Текст книги "До скорой встречи (ЛП)"

Автор книги: Лекси Аксельсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

13.АРИ

– Ари, ты установила капельницу в третьей палате? – спрашивает доктор Диас, стоя за стойкой в отделении неотложной помощи армейского госпиталя. Я работаю здесь уже три месяца и успела многому научиться. Спасла и помогла стольким военным – и мужчинам, и женщинам, – что начала чувствовать: это моё предназначение на всю оставшуюся жизнь.

– О, извините, я давала лекарства пациенту в девятой палате. Сейчас всё сделаю, доктор.

Доктор Диас слегка улыбается и снова опускает взгляд в планшет, продолжая писать.

Сегодня невероятно напряжённая смена. Во время учений что-то пошло не так, к нам поступает много военных из разных подразделений с тяжёлыми травмами.

Я беру всё необходимое для капельницы и направляюсь к палате. По пути заглядываю в карту пациента, чтобы ознакомиться с назначениями. В отделении все двери стеклянные, прозрачные. Я останавливаюсь перед одной из них, изучая указания врача. Затем поднимаю взгляд, чтобы прочесть фамилию пациента в правом верхнем углу и она кажется мне знакомой.

Митчелл, Ш.

– Ари-кексик? Это ты?

Шейн. Услышав его голос, я замираю.

Сердце ухает вниз, ноги едва не подкашиваются. Мой бывший парень-абьюзер лежит здесь. За что Бог меня так не любит? Я поднимаю голову от карты пациента и на секунду перестаю дышать. В груди вскипает ненависть. Глубоко вдыхаю и подхожу к нему.

Я стараюсь не встречаться с ним взглядом и сохраняю профессиональный тон, как с любым другим пациентом. Как будто он не тот, к кому я когда-то испытывала глубокие чувства. Как будто я не знаю его лично. Словно он просто знакомый из прошлого.

– Мистер Митчелл, я поставлю Вам капельницу, – мой голос звучит ровно, без эмоций.

Как только закончу с капельницей, попрошу кого-нибудь из коллег поменяться со мной. Ни за что не останусь рядом с Шейном ни на минуту дольше.

Я игнорирую его присутствие справа от себя, раскладывая всё необходимое для процедуры. Потом подхожу к компьютеру в палате и начинаю вносить записи.

– Знаешь, я никогда не переставал любить тебя. Прости за ту ночь в El Devine. Просто я теряю голову, когда ты рядом.

Я крепко сжимаю челюсти, дыхание учащается.

Сосредоточься на работе. Не позволяй ему разозлить тебя.

– Кстати, откуда ты знаешь Райдера? Он теперь твой парень? – при звуке имени Дэнни сердце ёкает.

– Мои отношения тебя не касаются, – резко отвечаю я.

Шейн смеётся.

– Чёрт возьми, ты отлично выглядишь в медицинском халате.

Он не добивается от меня реакции, хотя я чувствую его тяжелый взгляд на себе. Я продолжаю печатать.

Вздыхаю и закрываю заметки. Завершаю процедуру, деловито подхожу и осторожно беру его за руку, чтобы обработать участок спиртом перед введением иглы. Шейн поступил с тяжёлой травмой левой руки: сильные ушибы, рваная рана, её обследуют на предмет переломов. Кровь проступает сквозь бинты, их нужно сменить как можно скорее. Мысленно отмечаю это для коллеги, которая заменит меня.

Я устанавливаю капельницу и быстро фиксирую её пластырем. Всё это время Шейн не сводит с меня глаз.

– Сочувствую насчёт Пола. Так и не успел тебе сказать… какая трагедия, – в его голосе сквозит сарказм.

Он задевает больную точку, и во мне вскипает ярость. Я наконец даю ему то внимание, которого он добивается. Резко поворачиваю голову, хвост хлещет по щеке. Я смотрю на него в упор. Этот ублюдок улыбается, когда произносит имя Пола. Ярость накрывает мгновенно. Его ухмылка полна злобы – он всегда ненавидел моего брата.

– Никогда больше не произноси имя Пола, – шепчу со злостью.

Шейн наклоняет голову, изображая притворную грусть, насмехаясь. Я резко отодвигаю стул, и он громко скрипит по полу. Хватаю пустую упаковку от материалов для капельницы и выбрасываю её.

– Старший брат теперь не защитит тебя. Он больше не встанет между нами… – бросает мне вслед Шейн.

Что за бред он несет?

Я всё равно его игнорирую, поворачиваюсь спиной и направляюсь к дверям. Этот мерзавец рад, что мой брат погиб. Глаза щиплет от слёз, и они неудержимо текут по щекам – но это слёзы гнева. Мне отчаянно хочется убежать, вернуться домой. Но теперь мой дом – всего лишь маленькая комнатка в казарме, которую мне выделили военные.

– Эй, Ари, что случилось? – меня останавливает одна из коллег, когда я иду по коридору обратно к стойке медсестёр. Берёт за обе руки, стараясь утешить.

Я шмыгаю носом и вытираю его ладонью, чтобы не разреветься окончательно.

– Пациент из третьей палаты просто не даёт мне покоя. Лори, можешь меня подменить, пожалуйста? И ему нужно сменить бинты, – умоляю я, а слёзы всё продолжают литься.

– Конечно, всё, что угодно, – в её голосе звучит искренняя обеспокоенность. Она ласково поглаживает мою руку. Лори – одна из самых добрых моих коллег. Любой другой на её месте в подобной ситуации просто посоветовал бы мне взять себя в руки. – Тогда подмени меня в пятой палате. Я только что оттуда, но пошла за расходниками. У него серьёзная открытая рана на спине, понадобятся швы.

– Сделаю. Только сначала приведу себя в порядок, а потом пойду.

Она кивает, а я направляюсь прямиком в туалет. Найти его удаётся быстро, я закрываюсь изнутри. Смотрю в зеркало и прихожу в ужас от своего отражения. Тушь немного размазалась. Глаза и щёки красные. Достаю бумажные салфетки и пытаюсь привести себя в порядок, старательно стирая чёрные разводы под глазами.

Не могу поверить, что Шейн здесь. Он на миссии, а значит, может задержаться надолго.

Обеими руками сжимаю край раковины и снова смотрю на себя, прежде чем выйти. По мне заметно, что плакала, но сейчас это уже неважно. Поднимаю взгляд к потолку, не отпуская край раковины, опираясь на него. Снова хочется расплакаться, порой стресс становится просто невыносимым. Делаю глубокий вдох.

Интересно, что бы Пол сказал мне сейчас. Он подбодрил бы меня – и вот я уже словно слышу голос брата, будто он стоит прямо за моей спиной. Смотрю на своё отражение и представляю, что он говорит со мной через зеркало. Мысленно вижу его в военной форме, клянусь, я почти могу его разглядеть. Его каштановые волосы аккуратно зачёсаны набок, как всегда, а на щеках отчётливо видны ямочки.

Не давай этому мерзавцу сломать тебя. Моя сестрёнка – крутая. Держись, ты справишься. Заставь меня гордиться тобой.

Я улыбаюсь и призрак брата исчезает. Делаю ещё один глубокий вдох, выключаю свет в туалете и выхожу. Иду прямо к набору для наложения швов – он понадобится пациенту в пятой палате. Беру карту в другую руку, читаю имя, как всегда перед тем, как войти. Я каждый раз нервничаю, когда предстоит накладывать швы. Встряхиваю плечами, вздыхаю, и тут моё сердце замирает. В карте указано имя Дьявола.

Райдер, Д.

Я задыхаюсь от неожиданности.

14.АРИ

Райдер, Д.?

Как… Райдер Дэниел?

Я отрываю взгляд от карты и вижу его – он лежит на кровати, яростно печатая на телефоне. Поначалу его трудно узнать: лицо покрыто камуфляжной краской, на нём маска в виде черепа. Чёрные, зелёные и коричневые разводы полностью скрывают черты. В груди нарастает паника. Я снова быстро смотрю в карту, затем в оживлённый коридор, где суетятся медсестры и врачи, лихорадочно пытаясь сообразить, к кому из коллег можно перепоручить Дэнни. Меня захлёстывает волна противоречивых чувств. Кроме Лори, я не знаю никого, кто мог бы меня подменить.

Я рада его видеть и в то же время мне страшно. Прикусываю губу, пытаясь решить, что делать. Всё, чего мне хочется, – убежать. Начинаю покачиваться на пятках, нервно ёрзая. Кажется, я до сих пор не оправилась после того, как Дэнни отверг меня во время урагана. Я просто не вынесу нового унижения.

Я всё ещё смотрю в коридор, сжимая в руках расходники и карту, когда его глубокий голос прорывается сквозь мой страх и обрывает панику:

– Ари? Это ты?

Чёрт.

Я оборачиваюсь к нему, изображая невозмутимость, словно не узнала, что он мой новый пациент буквально секунду назад.

Он пристально смотрит на меня в ответ. Его брови слегка сдвинуты, а в глазах – неподдельное любопытство, словно он не может до конца поверить, что видит меня сквозь стеклянные двери. Его прекрасные голубые глаза будто светятся на фоне камуфляжной краски.

Я выдавливаю полуулыбку и глубоко выдыхаю.

– Эээ… привет… – произношу тихо. Я отчаянно пытаюсь обмануть собственную физиологию и не покраснеть.

Раздвигаю стеклянные двери и медленно вхожу в палату. На Дэнни нет рубашки, его тело покрыто разводами грязи и копоти, но мне хорошо видны мускулистые очертания пресса. Кожа заметно загорела под солнцем: он выглядит гораздо более смуглым, чем в нашу последнюю встречу. В его облике читается усталость и изнеможение. Моё сердце сжимается от беспокойства, очень хочется узнать, что с ним случилось.

Но потом вспоминаю: я больше не хочу быть той девушкой. Той, что живёт с сердцем нараспашку. Той, что всегда вкладывается больше, чем получает. Я вечно добра к тем, кто этого не заслуживает.

Сдерживаю вопросы, которые так и рвутся наружу:

Что с тобой случилось? Как ты себя чувствуешь? Тебе чем-нибудь помочь? Можно я тебя поцелую?

– Так ты военная медсестра? Ты здесь работаешь? – спрашивает он, пока я подхожу к нему, чтобы осмотреть рану на спине. Вопрос звучит резко, в нём чувствуется злость. Он приподнимается и снимает маску в виде черепа, но я не отвечаю сразу. Мне нужно сосредоточиться на работе. Двигаю к кровати табурет, сажусь и начинаю готовиться к обработке раны.

Она расположена прямо над его зловещей татуировкой с изображением Мрачного Жнеца.

– Да, – шепчу напряженным голосом.

Его темно-русые волосы чуть отросли и теперь небрежно растрёпаны. Я сильно прикусываю губу. Почему он такой привлекательный?

Его спину пересекает глубокий разрез, разорванная кожа утопает в алой крови. Похоже, его рассекло взрывом. Вероятно, осколок гранаты. Я уже видела подобные раны – слишком часто за то короткое время, что работаю здесь. Ему должно быть невыносимо больно. Солдаты с такими ранами обычно дрожат и умоляют меня дать обезболивающее.

– Тебе уже дали что-нибудь от боли? – спрашиваю я профессионально.

– Нет. Не хочу. И мне это не нужно, – отвечает он раздражённым тоном.

– Тогда, возможно, ты захочешь сейчас. Перед тем как начну зашивать рану, я могу обезболить участок.

– Ари…

То, как он произносит моё имя… пробуждает в груди и животе целый рой проклятых бабочек. Возмутительно, что мужчина, с которым я едва знакома, способен вызвать во мне такую реакцию.

– Не надо этого. Забудь про чертовы уколы, просто зашей меня. Быстро и качественно. Мне нужно вернуться. Моя команда ждёт, – отрезает он, заметно повышая голос.

Серьёзно? Он пытается мной командовать?

– Мистер Райдер, не стоит со мной спорить. Я сделаю всё быстро и аккуратно, но если Вас не допустят к возвращению, Вы не сможете присоединиться к команде. Вас не выпишут из госпиталя до получения результатов остальных анализов. А теперь я сделаю укол.

Дэнни напрягается от моего жёсткого тона. Замолкает, плечи постепенно расслабляются. Мы сидим в неловкой тишине. Я не стремлюсь завязать разговор, да и не знаю, что сказать. Похоже, он чувствует то же самое.

Я ввожу обезболивающее: игла проникает в кожу, и, к моему удивлению, он даже не вздрагивает. Ни резкого движения, ни стона – ничего. Совсем не то, к чему я привыкла, работая с другими солдатами, моряками, или лётчиками.

Приступаю к наложению швов. Уколы подействовали, он не чувствует боли. Я предельно сосредоточена, стараюсь не допустить ошибки. Это не первые швы в моей практике, но я пока не ощущаю полной уверенности в своих силах и всё ещё считаю себя неопытной в подобных процедурах. На лбу выступает пот, я стираю его запястьем.

– Ари, что ты здесь делаешь? – вопрос Дэнни застаёт меня врасплох. В его голосе слышны раздражение и снисходительность. Я на мгновение прекращаю накладывать швы, но тут же продолжаю.

– О чём ты? – спрашиваю, стараясь сохранить самообладание. Я приглушаю голос, скрывая резкость, говорю тихо и спокойно. Чем я заслужила такую враждебность?

– Что ты здесь делаешь? Здесь опасно. Ты не дома, не в нашей стране. Мы сейчас в зоне боевых действий, о которой даже не говорят вслух, а ты здесь… прямо перед лицом всего этого ужаса, скрытого от глаз. То зло, что тебе предстоит увидеть… – он замолкает, качая головой, – тебе не место здесь. Попроси перевод в другой военный госпиталь, в Штаты, – резко заканчивает он. Только я начинаю думать, что он беспокоится о моей безопасности, как в конце его фразы вспыхивает ярость.

Да кем он себя возомнил?

Я молчу, изо всех сил стараясь сосредоточиться на швах, не отвечаю сразу. Качаю головой и усмехаюсь, прокручивая его слова. Проходит около минуты, и я делаю перерыв в работе. Останавливаюсь, удерживая руки на весу, чтобы не нарушить стерильность.

– Дэнни, прекрати. Ты не можешь мне указывать. Ты не имеешь права решать за меня, – издаю саркастический смешок и делаю вдох перед тем, как продолжить. Снова качаю головой. – Я не твоя, чтобы мной командовать, – тут же краснею, пожалев о сказанном.

Дэнни облизывает губы.

– Пока, – произносит он и косится в мою сторону. Я по-прежнему сижу позади него на табурете и вижу, как он ухмыляется по-дьявольски, сверкая ровными белыми зубами.

Мои глаза буквально лезут на лоб от изумления. Я вся краснею. Рот приоткрывается, а сердце учащённо бьётся, наполняясь жарким волнением. Прежде чем я успеваю придумать остроумный ответ и осадить его, стеклянные двери открываются.

– Райдер, есть хорошая и плохая новость.

В палату входит доктор Диас. Ветеран ВМС, латиноамериканец, невысокого роста, но для своих пятидесяти лет подтянутый. Выглядит лет на сорок; в коротких тёмных волосах виднеется легкая проседь.

Я сжимаю зубы, плотно смыкаю губы и возвращаюсь к работе. Почти закончила, рана стягивается идеально.

– Хорошая новость: я выписываю тебя из отделения. Плохая: тебе придётся снизить активность и отдыхать как минимум неделю. Я не могу вернуть тебя в команду из-за полученного сотрясения и хочу убедиться, что ты полностью восстановился, прежде чем отправлять обратно. Семь дней постельного режима, и в ближайшие пару недель мы продолжим наблюдение. По итогам осмотров я заново оценю твоё состояние и допущу тебя, когда сочту возможным. Ты можешь задержаться на базе до месяца, так что имей это в виду, – отчеканивает доктор Диас, наблюдая за реакцией Дэнни и уже готовясь к спору.

– Неделя постельного режима? И, возможно, месяц вне службы? Сэр, при всём уважении, это слишком долго. Я в порядке, правда, – в глубоком голосе Дэнни слышится просьба, но в то же время он будто отдаёт приказ доктору Диасу.

– Поверь, я ещё проявляю снисходительность. С такой черепно-мозговой травмой я мог бы отправить тебя домой. Но я хочу как можно скорее вернуть тебя в команду. Всего неделя постельного режима, а дальше посмотрим, как идёт восстановление, – доктор Диас внимательно изучает лицо Дэнни.

– Неделя – это слишком долго. Я на важной миссии. Я нужен своей команде сейчас. Не потом, – настаивает Дэнни.

– Вы, «морские котики», не любите, когда вам говорят «нет», да? – шутит доктор Диас, но Дэнни перебивает его.

– Да. Мы будем бороться, пока не добьёмся своего… – произносит он тише, и, клянусь, в конце фразы смотрит прямо на меня. Я не могу убедиться, поскольку заканчиваю последний шов и не могу отвлекаться.

– И всё же. Неделя на базе. Отдых. Никаких тренировок. Никаких нагрузок. Только отдых, – твёрдо говорит доктор Диас, скрещивая ноги и прислоняясь к стене. – Но за это я вас и уважаю, «котики». Работаете на износ, пока тело не скажет «стоп», и даже тогда не останавливаетесь… Ладно. Ари тебя выпишет. Если что-то понадобится – возвращайся, мы всегда здесь, – в глазах доктора читается усталость.

Стеклянные двери открываются. Я мельком смотрю в ту сторону и снова сосредотачиваюсь на шве.

– Адмирал Рейвенмор, чем обязан? – с уважением произносит доктор Диас, быстро выпрямляясь.

Адмирал? Что адмирал делает здесь? Это же высокопоставленный офицер…

– Проверяю одного из самых ценных людей флота. При всём уважении, доктор, мне нужно, чтобы его допустили.

Он всё это слышал?

Доктор Диас нервно прочищает горло.

– Простите, адмирал Рейвенмор, правда простите, но у меня тоже есть работа. Я окажу Дэнни медвежью услугу, если сейчас допущу его к возвращению. И что важнее, подставлю его команду.

Брови адмирала Рейвенмора приподнимаются; морщины под зелёными глазами становятся глубже от разочарования.

– Я в порядке, – рычит Дэнни.

– Доктор Диас, Жнец должен быть допущен к службе. Могу я поговорить с Вами наедине? – произносит адмирал тоном, не терпящим возражений. Доктор Диас с улыбкой кивает.

Доктор Диас выходит вслед за адмиралом Рейвенмором и закрывает за собой дверь в тот момент, когда я заканчиваю обрабатывать спину Дэнни. Его тело уже испещрено шрамами – и вот поверх татуировок на спине добавился ещё один.

Я встаю с табурета. Дэнни откидывается на больничную койку, потирая бороду. Я чувствую его взгляд на себе, когда прохожу перед ним к выходу.

Он резко хватает меня за руку. И это мгновенно напоминает мне тот вечер, когда я впервые хотела уйти из его дома. От его прикосновения по всему телу пробегают искры. Этот мужчина – ходячая проблема.

Оборачиваюсь и смотрю на него. Меня сбивает с толку эта внезапная настойчивость, я даже злюсь. Пытаюсь высвободить руку, но он лишь сжимает её крепче.

– Отпусти.

– Я серьёзно, тебе нужно перевестись. Тебе здесь не место. Это не твоё, Ангелочек. Работа в таком госпитале тебе не по силам. Здесь слишком опасно.

Наконец мне удаётся вырвать руку. Не могу поверить, что он считает, будто вправе решать, чем мне заниматься. Он вообще не верит в меня, и это задевает до глубины души.

– Почему же? – вызывающе спрашиваю я.

– Ты наивна. Слишком неопытна.

Я чувствую, как внутри закипает гнев, грозя перехлестнуть через край. Как, чёрт возьми, Пол мог дружить с этим человеком? Мне стоит огромных усилий держать себя в руках. Я должна оставаться профессионалом. Нельзя дать ему победить. Я не сорвусь, хотя повод более чем весомый. Иначе он добьётся своего.

Он хочет, чтобы я держалась от него подальше.

– Дэнни… Я не такая наивная, как ты думаешь.

– Судя по тому, что ты мне рассказала, именно такая. Какая девушка зовёт старшего брата спасать её? Какая девушка влюбляется в такого подонка, как Шейн?

Я молчу. Злость во мне нарастает. Я в шоке, язык не слушается. Его слова словно сжимают горло.

– Наивная, – заканчивает он.

– Да пошёл ты. – Смотрю на него в упор.

Он смеётся. Смеётся.

– Разве это не грех, Ари? Посылать меня? – он облизывает губы, провоцируя ещё сильнее. – Но можешь посылать сколько хочешь, я не среагирую, я не избиваю женщин, как твой бывший.

Вау. Он зашёл слишком далеко.

В этот момент я ненавижу его так сильно, что эмоции захлёстывают меня целиком. Всё, чего мне хочется, – разрыдаться. Потому что из-за него я жалею, что вообще открылась ему. Да, я наивна. Он прав, но я никогда в этом не признаюсь.

Глаза режет от подступающих слёз. Я злюсь, но больше всего мне больно. Не знаю почему. Не знаю. Но почему‑то мне кажется, что я должна добиться его одобрения. Я жажду его.

От прежней меня откалывается ещё один кусок. Я с трудом сглатываю и выдавливаю фальшивую улыбку в тот самый момент, когда по щеке скатывается слеза. Дэнни смотрит на меня без тени раскаяния. Прежде чем отвернуться, чтобы уйти, я понимаю: он читает меня как открытую книгу. Он задел меня и прекрасно это осознаёт.

15.АРИ

Прошло пару недель с той встречи с Шейном и Дэнни в госпитале, и я ещё никогда в жизни не испытывала такого стресса. Сегодня воскресенье, мой первый выходной за четырнадцать дней, но я не могу им насладиться. Стою перед зеркалом в ванной и наношу последние штрихи макияжа. На часах около семи вечера, а мне уже хочется упасть в постель и уснуть в слезах. За моей спиной на стене полка, на ней фотография: мы с Полом в детстве. Его улыбка отражается в зеркале, словно смотрит на меня. На снимке мы в одинаковых нарядах, снимали в той самой студийке в торговом центре. Пол обнял меня за плечи, будто защищая. Мы оба такие счастливые. Я закрываю палетку с тенями, и раздаётся громкий щелчок.

Как всегда, чёткая стрелка у внешнего уголка глаза. Мой повседневный натуральный макияж: лёгкая основа, розовые румяна, нюдовая помада и подводка. Пол вечно подшучивал над моей любовью к косметике. Говорил, что девушкам не нужно краситься – они и так прекрасны. Он искренне верил: все женщины от природы красивы.

Я поднимаюсь, беру рамку с фото и осторожно провожу пальцем по снимку. До боли скучаю по старшему брату. Было бы так здорово оказаться здесь, в Ираке, вместе с ним. Мы бы оба следовали за своими мечтами…

Стук в дверь обрывает мои мысли. Я ставлю фото на полку и быстро иду к двери встречать подругу.

– Ты готова? – раздаётся бодрый голос Лори, когда я открываю дверь.

Мы договорились сходить в USO¹³ на фильм. Идёт «Предложение» – один из моих любимых фильмов. Хотя, честно говоря, я бы предпочла ужастик. Развлечений тут немного, так что поход в USO почти как отпуск.

– Может, всё-таки останемся? Посмотрим «Нетфликс» у меня в комнате, отдохнём… – умоляюще тяну я, уже сомневаясь, стоило ли планировать что-то в свой единственный выходной. Я выжата как лимон и морально, и физически. Каждый день вижу жуткие травмы в приёмном отделении, а ещё не могу выкинуть из головы слова тех двоих мужчин, причём каждый ранил по-своему. Слова Дэнни были резкими, а слова Шейна злыми.

– Нет, мы идём! Как бы тебе не хотелось сейчас забиться в нору, нам это необходимо, для психического здоровья. К тому же, мы увидим пресс Райана Рейнольдса на большом экране! – Лори подмигивает и вытягивает меня из прихожей. Я оборачиваюсь, запираю дверь, и мы отправляемся.

В USO уже полно народу: стулья выстроены в пять аккуратных рядов перед проектором. Мы опоздали на пару минут, но главное ещё не пропустили.

Я оглядываюсь: зал заполнен военными из различных войск. Люди тихо хрустят попкорном и чипсами.

– Найди нам места, я возьму попкорн и напитки, – шепчу я Лори на ухо. Оглядываюсь в поисках стойки с едой. Перед мной уже стоит женщина, так что я жду своей очереди.

Беру бумажный пакет среднего размера и наполняю его попкорном. Закончив, хватаю две бутылки воды рядом с аппаратом – и тут же врезаюсь прямо в стену мышц. Знакомую стену мышц. Чёлка летит в глаза, волосы взметаются от столкновения, и я утыкаюсь в ему грудь. По спине пробегает дрожь, смешанная с вспышкой раздражения.

Шейн. Только не снова.

Что он делает так близко позади меня – настолько, что при малейшем повороте мой нос упирается в его грудь? Я резко отступаю, удерживая равновесие и умудряясь не выронить попкорн и бутылки с водой. Хмурю брови.

– Всё такая же неуклюжая, как я погляжу, – унижает он меня.

Я смотрю на него, глаза полыхают от ярости, а Шейн лишь ухмыляется в ответ. Его левая рука в гипсе, значит, он всё-таки сломал её. Правой рукой он пытается убрать волосы с моего лица.

– Не смей, – шиплю я.

Он тут же опускает руку и насмешливо склоняет голову набок, изображая недоумение.

– Или что? – явно хочет ещё сильнее меня взбесить.

Шейн наклоняется к моему уху так, чтобы никто другой не услышал. У меня сжимается сердце, и я чувствую, что не могу пошевелиться. Вспоминаю о насилии. Вздрагиваю и крепко зажмуриваюсь. Я боюсь, что он ударит меня, как делал это, когда мы были вместе. Всякий раз, когда я отказывалась от его прикосновений, он приходил в ярость. Крепче сжимаю попкорн и бутылки с водой. Всё тело напрягается. Потом вспоминаю, что мы не в парке, его любимом месте для издевательств надо мной... и что мы больше не вместе.

– Ты ничего не сможешь с этим сделать, Ари-кексик. Ты всегда будешь моей. Я всегда буду хотеть тебя. Пола больше нет, – его дыхание обжигает шею.

Я сжимаю челюсти. Хочется врезать ему прямо на глазах у всех. Показать, что я уже не та беззащитная девочка. Я изменилась. Смогу постоять за себя, если придётся.

Принимаю единственно верное решение – оградить себя от той драмы, в которую он так жаждет меня втянуть. Я отворачиваюсь и ухожу, вся на нервах. И как только замечаю, что Лори машет мне из-за плеча Шейна, её жизнерадостное лицо мгновенно меня успокаивает.

Я не ожидала увидеть здесь Шейна. Забыла: теперь, когда он травмирован, наверняка будет чаще появляться на базе – и это заставляет меня нервничать. Похоже, это последний раз, когда я прихожу в USO.

– Что случилось? – спрашивает Лори, когда я опускаюсь рядом с ней. Она, как всегда, читает меня без труда. Её зелёные глаза внимательно следят за моей мимикой и жестами. Идёт фильм, но её внимание сосредоточено только на мне. Из жизнерадостной подруги она тут же превращается в заботливую. Оглядывается через моё плечо на стойку с попкорном и ахает. Я уже рассказала ей всё о Шейне. Каждую деталь – и о том, как мы снова столкнулись, когда я оказалась его медсестрой.

– Да. Он здесь. И теперь я просто хочу уйти.