Текст книги "В поисках себя (ЛП)"

Автор книги: Лайла Сэйдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава одиннадцатаяБрэди

До сегодняшнего дня я старался избегать общих зон в квартире с тех пор, как сюда въехала Коллинз. Но после того инцидента с падением сквозь пол в сгоревшей церкви мне стало казаться, что мы вроде как подружились. Ну, может, не то чтобы прям стали лучшими друзьями, но хотя бы соседями, которым больше не нужно было шарахаться друг от друга.

Ладно, шарахался-то на самом деле только я. Не думаю, что Коллинз вообще обо мне вспоминала, а вот я гонял в голове самые разные мысли.

Например, прямо сейчас я думал о том, до чего же чертовски умилительно она выглядела в своей необъятной толстовке, каким был ее смех и о том, что она, судя по всему, искренне переживала из-за всей этой истории с призраками.

Считал ли я ее слегка сдвинутой? Да, абсолютно и без всяких сомнений. Но я также уважал тот факт, что все происходящее с ней было для нее реальностью, и мне хотелось помочь.

Именно об этом я размышлял, когда Коллинз появилась на кухне. На ней были темно-синие джинсы, та же толстовка, что и вчера, и пара… ковбойских сапог? В Свитуотер-Пик этим никого не удивишь. Вот только Коллинз никак не казалась мне девчонкой с ранчо.

Вдобавок она с ног до головы покрылась грязью и от нее разило скотным двором.

– Как прошло родео? – спросил я.

Ее голова резко повернулась в мою сторону, глаза расширились. До этого она не заметила, что я здесь.

– Очень смешно, – закатив глаза, бросила она. – И вообще, ковбои с родео – отстой.

– Поверю тебе на слово. Почему от тебя пахнет ярмаркой?

– Была у Буна, – ответила она, выкладывая на кухонную столешницу огромную сумку-шоппер.

– У Буна Райдера? – изумился я.

Бун был вредным старым хрычом, и ничто в нем не намекало на то, что он способен радоваться чьему-либо обществу на своих угодьях. Наверняка сидит на крыльце со стаканом холодного чая и дробовиком.

– Насколько я помню, других Бунов в Свитуотер-Пик не завезли, – отозвалась Коллинз.

Она вытаскивала из сумки пожитки, судя по всему, в основном овощи и фрукты. Я подошел поближе, чтобы рассмотреть все получше.

– Не знал, что он вообще подпускает кого-то к своим границам.

– Никого и не подпускает, – сказала Коллинз. – Только меня и Кларк.

Никакой родни у Буна здесь не водилось. По крайней мере, насколько мне было известно. Мне стало интересно, не заполнили ли Картрайты этот пробел для него, если он вообще нуждался в подобном.

– И ты заодно грабишь его огород, судя по всему, – заметил я, кивая на растущую горку урожая на столе.

Коллинз пожала плечами.

– Он заботливый.

Я покачал головой.

– Напомни, мы точно говорим про Буна Райдера?

– Боже, его вечное хмурое выражение лица явно травмировало твою психику, – смеясь, бросила Коллинз. – Он лает, но не кусается, Брэди. – Она на секунду замолчала. – Ну, ладно, самую малость он все-таки кусается.

– Самую малость? – я фыркнул.

Если не считать истории с «городским говнюком», я вообще сомневался, что слышал от Буна хоть слово. Он только бурчал и сверлил всех взглядом, причем с особым усердием. От этого взгляда мне становилось не по себе, как в темных очках, так и без них.

– Ему бы очень понравилось, как сильно ты его боишься.

– Ничего я его не боюсь, – запротестовал я, хотя вообще-то боялся. Чисто по-мужски, разумеется. Это был хороший страх. Инстинкт самосохранения, не больше.

Коллинз одарила меня многозначительным взглядом. Уголок ее рта подрагивал, будто она пыталась сдержать улыбку.

– Как скажешь.

Разговор подошел к своему естественному финалу, но я был к этому не готов – не готов был проводить оставшуюся часть субботы в одиночестве, как делал это последние полгода. Коллинз даже не подозревала, какую глубокую трещину оставила вчера своим мимолетным замечанием о жизни с чистого листа.

Она была права: мне хотелось куда-то ехать, что-то делать и с кем-то знакомиться. Мне хотелось стать частью чего-то большего и обрести компанию, пусть даже маленькую, на которую можно положиться. Я приехал сюда, чтобы обосноваться и стать тем, кем у меня никогда не было шанса побыть раньше, и пока что я в основном растрачивал эти возможности впустую.

– Короче, – начал я. – Я тут думал про твою… кхм, проблему с призраками.

Коллинз подняла на меня полный веселья взгляд.

– Правда?

Я кивнул.

– И про то, что ты кое-что услышала в церкви.

– Не думала, что ты мне поверил, – тихо произнесла Коллинз, и веселье в ее глазах пропало. Его сменило что-то другое, более… мягкое. У меня возникло непреодолимое желание убрать ей волосы за ухо или положить руку на плечо, вообще хоть как-то прикоснуться, но я подавил этот порыв.

– Я не верю в призраков, – сказал я. – Но я верю… тебе, пожалуй.

Хотя на дворе стояла суббота, проснувшись утром, я спустился в мастерскую проверить, на месте ли мой молоток. На месте его не оказалось. На сей раз он лежал на рабочем столе Коллинз. Может, она переложила его, чтобы позлить меня, но почему-то я так не думал. На фоне всего остального этот молоток заставил мою железобетонную уверенность в отсутствии паранормального дать трещину… самую малость.

– Ну, полагаю, это уже прогресс, – Коллинз вздохнула и вытащила из сумки еще один кабачок.

– И если честно, – продолжил я. – Это звучит как вполне стандартная проблема.

Коллинз вопросительно выгнула темную бровь.

– Ну, как в любой книге или фильме за всю историю человечества: у главного героя или героини есть какой-то блок, который им необходимо преодолеть. Вот это твой случай. Если подумать, это смахивает на классический поход к Мордору.

– Ты серьезно пытаешься объяснить мою проблему с призраками с помощью «Властелина Колец»?

Я почувствовал, как уши слегка покраснели. Я и не думал, что отращенные волосы окажутся настолько полезными в быту, но сейчас я был искренне благодарен прошлому себе за решение их отпустить.

– Угу, – подтвердил я. – Похоже, это твой квест.

– Мой квест?

– Ну да. Конечно, суть квеста в конечной точке, в твоем случае это возвращение этих странных способностей болтать с призраками, это твой Ородруин²¹, – но дело еще и в том, с чем ты сталкиваешься и чему учишься по дороге. Все эти штуки делают уничтожение кольца на Ородруине вообще возможным. К этому надо прийти.

– Ты меня путаешь, – Коллинз поморщилась.

– Типа нельзя просто так взять и пройти путь от Шира до Мордора.

Я сдержал шутку про «просто так взять и войти в Мордор». Терять ее окончательно мне не хотелось.

– Тебе придется встречать орков, преодолевать опасные земли и бороться с влиянием кольца.

– О боже мой, – протянула Коллинз. Лицо ее расплылось в улыбке. – Ты и правда задрот, да? Большой, гигантский, милый задрот?

Я не знал, радоваться мне или смущаться от того, что она находит меня милым.

– Мне нравится фэнтези, – ответил я. – И я считаю, что здесь это вполне применимо.

Коллинз закончила выкладывать из сумки все добро – кабачки, помидоры, тыквы, персики, кучу других овощей и фруктов, а еще пачку замороженного фарша и кусок мыла ручной работы.

– Ну хорошо. – Она кивнула. – И что, по-твоему, мне нужно сделать, чтобы добраться до моего Мордора, Ородруина или куда там еще?

Я так и не понял, подыгрывает она мне или действительно поверила.

А вот об этом я думал все утро.

– Думаю, тебе нужно заново наладить связь со Свитуотер-Пик. И, кстати, Ородруин находится в Мордоре, – поправил я ее.

Брови Коллинз сошлись на переносице, а я продолжил:

– Весь вчерашний вечер ты рассказывала мне про этот городок. Не похоже, чтобы ты ненавидела его так сильно, как утверждаешь.

Честно говоря, я вообще не думал, что она его ненавидит. Ну, по крайней мере, само место. Судя по тому, что я успел узнать, у нее просто скопилось слишком много старых обид на себя, на семью и, возможно, на свою жизнь, а в Свитуотер-Пик все это было концентрированно.

– Не думаю, что то, что ты вдруг снова начала что-то слышать, когда мы оказались в церкви, простое совпадение. Похоже, Свитуотер-Пик и есть твой блок, а единственный способ снять его – научиться любить это место заново или хотя бы уважать. Твой дар ведь отсюда берет начало, верно?

– Да, я с ним родилась, Брэди, – бросила Коллинз так, будто это и ежу было понятно. Поза ее тут же стала более оборонительной и закрытой: руки скрестились на груди, плечи напряглись. – И вообще…

Она осеклась, но я ждал продолжения. Я не пытался заполнить паузу разговорами, просто не сводил с нее глаз.

Пару секунд она жевала щеку изнутри, а ее взгляд блуждал по комнате так, будто она пыталась разглядеть что-то невидимое.

– Честно говоря, – выдала она наконец после небольшой заминки. – Я думала, возвращение сюда все исправит, но этого не произошло, по крайней мере, не до конца. Вчера я расслышала всего одно слово.

– Не думаю, что тут поможет просто вернуться, – возразил я. – Это любой дурак может. Придется попотеть, побороться с Назгулами и все такое.

Коллинз хмыкнула и покачала головой.

– Это отсылка к фильму или к книге?

– И к тому, и к другому, – ответил я. – В любом случае, всегда нужно преодолеть препятствия.

– Будем надеяться, что в список препятствий не входят жуткие призрачные всадники, – протянула она. – Хотя учитывая, что эта дыра буквально построена на тайнах, исключать нельзя ничего.

– Значит, ты уловила суть?

– Я смотрела фильмы. – Коллинз кивнула. – У тебя тут вырисовывается образ этакого сурового героя на современный лад.

Ее глаза скользнули вниз по моей фигуре и вернулись обратно. Я надеялся, что она не заметила, как тяжело я сглотнул.

Она флиртовала или просто… вела беседу? Я с ужасом понял, что полностью растерял навыки пикапа и вряд ли смогу ответить тем же, даже если захочу.

– Вообще-то это комплимент. Арагорн так-то горяч. – сказала она, и я почувствовал, как у меня округлились глаза. Чертовски вовремя я прислонился бедром к столешнице, иначе точно потерял бы равновесие. – И что ты предлагаешь?

– Я… я думаю, нам стоит потратить немного времени на то, чтобы заново познакомиться со Свитуотер-Пик.

Я еле ворочал языком, смущенно зациклившись на том факте, что она, возможно, считает меня симпатичным.

Коллинз склонила голову набок.

– Нам?

– Н-ну да, – заикаясь, выдавил я, внезапно покрывшись испариной. Я поднял руку и принялся тереть затылок. – Тебе-то освежить память, полагаю. А мне просто познакомиться с ним. Я подумал, что мог бы составить тебе компанию. Ты сама сказала, что мне надо побольше исследовать Свитуотер-Пик, а лучшего способа сделать это, чем в компании человека, который здесь вырос, просто не найти.

– Не думаю, что шатание со мной по моим любимым местам, которые по большей части представляют собой всякие укромные уголки, сильно поднимет твой авторитет среди местных, Брэди.

Я пожал плечами.

– Ну, мне все равно надо как-то осваиваться. И… я был бы очень признателен, – добавил я, уставившись в пол, – получить шанс выбраться куда-то и не делать этого, знаешь ли, в одиночку.

Я тут же пожалел о такой откровенности, но когда заставил себя снова поднять взгляд, ее карие глаза успели смягчиться.

– Я понимаю, – тихо сказала она. – Городок так себе принимает чужаков. Здесь тяжело одному.

Я тяжело сглотнул и кивнул.

– Ладно, хорошо, – Коллинз вздохнула, и этот звук прозвучал для меня как победный колокол. – Значит, мы шатаемся по Свитуотер-Пик, мои способности с божьей помощью возвращаются, а ты узнаешь место, куда, не раздумывая, укатил, когда сорвался с катушек?

– Никуда я не срывался, – запротестовал я, хотя именно это я и сделал.

Я начинал думать, что у Коллинз есть какой-то эмоциональный рентген в дополнение к ее способности видеть призраков. Она читала меня так легко, будто я был детской книжкой с картинками.

– По-моему, именно это ты и сделал, Брэди, – Коллинз скрестила руки на груди. – Не то чтобы я любила давить на больное, но я наблюдательна. Никто в здравом уме не переезжает в городок, которого даже нет на большинстве карт, развлечения ради. Люди не бегут навстречу Свитуотер-Пик. Они бегут от чего-то другого.

Я даже не знал, что мне нравится меньше – то, как Коллинз читает меня как открытую книгу, или то, насколько чертовски точно она попала в цель. Никто и никогда не смотрел на меня со стороны столь непредвзято.

– Но ты же вернулась, – попытался перевести стрелки я.

– Кто сказал, что я тоже от чего-то не бегу?

Ее голос снова стал тихим и неуверенным. Я инстинктивно подался вперед, словно мог защитить ее от любой невидимой силы, причинившей ей столько боли.

– А ты бежишь?

– Рыбак рыбака видит издалека, Брэди, – Коллинз подняла на меня глаза. – Но похоже, нам обоим не помешало бы заглянуть себе в душу.

Глава двенадцатаяКоллинз

В общем-то, в мире было не так много вещей, способных заставить меня остолбенеть от шока. Но насквозь мокрый и обернутый лишь полотенцем вокруг бедер Брэди, стоящий посреди нашей кухни воскресным утром, остановил меня в самый разгар движения.

– Эм, – все, на что хватило словарного запаса.

Глаза Брэди испуганно метнулись ко мне.

– Коллинз, – нервно бросил он. – Ты здесь.

– А меня здесь быть не должно? – уточнила я. – Ты что, внес пункт «быть голым» в наш несуществующий график соседей по квартире, а я пропустила?

– Я не голый!

Я заметила, как его щеки залились румянцем. Сам он сплошь был покрыт капельками воды и мыльной пеной, и этот влажный блеск на коже здорово отвлекал. На его груди темнел легкий пушок волосков. Глядя на него, я наконец-то поняла, что люди имеют в виду, описывая чей-то пресс кубиками.

– Под этим полотенцем – очень даже.

– Ну… ладно… ты под одеждой вообще-то тоже голая! – выпалил он, и теперь покраснела уже я. – Но я же не заявляю, что ты голая.

– Ладно, принято. Никто не голый, – согласилась я.

Никогда еще я не видела его таким растерянным, даже тогда, когда залила перцовкой.

– Так… какого черта ты стоишь на кухне такой не голый?

– У меня душ вырубился, – с досадой пояснил он.

– Что, проблемы с водопроводом? – удивилась я. – Вроде еще не настолько холодно, чтобы все замерзало.

Брэди покачал головой.

– Да нет, в том-то и дело. Кран сам повернулся в другую сторону и теперь не двигается. Застрял.

За спиной у Брэди мелькнула полупрозрачная фигура. Она растворилась почти мгновенно, но это определенно была та самая девчонка с жвачкой. Готова была поставить все деньги со своего банковского счета, что душевая кабина Брэди не обзавелась собственным разумом.

Он, должно быть, заметил мой взгляд куда-то себе за спину, потому что резко обернулся.

– Нет, – произнес он секунду спустя. – Только не говори мне, что это был призрак.

– Я вообще ничего не собираюсь тебе говорить, – отрезала я. – Особенно учитывая, что ты до сих пор не объяснил, почему оставляешь мокрые следы по всей кухне.

Брэди тяжело вздохнул.

– Когда я понял, что не могу вернуть ручку крана на место, я вспомнил, что здесь есть еще один душ. А когда вышел сюда, вспомнил, что в квартире живет еще один человек, и я не могу просто так вломиться к ней в ванную.

Он повернулся ко мне лицом. Я невольно проследила за тем, как капелька воды скатилась с его груди прямо по центральной линии пресса.

– Так что я здесь.

– Понятно, – выдавила я. Почему во рту вдруг пересохло? – Эм, ладно, я как раз собиралась к родителям, так что ванная полностью в твоем распоряжении.

Я насильно отвела взгляд от его фигуры. Что со мной вообще не так? Мне было не привыкать время от времени натыкаться на голых мужчин в собственном доме.

Мы оба одновременно сделали движение в сторону, и тут я почувствовала легкий толчок в спину, словно порыв ветра подтолкнул меня вперед. Брэди пошатнулся, и даже цепкая подошва моих ботинок не смогла удержаться на луже мыльной воды, которую он успел оставить. Я полетела вниз. Мысленно я уже распрощалась с жизнью, но в следующий мгновение знакомые сильные руки крепко обхватили меня за талию, останавливая падение.

– У тебя это входит в привычку, Коллинз, – тихо шепнул он мне на ухо.

Мои ладони лежали прямо на его груди, кожа к коже, а тело оказалось прижато к нему практически вплотную. Рискнув бросить взгляд вниз, я с облегчением отметила, что полотенце все еще было на месте.

Вроде бы.

– П-прости, – заикнулась я.

– Наверное, нам стоит повесить здесь табличку «Осторожно, мокрый пол», – попытался сгладить неловкость Брэди, но голос его прозвучал напряженно.

В голове мгновенно вспыхнула пара миллионов пошлых шуточек, но я сдержалась. Я слегка оттолкнулась руками от его груди, выпрямляясь. Брэди не убрал рук с моей талии, помогая мне удержать равновесие. Как только я наконец отстранилась, раздался отчетливый шлепок – полотенце рухнуло на пол.

Дальше события развивались стремительно. Я моментально закрыла глаза руками и шагнула назад. Брэди издал нечто среднее между писком и стоном, нагибаясь за полотенцем, но перехватить его с первой попытки не смог, а я, разумеется, совсем случайно не стала подглядывать сквозь растопыренные пальцы.

– Коллинз! – взвизгнул Брэди, заметив щелки между моих пальцев.

– Прости! – я тут же сомкнула ладони обратно, попутно споткнувшись о кухонный стул и со всего маху грохнувшись на задницу – на сей раз спасать меня было некому. Перекатившись на живот, я принялась хохотать.

– Я ухожу. Ухожу я, – прохрипела я сквозь смех, начиная на четвереньках уползать в сторону своей половины квартиры, к спасительной двери. От хохота тело налилось слабостью, так что процесс продвигался черепашьими темпами.

– О господи, – простонал Брэди.

Вид у него был донельзя пристыженный, отчего я рассмеялась только сильнее. Я была уверена, что он сейчас раскраснелся от макушки до пят. Проверять, конечно, не стоило, но соблазн был велик.

Черт.

Единственной компанией по дороге к родительскому дому были каркающие вороны, кружившие над Свитуотер-Пик, да густой туман, укутавший тротуары и дороги. Сегодня с утра было холоднее, чем в любые другие дни после моего приезда. Мне нравилось, как морозный воздух наполняет легкие, как он остужает изнутри после столкновения с Брэди.

Вот уж правда, в тихом омуте черти водятся. Теперь я точно знала, что его руки – лишь малая часть весьма внушительного комплекта.

Никаких сомнений не оставалось: стоило ему начать почаще выбираться из своей мастерской, как все женщины в городе, свободные и не очень, тут же принялись бы бороться за его внимание. Я на секунду пожалела о своем правиле «никаких интрижек в Свитуотер-Пик», но тут же отмахнулась от этой мысли. Брэди вообще не производил впечатление парня для разовых связей.

Он казался кем-то большим, он был из тех мужчин, которым нужно нечто серьезное и которые этого заслуживают.

Родительский дом выглядел совсем иначе, чем «Жабки». Его построили из темного дерева и камня, а вокруг раскинулись настолько густые заросли деревьев, что с дороги жилище можно было запросто не заметить, если не знать, где оно находится. Но, как и у «Жабок», крыльцо украшало бесчисленное множество маминых «музык ветра», а ведущая к входной двери ступенька мелодично скрипела.

Внутри царили деревянные панели и ковролин с высоким ворсом, родители никогда не делали современный ремонт, зато старательно поддерживали порядок. В доме было две спальни – родительская и еще одна на другом конце, предназначавшаяся для нас с Кларк, – а также наполовину обустроенный подвал, где мы провели большую часть детства.

Там пахло благовониями, полиролью для мебели и залежавшимся кофе. Сочетание странноватое, но для меня это был запах дома. Взрослой мне этот аромат всегда бил по чувствам сильнее, особенно после долгой разлуки. Каждый раз, переступая порог, я глубоко и осознанно втягивала воздух.

Как бы сложно ни складывались мои отношения с возвращением в родные края, я никогда не смогла бы отрицать, как сильно люблю этот старый дом.

– Коллинз, детка, это ты? – раздался голос мамы.

Я двинулась по узкому коридору, ведущему к кухне.

– Утро доброе, – откликнулась я, завидев ее. – Где папа и Кларк?

– Отец собирается в дорогу, – ответила она. Точно. Сегодня вечером он уезжал в очередной рейс. – А Кларк, уверена, скоро будет.

Сегодня мама занималась консервацией – закрывала персики, помидоры и сливы. Все из огорода Буна: половину урожая забирал он, половину отдавал ей. Они промышляли этим уже много лет, и с приближением зимы пришло время пополнять запасы.

– Как прошла первая неделя дома? – поинтересовалась мама, пока я завязывала на талии фартук.

Джоанни на кухне не терпела баловства, фартук был обязателен, как и убранные волосы. Я даже удивлялась, почему она не заставляет меня носить сеточку для волос.

– Нормально, – бросила я. – Все тот же Свитуотер-Пик.

Хотя на самом деле уже не совсем. Наверное, все дело было в том, что раньше у меня здесь толком не было друзей, если не считать Кларк. А вот Брэди постепенно превращался именно в такого человека, с ним было приятно болтать и проводить время, как с настоящим другом.

– Разве это не утешает? – спросила она. – Что можно уехать, вернуться, и все будет ровно таким же, каким ты это оставила?

Кларк с ней согласилась бы, да и папа тоже, что уж там, даже во мне самой наверняка жила крошечная, микроскопическая часть, понимающая их логику. Я осознавала успокаивающую силу привычных вещей, но другие чувства неизменно брали верх. Те самые, что нашептывали: воздух в Свитуотер-Пик застоялся и протух.

Здесь время будто замирало. Все до безумия держались за свои проводные телефоны. В городе по-прежнему жил врач, выезжавший на дом по вызову. В местном магазинчике в качестве оплаты принимали наличные или чеки. Готова была поставить деньги на то, что по меньшей мере у трети населения вообще не было адреса электронной почты.

Все это составляло длиннейший список причин, почему я отсюда сбежала. Хотя со временем я все отчетливее видела плюсы жизни без имейла, дело было вовсе не в этом. Суть заключалась в том, что мне нужно было движение вперед, а здесь его получить было невозможно.

Зато теперь внутри образовалась пустота – темное, зябкое место там, где раньше пылало стремление куда-то ехать и действовать. Именно эта пустота заставила меня вернуться в поисках ответов, которых, возможно, и не существовало вовсе. Я боялась навсегда потерять ту часть себя, боялась, что она оставила меня, и со временем пустота разрастется настолько, что заполнит собой все, оставив мне лишь вдыхание затхлого воздуха до конца дней.

Пожалуй, если бы время здесь не останавливалось, я бы и не заметила, как много его утекло с тех пор, как я перестала чувствовать себя собой.

– Ага, – соврала я, хотя на душе скребли кошки.

– Как там Брэди? Квартира? Как вообще дела?

– Нормально, – отозвалась я. – Он в порядке.

Мама тихонько рассмеялась.

– Свитуотер-Пик никогда не меняется, и ты тоже, моя девочка.

Я одарила ее скептическим взглядом.

– Это в каком смысле?

– Из тебя вечно приходится все клещами вытягивать, – покачала головой она. – Женщина ты немногословная, вечно у тебя все «нормально» или «хорошо».

– Потому что на самом деле все действительно нормально и хорошо, – защитилась я.

Мне казалось, что оба эти слова имели настолько широкие границы, что под них подходила любая жизненная ситуация. По крайней мере, можно было делать вид, что это так.

– Охотно верю, – с улыбкой отозвалась Джоанни. – Но я была бы рада услышать чуть больше подробностей. Ты ведь столько лет не приезжала дольше, чем на день-два. Мы не успеваем толком поболтать.

Я вздохнула. Джоанни Картрайт – мастерица ненавязчиво заставить испытать чувство вины.

– Да я не знаю, мамуль. Мне нравится квартира. Брэди хороший. Мне нравится работать у него.

И это была правда. Пожалуй, даже чересчур. Работа оказалась непыльной и отвлекающей. У меня просто не оставалось свободного времени на размышления о том, как моя камера покрывается пылью под кроватью, а банковский счет неумолимо стремится к нулю. Соседство с его маленькой тусовкой призраков выглядело так себе, но идея Брэди насчет квеста зажгла в груди крошечный огонек надежды. Он еще не согревал достаточно сильно, чтобы разогнать темноту, но, может, все еще впереди.

– Ладно, – сказала мама. – Я рада это слышать.

Она сунула мне в руки овощечистку, чтобы мы могли вдвое быстрее расправляться со сливами и персиками.

– А еще твоя сестра упомянула, что в пятницу вечером вы с Брэди провели вместе время.

– Ма-ам, – простонала я.

Джоанни лишь засмеялась. У нее был чудесный смех – легкий, совсем как те колокольчики на крыльце. Мне же, к сожалению, достался отцовский смех, подозрительно напоминавший брачные завывания кита.

– Что? – невинно похлопала глазами она. – Ты же обычно не заводишь друзей так быстро.

– Он вообще-то мой босс и сосед по квартире, – напомнила я.

Хотя она была права, новых знакомых я заводила тяжело. По своей природе я никому не доверяла, и в этом были как плюсы, так и минусы. С одной стороны, казалось, что людей вокруг меня меньше, чем у остальных, но с другой же я чувствовала себя в относительной безопасности от чужих посягательств. Это шло из страха, а вовсе не от нежелания сближаться с кем-либо.

– То есть вы не друзья? – уточнила она.

– Ну, кажется, на пути к дружбе, – пожала я плечами. – Хотя прошла всего неделя.

И подумать только, за эту самую неделю я успела вывалить на Брэди свой самый глубокий, мрачный и личный секрет. Тот самый, которым я никогда не делилась даже со второй половинкой своей души и даже не планировала.

– Значит, в следующие выходные у тебя найдется для меня побольше новостей?

– Поживем – увидим.

Я метнула в нее притворно-сердитый взгляд и вернулась к чистке персиков. Мама рассмеялась, позволяя повиснуть тишине. Ну, по крайней мере, тишине между нами, ведь из старого радио в гостиной доносилась музыка. Похоже, Марти Роббинс²², но поручиться я не могла.

Я даже не помнила, когда в последний раз видела мать два выходных подряд… Кажется, это было на Рождество пару лет назад?

Стоило вернуться домой, как во мне просыпалось странное, давящее стремление быть «достаточно хорошей». И вовсе не потому, что родители заставляли меня чувствовать себя иначе, напротив, они всегда давали понять, что я молодец.

Просто мне хотелось соответствовать тому идеальному образу меня, который они видели, и слишком часто мне казалось, что я недотягиваю. Из-за этого проще было вообще не приезжать.

В этот момент скрипнула дверь родительской спальни. Чтобы добраться до нее, нужно было пройти через прачечную прямо за кухней, так что голова отца показалась в проеме не сразу.

– Привет, орешек, – улыбнулся он. – Как тут успехи?

– Как по маслу, – ответила я, счищая кожицу со сливы и наблюдая, как она падает в миску для отходов. – Готов ехать?

Декс кивнул.

– Все собрал. Дождусь твою сестру, и в путь.

– Надолго в этот раз? – спросила я.

Одно дело – прощаться с отцом, когда уезжаешь ты сама, но совсем другое, когда уходит он. От этого неизменно скребло в груди. В такие моменты я снова чувствовала себя семилетней девчонкой, прильнувшей к переднему окну в ожидании папиного возвращения.

– Всего на неделю-две, – ответил он. – Маршрут короче. Застанешь меня по возвращении?

Я сглотнула вязкую слюну.

– Да, думаю, да.

Тепло папиной улыбки разлилось по телу до самых кончиков пальцев. Он привычно закинул руку мне на плечо и чмокнул в макушку. Мама тут же нырнула под его вторую руку, и в этот самый момент входная дверь распахнулась.

– Кларк! – крикнул Декс. – Иди сюда. У нас тут семейный момент.

– Это еще что значит? – донесся в ответ голос сестры, чьи шаги зазвучали в коридоре.

– Ой, – выдохнула она, увидев нас всех в сборе.

– Марш сюда, неудачница, – бросила я, неожиданно поддавшись сентиментальности.

Кларк одарила меня вялым недовольным взглядом, прежде чем присоединиться к общему объятию. Отец крепко прижал нас обеих к себе.

– Да, – пробормотал он. – Вот ради этого и стоит жить. Это самое главное.

От его слов в горле неожиданно встал ком, который никак не удавалось сглотнуть. Разомкнув объятия, он чмокнул маму в макушку и легко коснулся пальцами наших подбородков.

– Ведите себя хорошо, девчонки.

– Я провожу тебя, – тихо произнесла мама.

Декс подмигнул нам напоследок, вложил свою руку в ладонь Джоанни, и они направились к выходу.

– Он делает так всю нашу жизнь, а мне до сих пор ненавистно смотреть, как он уезжает, – Кларк тяжело вздохнула.

– Ага, – согласилась я, надеясь, что сестра не заметила дрожи в голосе.

Уезжать самой всегда было гораздо проще, чем оставаться и смотреть вслед уходящему человеку, даже если ты точно знаешь, что он скоро вернется.

Входная дверь щелкнула, закрываясь. Когда мама вернулась обратно, глаза у нее слегка блестели от непролитых слез, ей со временем тоже это легче не давалось.

– Кларк, – строго произнесла она. – Фартук.

– Слушаюсь, мэм.

Мы втроем привычно погрузились в рабочий ритм: чистили, резали, раскладывали по банкам и кипятили, пока заготовки не были готовы к закатке. Мама всегда начинала с классики, с томатного соуса, пряных персиков и слив, а уже потом переходила к разнообразным экспериментам вроде персиковой сальсы или сливового джема с корицей и мускатным орехом. Все витавшие в воздухе ароматы, казалось, совершенно не сочетались друг с другом, но в итоге складывались в идеальную гармонию. Кларк была тише, чем всегда. Обычно она была центром любого разговора, но стоило мне попытаться поймать ее взгляд, как она тут же отворачивалась.

Я подняла из ящика сливу и заметила, что та почти испортилась. Собираясь уже швырнуть ее в мусорное ведро, я услышала мамин окрик:

– Э-э-нет. Ты прекрасно знаешь, что так нельзя.

– Мам, она же почти гнилая.

– Зато именно из таких получаются самые сладкие джемы, моя хорошая, – мягко произнесла она, касаясь ладонью моей щеки. – Еще сгодится.

Примерно через час стационарный телефон, висевший на стене за прилавком, зазвонил. Мама вытерла руки и быстро направилась к нему, чтобы снять трубку. Кларк по-прежнему почти не разговаривала со мной.

– Алло? – произнесла она. От одной мысли ответить на звонок, не зная, кто на линии, меня бросало в пот. Ее глаза пробежали по кухне, и она вздохнула. – Да, он на столе, – сказала она. – Нет, я могу привезти его сама. Девочки тут закончат.

Я посмотрела на кухонный стол и увидела лежащий посреди него кожаный кошелек папы.

– И я тебя люблю.

Повесив трубку обратно на рычаг, она сообщила:

– Это был ваш отец.

– Ага, мы так и поняли, – отозвалась Кларк. – Заметил, что забыл кошелек, когда доехал до стоянки грузовиков?

Мама кивнула.

– Вы вдвоем справитесь с уборкой?

Мы почти закончили, как раз закрывали последние банки.

– Да, – ответила я, а Джоанни развязала фартук и стянула его через голову. – Тебе пора ехать. Не хочу, чтобы ты возвращалась домой по темноте.

Мама кивнула.

– Заприте дверь, когда будете уходить. Люблю вас.