Текст книги "До скорой встречи (ЛП)"

Автор книги: Лекси Аксельсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

26.АРИ

Я в туалете. Рыдаю. Сижу на полу, плачу, не заботясь о том, что здесь грязно. Чувствую себя слабой и опустошённой. Я прочувствовала боль Вайолет, её муку, сквозь её рассказ и слёзы по Дэймону. Теперь это её жизнь. Через несколько дней её переведут обратно в Соединённые Штаты для продолжения реабилитации, но у меня не хватило духу сказать ей об этом. Я знаю, она воспримет это тяжело. Не хочу даже представлять, что она почувствует, узнав, что оставляет Дэймона позади. Я не осужу её, если она захочет поджечь весь мир. Я бы сама поступила так же, если бы смогла таким образом вернуть брата.

Моя смена закончилась двадцать минут назад, но у меня не было душевных сил уйти, не выплеснув то, что я услышала. Я совершенно забыла о Дэнни.

Около десяти вечера я чувствую себя отвратительно. До сих пор не приняла душ, и это вызывает у меня отвращение. Больше ждать не могу, решаю воспользоваться одной из душевых для дежурного персонала в больнице. Я раздеваюсь, заворачиваю одежду в рюкзак и встаю под струи воды. Горячая вода – это блаженство. Чем дольше я стою под ней, тем больше стресса покидает моё тело. Но вопрос Вайолет всё ещё звучит в моей голове.

Любовь с первого взгляда?

Чувства, которые я испытываю к Дэнни, сильны, но… я всё ещё не знаю его по-настоящему, хотя он заставляет меня чувствовать, будто я могла бы провести с ним всю оставшуюся жизнь.

Душ занял совсем немного времени. Я быстро заканчиваю, натягиваю одежду и выхожу. Когда моя смена подошла к концу, Вайолет снова уснула. После того как она выговорилась и выплеснула все ужасы, которые носила в себе, ей стало немного легче. Она умоляла меня выслушать её, но я и без того была готова слушать сколько угодно. Эта бедная девушка уже никогда не будет прежней, но, возможно, со временем она сможет исцелиться. Может, когда снова окажется рядом с Дэймоном, почувствует себя цельной.

Я беру рюкзак, закидываю его на спину и направляюсь в холл. Дэнни нигде не видно, и это сбивает меня с толку. Он говорил, что будет ждать здесь. Я ещё раз оглядываю холл по обе стороны: вижу лишь нескольких солдат, ожидающих приёма, но Дэнни нет. Может, он завалился спать, решил отдохнуть перед отъездом.

Чёрт… Я правда не хочу, чтобы он уезжал.

Выхожу через двери на улицу и направляюсь к себе. Не стоит обижаться, я задержалась намного дольше, чем говорила ему изначально. Вздыхаю, волоча ноги по асфальту. Луна полная, воздух прохладный, а небо самое ясное с тех пор, как я здесь оказалась. Это завораживает. Я запрокидываю голову, впитывая всю красоту этой ночи: звёзды мерцают вокруг сияющего белого диска луны. В этот момент я стараюсь ценить красоту мира, несмотря на всё зло, что бродит среди нас.

Накануне я спасла жизнь, и это многое для меня значило. Я впервые спасла жизнь своими руками.

Когда Рукера привезли, он истекал кровью. «Блэк Хоук» только приземлился, и как только его переложили на каталку, я буквально забралась на него. Кровотечение не останавливалось, поэтому я засунула руки прямо в рану, прижимая её изо всех сил и не отпуская. Рукер был без сознания, а я лежала на нём, удерживая давление на ране. Его пульс был крайне слабым, и мне казалось, что мы точно его потеряем.

Мне было жарко, меня трясло от напряжения. Несколько медсестёр и врачей везли нас в здание, прямо в операционную.

– Ты молодец, Ари. Продолжай давить на рану! Не останавливайся, иначе он истечёт кровью! – приказал доктор Диас, и я не медлила ни секунды. Волосы падали на лицо, я смотрела на бледного Рукера и видела только своего старшего брата. Лицо Пола заменило лицо Рукера, и мне казалось, будто я попала в какой-то кошмар.

– Ты не умрёшь. Я не позволю, – шептала я, дрожа. Лори сначала смотрела на меня в замешательстве, но потом поняла. Слёзы катились, я была вся в поту, щёки пылали, а между пальцев просачивалась кровь.

Я не могла позволить другу моего брата умереть.

Что-то привлекает моё внимание, вырывая из воспоминания, и я замираю. По небу проносится яркая падающая звезда. Я невольно улыбаюсь и молча слежу за её полётом, пока она не гаснет, оставляя после себя умиротворение.

– Потрясающе, – тихо бормочу, глядя в небо между двумя колоннами перед госпиталем.

– Это ты потрясающая.

От голоса Дэнни я чуть ли не падаю. Всё тело дергается, сердце пропускает удар, я сжимаю лямки рюкзака. Резко оборачиваюсь направо и вижу нахального Дэнни: он держит сигарету в зубах, затягивается, прислонившись к колонне, и ухмыляется с этой своей пугающе красивой ухмылкой. От одного его вида у меня подкашиваются колени. Боже, он так красив.

– Чёрт возьми, Дэнни, ты напугал меня! – выкрикиваю я, топая ногой и пытаясь отдышаться. Откидываю челку с лица.

– Прости, – он выпускает дым в сторону от меня, затем тушит сигарету подошвой.

Его вид передо мной словно затуманивает разум. Меня будто тянет к нему, и я вспоминаю последние часы, проведённые с Вайолет. И вдруг ловлю себя на мысли, что мне повезло. Повезло просто видеть Дэнни перед собой. Он жив, дышит. Момент, который для многих в отношениях кажется обыденным, хотя его могут отнять в одно мгновение. Люди легко принимают это как должное, но сейчас я решаю, что не стану тратить этот миг впустую.

– Я вышел покурить, пока ждал…

Я не даю ему закончить, срываюсь с места и врезаюсь в него. Крепко обнимаю, и мне неважно, если я выгляжу слишком навязчивой. Мне кажется, он исчезнет, если я не обниму его сильнее.

Сначала Дэнни напрягается, пытается понять, что происходит, но быстро отвечает на объятие: его руки мягко зарываются в мои волосы. Я утыкаюсь лицом в его грудь и рыдаю. Воздух становится густым, в груди тесно. Я думала, что, выплакавшись в больнице перед уходом, избегу этого момента, но вид Дэнни лишь усилил эмоции, заставляя их вскипать внутри.

Я не хочу, чтобы он уезжал. Всё, что я видела за последние месяцы у своих пациентов, рождает страх: а если он не вернётся? За последний год смерть слишком часто оказывалась рядом. Тот свет, что живёт внутри меня… я чувствую, как он гаснет под натиском бесчисленных бурь. Если что-то случится с Дэнни… даже думать об этом не хочу.

– Вишенка, что случилось? – его низкий голос вибрирует в груди, и я слабею.

– Ты завтра отправляешься на поиски другого заложника, Дэймона, верно? – я поднимаю голову.

Дэнни замирает и молчит. Он понимает: я всё знаю.

Он смотрит на меня так пристально, что у меня перехватывает дыхание. В его голубых глазах что-то мелькает, но я не могу понять, что именно он чувствует. Будто он зол… и в то же время что-то ещё удерживает внутри. Он наверняка понимает, что я разговаривала с Вайолет и доктором Диасом. Скоро её история всё равно окажется в новостях.

Он облизывает губы и переводит взгляд с меня на небо. И я всё понимаю. Он ничего не скажет, и это меня не удивляет. Слёзы больше не текут, глаза высыхают, и я снова прячу лицо у него в груди. Его мышцы напрягаются под моими ладонями. Почему с ним так легко потерять самообладание?

– Не волнуйся, Ари. Я вернусь к тебе, обещаю. Для меня это впервые… но я бы не хотел, чтобы было иначе.

Я вздрагиваю от его обещания. Он прекрасно знает: после гибели Пола у меня нет уверенности, что он вернётся живым. Пол обещал нам с мамой то же самое. Но почему-то… я ему верю. Дэнни начинает казаться мне бессмертным. Словно его невозможно убить. Невозможно ранить. То, как о нём говорят в военных кругах… превращает его в легенду, в миф, которому не суждено погибнуть.

– У тебя есть полное право не доверять мне после всего, что ты пережила, – его пальцы скользят к моему подбородку, приподнимают его, заставляя посмотреть на него. В его глазах неподдельная преданность. Меня накрывает волной облегчения, и я отчаянно хочу снова оказаться в его постели. Слеза скатывается по щеке, он стирает её пальцами. Я закрываю глаза, наслаждаясь его прикосновением.

Дэнни качает головой:

– Не плачь из-за меня, детка. Не нужно. Единственный раз, когда я хочу видеть твои слёзы, – это когда я трахаю тебя.

Его сжатые губы медленно растягиваются в мрачной, опасной усмешке.

Запах сладкого виски ударяет в нос, окутывает меня целиком. Он настолько насыщенный, будто Дэнни пил не один час. Я сразу начинаю гадать, почему он выпил столько, что запах пропитал даже его одежду. И всё же меня тянет к этому запаху. Он возбуждает меня, и мне даже становится неловко за это. Алкоголь и сигареты, смешавшись, создают опьяняющее сочетание, от которого мне хочется ещё ближе прижаться к нему, почувствовать его вкус… только его.

– Дэнни… ты пьян? – поднимаю на него взгляд. Он облизывает губы, сверкнув безупречными белыми зубами.

– Это моя последняя ночь здесь. Зачем проводить её трезвым? – небрежно бросает он.

Я хмурюсь. Начинаю понимать, что выпивка – часть сущности Дэнни. И это огорчает меня, потому что я знаю: в глубине души он такой из-за той тьмы, которая каждый день пожирает его изнутри.

– Небо сегодня такое красивое, – тихо говорю я, мягко переводя разговор. – Иногда мне хочется уметь летать… потому что я знаю… знаю, что Пол… он там. И мне просто хочется быть ближе к нему. У нас были планы… у него были планы, – голос срывается.

Эта ночь стала самой тяжёлой и эмоциональной с тех пор, как умер мой брат. Да и последние сорок восемь часов вообще. Разгромленная комната, то, как я нарушила обещание, данное себе и Богу, забота о Вайолет и её страшной истории – всё это навалилось разом.

Я замечаю, как меняется язык тела Дэнни.

– Пойдем. Хочу тебе кое-что показать, – он приподнимает мой подбородок и мягко проводит пальцем по нижней губе.

– Куда?

– Я попросил об одной услуге. Забавно, что ты заговорила о полетах. – Он усмехается.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, смахивая слезу и невольно улыбаясь.

Дэнни смотрит на меня с ухмылкой, берет за руку, и меня словно прошибает током.

– Увидишь.

Мы с Дэнни едем в машине к аэродрому военной базы. Дорога занимает совсем немного времени, всё на территории расположено компактно.

Ночь тёмная, но луна даёт достаточно света, чтобы мы могли ориентироваться. Вдоль взлётного поля выстроены «Апачи»¹⁶, «Блэк Хоуки»¹⁷, «Чинуки»¹⁸ и самолёты – всё аккуратно, по порядку. Но несколько машин уже стоят на полосе, готовые к вылету. Воздух наполняют рёв двигателей и гул вращающихся лопастей.

Чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее вибрация и громче шум. Дэнни открывает мне дверь машины, и я колеблюсь, поскольку понятия не имею, что он задумал. К тому же я почти уверена, что мне нельзя находиться в этой зоне.

– Что мы здесь делаем? – спрашиваю я, когда он берёт меня за руку и помогает выйти из машины.

– Ты когда-нибудь летала на вертолёте? – его вопрос застаёт меня врасплох.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в горле пересыхает. У меня учащается сердцебиение, и я кашляю. Я ужасно боюсь летать, самолётов и высоты в целом. Я никогда не каталась на американских горках и не ходила в походы в горы. Акрофобия для меня не просто слово.

Дэнни смеётся, видя моё замешательство:

– Ты в порядке?

– Прости… просто… я до ужаса боюсь высоты. И нет, я никогда не летала на вертолёте. Когда бы у меня вообще появилась такая возможность?

Он качает головой и наклоняется к моему уху:

– Значит, ещё одно «впервые», в котором я поучаствую. – Он широко ухмыляется.

От его слов у меня буквально отвисает челюсть. Я слегка отталкиваю его:

– Дэнни! Я ни за что не полечу на вертолёте! Да и вообще, мне, наверное, здесь находиться запрещено.

– Запрещено, но, как я уже говорил, один мой хороший друг – пилот «Блэк Хоука». Я хотел показать тебе, каково это – летать на нём.

Его рука находит мою, пальцы переплетаются, и он настойчиво тянет меня за собой. Я пытаюсь сопротивляться, но его хватка лишь усиливается.

– Нет, Дэнни, остановись! Я боюсь летать! – отчаянно вырываю руку, но тщетно.

Мы приближаемся к группе военных в камуфляже, стоящих возле работающих вертолетов. Я буквально упираюсь и тяну назад, как ребёнок, которого тащат за руку, пока он закатывает истерику.

Но чем ближе мы подходим, тем сильнее мне становится неловко. Я перестаю вырываться. Щёки горят. Я всё ещё в медицинской форме, а ветер от винтов начинает усиливаться, покрывая кожу мурашками. Дэнни одет в тёмно-зелёную футболку – оттенок настолько глубокий, что почти коричневый, – чёрные брюки «Oakley» и ботинки.

Мы останавливаемся в нескольких шагах. Все мужчины поворачиваются к Дэнни – на лицах широкие улыбки, они явно рады его видеть. Наконец он отпускает мою руку.

– О, посмотрите-ка, кто это у нас? Сам мистер Мрачный Жнец решил составить нам компанию на сегодняшнем вылете.

Высокий, привлекательный мужчина подходит к нам и протягивает Дэнни руку. Они обнимаются по-братски, хлопают друг друга по спине, а затем Дэнни так же тепло здоровается с остальными четырьмя мужчинами. Неужели все здесь знают Дэнни?

– Ты же знаешь, я никогда не упускаю шанс полетать, Рид. Если бы мне так не нравилось быть на передовой, я бы давно летал с вами и управлял этими крутыми штуками, – говорит Дэнни и подмигивает. Он улыбается, сверкая ровными белыми зубами, и от этого захватывающего, дерзкого выражения его лица у меня едва не подкашиваются ноги.

Я неловко стою позади него, буквально прячась за его огромной спиной.

– Так это и есть Ари? Медсестра, которая помогла спасти жизнь Рукера? – раздаётся незнакомый голос, Дэнни отходит в сторону, и моё укрытие исчезает. Должно быть, он рассказывал им обо мне.

Чёрт. Теперь придётся общаться. А это как раз то, что я люблю меньше всего.

– Привет… – мой голос срывается, я прочищаю горло и неловко машу рукой, стоя рядом с Дэнни.

Один из мужчин – лысый, с грубоватой внешностью – окидывает меня взглядом сверху вниз, а затем протягивает руку для приветствия. Его взгляд вызывает у меня дискомфорт. Дэнни чувствует моё напряжение и кладёт руку на мою поясницу, словно посылая им негласное предупреждение.

– Мы можем из-за этого вляпаться в неприятности, но друг Жнеца и Рукера – наш друг, – говорит он. Я пожимаю руку и киваю в ответ.

– Ладно, пора, народ, летим! – Рид хлопает в ладони, машет рукой над головой и направляется к «Блэк Хоуку».

27.АРИ

Вертолёт оглушительно грохочет, от работы механизмов всё тело вибрирует, когда мы взлетаем. Перед нами уже поднялись в воздух три «Блэк Хоука», мы – последние. Сердце колотится так, что, кажется, готово выпрыгнуть из горла; я задыхаюсь от волнения, сидя рядом с Дэнни. Он же, наоборот, совершенно спокоен; видно, что для него такие полёты привычны. Посреди «Блэк Хоука» есть люк, и он открыт. Мы сидим в задней части вертолёта, там нас закрывает корпус машины, так что пилоты нас не видят. Я вцепилась в ремни безопасности так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Ненавижу летать. Да, я говорила ему, что хочу летать, но имела в виду волшебным образом – как Питер Пэн или с крыльями за спиной. Это была фантазия. Я панически боюсь высоты. Каждый раз, когда оказываюсь в самолёте, в голову лезут самые нелепые мысли, а сейчас я вообще в вертолёте. И всё же… с Дэнни это, наверное, самый романтичный поступок, который кто-либо когда-либо совершал для меня. Да, мне страшно, но рядом с ним я чувствую себя в безопасности в любой ситуации.

Он мало что может сделать во время миссии. И потому этот жест – нечто особенное.

Мы с Дэнни одни в кабине; два пилота впереди ведут вертолёт.

– Расслабься. Я просто хочу свозить тебя на Луну, Ари, – говорит он с насмешкой. Его убийственно обаятельная улыбка будто прожигает меня. – Обычно в «Блэк Хоуке» помещается около одиннадцати бойцов. Но сегодня здесь только мы.

– Знаешь, ты до сих пор не ответил на мои вопросы о брате. Я заслуживаю ответа, – изо всех сил стараюсь перекричать шум ветра и рёв лопастей.

Лицо Дэнни каменеет, и я тут же жалею, что завела этот разговор. Каждый раз, когда я пытаюсь заговорить об этом, он закрывается. Возводит высокую стену, которую я не могу преодолеть. Как ни стараюсь её разрушить, он не поддаётся.

– Я знаю, – отвечает он и переплетает наши пальцы.

Но я всё равно буду добиваться ответа. Что бы ни сказал Кейн, я уверена: вся история не сводится к одному обвинению против Дэнни. У любой истории есть несколько сторон, и я должна услышать его.

– Да, заслуживаешь, – Дэнни крепче сжимает мою руку и смотрит в открытый люк.

Вертолёт резко кренится, и я падаю прямо на колени Дэнни. Голова упирается в его грудь, но он успевает сохранить равновесие, вцепившись в ремни, закреплённые на стене. Его бицепс напрягается, мышцы резко выступают, и от одного этого вида к моему лицу мгновенно приливает кровь.

Мы какое-то время сидим молча. Я смотрю, как яркие звёзды мерцают на тёмно-синем небе, и в этот момент меня накрывает странное, полное спокойствие. Страх полёта постепенно отступает. Всякий раз рядом с Дэнни даже самая опасная ситуация кажется… нормальной. Даже если бы у меня началась настоящая паническая атака, одного его взгляда хватило бы, чтобы всё стало легче. Рядом с ним я всегда чувствую себя в безопасности.

Он обнимает меня за плечи, словно защищая, и я прижимаюсь ближе. Его запах сводит меня с ума. Я лежу у него на плече и понимаю, что с тех пор, как приехала в Ирак, ещё ни разу не чувствовала такого спокойствия. Я и не подозревала, что у Дэнни есть такая сторона.

На высоте в тысячу футов холодно. Пронизывающий воздух заставляет дрожать, и единственное, что согревает, – тепло тела Дэнни. Я смотрю, как в небе медленно плывут тёмные облака, и его нежный жест вдруг меняется, наполняясь тёмным желанием: он мягко сжимает мои волосы, притягивает меня вниз, и я встречаю его напряжённый взгляд.

Я прикусываю губу, а в животе уже кружится вихрь желания.

– Почему при лунном свете ты так сводишь меня с ума?

И в следующую секунду он впивается в мои губы. Второй рукой обхватывает моё лицо с другой стороны, удерживая меня на месте, его язык жадно исследует мой рот. Наши губы двигаются в унисон, быстро, тяжело, с той самой безрассудной жаждой.

– Боишься летать, говоришь?

– Да, – отвечаю, не отрываясь от его губ.

Дэнни отстегивает свой ремень безопасности и меня охватывает паника. Я перестаю дышать, глаза расширяются.

– Что ты делаешь?

28.ДЭННИ

– А ты как думаешь, Ангелок? Я покажу тебе, что единственное, чего тебе стоит бояться, – это меня.

Нависаю над ней, уперев ладони в стену кабины над её головой. Моё тело напротив её. Я уже твёрдый, член упирается в ткань брюк. Она мгновенно заливается румянцем, инстинктивно сжимая бедра. Её легко прочитать по языку тела.

– Я думаю, что ты совсем с ума сошел! – взвизгивает Ари, тихо паникуя.

Она думает, что я вывалюсь из кабины, но сильно недооценивает меня. Ари такая милая, когда боится, и всё равно не отступает. Её слова – ничто, ведь я чувствую, как её тело, пылающее жаром, молит о большем.

– Я давно лишился рассудка.

Расстегиваю ширинку и вижу, как она сглатывает, вцепившись в сиденье. Ее карие глаза горят желанием, и я понимаю – эта милая душа уже в плену у моего безумия.

– Нет, это алкоголь тебе в голову ударил, – рычит она. – Дэнни! Пилоты увидят нас.

Я бросаю взгляд вперёд. Пилоты знают, куда смотреть. Они сосредоточены на небе, как и должны.

– Они слишком заняты, чтобы смотреть по сторонам. Ты слишком много волнуешься. Перестань думать. Перестань бояться.

Ари прикусывает губу. Я чувствую, как её охватывает возбуждение. Её взгляд скользит с моего лица на расстегнутую ширинку.

– Я предупреждал тебя, Вишенка. В следующий раз, когда мы будем трахаться, я покажу тебе, каково это на самом деле – быть с таким мужчиной, как я. Ты хотела увидеть, насколько я безумен. Так что смотри.

Я человек прямой, не скрываю, кто я такой. Я глубоко испорчен, и собираюсь не рассказывать ей об этом, а показать. Смотрю на Ари: её пугает мысль о том, что можно вывалиться из вертолёта… но в ней есть и другая сторона. Та, что полна необузданного любопытства. Она готова сгореть, лишь бы прикоснуться к моим садистским наклонностям, и мне это чертовски нравится. Выходит, мой ангелок не так уж и безгрешен.

Она прикусывает губу, нахмурив брови, пока изучает меня.

– Ты не такой, как все мужчины, которых я встречала. Ты не пытаешься скрыть, кто ты есть и чего хочешь... и я тоже не буду.

Я не моргаю, наблюдая за ней с нескрываемым восхищением. Ни одна женщина ещё не вытягивала из меня больше, чем я готов был дать, но вот она – просто существует рядом, и мне уже хочется швырнуть к её ногам весь чёртов мир. Это искушение проникает в меня глубже, чем мне хотелось бы, и я злюсь на неё за это.

Она стягивает с меня штаны, и мой член оказывается снаружи. Я сжимаю его в кулаке, не отрывая взгляда от её прекрасных, мягких, пухлых губ. Ветер отбрасывает волосы с её лица, и я смотрю, как они переливаются в лунном свете. Чёрт, как же я люблю, что её волосы такие длинные. Мне не терпится запустить в них пальцы, сжать в кулаке мягкие пряди и тянуть их, когда я возьму её сзади, жадно трахая. Не сейчас… но скоро.

Её глаза расширяются, и она беспокойно ёрзает на сиденье.

– Дэнни, я не знаю, что делать, – она опускает взгляд на мой возбуждённый, толстый член с проступающими венами. Ари уже видела меня, но всё равно разглядывает стояк так, будто видит впервые. Мой размер по-прежнему поражает её. Тогда я едва уместился в ней. Я разорвал её. Сломал, и, чёрт возьми, я наслаждался этим. Я чудовище, которому нравится слышать, как маленькая Ари кричит моё имя, когда боль и удовольствие сплетаются воедино.

– Я покажу тебе. Я уже трахнул тебя, и теперь нет нужды сдерживаться.

Она поднимает на меня взгляд, затем оглядывается через плечо, проверяя, не кончилось ли наше уединение. Колеблется, но, убедившись, что нас никто не видит, она облизывает губы, и у меня вырывается низкий рык.

– Ари. – Её щеки вспыхивают тёмно-розовым. Я замечаю, что это происходит с ней каждый раз, когда произношу её имя. – Скажешь, чтобы я остановился?

Она смотрит на меня так, будто я только что оскорбил ее.

– Нет. Никогда не останавливайся.

Ей не терпится попробовать меня на вкус.

Я провожу головкой члена по её нежной щеке. Медленно веду ниже, к её губам, несколько раз касаясь их – тех самых губ, которые я так люблю кусать до крови. Вверх и вниз, головка скользит по её губам, дразня. Слышу её тихий стон, но остальные звуки тонут в реве винтов. Этот оглушительный шум даже играет нам на руку – нас никто не услышит.

– Хорошая девочка.

Она открывает рот, но я не спешу уступать её нетерпению.

– Что ты делаешь?

– Умоляй меня.

Ари бросает на меня сердитый взгляд, и мне нравится видеть, как она злится.

– Пожалуйста… – выдыхает.

И вдруг что-то в ней меняется. Ари начинает лизать меня. Её жадность удивляет. Язык скользит по венам от основания к самой головке, где выступает прозрачная капля. Она играет в опасную игру, но я в ней мастер. Прежде чем она успевает взять меня в рот, я хватаю её за шею и резко поднимаю её голову, заставляя снова смотреть на меня.

– Хочу увидеть выражение твоего лица, когда ты начнешь давиться.

Я сильнее сжимаю пальцы у неё на горле, ровно настолько, чтобы удержать, но не перекрыть дыхание.

Подаюсь вперёд, и она без колебаний принимает меня в рот. Всё моё тело пронзает ток, с головы до ног, когда я упираюсь в узкую глотку. Ари давится, с трудом вмещая меня, но не останавливается. На глазах проступают слезы, но она моргает, сгоняя их. Мне нравится, когда мой Ангелок плачет. Я отстраняюсь и снова вхожу, до самого горла.

Подаюсь ещё глубже, и она давится сильнее. С каждой секундой Ари удивляет меня всё больше: вместо того чтобы оттолкнуть меня или замереть, она сосёт усерднее.

Из меня вырывается хриплый рык удовольствия, и это только сильнее разжигает желание. Смотреть, как её голова двигается вперёд и назад от того, что я с ней делаю, – чертовски приятно. Услышав мой стон, она улыбается.

– Моя грязная маленькая шлюха.

Я ускоряюсь, и с каждым толчком мышцы на бедрах и в паху напрягаются, пока я жестче вколачиваюсь в её идеальный рот.

Каждый раз, когда вхожу глубже, я касаюсь глотки, смешивая боль и удовольствие. Слёзы текут у неё по щекам, Ари хватается за мои бедра, чтобы удержаться. Она лижет и сосет с таким упорством, что сводит меня с ума. Влажные всасывающие звуки, срывающиеся с её губ, только сильнее разжигают во мне желание заставить её плакать сильнее.

Я жестко трахаю её рот, чувствуя, как нарастает напряжение. Ритм ускоряется, становится все безжалостнее, но я останавливаюсь, и в её глазах вспыхивает разочарование. Я полностью вынимаю член из её рта, прежде чем кончить.

Тянусь к ее ремню, щелкаю замком. Тьма окончательно поглощает меня. Жажда сломать все её границы пожирает рассудок. Хочу испытывать пределы снова и снова, пока сама смерть не постучится в ее дверь – и это опьяняет.

– Вставай, детка, – облизываю губы, когда Ари растерянно смотрит на меня.

Она паникует, когда я расстегиваю ремень, но я крепко сжимаю её руку, снова опускаясь на своё сиденье. Вертолет начинает снижаться. Рид скоро пойдет на посадку, а я полон решимости закончить начатое.

– Дэнни, что ты задумал?

Тяну Ари на себя так, что её задница скользит по моему члену. Она оказывается у меня на коленях, а я стягиваю её медицинские штаны ровно настолько, чтобы обнажить влажную киску. Пальцы цепляются за ткань, и её холодная, нежная кожа касается моих горячих бедер – она вся мокрая от желания. Я хватаю её за волосы на затылке и резко тяну. Она вскрикивает от силы рывка, а я тут же впиваюсь в её губы, пока её голова запрокинута назад. Шею обвиваю другой рукой, крепко сжимая. Её колебание исчезает, когда я прикусываю её губу и жадно целую, почти поклоняясь её сладкому рту. Я вижу, как она растворяется во мне, закрыв глаза.

Я будто поглощаю её душу. Мы пьём друг друга, словно провели недели в пустыне без воды.

– Дэнни! Я сейчас упаду! – Ари отстраняется, озвучивая свой страх, и меня заводит то, она так хорошо осознаёт наше положение.

– Тебе понравится, поверь, – отрываюсь от её распухших губ, и она наконец смотрит на меня.

– Не заставляй меня пожалеть об этом, – прижимает ладони к моей голове, не отрывая взгляда. Её пальцы мягко перебирают мои волосы. Она ищет во мне уязвимость, пытается уловить хоть что-то на моём бесстрастном лице, но я не хочу открывать ей эту часть себя... я итак отдал ей достаточно. Ее невинность обжигает. Не стоит мне доверять. Я сжимаю челюсть, когда эти слова слетают с её губ.

Лопасти вертолёта с яростным свистом режут воздух.

Она напугана. В ужасе. Но жажда утолить больную потребность балансировать на грани с самой смертью отравляет меня, словно лихорадка, и я ни о чем не жалею.

– Ты доверяешь себя сломленному человеку, Ари. – Мой рот искривляется в дьявольской ухмылке.

Я откидываю её голову назад, дернув за волосы, и её мокрая киска идеально обхватывает мой член, когда я вхожу в неё наполовину. Её тело дёргается от резкого вторжения, и она вскрикивает. Но гул вертолёта беспощаден, никто её не услышит.

– Кричи, детка. Всё равно тебя слышу только я, – угрожающе шепчу и впиваюсь зубами в её шею. В ответ она соблазнительно стонет.

– Дэнни? – в её голосе сомнение, будто она вдруг спрашивает себя, правильно ли сделала, что доверилась мне. И это лишь распаляет меня сильнее. Она – моя, и только я могу ломать её.

Я вхожу до конца в её чертовски тесную киску. Ари задыхается, принимая каждый сантиметр.

– Чувствуешь это? Адреналин? Как вибрация вертолёта поднимается по твоим ногам и заставляет твою идеальную киску пульсировать ещё сильнее?

Я даю ей понять, что не позволю ей выпасть из открытого люка. Чувствую, как напряжение уходит из её тела, когда она с облегчением выдыхает.

– Значит, ты заводишься, когда пугаешь меня.

Она наконец поняла. Я сильнее тяну её за волосы, будто хвалю за это. Ари начинает двигаться на моём члене, и я помогаю ей насаживаться глубже. Она мокрая, от желания её глаза темнеют, наполняясь страхом.

– Наконец-то до тебя дошло, Ангелок.

Я вколачиваюсь в неё, пока вертолёт начинает заходить на посадку к тому самому аэродрому, откуда мы взлетели.

Она начинает кричать от предвкушения оргазма, который вот-вот накроет её, пока мой член двигается в ней. Я трахаю её так сильно, что её ногти впиваются мне в бёдра, царапая кожу до крови. Чёрт, мне это нравится.

– Добро пожаловать в мой мир, – хрипло шепчу ей в ухо.

Жар между её бёдер становится только сильнее. Я трахаю её с такой жаждой, с такой ненасытной потребностью, что уже ничего не заставит меня остановиться. Когда дело касается её, я всегда становлюсь жадным.

– Блядь, – рычу я. Каждый толчок подталкивает нас обоих всё ближе к разрядке.

– Ты ненормальный!

Она не ошибается. Ари вскрикивает, когда её бёдра опускаются на меня, из-за чего киска ещё сильнее сжимает мой член.

– Я быстро, – рычу, удерживая её за спину, пока сильный ветер пытается вытянуть нас из вертолёта. Но я прекрасно знаю, что с нами всё будет в порядке. – Может, стоит чаще дергать тебя за волосы, твоя киска отлично реагирует на это.

Трахаю её быстро и грубо, смешивая боль и удовольствие.

– Дэнни… о боже… я сейчас кончу. Не останавливайся! – Ари просит меня двигаться глубже и жестче.

Я вхожу в неё до конца, снова и снова, трахаю её так беспощадно, что каждый раз, когда её тело подаётся вперёд у меня на коленях, я тяну её обратно за волосы и сильнее сжимаю пальцы на ключице. Она мокрая, мягкая и чертовски тесная.

Я довожу её до самой разрядки. Пальцами веду по её набухшему клитору, и она дрожит. Меня даже удивляет, что пилоты ничего не слышат и не оборачиваются.

Всё происходит быстро: её крики подводят меня к самому краю. Я ускоряюсь ещё сильнее, чем прежде, а затем замедляюсь – толчки становятся глубже и тяжелее – и кончаю в неё. У меня вырывается глухой рык. Она кончает так сильно, что я усмехаюсь, уткнувшись ей в плечо и целую её, пока её всё ещё трясёт от оргазма. Наши смешанные жидкости вытекает из её киски.

Я клялся себе, что никогда не подпущу женщину слишком близко, но Ари ломает все барьеры. Моя Вишенка доказала, что не боится меня. Даже после того, как я показал, насколько глубоко моё желание сломать ее. Теперь я сам не уверен, чего хочу дальше. Но одно знаю точно – это чувство для меня совершенно новое.

Я подтягиваю её штаны и помогаю Ари снова сесть рядом со мной. Она опускается на сиденье, пытаясь перевести дыхание. Адреналин уходит, и его место занимает нечто иное. Чувство, которого, как мне казалось, я никогда не испытаю, накрывает меня с головой. Я даже не могу толком понять, что именно поднимается у меня в груди, и мне это чертовски не нравится.

Что она со мной делает?

Я тянусь через Ари и застегиваю ремень безопасности у неё на талии. Она всё ещё тяжело дышит: грудь быстро поднимается и опускается, пока я подтягиваю свои брюки и тоже пристегиваюсь.