли всегда берут надо мной верх. Такой мужчина, как он, вряд ли мог бы заинтересоваться мной в интимном плане.

Дождь за окном усиливается, порывы ветра заставляют дом скрипеть. Слышно, как он воет в щелях окон. Звук капель, ударяющихся о крыльцо снаружи, успокаивает. Сквозь большие окна, выходящие на его участок, я вижу, как молнии снова и снова сверкают среди тёмных туч.

– У меня есть время.

Я начинаю нервно болтать ногой. Меня всегда охватывает тревога, когда я говорю о Шейне. Дэнни выглядит искренне заинтересованным, ему правда любопытна моя жизнь, и это приятно. Мужчина, с которым я только встретилась – привлекателен и настоящий джентльмен. Но… мне кажется, в нём есть сторона, которую он мне не показывает. Я просто не знаю, хорошая она или плохая.

– Тот парень, который назвал меня «Ари-кексик», – я закатываю глаза, – на самом деле мой бывший. Его зовут Шейн. Он служит в морской пехоте. Типичный клишированный придурок. Он неоднократно изменял мне. И каждый чёртов раз я, как последняя дура, прощала его. Всё дошло до того, что он начал распускать руки. – Я поднимаю взгляд на Дэнни, изучая его выражение лица. Его тело напрягается, он застывает. – Наконец, после его последней измены, он сам разорвал отношения, а я не приняла его обратно. Он умолял, но я не уступила. Мне потребовалось всё мужество, чтобы не сломаться. Брат, которого больше нет, тогда помог мне выбраться из этих абьюзивных отношений.

Я чувствую жжение в горле. Подавляю подступающие слёзы, которые начинают застилать глаза.

Вот я здесь. Открываю душу незнакомцу во время штормового предупреждения у него дома.

Что может пойти не так?

– Будь я твоим братом, я бы надрал ему задницу, – твёрдо говорит Дэнни, сжимая пустой стакан. Он встаёт, идёт на кухню и наливает себе ещё виски.

– О, поверь, Пол… мой брат… он почти так и сделал. Шейн однажды пришёл к нам домой, умолял меня вернуться. Пол тогда рискнул всем ради меня и едва не полез в драку⁷. Я встала между ними и разняла, прежде чем всё переросло во что-то серьёзное. Я соврала Шейну, сказала, что вызвала полицию, и он сбежал.

Воспоминания о том вечере накрывают меня волной, словно кадры из фильма, пока я рассказываю об этом Дэнни.

Пол и Шейн стояли друг напротив друга, почти упираясь лицами. Шейн осыпал Пола всеми возможными оскорблениями, нарочно провоцируя его на первый удар. Пол возвышался над ним, смеясь над его жалкими попытками выглядеть грозно.

Пол не произнёс ни слова в ответ. Он просто ухмылялся и тихо посмеивался над попытками Шейна задеть его. Это только сильнее выводило моего бывшего парня из себя. Пол сохранял самообладание, со зловещей улыбкой на лице – и я до сих пор не понимаю, как у него это получалось.

Моё сердце бешено колотилось в груди; я плакала от сильного страха, потому что опасалась за карьеру Пола, если он ввяжется в драку с Шейном. Я стояла на крыльце, смотрела на них в отчаянии и умоляла обоих остановиться. Они находились на газоне перед домом, и я видела, как у соседей загорается свет из-за криков Шейна.

– Я просто хочу поговорить с твоей шлюхой-сестрой! – орал Шейн.

– Ты больше никогда не получишь этого права, Митчелл. Пока я рядом, ты её и пальцем не тронешь, – Пол отвечал так спокойно, что я не понимала, как ему это удаётся.

– Ей нравятся мои пальцы, Пол. Скажи ему, Ари-кексик. Расскажи, сколько раз я доводил тебя ими до оргазма, – с презрением бросил Шейн.

Он болен. Я не могла поверить, что он вообще это сказал.

Я наблюдала, как Пол расцепил руки на груди, сжав кулаки. Он почти поддался Шейну. Он собирался рискнуть своей карьерой – но я не могла этого допустить. Его кулак поднялся, и я поняла: нужно что-то делать. Я не собиралась смотреть, как мой брат рушит свою жизнь.

– Прекрати! Шейн! Убирайся отсюда к чёрту! Я позвонила в полицию, они уже близко!

Соседские собаки начали лаять, привлекая к происходящему ещё больше внимания. Поэтому я тогда солгала и сказала, что вызвала полицию. Шейн наконец остановился и, когда я вмешалась, глядя поверх плеча Пола, уставился прямо на меня. Я поймала его взгляд – в нём были боль и ненависть. Он указал на меня пальцем, и я вздрогнула. Вскоре Шейн сел в машину и уехал. Пол наблюдал за ним всё это время, пока я плакала.

Это был последний раз, когда я видела его, до сегодняшнего дня.

Я рассказала Дэнни всё в подробностях – о том, что Шейн со мной делал. О тех случаях, когда он бил меня по лицу так сильно, что текла кровь. О том, как, пойманный на лжи, он пытался манипулировать мной и выкручиваться, обвиняя меня в безумии или перекладывая на меня вину за свои измены. О его болезненной ревности – стоило мне заговорить с другим мужчиной, как он называл меня шлюхой, а потом подвергал насилию.

Хотя я никогда не позволяла ему засунуть в меня свой член. Я до сих пор девственница. Но Дэнни не нужно знать эту часть.

После того как Шейн показал своё истинное лицо, я поняла: если отдамся ему полностью, я продолжу к нему возвращаться.

Я поднимаю взгляд на Дэнни. Он сжимает челюсть, переваривая всё, что я только что ему рассказала. Его тело напряглось, и я вижу, что мои слова только расстраивают его. И всё же то, как он на меня смотрит, неожиданно заставляет меня чувствовать себя в большей безопасности, чем когда-либо рядом с мужчиной. Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем его низкий голос наконец нарушает тишину.

– Ты не заслуживала ничего из этого. Это не любовь. Чёрт возьми, я сам толком не знаю, что такое любовь, но точно знаю, что это – не она. Ни один мужчина не имеет права поднимать руку на женщину. Он жалкий, слабый кусок дерьма.

Я смотрю на Дэнни, испытывая острое желание обнять его, пока он произносит эти слова.

– Пол умер два месяца назад. Я до сих пор отказываюсь верить. Это кажется нереальным.

– Как он умер? Прости, если задаю слишком много вопросов.

– Нет, всё в порядке. Он был морским котиком. Погиб во время задания.

Дэнни замирает. Он прищуривается, изучая меня.

– Хотя я не знаю подробностей, только результаты вскрытия.

Я решаю сменить тему, пока обстановка не стала ещё более неловкой. Я хочу узнать о его интересах. Хочу просто познакомиться – без тяжёлых тем. Поэтому мы говорим почти обо всём, что нам по душе, и лишь потом разговор снова возвращается к моему брату Полу. Пока я рассказываю о нём, я замечаю, как меняется Дэнни – словно над его головой загорается лампочка. И вдруг он выпаливает:

– Мне жаль насчёт твоего брата, но он кажется очень знакомым. Ты говоришь о Поле Альваресе? – спрашивает Дэнни в шоке.

– Да.

– Ари, я… я знал его. Мы были друзьями, блядь, чуть ли не лучшими друзьями. Мы познакомились много лет назад, во время моей первой командировки. Мы служили в разных подразделениях, но часто работали вместе. Очень часто, вообще-то. Мы дружили годами. Но… я никогда не слышал о тебе… Он не говорил. Пол был очень закрыт, когда дело касалось семьи. Всё, что я знал, – у него есть младшая сестра и мама, которые ждут его дома.

Боже, он знал его? Как тесен мир.

Дэнни смотрит на меня, проверяя, не сорвусь ли я. Его взгляд словно спрашивает разрешения продолжить. Я киваю, прикусывая губу, и по правой щеке скатывается слеза. Я быстро вытираю её рукой. Чёрт. Не хотела плакать перед Дэнни вот так. Но всякий раз, когда появляется возможность поговорить о моём замечательном старшем брате, я за неё цепляюсь. Боль всё ещё слишком свежая, и я не знаю, станет ли когда-нибудь легче.

– Всё в порядке, продолжай, пожалуйста, – подбадриваю я.

Дэнни лезет в карман, достаёт кожаный кошелёк и вынимает фотографию – он и Пол вместе с ещё несколькими парнями. Похоже на групповое фото с миссии. У всех отросшие бороды, загорелые до темноты лица, грязная форма, в руках – винтовки. В левом углу Дэнни и Пол улыбаются, будто смеются над какой-то своей шуткой. Даже в такой ситуации, как опасное задание, Пол умел находить свет в темноте – эта фотография тому доказательство. Впервые вижу Пола с его неудачной попыткой отрастить бороду и не могу сдержать смешок.