Текст книги "До скорой встречи (ЛП)"

Автор книги: Лекси Аксельсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Лекси Аксельсон
До скорой встречи

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

Уважаемые читатели,

Пожалуйста, учтите, что это Дарк-роман. Книга предназначена для читателей старше 18 лет.

Это произведение содержит триггерные темы и сцены, такие как:

• Откровенные сексуальные сцены

• Описания насилия

• Описания убийств

• Нецензурная лексика

• ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство)

• Упоминания о суициде

• Упоминания об изнасиловании

• Домашнее насилие

• Различные виды зависимостей

• Аутассассинофилия (сексуальное возбуждение от риска быть убитым)

• Садомазохизм

• Анальный секс

• Ситуации на грани смерти

• Религиозная травма

• Похищение

• Акрофобия (боязнь высоты)

• Аэрофобия (боязнь полетов)

Моим подружкам по тёмному роману,

добро пожаловать в зону разврата,

долг зовет!¹

ПЛЕЙЛИСТ

Take My Breath Away : Berlin

Take My Breath Away : EZI

Cardigan : Taylor Swift

Cruel Summer : Taylor Swift

Drinkin' Problem : Midland

Must Be The Whiskey : Cody Jinks

Dark Paradise : Lana Del Rey

Shades Of Cool : Lana Del Rey

Simple Man : Lynrd Skynrd

Do I Wanna Know? : Arctic Monkeys

Chop Suey : System Of A Down

Rayando El Sol : Mana

ОТ АВТОРА

Моему преданному мужу.

Благодаря тебе я узнала, что такое любовь с первого взгляда.

Эта книга создавалась годами. Я всегда писала истории и создавала вымышленные миры и персонажей, чтобы убежать от реальности. Вскоре это превратилось в моё страстное хобби. Я никогда не думала о публикации своих историй, но потом решила перестать так сильно бояться. Эта книга посвящается всем в моей жизни, кто поддерживал мои мечты.

1.АРИ

«Мой ребёнок мёртв! Только не он, пожалуйста! Только не он! Ay Dios Mio²! Mi hijo³! О боже мой, мой сын!» – надрывный голос мамы звучал в голове снова и снова. Это был крик матери, которой только что сообщили о смерти её первенца. Мой брат, морской котик, погиб в возрасте тридцати лет. Это воспоминание навсегда останется со мной. Выражение её лица, словно вся кровь отступила, оставив лишь бледную тень; ужас и агония в голосе – всё это было настолько пугающим, что я хотела закрыть уши руками, чтобы не слышать её криков. Ей было так плохо, что я сразу забеспокоилась о её здоровье. Видеть свою всегда позитивную маму, которая никогда не плачет, разбитую на миллиарды осколков... Я обнимала её, пытаясь одновременно осмыслить эту новость.

Мой старший брат умер.

Каждый раз, когда я захожу в его нетронутую спальню в нашем доме, как сейчас, мой разум возвращается к тому дню. Я открываю дверь в его комнату, словно ожидая увидеть его на кровати, репетирующего новую музыку, и воспоминания настигают меня, перенося обратно в тот день, когда двое мужчин в форме постучали в нашу дверь.

Не знаю как, но в тот момент, когда я увидела, как мама полностью разваливается на части, я умерла внутри, но это также изменило меня. Мне пришлось притвориться сильной, чтобы быть опорой для неё. Мне отчаянно хотелось развалиться самой, но я осталась единственной, кто мог о ней заботиться, и должна была проявить стойкость, когда она не могла. Я молча держала её в объятиях, гладя её чёрно-седые волосы, а она всё продолжала рыдать у меня на груди, издавая нечленораздельные звуки.

В тот момент я решила, что лучшее, что могу сделать – это помолиться. С помощью чёток. Мама воспитала нас религиозными, учила обращаться к Богу во всём и жить по Его заповедям. В глубине души у меня были другие взгляды на католицизм, но я никогда не высказывала их, чтобы не разочаровывать её.

Огнестрельное ранение в грудь. Огнестрельное ранение в правую ногу. Огнестрельное ранение в шею. Причиной смерти стала кровопотеря. Пол истёк кровью, прежде чем его успели доставить в больницу. Я вздрагиваю, изо всех сил пытаясь вырваться из этих ужасных воспоминаний, которые преследуют меня. Пока я смотрела на него в гробу, одетого в форму, лежащего там мёртвым, у меня возникло непреодолимое желание встряхнуть его. Разбудить, потому что раны так хорошо замаскировали, что казалось, будто он просто спит. Я хотела ударить его по плечу, как всегда делала, и сказать, чтобы перестал притворяться. Перестал валять дурака, потому что это ни черта не смешно. Мне так этого хотелось, но всё, на что меня хватило, – лишь плакать, пока не я почувствовала тошноту и опустошение. Единственное положительное, о чём я могла думать – его смерть только подтвердила, что я сделала правильный выбор, став медсестрой.

Изначально я хотела быть медсестрой-педиатром, но после смерти брата поняла, что должна стать медсестрой-травматологом.

Иногда военные друзья Пола приходят к нам домой, когда не работают и находят время, чтобы узнать, как мы поживаем. Я никогда не обращаю на них внимания, потому что до сих пор больно видеть, как они возвращаются домой целыми и невредимыми, с бьющимся сердцем, а мой брат – никогда не вернется. Я завидовала, злилась и знала, что это плохо, но почему именно мой брат?

Почему?

Один из его друзей по имени Кейн всегда пытался завязать со мной разговор. Постоянно делал разные мелочи – то помогал по хозяйству, то болтал с мамой… Всё это было попыткой восполнить потерю Пола, и я презирала это. Никто не сделает ничего, чтобы эта утрата болела меньше. Мой лучший друг никогда не вернётся. Он должен был вести меня к алтарю в день моей свадьбы. Мой напарник по видеоиграм. Мой защитник. Глава семьи.

Брат был хорошим, простым человеком, с по-настоящему чистым сердцем. Единственными недостатками его характера были упрямство и чёрно-белое мышление. Но он всегда заботился о том, чтобы мы с мамой были обеспечены финансово, когда пошёл служить в армию. Его моральные принципы были важной частью его натуры – он всегда ставил нужды других выше своих собственных.

Это так больно, и кажется неправильным жить дальше без него. Я видела, как мама чуть не умерла от сердечного приступа, когда узнала новость. Я тоже хотела умереть, но мы обе должны найти способ справиться с горем, не разрушив себя. Я должна найти способ жить дальше, и если для этого придётся притворяться сильной… я так и сделаю. Если нужно будет стиснуть зубы и поставить свои нужды на последнее место – именно так я и поступлю.

Пол не позволил бы маме каждый день терзать себя горем, но как сказать ей, чтобы она двигалась дальше? Я не осмелюсь.

И всё же я не позволяла себе плакать с того дня, хотя это единственное, чего мне хочется. Я изо всех сил стараюсь не развалиться на части, не сломаться и не утратить веру в католицизм.

Меня вырывает из мыслей звонок телефона. Я всё ещё смотрю на комнату брата: над изголовьем кровати – плакат группы «Sublime». Вдоль одной стены книжные полки. С другой стороны – его игровой компьютер. Футбольный мяч и гитара стоят в углу. Всё чисто и аккуратно. Мама взяла за правило убирать в его комнате каждые выходные, словно он всё ещё здесь и живёт тут. Она даже достаёт стопку одежды из его шкафа, стирает, гладит и складывает обратно, как делала это, когда он был дома.

Когда он был жив.

Она до сих пор не может его отпустить, но это и неудивительно – его похоронили всего два месяца назад. Думаю, для неё это своего рода терапия, поэтому я никогда ничего не говорю.

Наконец я беру в руки телефон и вижу сообщение от Мередит, которая пишет, что ждёт меня возле дома. Она – одна из моих ближайших подруг со времён старшей школы.

Я сдала все экзамены и получила лицензии, необходимые для работы дипломированной медсестрой, и только что подписала свой первый контракт о начале практики. Я ещё никому не сказала, но рано или поздно расскажу. Сегодня я не буду об этом беспокоиться, ведь этот вечер посвящён празднованию.

Музыка кантри гремит, заполняя всё пространство вокруг, в ушах и груди отдаются басы. В воздухе витает запах сигарет и алкоголя. Именно такое место мне нужно после изматывающей недели, полной судьбоносных решений. Вечер пятницы с лучшей подругой – идеальное начало праздника, о котором она пока ничего не подозревает. Мы в одном из самых популярных кантри-баров города, в ковбойских сапогах, готовые танцевать до самого рассвета.

– Как чувствуешь себя, когда наконец можешь всем сказать, что ты дипломированная медсестра? – кричит Мередит сквозь грохот музыки, и поднимает бокал пива в тосте. Мы чокаемся и обе делаем по хорошему глотку.

– Боже, это до сих пор кажется нереальным. Как в сказке! – восклицаю, не скрывая радости. Я улыбаюсь от уха до уха, а мои длинные чёрные волосы подпрыгивают в такт музыке.

Мы с Мередит неразлучны со времён старшей школы. Наша дружба началась в первый же день, когда мы случайно сели рядом за ланчем на первом курсе. Две напуганные, потерянные четырнадцатилетние незнакомки нерешительно переглянулись, а потом заняли место за пустым столиком. Но мы сразу сошлись. Общие любимые сериалы сблизили нас настолько, что мы стали ближе, чем сёстры.

– Нужно взять ещё выпить, я мигом! – кричу я прямо в ухо Мередит, чтобы она расслышала. Она кивает в ответ.

Бар забит под завязку – здесь полно разбитых, одиноких и даже женатых людей, которые ищут способ расслабиться этим вечером. Я быстро пробираюсь к барной стойке и заказываю клубничный дайкири. Бармен тут же требует удостоверение личности.

Неудивительно. Он, наверное, думает, что мне шестнадцать. Мой рост всего метр пятьдесят пять, а из-за маминой генетики я выгляжу моложе. Достаю удостоверение, и бармен, убедившись, что я совершеннолетняя, кивает.

Мне двадцать два, а меня до сих пор спрашивают, не принести ли детское меню, когда я прихожу в рестораны. Сажусь на барный стул в ожидании заказа. Из динамиков доносится «Wagon Wheel», и я невольно начинаю покачиваться в такт. Прямо напротив, посреди стены, висит огромный неоновый череп в ковбойском стиле. Я так поглощена мыслями о том значимом решении, что приняла тайно на прошлых выходных, что совсем не замечаю мужчину, сидящего рядом и не сводящего с меня глаз. Я ещё никому не рассказала, но это решение настолько важно для меня, что я не хотела, чтобы чужое мнение или осуждение сбили меня с пути к собственному счастью.

– Не сказал бы, что ты из тех девушек, что пьют дайкири, – раздаётся его низкий голос, и он отпивает глоток пива. На нём чёрная кепка, из-под которой выбиваются пряди тёмно-русых волос, и чёрная футболка. Я замечаю татуировки-полурукава на его мощных бицепсах. Нервно сглатываю, прикусываю губу, пытаясь оторвать от него взгляд. Глубоко вздыхаю и собираю остатки уверенности, чтобы ответить.

– Правда?… И что же, по-твоему, я обычно пью? – поддразниваю я, с любопытством приподнимая бровь, поддерживая разговор. Его внешность меня интригует, манит продолжить беседу.

Он отворачивается и больше не пытается установить зрительный контакт. Вместо этого смотрит в телевизор на стене в углу бара. На экране идёт футбольный матч с чёрными субтитрами внизу.

– Сангрию, – наконец он поворачивается ко мне, без улыбки, абсолютно серьёзный. Его бесстрастные ярко-голубые глаза будто заглядывают мне в душу.

Меня так пугает этот пустой взгляд, что я краснею и склоняю голову вниз. Он смотрит прямо в мои карие глаза, а мне невыносимо такое внимание.

– Ух ты... Попал в точку... Это мой любимый напиток, – хихикаю я, глядя на свои сапоги. Сангрия и правда моя слабость. Но сегодня вечером мне захотелось чего-то другого.

Наконец бармен приносит мой дайкири, я благодарю его и протягиваю в ответ свою карточку.

– Подожди, Гейб, добавь к моему счёту, – вмешивается мужчина рядом и мягко кладёт руку на мою ладонь с картой. По телу пробегает электрический разряд влечения, и я не хочу двигаться.

– О, ты не должен… я…

– Я хочу, – спокойно произносит он с лёгкой улыбкой.

Я улыбаюсь ему в ответ.

Кто этот мужчина? И почему меня так сильно к нему тянет?

– Не сказала бы, что ты из тех парней, что пьют светлое пиво, – поддразниваю я, пытаясь завязать непринуждённый разговор. Я не могу просто уйти сейчас, особенно после того, как он купил мне коктейль. По крайней мере, это то оправдание, которое я говорю себе, чтобы остаться и продолжить разговор с ним. От него исходит какая-то аура, которая словно затягивает меня в омут.

Он усмехается.

– А ну-ка, – бросает он вызов.

Я прищуриваюсь, пытаясь разгадать его. Мне всегда казалось, что у меня есть такая суперспособность – читать эмоции людей и понимать их натуру. Я почти никогда не ошибаюсь.

– Ты из тех, кто пьёт виски. Но сегодня всё по-другому, – говорю я, постукивая ногтями по барной стойке, прежде чем продолжить. – День на работе выдался не таким уж плохим, ты военный и просто пытаешься немного расслабиться, не напиваясь при этом до беспамятства. Я угадала? – спрашиваю, приподнимая бровь с игривой улыбкой.

– Хм… Джек Дэниелс, – тянет он, смотрит на меня, и я ощущаю эту невидимую нить между нами. В его взгляде мелькает нескрываемое восхищение, но он тут же одергивает себя, и короткая пауза повисает в тишине. Мы оба улыбаемся друг другу, и он быстро отводит взгляд к игре на телевизоре.

– Эй, чего так долго? – Мередит появляется прямо за моей спиной, запыхавшаяся, и прерывает момент между мной и этим мужчиной.

– Прости, я… – смотрю на незнакомца, потом на Мередит, потом снова на него. Я даже не знаю его имени. Впрочем, это не имеет значения, потому что он, кажется, уже потерял интерес. Он отстранился от разговора, и это немного обидно.

– Пошли потанцуем! – Мередит решительно тянет меня за руку, едва не сбивая с ног. Чудесным образом мне удается удержать дайкири в руке, не пролив ни капли. Она продолжает тащить меня, пока мы не оказываемся на танцполе. Звучит новая песня, и мы медленно начинаем двигаться в такт. – Кто тот парень? Чертовски сексуальный, – спрашивает Мередит, игриво приподнимая брови. Я смеюсь и закатываю глаза.

– Неважно. Он военный, а ты знаешь мои принципы, – отмахиваюсь от неё и делаю ещё глоток клубничного дайкири. Недавние болезненные отношения с бывшим заставляют меня обходить стороной всех, кто связан с армией. Именно он оставил на мне шрамы, как физические, так и душевные, от пережитого насилия.

– Боже, да забудь ты этого придурка! Не все парни такие, как Шейн, – с отвращением бросает Мередит. Она ненавидит моего бывшего, как, впрочем, и все окружающие. Как и я сама.

– Что ж, я не в настроении сейчас ни с кем флиртовать. К тому же, сомневаюсь, что он вообще заинтересован.

– Он купил тебе коктейль?

– Да, но...

– Значит, заинтересован.

– Но...

– Заткнись, Ари. Тебе нужно расслабиться, наконец-то переспать с кем-нибудь, просто получить удовольствие – какая разница военный он или нет. И кстати, он подойдет к тебе через три, два... – Мередит смотрит уже не на меня, а на кого-то позади. Мои глаза расширяются, а внутри поднимается стая бабочек, яростно бьющихся о стены моего сознания. Мередит уходит, растворяясь в толпе, а я чувствую легкое прикосновение к своему плечу. Прикусываю губу и медленно поворачиваюсь.

И в самом деле, это тот самый мужчина, но теперь он возвышается надо мной. Он высокий – наверное, больше метра восьмидесяти, – и на губах у меня появляется нервная улыбка.

Теперь, когда он стоит передо мной, его мускулы видны во всей красе. Фигура массивная, видно, что он следит за физической формой. Он внушителен, и мне трудно выдерживать его взгляд – жар тут же разливается по щекам. Сердце колотится от мгновенного влечения. Его ровные белые зубы с острыми резцами складываются в неотразимую улыбку, и я замечаю светлую щетину, обрамляющую линию его челюсти. Это сексуально.

– Дэнни.

Он протягивает руку для рукопожатия, и я колеблюсь, прежде чем принять ее. Кажется, будто этот момент гораздо значительнее, чем есть на самом деле. Будто я уже вижу наш финал ещё до того, как всё началось. Беру его шершавую ладонь в свою маленькую, и он мягко сжимает ее.

– Ари.

2.АРИ

Дэнни всё ещё не выпускает мою руку из своей, пожимая её. Он улыбается, а я смеюсь, пока наше рукопожатие длится дольше положенного. Он прекрасно понимает, что делает.

– Хочешь потанцевать? – спрашиваю я.

– Нет, – он прекращает пожимать мне руку и вместо этого ведёт к свободному столику в стороне от танцпола. Я следую за ним, не выпуская его ладони. Мои брови взлетают вверх от резкого ответа.

Нет? Видимо, он не из танцующих. Как и я.

– Я хочу узнать тебя получше, а на танцполе с оглушительной музыкой это вряд ли получится, – он придвигает мне стул, и я сажусь.

– Справедливо... А что бы ты хотел узнать?

– Что такая девушка, как ты, делает в таком баре? – Дэнни устраивается напротив.

– Ну, я только что окончила медколледж. Я одновременно в стрессе, счастлива и испытываю облегчение. Вообще редко куда-то хожу, но сегодняшний вечер, мягко говоря, особенный.

– Хм. – Дэнни внимательно изучает меня, прежде чем продолжить. – Что ж, поздравляю.

– А ты что здесь делаешь? Такое место не очень-то похоже на твои предпочтения, морпех, – я жестом указываю на интерьер бара.

– Моряк, вообще-то⁴.

А, флот.

Я киваю, обдумывая его слова, пока любуюсь загадочностью Дэнни.

Действительно ли я хочу продолжать этот разговор?

Чем больше мы говорим, тем сильнее он меня интригует, хотя после прошлых отношений с морским пехотинцем я возвела вокруг себя стены. Военные есть военные – для меня они все одинаковы.

– Так что значит «такая девушка, как я»? Что ты имел в виду? – спрашиваю, возвращаясь к его первому вопросу.

Он замолкает и прищуривается, глядя на меня.

– Сломанная.

Его тон серьёзен, взгляд словно пытается проникнуть в самую душу. Он больше не улыбается и берет кружку пива. Делает глоток, но продолжает смотреть прямо на меня. Впервые с нашей встречи я теряю дар речи. Я не знаю, что ответить.

Как этот незнакомец смог понять, что я чувствую на самом деле?

Между нами повисает пауза. Секунды тянутся в тишине, пока Дэнни ждёт моего ответа.

Я чувствую, как сжимается горло, и мне хочется заплакать. Из меня вырывается короткий смешок, но глаза наполняются слезами. Быстро моргаю, прогоняя их, надеясь, что он не заметит. Я перевожу взгляд на танцующую толпу за спиной Дэнни, выискивая Мередит, чтобы отвлечься.

Я хочу ответить, но физически не могу. Я всё ещё оплакиваю смерть брата. Я немного пьяна и меня душит множество эмоций перед незнакомцем. Незнакомцем, который прочитал меня как открытую книгу. Незнакомцем с самыми прекрасными голубыми глазами, которые я когда-либо видела.

Меня спасает звонок – у Дэнни звонит телефон. Он запускает руку в карман и быстрым движением достаёт его. Взглянув на экран, тяжело вздыхает.

– Чёрт, – бормочет, и по нему видно, как он напряжён.

– Эм... всё в порядке? – спрашиваю, хотя рада, что нас прервали, и мне не пришлось говорить, что я всё ещё травмирована абьюзивными отношениями с бывшим. И что я нахожусь в стрессе от судьбоносного решения, которое приняла на прошлой неделе и о котором ещё никому не рассказала.

– Работа, – снова вздыхает он, глядя в телефон и что-то печатая. – Было приятно познакомиться, но мне нужно идти... До скорой встречи, – Дэнни встаёт, на миг отрывает взгляд от телефона, быстро улыбается и уходит.

Я смотрю ему в спину, пока он не выходит через дверь бара. С каждым шагом моё сердце сжимается сильнее.

Его последняя фраза вызывает у меня вопросы и сомнения.

До скорой встречи?

Мне правда понравились эти короткие моменты, проведённые с незнакомцем, хотя и понимаю, что больше никогда его не увижу.

Становится грустно. Впервые за долгое время я почувствовала себя живой. Внутри меня вспыхнуло волнение и непреодолимое желание.

Дэнни заметил меня.

По-настоящему заметил. С ним я быстро нашла общий язык – банально, да, но этот мужчина, которого я только что встретила, очаровал и заинтриговал меня.

– Голова раскалывается... Чёрт, зачем я столько вчера выпила? – я стону, с трудом открывая бутылку воды и глотая обезболивающее. Тошнота накатывает волнами.

– Иногда мы ведём себя как дуры, – хрипит Мередит в трубку.

Я лежу в своей спальне, сейчас девять утра. Я проснулась с адской мигренью и тут же позвонила Мередит – проверить, умирает ли она так же, как я. Оказалось, ей тоже плохо, но всё же не так сильно, как мне.

Знакомое чувство подступает к горлу, и я снова бегу к унитазу. Забываю отключить микрофон на телефоне, поэтому Мередит всё слышит, но исправлять что-то уже поздно.

– О боже, ты что, беременна? – в голосе Мередит слышится отвращение.

Я смываю воду и привожу себя в порядок, прежде чем саркастически ответить:

– Ага, конечно. Двадцатидвухлетняя девственница, в которой ни разу не побывал член. Логично, – огрызаюсь.

– Никогда не знаешь. Ты давно была у гинеколога? Вдруг у тебя там сценарий «Девственницы Джейн»⁵.

Внезапно мой телефон вибрирует. Я проверяю его и вижу сообщение.

Неизвестный номер:

Привет, Ари, это Дэнни.

Что? Как? Дэнни? Тот самый Дэнни-моряк, с которым я познакомилась вчера и который загадочно ушел посреди разговора?

– Подожди, какого чёрта… Я не помню, чтобы давала свой номер. Мередит! Дэнни, тот горячий незнакомец написал мне. Я что, была настолько пьяна, что не запомнила… – тараторю, нервничая, но Мередит перебивает меня.

– О, да, насчёт этого… Я вроде как… дала ему твой номер, когда он вчера шел из бара к своему пикапу, – хихикает Мередит в трубку.

Мои глаза расширяются от смущения.

– Мередит! Ты не могла! И даже не сказала мне об этом? – возмущаюсь я.

– Что? Я вышла покурить и увидела, что он уходит. Потом, видимо, он вспомнил, что ты была со мной, и попросил твой номер. Ну а я с удовольствием сыграла Купидона и дала ему его. Всё нормально. Не за что! – снисходительный тон Мередит раздражает меня.

– Не знаю, что и сказать… тебе ведь известно, что это не самый удачный год для меня.

Прошедший год был самым трагическим в моей жизни. Расставание с токсичным парнем, смерть брата, принятие ответственности за маму и себя.

– Детка, не каждый мужчина как Шейн, прекрати.

Конечно, Мередит сразу вспоминает о парне, который испортил мою жизнь, хотя по сравнению со смертью единственного брата он был лишь мелким пятном.

Я прикусываю губу и отвечаю на сообщение:

Я:

Привет, Дэнни.

– Если мне снова будет больно – это будет на твоей совести, – со вздохом говорю я, сдаваясь.

– Ты ещё поблагодаришь меня на вашей свадьбе, – хихикает Мередит.

– Господи, успокойся. К тому же я не могу сейчас думать или отвлекаться ни на что и ни на кого. Я скоро уезжаю в Ирак, и мне нужно оставаться сосредоточенной, – я снова тараторю, но резко закрываю рот, осознавая, что выболтала.

Прищуриваю глаза, чувствуя боль в желудке.

Я никому ещё не говорила, что подписала контракт с армией США как гражданская медсестра. Я сделала это в память о брате, который скончался от ранений, полученных во время миссии. Никто не знал, даже мама, которой рано или поздно придётся рассказать. Не думаю, что она готова услышать, что её единственный оставшийся ребёнок только что подписала контракт на работу медсестрой при армии. Я не знаю, как она отреагирует – плохо или хорошо.

– Подожди, стоп. Назад! Куда ты уезжаешь?! – кричит Мередит в шоке.