Текст книги "До скорой встречи (ЛП)"

Автор книги: Лекси Аксельсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Не становись таким, как он, – говорю я, изо всех сил пытаясь удержать его от убийства.

Черты его лица смягчаются, и напряжение понемногу отпускает тело. Дэнни стискивает челюсть. Огонь внутри него затихает. Не до конца, но достаточно. Наконец он уступает. Начинает снимать одежду, а потом берёт меня за руку и ведёт обратно к кровати.

47.АРИ

Я чувствую теплое дыхание на шее, когда грубые руки скользят по моему слегка округлившемуся животу, пробуждая меня от глубокого, безмятежного сна.

– Дэнни… – стону, ворочаясь. Губы сами собой растягиваются в улыбке, когда я перехватываю его ладони, лежащие на моем животе. Глаза не открываю: не хочу встречаться со светом, который пробивается сквозь шторы.

– Хм? – мычит он, задирая мою свободную сорочку вверх. Его пальцы скользят под край белья и отодвигают его в сторону.

– Ты ведь не дашь мне поспать, верно? – шепчу хрипло, в голосе всё еще слышна сонная вялость.

Низкий, глубокий, сексуальный смех рокочет в его груди. Я вцепляюсь руками в подушку, когда он притягивает мою задницу к своему паху.

– Ты заслуживаешь того, чтобы тебе поклонялись каждую секунду, Ангелок, и я буду делать это до конца своей жизни. – Дэнни осыпает поцелуями мои волосы, спускаясь к плечу.

Щеки обдает жаром, и я улыбаюсь.

Дэнни на удивление быстро адаптируется к «ванильному» сексу.

– Который час? – мычу я.

– Пять утра.

– Почему ты не спишь? – я чувствую кончик его твердого, тяжелого члена у своего входа, и из груди вырывается сбивчивый вдох.

– Я всегда просыпаюсь в это время.

Он проводит ладонью по моей ягодице, мягко сжимает, притягивая ближе к себе, и медленно входит в меня. Я лежу на боку и стону, прикусывая губу от удовольствия. Кажется, утренний секс – теперь мое самое любимое занятие…

Его толчки медленные и глубокие; он сохраняет ровный ритм, полностью погружаясь в меня. Его рычание отдается у меня в ухе; он прижался лицом к моей щеке, двигаясь внутри. Его щетина колет кожу, и это приятное покалывание. Я облизываю губы.

Он поднимает руку к моей груди и мягко сжимает её, и с моих губ срывается тихий звук удовольствия. Дэнни проводит языком по моей щеке – от линии челюсти вверх к скуле – пока его движения становятся быстрее.

– Ты моя, а я твой. Навсегда.

Я удивлённо свожу брови. Он правда это сказал? Мне не послышалось? Тот самый мужчина, который обещал, что никогда не свяжет себя ни с одной женщиной?

Сердце колотится; я представляю кольцо с бриллиантом на своем пальце и начинаю тяжело дышать. Чувствую, что оргазм вот-вот накроет меня с головой, и Дэнни это понимает. Он начинает быстрее ласкать мой клитор, и пальцы на ногах невольно поджимаются от этого острого, почти мучительного наслаждения, которое накрывает меня всякий раз рядом с ним.

Я не сдерживаю стонов, крепче сжимая его руку; звуки выходят прерывистыми и высокими.

– Скажи это, – повторяет он мне в ухо тоном, не терпящим возражений.

Он перестает ласкать меня, и тело тут же отзывается почти невыносимой пустотой.

– Я твоя. Навсегда. Я всегда буду твоей, – хриплю я, тянусь к нему и провожу пальцами по его волосам.

Его зубы осторожно впиваются в мое плечо – ровно настолько, чтобы по всему телу прошли разряды тока, и мне это чертовски нравится. Дэнни продолжает двигаться во мне, нежно, плавно, проникая всё глубже и глубже.

Он накрывает мою киску ладонью, пока я содрогаюсь в оргазме. Он ускоряется, а затем обхватывает мою шею, кончая внутри меня.

Мы оба пытаемся отдышаться, пока он целует меня в плечо.

Да. Утренний секс – определенно лучший способ пробуждения.

Позже я просыпаюсь от щебета птиц за окном. По привычке ворочаюсь, ожидая оказаться в его объятиях, но снова натыкаюсь на пустую половину кровати. С трудом разлепляю веки; глаза кажутся тяжелыми и припухшими после вчерашних слез. Я заснула сразу после того, как мы закончили.

Моргнув пару раз, я замечаю солнечные лучи, пробивающиеся сквозь шторы. Телефон вибрирует – пришло сообщение.

Мама:

Ари, приезжай утром. У меня для тебя сюрприз. Подарок для малыша.

Прямо над её смс висит уведомление от Дэнни.

Дэнни:

Прости, что уехал утром. Я на базе. Вызвали на работу неожиданно. Нам только что сообщили, что скоро мы снова улетаем. Когда вернусь домой, расскажу подробнее. Скорее всего, надолго не задержусь.

Я ошарашена его графиком. Новая миссия? Я знала, что его вечно нет дома, но думала, что у него будет хотя бы пара месяцев, прежде чем он снова уедет.

Я уже на середине беременности… неужели он действительно пропустит рождение ребёнка? Или успеет вернуться?

Сейчас восемь утра, и гормоны берут свое. Всё, что я хочу, – это зарыться в простыни и снова уснуть. Но после вчерашних признаний у меня появилась надежда, что Дэнни начнет бороться со своей зависимостью и отпустит ту жуткую вину, которая его гложет.

Я потягиваюсь, зевая. Начинаю одеваться в одежду для беременных, которую недавно купила. Розовая блузка облегает мой небольшой живот, а джинсы свободны в талии. Мне не терпится увидеть, что мама приготовила для малыша. Первое, что приходит в голову, – что-то вязаное. Мама обожает вязать крючком, так что, скорее всего, это одеяльце или пинетка.

Пишу маме, что уже еду. Затем отвечаю Дэнни:

Доброе утро, малыш. Я буду у мамы весь день.

Я впервые называю его «малыш».

48.АРИ

По пути домой в машине раздается звонок, прерывая музыку. Это Эмилия.

Я не колеблясь отвечаю через громкую связь.

– Эмилия, ты же должна наслаждаться медовым месяцем!

– Знаю, знаю. И тебе привет. Я оскорблена твоей враждебностью, – восклицает она.

Я не могу сдержать улыбку.

– У меня есть пара минут перед ужином, хотела проверить, как ты. Как малыш? Твой мужчина наконец-то в курсе? – спрашивает она.

– Всё идет своим чередом. И да. Да, он знает.

– Ну и? Он рад?

Я хмурюсь. Мы не особо это обсуждали. Дэнни наконец-то открылся по поводу смерти брата, и я не нашла в себе сил расспрашивать его дальше о чувствах. Я всегда получаю информацию по крупицам от этого мужчины.

– Да, он в восторге. В шоке, конечно, всё-таки так скоро, но тем не менее счастлив. – Не совсем ложь.

– О, это здорово! Я рада, что всё уладилось. Я так переживала, когда проболталась, пожалуйста, прости мою глупость.

Я усмехаюсь.

– Прощаю.

– Ладно, мне пора. Гарри гонит меня от телефона, нам пора идти, но я скоро вернусь из Европы и позвоню тебе.

– Договорились, созвонимся.

– До связи, люблю тебя, детка.

Клик.

Я заезжаю на дорожку перед гаражом. Выхожу из «Бронко», запираю машину. Мамин сад выглядит ухоженным, несмотря на приближающиеся холода. Небо темно-серое, почти черное. Надвигается очередная гроза; я не проверила прогноз в телефоне, иначе захватила бы зонтик.

Молния освещает небо, следом раздается оглушительный раскат грома. Воздух пахнет иначе – природой и землей. Открываю дверь в мамин дом и погружаюсь в темноту.

Я хмурюсь, не видя матери ни на кухне, ни в гостиной перед телевизором. Обычно она именно там, когда дома. Бросаю куртку на диван и включаю свет.

Что-то не так. Жуткое предчувствие пробирает до костей, оставляя чувство растерянности.

– Мам! – зову. – Я дома! Ты где?

Тишина.

Сердце начинает колотиться, я быстро выхватываю телефон из джинсов. Ввожу пароль, лихорадочно открываю приложение камер наблюдения.

Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что мы с мамой забыли их зарядить. Аккумуляторы сели еще вчера вечером. Сердце падает, страх начинает поглощать меня целиком. Мысли скачут к самому худшему, я застываю с телефоном в руках, уставившись в экран.

Внезапно взгляд цепляется за седеющие волосы, виднеющиеся за диваном, на полу. Кажется, я перестаю дышать. Грудь сдавливает, когда я понимаю, что это волосы моей матери.

Я бегу к ней; она лежит на полу кухни, без сознания. На лбу запекшаяся кровь. Похоже, она упала или, что хуже, на неё напали.

– Мам! О боже, мама! – я падаю на колени, беру её голову в ладони. Она не отвечает, и это только усиливает мою панику.

Проверяю пульс на шее. Секунды тянутся как годы, горло сжимает от ужаса. Мама – весь мой мир, она не может умереть, не может.

И тут я его чувствую. Слабый, но он есть.

– Мам, очнись! – кричу я. Укладываю её голову на пол так осторожно, как только могу, и трясу за плечи. Она не реагирует; я быстро хватаю телефон и начинаю набирать 911.

Внезапно меня дергают назад за волосы. Я роняю телефон прежде, чем успеваю нажать кнопку вызова. Тут же пытаюсь защититься. Из горла вырывается громкий вскрик. Я кричу от боли, вцепляюсь в руку, удерживающую мои короткие волосы. Ноги скользят, пытаясь поймать равновесие, но развернуться у меня не выходит. Обувь громко скрипит по полу, пока меня тащат прочь.

Меня швыряют в сторону с такой силой, что я ударяюсь бедром о пол. Материнские инстинкты срабатывают мгновенно: я выставляю ладони, не давая животу столкнуться с твердой поверхностью. Я прикрываю живот ладонями, защищая ребёнка, и поворачиваю голову, чтобы увидеть того, кто на меня напал.

Глаза округляются от недоумения, меня накрывает шок.

Это Нора. Та самая блондинка, с которой был Дэнни, когда я видела его в «El Devine».

– Грёбаная сука. Тебе обязательно было забрать то, что принадлежит мне?

– Ты, гребаная сука, просто обязана была забрать то, что принадлежит мне.

В её руке блестит толстое лезвие ножа. Она лениво крутит его между пальцами, будто играет.

Внезапно за её спиной появляется еще одна тень. Кожу тут же покрывает холодный пот. Я приподнимаюсь, всё еще упираясь ладонями в пол, боясь пошевелиться.

Шейн.

Они оба нависают надо мной. Шейн подходит ближе, опускается на корточки и заглядывает мне в лицо.

– Значит, раздвинула ноги перед Дэнни Райдером? Легла под мужчину, который никогда на тебе не женится, но отказала школьному возлюбленному, который любит тебя до безумия?

Я смотрю, и глаза начинает щипать от слёз. Он бьет меня наотмашь, щека горит. Я чувствую себя слабой и беспомощной. Взглядом ищу телефон и замечаю его рядом с маминой рукой.

Шейн хватает меня за челюсть, заставляя смотреть на него.

– Даже не пытайся, блядь, – цедит он.

– Почему? Почему вы делаете это со мной, психи?

Шейн и Нора переглядываются, на их лицах играют зловещие ухмылки.

– Видишь ли, разбитые сердца объединяют людей. После драки в баре мы встретились и разговорились. Похоже, у нас много общего. Общие интересы. Мы оба хотим твоей смерти, – объясняет Нора.

– Ты прикрывалась своей религией, чтобы не спать со мной, а ради него? Отбросила всё как ненужный хлам, и теперь носишь в себе его ублюдка? – Я морщусь, когда Шейн дергает меня за подбородок. – Ты отправишься в ад, грешная Ари-кексик. – Он заливается диким смехом.

– Предсказуемая маленькая шлюха. – Нора подходит ближе, её пальцы крепче сжимают рукоять ножа. Мои глаза расширяются, я пытаюсь отползти, но Шейн не дает мне сбежать.

– Думала, если забеременеешь и привяжешь к себе Дэнни, он тебя полюбит? – Она с размаху бьёт меня по лицу. Щеку обжигает, и я морщусь от боли. Нора опускается передо мной на корточки, медленно водя ножом из стороны в сторону прямо перед моим лицом. – Он не способен на любовь.

Я замахиваюсь, чтобы ударить её, но Шейн перехватывает мои руки и заламывает их за спину, прижимая меня к полу. Я начинаю биться.

– Пожалуйста, прекратите! Это безумие, – умоляю я. Они оба меня игнорируют.

– Он не способен любить никого. И уж точно не способен на серьёзные отношения. Он сам сказал мне это в ту первую ночь, когда трахнул меня. И, господи… трахал он меня жёстко. Очень жёстко. Душил, пока вбивался в меня. Я до сих пор будто чувствую следы его пальцев у себя на шее… и мне нравилось, как он это делал. Он, мать его, Бог.

Она хлопает в ладоши и тихо взвизгивает, словно заново переживает те ночи с Дэнни. Она говорит всё это, рассчитывая задеть меня, вызвать ревность. Но мне сейчас совсем не до ревности. Я просто пытаюсь выжить.

– Это было мучительно сладко, то, как он меня трахал. Я умоляла его. И, конечно, я просила еще, но он мне отказал. Отказал, потому что встретил тебя!

Она снова бьет меня.

– Пожалуйста, хватит! Я беременна, вы не станете убивать беременную женщину! – молю я.

– Думаешь, этот ребенок сделает тебя особенной? – угрожает она. – Ты даже не знаешь, как ублажать его так, как он любит. Ты бесполезна в его мире! Когда я наконец избавлюсь от тебя, он вернется ко мне, я знаю.

Она безумно улыбается, обнажая зубы, и тут я это чувствую. Нож пронзает мой бок. Из горла вырывается душераздирающий крик; боль разрывает меня на части, я пытаюсь оттолкнуть её. Шейн отпускает мои руки, и мне удается повалить её на пол, толкнув со всей силы, что у меня осталась. Я тянусь к ране, но Шейн мешает мне остановить кровотечение.

Затем я чувствую еще одну резкую боль, и дыхание перехватывает. Шейн вонзает в меня нож, на этот раз со спины. Он выдергивает его, и я кричу так громко, как позволяют легкие.

Он толкает меня обратно, я падаю на пол, затылок с силой ударяется о землю. Боль прошивает тело, кажется, я на пару секунд теряю сознание от удара.

Этого не может быть. Я сейчас умру, беременная.

Шейн раздвигает мои ноги своими коленями. Он нависает сверху, расстегивая ремень. Я слишком оглушена ударом головы, чтобы двигаться; я слабею, но что-то еще вытекает из меня, лишая последних сил.

Моя кровь.

Осознание того, что Нора и Шейн могли задеть крупную артерию, накрывает меня, я проваливаюсь в черную дыру. Всё становится таким тяжелым, трудно пошевелить даже пальцем. Я судорожно ловлю ртом воздух, пытаюсь кричать, но ничего не выходит. Грудь словно придавило бетонной плитой.

– Всегда хотел трахнуть беременную телку, – шипит Шейн мне в ухо. Мне удается мельком взглянуть на его лицо – оно похоже на лик демона. Его карие глаза изменились, он скрипит зубами.

– Это не входило в план, нам надо убираться отсюда, – Нора пытается стащить Шейна, но он отталкивает её.

– Это не займет много времени.

Голова откидывается назад, руки безвольно падают. Я беззащитна. Мне всё же удается положить ладонь на низ живота, туда, где под кожей растет мой малыш.

Мой малыш. Я с радостью умру, но, пожалуйста, Боже, пусть мой ребенок живет.

Я не могу думать. Не могу двигаться. Перед глазами всё плывет, слух начинает угасать. Глаза закрываются, кажется, я проваливаюсь в ужасный сон.

Внезапно Шейна стаскивают с меня, и мне удается приоткрыть глаза. Но на это уходит слишком много сил. Тьма пытается утянуть меня на дно, но прежде чем веки снова закрываются, я успеваю увидеть над собой знакомые лица.

Дэнни и Кейн.

Я пытаюсь позвать Дэнни, но сил совсем не осталось. Сознание ускользает, проваливается куда-то глубоко во тьму. Веки тяжелеют, закрываются сами собой, и, клянусь, в этот момент я слышу голос Пола у самого уха. Его голос заставляет меня улыбнуться. Всё гаснет, и последнее, что я вижу, – это Пол. Он в форме ВМС, сидит с гитарой в руках и играет нашу любимую песню. Потом поднимает взгляд. Его карие глаза встречаются с моими, и кажется, будто от него исходит свет. Он улыбается и говорит:

– Не засыпай. Не засыпай.

49.ДЭННИ

Прошлая ночь была полным пиздецом. После того как я вывалил ей все подробности смерти её брата, я не мог сомкнуть глаз. Я думал, эта тайна останется похороненной навечно. И уж точно в самых диких снах не мог представить, что буду обсуждать это с кем-то. Тем более с сестрой Пола.

Узнав, что Шейн донимает мою девочку, я впал в ярость и прошлой ночью хотел прикончить его на месте. У меня полно связей, и если бы мне пришлось начать его искать, никто бы не отказался помочь.

Но Ари меня остановила. Её большие глаза смотрели на меня с мольбой, прося остаться рядом. Это зрелище обезоружило меня и я передумал. Но это не значит, что я перестал его искать. Мы уже договорились с Зиком выяснить, можно ли выйти на его след любым доступным способом. У Зика есть связи среди людей из военной разведки, и, если я ничего не путаю, он и сам проходил такую подготовку. Его навыки не ограничиваются только работой оперативника. Если бы Зик захочет, он сможет найти кого угодно.

Утром меня срочно вызвали на базу. Верхушка только что получила информацию о новых заданиях для моей группы. Мой короткий отпуск, похоже, закончился, едва успев начаться. Мне не хотелось говорить об этом Ари. Не хотелось видеть её разочарование, когда я сообщу ей эту новость. После вчерашних признаний с обеих сторон мне казалось, что для нас это начало чего-то нового. Больше никаких секретов. Только наше светлое будущее с малышом.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь по-настоящему завязать с алкоголем. Не зря это называют зависимостью. Ари появилась в моей жизни в самый неподходящий момент. Она только сильнее всколыхнула всех моих демонов. И всё же её любовь сама становилась моей новой зависимостью. Единственное, что действительно начало иметь для меня значение, – ее безопасность. И если кто-то собирается причинить ей вред или… сначала придётся иметь дело со мной.

Я решаю сделать Ари сюрприз после работы. Купил цветы для неё и её матери. Тюльпаны и билеты на мероприятие «Bloomings». Когда я вернулся домой, обзвонил пару знакомых, у которых есть связи с авторами-участниками. Так я достал нам билеты – я хотел сходить туда вместе с ней, прежде чем снова уеду.

Я никогда ни для кого такого не делал. Для меня всё это в новинку. Словно Ари открыла во мне другую сторону, и оставила ключ у себя.

После этого я заскочил в детский магазин... В детский магазин, мать вашу. До сих пор не верю, что такова теперь моя жизнь. Моя мать наконец-то получит то, чего так хотела. Станет бабушкой. Я не могу не радоваться тому, что после всех её мучений с бесплодием она снова будет нянчиться с младенцем.

И всё же я чувствую потребность защищать Ари даже от собственных родителей. Не знаю, как они воспримут новость. Мне нужно оградить её от их суждений, так что я поговорю с ними сам, прежде чем представлю мать своего ребенка.

Кейн решил увязаться со мной и тоже купить подарок малышу. Я взял комбинезончик на новорожденного мальчика, а Кейн – крошечные пинетки.

Мы подъезжаем к дому Ари, и я уже мысленно готовлюсь к тому, что её мать завалит нас вопросами.

– Спасибо, что разрешил поехать с тобой. Хотел проведать мать Пола, узнать, как она. В прошлый раз она просила починить измельчитель. Хочу глянуть, не нужно ли помочь с чем-то еще.

– Конечно, мужик.

Я сворачиваю на улицу Ари и замечаю, как Кейн подается вперед, снимая очки и щурясь.

– Что там?

– Ничего… просто… это не машина той цыпочки, с которой ты раньше зависал? Как её звали… Нора? – он указывает на белый седан с розовой наклейкой в виде плюшевого медведя на боку. И правда похоже на машину Норы. Она припаркована через несколько домов от дома Ари.

Меня тут же накрывает подозрение. Я хмурюсь, заглушая пикап, и мгновенно напрягаюсь. По груди скользит холодное, липкое предчувствие. Что-то не так. Кейн в недоумении смотрит на меня.

Я выскакиваю из-за руля, хлопаю дверью. Быстро к дому Ари и слышу крик – это она.

Сердце начинает гулко биться, я тяжело дышу, как разъяренный бык. Толкаю дверь в дом Ари, Кейн влетает следом.

Увиденное превращает меня в ту версию самого себя, с которой я знаком слишком близко. В саму Смерть. Эта сущность обычно заперта внутри и выходит наружу только за линией фронта, но это... это новый уровень тьмы, который накрывает меня с головой. Я больше себя не узнаю.

Я роняю цветы, билеты и детские вещи. Всё летит на пол. И в ту же секунду внутри у меня будто что-то обрывается.ю.

Я вижу Шейна над Ари… И понимаю только одно: я отправлю его душу прямиком в преисподнюю. Он труп. Этот кусок дерьма думает, что может трогать её, изнасиловать?

Я бросаюсь на него и одним рывком сдергиваю с моей девочки. Отшвыриваю его в сторону, а потом обрушиваю на него всю боль, которую он заслужил. Первым же ударом я ломаю ему нос.

Он вопит от боли и пытается защититься, но поздно. Затем тянется, пытаясь вытащить нож, но я не даю ему ни единого шанса. Я ослеплён яростью. Этот гребаный ублюдок ранил моего Ангела этой железкой?

– Дэнни! Малыш! Мы должны были это сделать! Она встала между нами! Я сделала это ради нас! – Нора визжит в углу, пока Кейн проверяет Ари. Он склоняется над её телом и набирает 911. Передает диспетчеру, что происходит, диктует адрес и отключается.

Я не могу остановиться, я хочу убить Шейна голыми руками. Он почувствует на себе гнев, который кипит в моей крови – мой и Пола. Продолжаю избивать его. Каждый удар дробит его кости.

– Только дернись, блядь! – рычит Кейн в сторону Норы. От его яростного голоса, кажется, содрогается весь дом. Нора застывает, вскинув руки.

Пока Кейн отвлекся на Нору, Шейн ловит свой последний шанс. Он вонзает нож мне в грудь. Боль тупая, адреналин не дает мне почувствовать её в полной мере. Я смеюсь над его жалкой попыткой меня остановить. Ничто в этом сраном мире не удержит меня от того, чтобы вырвать жизнь из Шейна и отправить его в яму ада. Я смеюсь, и Шейн меняется в лице. Он не понимает, почему я до сих пор не умер – впрочем, я и сам не понимаю. Хватаю его за запястье и выворачиваю, пока не слышу хруст всех костей. Он орет. Рука теперь бесполезна. Я обещал ему, что так и будет, если он еще раз её тронет. Вырываю нож из своей груди. Ублюдок умудрился попасть прямо в мои песочные часы.

Я хватаю нож прямо за лезвие, сжимая его так крепко, что металл режет ладонь и по пальцам течёт кровь. С размаху вонзаю его в деревянный пол дома миссис Альварес. Лезвие с глухим ударом входит в доски и остаётся торчать.

– Ты не заслужил быстрой смерти. Я не подарю тебе такую роскошь, – говорю я Шейну, продолжая избивать его.

– Что ты, мать твою, такое?.. – последние слова Шейна едва вырываются сквозь сломанную челюсть.

– Дэнни, она умирает. Она теряет слишком много крови. Пульс слабый! – в панике кричит Кейн, прижимая ладонь к её животу.

Его слова заставляют моё сердце рухнуть в бездну и останавливают меня. Шейн уже без сознания после всех ударов. Я знаю, что он мёртв. Но ярость внутри меня продолжает реветь. Я не хочу останавливаться. Не хочу прекращать рвать его на части, даже если его душа давно ушла, а сердце больше не бьётся.

Я замираю, дыхание тяжёлое, грудь сдавливает. Лёгкие словно сжимаются, и я разваливаюсь на части. Шейн и Нора, возможно, только что убили её. К горлу подкатывает желчь.

Крепко сжимаю воротник его рубашки, а потом отпускаю.

Я бросаюсь к Ари и вижу, как кровь хлещет из её бока и спины. Они, блядь, воткнули нож глубоко. Глаза Ари выглядят пустыми, будто её тело больше не принадлежит ей. Её карие глаза потеряли тот блеск, который я так люблю. Они безжизненны. Я видел самую отвратительную злую жестокость, которая существует в этом мире, но ничто не могло подготовить меня к этому зрелищу. Ничто не сравнится с тем, что я чувствую сейчас. Кейн зажимает рукой её рану, и я смотрю вниз, обнаруживая лужу крови, окружившую нас троих.

Её мать лежит в паре метров и начинает приходить в себя.

– Что... что случилось? – стонет мисс Альварес, потирая голову и пытаясь сесть.

Мои колени пропитались кровью. Темно-алая жидкость въедается в джинсы, и я схожу с ума. Хватаю её хрупкое тело и прижимаю к своей груди, её голова запрокидывается – она безжизненна. Меня начинает трясти. Я разбит. Я зол. Я в отчаянии. Если бы только Шейн мог ожить, чтобы я убил его снова.

Ари, мой маленький ангел… я теряю её.

Она единственный человек в моей жизни, который дал мне почувствовать, что я способен любить и быть любимым. Я влюбился в неё до безумия и поэтому не могу этого принять. Не приму.

– Блядь! – мой хриплый крик разрывает тишину, горло сжимается. Кейн смотрит на меня, мисс Альварес бессвязно кричит. Слышу вой сирен – скорая приближается к дому, и я внутренне благодарен.

Эта боль невыносима. Она беспощадна и незнакома мне. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Кажется, у меня вырвали душу, потому что она принадлежит Ари. И если она покинет меня, я отказываюсь жить без неё. Я отказываюсь существовать в этом мире без неё. Я не буду дышать, если не будет дышать она. Моё сердце не будет биться, если её – остановится.

Я не отпущу её. Я знаю, что должен сделать. Я должен раскрыть, кто я есть на самом деле – тот монстр, которым я являюсь. Я был серьёзен, когда сказал ей, что её душа принадлежит мне. Навечно.

– Ари, детка, не засыпай. Не засыпай, – шепчу я. Лихорадочно целую её в лоб, в щеки, снова и снова. Не перестаю отчаянно целовать её, пока руки продолжают гладить её черные волосы.

Кейн отступает от меня, утешая мисс Альварес.

Я осторожно укладываю Ари обратно на пол и принимаюсь за дело. Провожу жесткую сердечно-легочную реанимацию, с силой надавливая на её грудную клетку, полный решимости заставить её сердце биться снова.

– Не засыпай.