Текст книги "До скорой встречи (ЛП)"

Автор книги: Лекси Аксельсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Я киваю, впитывая каждое слово. Изнасилована? Сломанные рёбра? Внутреннее кровотечение? Операция? Бедная женщина…

Лори ведёт меня в реанимацию. Дорога занимает меньше минуты, её палата совсем рядом. Через стеклянную дверь я вижу, что Вайолет спит. Монитор показывает стабильные показатели. Её лицо всё ещё покрыто красно-фиолетовыми синяками, и у меня подступают слёзы, когда я смотрю на неё. На ней больничная рубашка, укрыта одеялами. Перевожу взгляд на Лори, мне страшно заходить внутрь.

Отхожу от палаты Вайолет Редд, пытаясь мысленно подготовиться к тому, что меня ждёт. Кажется, это самый тяжёлый случай из всех, с которыми я сталкивалась с начала работы здесь. В голове эхом звучат слова Дэнни, словно дежавю:

…ты здесь… прямо перед лицом всего этого ужаса, скрытого от глаз. То зло, что тебе предстоит увидеть… Тебе не место здесь.

25.АРИ

Лори уходит сразу после того, как помогает мне замаскировать засосы и укусы. Почти восемь вечера. До конца смены остается два часа, а Вайолет Редд всё ещё спит. Я прохожу мимо её палаты каждые двадцать–тридцать минут, чтобы заглянуть внутрь и проверить её состояние.

Раньше Дэнни написал, что будет ждать меня в холле после смены. Другая медсестра сменит меня. Он сказал, что приготовил сюрприз, и я пытаюсь представить, насколько это вообще может быть романтично. Мы на военной базе, в зоне боевых действий. О каком ужине при свечах может идти речь? Хотя… может, романтика вообще не про Дэнни. Он не похож на такого.

То, что я испытываю к Дэнни, совершенно не похоже на всё, что было раньше. Это как сон, из которого не хочется просыпаться. Быть втянутой в пучину его внутренних демонов… это переворачивает весь мой мир.

Он не мягкий, но с ним приятно. И он обжигает. Прям как виски.

Смена проходит спокойно. Мне не нужно беспокоиться о других пациентах, кроме Вайолет. Доктор Диас закрепил меня только за ней. Я снова иду по коридору, проверяя её состояние.

Смотрю на часы – и вдруг натыкаюсь на мужчину в коридоре. Наши тела сталкиваются, вырывая меня из мыслей. Я опять проходила мимо палаты Вайолет, отвлеклась на время и не смотрела вперёд.

– О боже, простите… – выдыхаю. Мы оба хватаемся за плечи друг друга, чтобы не упасть. Глаза расширяются, когда я понимаю, что это Кейн. Его длинные чёрные волосы, как всегда, зачесаны назад. В глазах тревога, но он явно рад меня видеть.

– Ари Альварес. Моя любимая медсестра, – усмехается Кейн, глядя на меня. Его руки крепче сжимают мои плечи, прежде чем он отпускает меня. По какой-то причине Кейну нравится называть меня полным именем. Он высокий и широкоплечий, как и остальные из его команды. Хотя Дэнни всё равно выше всех.

Неужели все «морские котики» такие громадные?

– Здравствуйте, мистер Слотер, что вы здесь делаете? – вежливо спрашиваю я.

– Да ладно, Ари. Просто Кейн. Мы уже обсуждали это. Не надо обращаться ко мне по фамилии, – он ухмыляется.

Нельзя отрицать, что Кейн Слотер хорош собой. Его голубые глаза темнее, чем у Дэнни, насыщенного, глубокого оттенка, как тёмное море. И всё же эта глубина не вяжется с его характером. В каждом нашем разговоре Кейн был мягким и внимательным. Поэтому, когда он пригласил меня на свидание, я, наверное, ожидала этого, но точно не в тот момент, который он выбрал. Каждый раз, когда он навещал нас с мамой, я почти не обращала на него внимания. Мне было больно. Я завидовала всем друзьям Пола, которые вернулись домой, тогда как мой брат уже никогда не вернётся.

Невольно представляю, что было бы, если бы сказала Кейну «да». Может… так всё стало бы намного проще. Было бы легче увлечься им, а не Дэнни. Но это было бы ложью. Моё сердце тянется к другому… к нему.

Чем дольше я смотрю на Кейна, тем отчетливее вижу: за его лукавой улыбкой скрывается нечто большее. Это потребность. И я не могу ему ответить. Всё его красноречие говорит само за себя. И всё же маленькая часть меня… хочет поддаться.

– Прости, – тихо говорю я.

– Отвечая на твой вопрос, я зашёл проведать Рукера. Этот болван даже не сказал, что улетел в Германию. Я бы тогда выспался нормально. Завтра утром снова выдвигаемся.

– Да… скорее всего, его доставят в Германию, а потом переведут в Штаты, когда состояние стабилизируется, – киваю, чувствуя неловкость.

Я всё ещё не дала ему ответ. Кейн звал меня в USO на фильм в один из его выходных, и тогда я не знала, что сказать. Сначала это было «может быть», но теперь… точно нет. Я не могу так поступать, ни с собой, ни с ним. Встречаться одновременно и с Кейном, и с Дэнни – для меня это неприемлемо. Сейчас моё сердце занято только одним из этих безумных «морских котиков».

– Так что, ты подумала о моём предложении? Понимаю, USO – не самый шикарный вариант, но здесь особо не разгуляешься, – вздыхает Кейн.

– Я подумала… и я просто не могу. Я…

Я сплю с Дэнни.

Но не говорю этого, лишь сжимаю губы и переминаюсь с ноги на ногу, глядя в пол. Я ужасна в таких разговорах.

– Встречаешься с кем-то? – пытается закончить за меня Кейн.

– Нет! – почти кричу я, резко обрывая его. Кейн отшатывается от такой реакции, внимательно изучая моё лицо.

Встречаюсь ли я с кем-то?

Технически… да? Но я не хочу объявлять себя занятой, когда сама не уверена. Мне нужно подтверждение. Мне нужно услышать это от него. Хотя слова Дэнни всё ещё звучат в голове: больше ни один член не будет во мне. Пожалуй, можно сделать вывод, что он не собирается делить меня ни с кем.

– То есть… может быть? Я не знаю, – смотрю на Кейна виновато.

Он сжимает челюсть, а губы растягиваются в натянутой полуулыбке. Мне больно вести этот неловкий разговор. Я не могу отрицать, что Кейн меня привлекает, но следовать этому чувству кажется неправильным.

– Понимаю. Больше ничего не говори, – Кейн разжимает челюсть, наклоняется ко мне и мягко целует в щёку.

Я закрываю глаза, когда его губы касаются кожи, и по телу разливается тепло. Рядом с ним я всегда это чувствую. Поднимаю взгляд, но он уже смотрит куда-то за мою спину.

– Кто бы он ни был… ему повезло.

Он выдавливает улыбку и пристально смотрит мне в глаза. Что-то внутри меня дёргается от его неожиданного признания. Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю.

Внезапно по всему зданию разносится крик женщины. Все вокруг замирают, включая персонал. Я точно знаю, откуда он. Палата Вайолет. Она проснулась.

– Мне надо идти. Спокойной ночи, Кейн, – торопливо выпаливаю я и почти бегу к ней.

Кейн выглядит обеспокоенным, но разворачивается и уходит в противоположную сторону.

Я уже почти у палаты Вайолет, кроссовки скрипят, когда резко останавливаюсь на бегу. Вскоре оказываюсь перед стеклянными дверями. Она бьётся в истерике, и только теперь я замечаю: её привязали к больничной койке. Сердце колотится, я не знаю, что сказать или сделать. Наверняка ремни лишь усиливают её тревогу и страх. Мы пристегиваем пациентов только тогда, когда они опасны для окружающих или для самих себя.

Ко мне подбегает доктор Диас. Он встаёт рядом, и мы вместе смотрим на Вайолет сквозь стеклянные двери. Не отрывая взгляда от пациентки, он шепчет мне на ухо:

– Иди к ней. Я буду снаружи с седативным. Но если сможешь с ней поговорить, успокоить, дать понять, что мы здесь, чтобы помочь, и что она в безопасности, – это будет лучше.

В руке у него уже шприц, готовый к применению. Он смотрит на меня усталыми глазами, ожидая ответа.

– Конечно, доктор. Я сделаю всё, что смогу.

Вайолет продолжает кричать и плакать. Я медленно вхожу в палату и направляюсь к ночнику в углу. Включаю его, добавляя немного света. Капельница и монитор показателей – справа от неё, я – слева, у стены напротив.

Её избитое лицо опухло. Мне хочется расплакаться, когда в голову лезут мрачные мысли о том, через что ей пришлось пройти, но я держу эмоции под контролем. Нас учат не показывать тревогу, ведь пациенту это не поможет.

Длинные волосы Вайолет красивого тёплого оттенка между каштановым и рыжим спутаны и разметались по плечам. Она выглядит истощенной, на руках видны следы побоев.

Каждый раз, когда она дергается, вена с подключенной капельницей натягивается. Ещё немного и она вырвет иглу. У меня внутри всё сжимается.

– Вайолет, всё хорошо. Тебе ничего не угрожает. Ты в военном госпитале в Ираке. Ты можешь мне доверять, – умоляюще говорю я, медленно приближаясь к ней. Тревога пульсирует в венах, я чувствую себя беспомощной, но изо всех сил стараюсь её успокоить. Наверняка она и так понимает, где находится, но я надеюсь, что напоминание о безопасности поможет ей прийти в себя.

Она перестаёт кричать, услышав мой голос, и её взгляд фокусируется на мне. По щекам текут слёзы. Я беру салфетки с тумбочки слева от неё.

– Я медсестра. Меня зовут Ари Альварес, – осторожно подхожу ближе, достаю салфетку из коробки и протягиваю ей, оставляя выбор за ней – взять или нет. Я хочу, чтобы она знала: отныне каждое её решение будет добровольным. Никто не заставит её делать то, что ей некомфортно.

Вайолет сначала колеблется, но берёт салфетку и мнёт её в руках. Я молча наблюдаю, застыв на месте. Потом она прикладывает салфетку к лицу и осторожно промокает щёки, стараясь не задевать ушибы. Вокруг её каре-зеленых глаз всё ещё видны лопнувшие сосуды, вероятно, из-за перелома носа.

– Ты в безопасности. Я просто проверю, на месте ли капельница, хорошо? Можно? – мягко спрашиваю я.

Она снова внимательно смотрит на меня. Медлит. Оглядывает палату. Переводит взгляд к коридору за стеклянной дверью, потом возвращается ко мне и едва заметно кивает.

Я подхожу к её правой руке, чтобы проверить, не вырвала ли она катетер, когда проснулась и закричала. Если бы он вышел, кровь уже текла бы по запястью, и пришлось бы ставить новую капельницу в другую вену. Процедура для меня давно привычная, но я не хочу лишний раз колоть её без необходимости. Я молча молюсь, чтобы капельница оказалась на месте.

Стоит мне потянуться к ней, Вайолет вздрагивает и отодвигается на кровати. Я сразу замираю, опуская руки к груди. Не подхожу ближе. Даю ей время. Внутри готовлюсь к тому, что она снова начнёт метаться или даже плюнет в меня, но Вайолет остаётся неподвижной. Дыхание учащается, взгляд снова прикован ко мне.

– Всё в порядке. Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу убедиться, что капельница не выпала. – По её лицу трудно понять, о чём она думает. В её взгляде страх и ужас. – Потому что это был бы отстой, – добавляю с лёгким смешком в голосе и тут же смыкаю губы, щелкнув зубами.

Опускаю взгляд в пол, потом снова смотрю на неё. Её лицо остается невозмутимым, но затем губы растягиваются в крошечной улыбке.

– Можно? – указываю на её запястье, зафиксированное ремнями к поручням кровати. Вайолет снова кивает.

Я подхожу ближе и всё её тело расслабляется. Она слегка подаётся ко мне, поворачиваясь на бок, словно позволяя мне помочь. Осторожно беру её запястье. К моему облегчению, капельница на месте. Слава богу. Давление понемногу отпускает.

Мне хочется обнять её, помочь чем-то большим, чем просто медицинская помощь. Сказать, что всё будет хорошо. Но как сказать это человеку, который прошёл через ад?

– Ура, всё в порядке, – бодро говорю я и отхожу обратно в угол напротив неё. Пульс Вайолет, прежде учащённый, теперь выравнивается. Я с облегчением выдыхаю: седативное, приготовленное доктором Диасом, пока не понадобится. По крайней мере, не сейчас. – Тебе что-нибудь нужно? Вода? Может, перекусить?

Слезы на её глазах высыхают, приступ тахикардии прошёл. Вайолет качает головой и опускается на подушку.

После нескольких минут тишины она берёт с тумбочки пульт от телевизора, включает его. Я остаюсь в углу, наблюдаю за ней, готовая подойти в любой момент, если понадобится помощь.

Иногда после пережитой травмы человеку нужно лишь одно – чтобы рядом был кто-то. Само присутствие другого может облегчить состояние. Именно это я и пытаюсь дать Вайолет. Я искренне не хочу давить на неё, вынуждая говорить, если она ещё не готова.

Стою и смотрю, как она переключает каналы, пока не останавливается на комедийном сериале «Парки и зоны отдыха». Она оставляет пульт рядом с собой. Эми Полер – просто лучшая. Я поворачиваю голову к телевизору, это один из моих любимых эпизодов.

– Обожаю «Парки и зоны отдыха». Это мой самый любимый сериал, – говорю я, беру стул и выдвигаю его из угла.

Комедийные шоу стали для меня убежищем в последнее время. Каждый день последние несколько месяцев наполнен стрессом и тьмой, и единственное, что неизменно вызывает у меня улыбку, – любимый сериал.

Я сажусь слева от Вайолет, оставляя между нами расстояние – не знаю, как она отреагирует. Она по-прежнему молчит. Если бы я пережила хотя бы половину того, что пережила она, я, наверное, навсегда разучилась бы разговаривать.

Мы молча смотрим на Лесли Ноуп, как вдруг Вайолет произносит:

– Дэймон в порядке? Его спасли? – вопрос сбивает меня с толку, и я не знаю, что ответить. В её голосе тревога и требовательность. Я отвожу взгляд от экрана и смотрю на неё. Её брови нахмурены, в глазах беспокойство. Смотрю на монитор: пульс снова растёт.

О нет. Что мне делать?

Кто такой Дэймон?

– Прости, Вайолет. Я не знаю. Кто это?

– Он был со мной! Нас похитили вместе! Пожалуйста, скажи, что с ним всё в порядке, пожалуйста! – хрипло выкрикивает она, и в её голосе звучит злость. Её страх мгновенно перерастает в гнев, и я совершенно теряюсь от такой резкой перемены настроения.

– Прости. Я постараюсь узнать о нём. Хорошо? – говорю, вставая со стула.

– Пожалуйста… Он был со мной… он… он был со мной, – её голос дрожит, и я понимаю: она сейчас расплачется. Она опускает взгляд на свои руки, нервно перебирая пальцами.

Я киваю и быстро направляюсь к стойке приемного отделения. Мои шаги тяжёлые, решительные. Вайолет специально поместили в палату интенсивной терапии напротив поста медсестёр – там, где постоянно находится большая часть персонала.

Значит, заложников было двое? Где он? И почему его нет здесь?

Доктор Диас сидит за компьютером, сосредоточенно просматривая результаты – вероятно, анализов или снимков. Мужчина мельком смотрит на меня, но по выражению лица ясно, что он полностью в работе, и отвлекать его бессмысленно. Когда он так сосредоточен, до него не достучаться.

Он тянется к седативному препарату, лежащему рядом с клавиатурой, и протягивает его мне. Я качаю головой:

– Нет, дело не в этом. Она спокойна… просто назвала имя. Дэймон. Говорит, что он был с ней, вместе. Вы случайно не знаете, кто это? Или где он? – спрашиваю я, наклоняясь к стойке.

Похоже, мои слова выводят доктора Диаса из сосредоточенности. Он поднимает на меня взгляд, будто что-то вспомнил, и тяжело вздыхает.

– Да, знаю. Один из «морских котиков» ввел меня в курс, поскольку Вайолет была в ужасном состоянии, когда её доставили. И когда я говорю «в ужасном», я имею в виду, что она постоянно повторяла имя Дэймон. Мы все были в недоумении, поэтому мистер Райдер поделился информацией с ограниченным кругом сотрудников. Команда Райдера спасла Вайолет. Это была та же операция, в которой едва не погиб мистер Рукер. Дэймона взяли в заложники вместе с ней. К сожалению, он всё ещё там. Только девушку удалось спасти. Группа спецназа до сих пор работает над тем, чтобы вернуть его. Но это всё, что мне известно. Миссии такого уровня крайне закрытые, так что… прошу соблюдать конфиденциальность, – заканчивает доктор Диас, потирая виски.

Я ахаю, прижимая руку ко рту. Доктор Диас кивает мне с хмурым выражением лица, затем снова поворачивается к экрану компьютера. Меня охватывает шок.

Дэнни был на той миссии? Вот как он получил жуткую рану на спине? Туда он собирается снова?

Он спас Вайолет.

Мысль о том, что он отправится на ту же миссию, где едва не погиб Рукер, пробирает меня до костей. Я чувствую неразрывную связь с ним, ведь он мой первый… Да, он грубиян, но мой грубиян. Почему он считает себя злодеем? Дэнни спас жизнь этой девушке.

Но теперь, когда он восстановился, он снова уходит.

Тысячи вопросов вихрем крутятся в голове, и я медленно пытаюсь осмыслить свои чувства. От стресса, навалившегося в этот момент, я могу лишь крепко зажмуриться. Если Вайолет вернули в таком состоянии, я не хочу представлять, что с Деймоном. Даже думать об этом боюсь.

Мне нужно вернуться в палату и рассказать Вайолет то, что я узнала, но не знаю, как она это воспримет. Делаю глубокий вдох, запрокидываю голову и смотрю в потолок.

Я уже так сильно влюблена в Дэнни. И теперь, зная, чем он занимается, я рисую в голове жуткие картины того, на что похожи его миссии. Это его реальность. Мысль о том, что завтра он уйдёт, вызывает у меня тошноту.

Перед тем как вернуться к Вайолет, я пытаюсь прийти в себя. Переминаюсь с пятки на носок, глубоко дышу, стараясь настроиться на остаток смены. И думаю, что могу сделать прямо сейчас, чтобы хоть немного облегчить ей состояние. Отвлечь её – и себя – от мрачных мыслей. Это мелочь, но нужно что-то предпринять.

Иду к шкафу с расходными материалами и беру расчёску. Средства гигиены всегда лежат под рукой. Закрываю дверь и возвращаюсь к палате Вайолет. Ночь в реанимации тихая, у меня есть время. Я не могу вернуть ей Дэймона. Не могу волшебным образом исцелить её травму и заставить забыть о том кошмаре, через который она прошла. Но я могу сделать что-то другое. Могу расчесать ей волосы.

Медленно возвращаюсь в палату и начинаю снимать с Вайолет фиксаторы. Хочу, чтобы она поняла: я верю, что она не причинит мне вреда. И она тоже может доверять мне.

– Чт…что ты делаешь? – спрашивает Вайолет. Как только я расстёгиваю первый фиксатор, она сразу прижимает запястье к груди и растирает его.

Я перехожу на другую сторону и делаю то же самое. Смотрю на неё, и нижняя губа невольно подрагивает от горечи.

– Дэймон всё ещё там. Знаю, тебе неприятно это слышать, Вайолет. Хотела бы я сказать что-то обнадеживающее… Прости. Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти… – внимательно смотрю на неё, держа в руке расческу. Её глаза наполняются слезами.

Даю ей время. Она подтягивает колени к груди и снова переводит взгляд на телевизор. Я прикусываю щеку изнутри.

– Можно? – тихо спрашиваю, поднимая расческу.

Она смотрит на меня и делает паузу. По одному её взгляду я чувствую, сколько в ней боли. Потом кивает.

Я подхожу к ней и встаю за спиной, чтобы она могла продолжать смотреть сериал. Разделяю её волосы на две части и начинаю аккуратно расчесывать одну сторону. Волосы сильно спутались.

– Сколько тебе лет? – спрашиваю я.

– Двадцать пять, – шепчет она.

– А мне двадцать два. В декабре будет двадцать три.

Я продолжаю расчесывать её волосы и почти распутываю все колтуны с одной стороны, стараясь не дергать сильно за кожу головы.

Вайолет не отвечает. Мы сидим в тишине несколько долгих минут, наблюдая за Энди Двайером и Эйприл Ладгейт – легендарной парой. Полные противоположности, которые идеально дополняют друг друга.

– Он напоминает мне Дэймона… Энди, – вдруг произносит она.

У меня замирает сердце, я понимаю, что она начинает открываться мне. Внутренне благодарю Бога за то, что ей достаточно комфортно в моём присутствии, чтобы говорить.

– Чем именно? – спрашиваю, распутывая очередной колтун и переводя взгляд с телевизора на её волосы.

– Он весёлый. Всегда говорит что-нибудь позитивное в самых паршивых ситуациях… – Вайолет смотрит на свои руки. Я останавливаюсь, пока она шевелится, чтобы не дернуть волосы. – Дэймон… он мой возлюбленный, наверное. Мы никогда не давали названия тому, что между нами, но вели себя как пара. Мы встречались полгода, и всё шло хорошо. Служили в одном подразделении, поэтому нас отправили на задание вместе… Больше времени друг с другом, без этих разлук, которыми военная жизнь любит нас награждать… А потом случилось это дерьмо, – я слышу, как она стискивает зубы. – Все наши друзья погибли в аварии на «Хамви». А мы выжили. Сначала думали, что нам повезло… Но жестоко ошибались.

У меня перехватывает дыхание. Я изо всех сил стараюсь сдержать слёзы. Продолжаю расчесывать её волосы, пока она делает паузу.

Не плачь. Не плачь. Не. Плачь.

– Однажды, когда нас пытали, он спас мне жизнь, – её голос срывается. Я стою молча, давая ей необходимое время, чтобы рассказать свою историю. – Один мужчина держал меня, а другой насиловал на глазах Дэймона. Они хотели, чтобы он слышал мои крики. Хотели сломать его.и меня, – чтобы мы выдали им сведения о нашем подразделении и военных постах… Поэтому они насиловали меня. Избивали нас, морили голодом, пока мы не оказались на грани смерти. Однажды… эти мерзавцы снова потребовали от нас информации, но мы, как всегда, не сдались. И тогда…

Она замолкает, подтягивает колени ещё ближе к груди. А внутри меня всё рушится. Я не хочу, чтобы она продолжала. Не хочу слышать подробности того ужаса, через который она прошла. Но если сейчас я могу быть для неё тем человеком, который выслушает – я буду слушать.

– Они раздели меня догола перед Дэймоном. Заставили его смотреть.

Вайолет начинает безудержно рыдать, задыхаясь. Я перестаю расчесывать её волосы и осторожно кладу руки ей на плечи, пытаясь утешить.

– Тебе не обязательно продолжать. Я…

Вайолет перебивает меня:

– Нет! Дай мне договорить! Я не могу больше держать это в себе. Дай мне выговориться, пожалуйста! Я не хочу, чтобы всё это оставалось у меня в голове… пожалуйста!

Она резко поворачивается ко мне, поднимает взгляд, умоляя. И мне так хочется обнять её, как родную. Старшую сестру, которой у меня никогда не было. Слеза скатывается по моей щеке, и я молча киваю.

– Они раздели меня догола. Развели огонь, взяли чёртову горящую палку и прижали к моему бедру. Я кричала, а Дэймон трясся на своём стуле. Я смотрела на него, пока меня жгли, а эти… эти чудовища смеялись. Они так увлеклись пытками, что не заметили, как Дэймон ломал руки, пытаясь вырваться из пут. Я не выдержала, кожа горела, боль была невыносимой… и я плюнула в лицо тому, кто держал палку, – она усмехается, но усмешка выходит злой. – Ему это не понравилось. Он перестал меня жечь, но не потому, что передумал. Просто решил убить меня за это. Он пришел в ярость, бросил палку и схватил мачете. Другой ублюдок пытался остановить своего приятеля, уговаривал его, но тот уже рвался к моему горлу. И тогда Дэймон вырвался и повалил его на землю, выбив мачете из руки.

Она снова заходится рыданиями.

Я тоже плачу. Я потеряла контроль. Беззвучно плачу у неё за спиной, всё моё тело дрожит, и мне кажется, будто я больше не узнаю мир, в котором живу. Осознание того, сколько в нём зла, обрушивается на меня с такой силой, что хочется просто исчезнуть. Вот от чего Дэнни пытался меня уберечь. Вот о чём он не хотел, чтобы я знала. Теперь я понимаю. Чёрт, теперь я действительно понимаю.

– Они сцепились, но их было двое против одного… и они избили его до потери сознания. На целый день. Он спас мне жизнь. А я… я злилась. Злилась на него за то, что не дал им просто убить меня. За то, что позволил себя так избить.

Она плачет, закрыв лицо ладонями. Пульс подскакивает, давление опасно растёт. Стресс от рассказа взбудоражил все показатели жизнедеятельности, и я стою, застыв на месте, не зная, что делать. Колеблюсь. Наконец решаюсь: мягко обнимаю её сзади, прижимаю к себе, надеясь, что она почувствует, что больше не одна.

– Ты не одна. Ты здесь, сейчас. Тебе не придётся проходить через это в одиночку. Скоро ты будешь рядом с семьей и друзьями. И если захочешь, я дам вам свой личный номер. Когда понадобится поговорить, я рядом, – говорю я.

Вайолет всхлипывает, вытирая слёзы.

– Они должны его вернуть, – шепчет она. Слёзы текут и по моему лицу, я торопливо вытираю их тыльной стороной ладони. – Они обязаны вернуть его, чтобы я смогла на него накричать. Поссориться с ним. Обнять его. Чтобы сказать ему, что люблю. Я так и не сказала ему этого, чёрт возьми. Мы были вместе всего пару месяцев, и мне плевать, что подумают другие… но я знаю. Я знаю, что люблю его с того самого дня, как мы встретились. Я, блядь, люблю его, – её голос приглушен ладонями, но я отчетливо слышу каждое слово.

– Он знает, мисс Редд, он знает, – говорю я. Прочищаю горло и выпрямляюсь, затем снова беру расческу. Я мало знаю о Дэймоне, но уверена: он должен был понять, что она его любит, – по тому, как она о нём говорит. И я знаю, что он чувствует то же самое.

– Я так благодарна тем, кто меня спас. «Морским котикам» Райдеру, Рукеру, Слотеру, они всегда будут занимать особое место в моём сердце. Даже Зик, – добавляет она тихо.

Когда она упоминает Дэнни, я изо всех сил стараюсь не улыбнуться. Продолжаю расчесывать её волосы, и показатели постепенно приходят в норму. Она ложится на бок – на тот, где рёбра целы. Пока на экране идёт марафон «Парков и зон отдыха», Вайолет рассказывает мне всё больше о Дэймоне. Говорит, что это помогает ей чувствовать себя лучше. Она делится тем, как они познакомились, как он выглядит, рассказывает о своей службе в армии. Когда она вспоминает его, иногда даже смеётся, и я понимаю: это помогает ей держаться.

– Кстати… зови меня просто Вайолет, – она не отрывает взгляда от Энди и Эйприл на экране. – Ты когда-нибудь испытывала такое? – спрашивает она.

– Что именно?

– Любовь с первого взгляда?

Её вопрос накрывает меня, как ураган. Я заканчиваю заплетать ей косу и закрепляю её на конце. В памяти всплывает тот вечер, когда я впервые встретила Дэнни. Таинственный мужчина, который так легко считал мои эмоции. В нос будто снова ударяет запах сигарет и виски, а в животе поднимается знакомое волнение.

Я усмехаюсь.

– Мне всего двадцать два, – пожимаю плечами.

– И что с того?