Текст книги "В поисках себя (ЛП)"

Автор книги: Лайла Сэйдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава девятнадцатаяКоллинз

В понедельник во второй половине дня я переступила порог «Купа», выглядя как промокшая до нитки крыса. Когда дверь открылась и звякнул колокольчик, Брэди поднял голову.

– Там ливень стеной, – сказала я.

Последние несколько дней в Свитуотер-Пик моросило не переставая, но сегодня сырость переросла в самый настоящий потоп. И, конечно же, именно в тот момент, когда я возвращалась в мастерскую после того, как забрала еду для нас с Брэди.

– Будем надеяться, что наш обед выжил.

– Если нет, то очень надеюсь, что ты не будешь осуждать меня за то, что я расплачусь.

– Я только за. Посмотреть, как плачет взрослый мужчина, время от времени полезно. Это очищает душу.

Я взяла обед в «Севенс» – вьетнамском ресторанчике, которым владела семья Сэйди.

«Севенс» заслуживал звания лучшего заведения в городе. Отец Сэйди родился и вырос во Вьетнаме, потом отправился во Францию учиться кулинарному искусству, после чего перебрался в Штаты, чтобы работать в ресторанной сфере. Где-то по пути он влюбился, открыл собственные рестораны, обзавелся семьей, а затем устал от бесконечной гонки и перевез близких в Свитуотер-Пик. Из всех возможных мест на карте он выбрал именно наш городок, за что лично я была ему невероятно благодарна.

В Свитуотер-Пик могло не быть обычного сетевого магазина вроде «Dollar General», но хороший ресторан у нас имелся.

Я осмотрела пластиковый пакет с двумя контейнерами бульона для фо и двумя коробочками со всеми добавками.

– Похоже, все уцелело, – резюмировала я. – Только слегка остыло. Можно разогреть бульон на плите.

– Отличная идея, – отозвался Брэди. – Все равно внизу делать нечего. Вряд ли кто-то припрется в магазин при таком кошмаре за окном, а свой план на вчера я даже перевыполнил.

– Брэди Купер, обожаю, когда ты так грязно со мной разговариваешь, – промурлыкала я, из-за чего Брэди случайно шарахнул молотком по большому пальцу.

– Бля… – прокряхтел он и тут же засунул травмированный палец в рот.

Я изо всех сил попыталась не заржать, мне правда было жаль, что он ушибся, но за последнюю неделю он столько раз заставлял меня смущаться, что вернуть ему должок оказалось чертовски приятно.

Я поставила пакет на свой стол и подошла к месту, где он реставрировал двухместный диванчик.

– Дай посмотрю, – попросила я.

Брэди протянул мне руку. Я подняла ее, чтобы разглядеть палец: он покраснел, и под ногтем уже наливался синяк.

– Оуч, – сочувственно протянула я.

– И не говори, – выдохнул он.

– Тебе бы приложить лед или хотя бы подержать его под холодной водой.

Позаботиться о нем было наименьшим, что я могла сделать после того, как он выхаживал меня, когда я приложилась головой в проявочной. Вот только с каждой секундой, пока я держала его за руку, воздух вокруг нас становился все более тяжелым и плотным. Так происходило каждый раз, когда мы прикасались друг к другу – в проявочной, на реке, на кухне. Казалось бы, после целой серии подобных эпизодов пора бы уже привыкнуть, но я понятия не имела, смогу ли вообще когда-нибудь сделать это, учитывая то притяжение, что возникало между мной и Брэди.

Сейчас в мастерской витала точно такая же атмосфера, как и за окном во время грозы – тяжелая, густая и заряженная электричеством.

– Все в порядке, – голос Брэди стал заметно ниже, но я сделала вид, что не заметила этого.

– Пойдем, – сказала я, потянув его к лестнице и попутно прихватив с рабочего стола пакет с едой.

Брэди протестовать не стал.

Поднявшись по ступенькам, я осознала, что не продумала этот ход до конца. Мы с Брэди практически никогда не поднимались и не спускались вместе, а если и пересекались на лестнице, то просто расходились по своим дверям. И теперь, когда мы стояли здесь, а его ладонь все еще покоилась в моей, я понятия не имела, в какую дверь нам идти – в его или в мою.

За доли секунды я приняла решение вести его к себе – в конце концов, я шла первой, – хоть моя половина квартиры и представляла собой полный и абсолютный хаос.

– Закрой глаза! – крикнула я Брэди, который в ответ лишь усмехнулся.

– Боже мой, откуда тут столько вещей? Я думал, ты привезла с собой немного.

– Именно. А еще я гениально умею их упаковывать. – Я прибавила шагу, пытаясь побыстрее увести его и его экспертное мнение о моих вещах с моей территории.

– А как ты вообще различаешь, где чистая одежда, а где грязная?

– Отстань от меня, Брэди!

– Мне правда интересно! Тут же просто безумие какое-то.

Мы добрались до коридора, ведущего на общую кухню, но я не сбавила темп.

– Ты должен был идти с закрытыми глазами, – напомнила я.

– Слишком много впечатлений, – ответил Брэди. – К тому же я не доверяю тебе настолько, чтобы вести меня вслепую. Ты ведь впечатаешь меня прямо в стену, и тогда у меня будет не только выбитый палец, но и пробитый лоб.

Здесь мне возразить было нечего.

– Холодная вода, – указала я в сторону раковины. – Живо.

– А мне начинает нравиться, когда ты командуешь, – сказал Брэди, проходя мимо меня.

– Ты еще не знаешь, на что я способна.

– Вот именно поэтому я и отбил себе палец, – пробормотал он.

– В смысле?

Брэди включил кран и подставил палец под струю воды.

– Мы флиртуем, я теряюсь, и случается всякая дичь.

– Ты считаешь, что мы флиртуем? – спросила я, скрестив руки на груди.

Вообще-то, мы флиртовали. Уже довольно давно, по мере того, как становились ближе друг к другу.

– Я давно ни с кем не заигрывал, но уверен, что все еще способен распознать флирт.

– И как давно? – уточнила я.

Флиртовал он чертовски умело, так что если бы я не знала, что его прошлые отношения длились семь лет, я бы решила, что он занимается этим на постоянной основе.

– Давно, – Брэди пожал плечами, выключил воду и пошел прямо на меня.

Я сделала несколько шагов назад, пока не уперлась бедрами в кухонный стол.

Когда он подошел почти вплотную, я выставила ладонь ему в грудь. Я не знала, что он задумал, но отчетливо понимала: если он пододвинется еще хоть на дюйм, я за себя не отвечаю.

– Что ты делаешь? – выдохнула я, и голос сбился.

– Теперь моя очередь сбивать тебя с толку, – ответил он.

– Оу, кто-то слишком высокого о себе мнения, а? – проворчала я.

– Ну так скажи мне, что это игра в одни ворота, – он наклонился, опустив голову к самому моему уху. – Скажи, что накрывает только меня.

Я собиралась так и сказать. С враньем у меня никогда не было проблем, я умела делать это красиво, но когда я открыла рот, из него не вылетело ни звука.

– Что и требовалось доказать.

Голос Брэди вибрировал где-то у меня внутри, и мне пришлось опереться руками о стол за спиной, чтобы не потерять равновесие.

Он снова шагнул ко мне и оказался настолько близко, что мы едва не касались друг друга. Я ощутила, как его ладонь скользнула по моей талии, и глаза сами собой прикрылись. Он собирался меня поцеловать, и я намеревалась ему это позволить. Я бы позволила ему еще в проявочной, да и еще миллион раз с тех пор.

И я хотела ответить на поцелуй. Страстно.

Но поцелуя так и не последовало. Вместо этого его рука покинула мою талию и потянулась за мою спину к пакету с едой.

– Пойдем, Ходячая Неприятность, – произнес он. – Поедим.

Наш запоздалый обед проходил в компании густого сексуального напряжения, неумолимого стука капель по стеклу и редких раскатов грома со вспышками молний.

Когда мы уже почти доели, мой телефон зажужжал от видеозвонка по FaceTime от Буна. Я ответила после первого же звонка.

– Привет, – сказала я, когда Бун появился на экране.

Он держал телефон под самым ужасным углом из возможных, так что большую часть экрана занимала его растрепанная борода.

– Привет, мелкая, – прохрипел он. – Звонил твоим родителям и сестре, решил и до тебя достучаться, проверить, не творишь ли ты какую-нибудь глупость в такую бурю.

Интересно, флирт с соседом-и-по-совместительству-боссом считается за глупость?

– Вижу, как у тебя расставлены приоритеты, – заметила я. Бун лишь хмыкнул вместо ответа на мой сарказм. Я мельком взглянула на Брэди, который внимательно наблюдал за мной. – Почему я последняя в списке?

– Потому что если бы ты выкинула какую-нибудь глупость, мне пришлось бы ехать тебя спасать, и тогда я бы вообще не успел набрать остальным.

– Ну, прямо сейчас я глупостей не творю, – по крайней мере, на данный момент. – Ты как? Дом держится?

Я всегда переживала за Буна во время любой бури, ведь жил он далеко за городом, совсем один, хотя, в отличие от всех нас, у него имелась собственная автономная электросеть. Когда весь город погружался во тьму, на участке Буна продолжал гореть свет.

– В гостиной протечка, до которой у меня все руки не доходили, теперь вот жалею, но поделать уже нечего.

Я вспомнила, как пару недель назад Бун слезал с лошади. Я просто не могла представить, как он потащится на крышу латать дыру.

– Вся скотина в доме, – Бун повернул телефон – естественно, полностью, а не просто переключил камеру. Собаки, кошки и свинья беспробудно дремали на ковре перед ним. – Лошади в порядке, коровы под навесом.

– Это хорошо, – произнесла я. – Если бы я знала, что дождь перерастет в такое безумие, я бы приехала к тебе.

– Нечего за меня переживать, – отмахнулся он. – Рад, что ты в порядке.

– Мы с Брэди как раз едим.

Я переключила камеру на Брэди, который мгновенно замер, как олень в свете фар.

– Э-э, з-здравствуйте, – Брэди помахал рукой.

Бун в ответ лишь снова хмыкнул.

– Береги себя, мелкая, – сказал Бун, когда я вернула камеру на себя.

– Обязательно. Люблю тебя.

– Да-да. И, Коллинз, – добавил Бун. – Соберись уже с духом и поговори с сестрой в ближайшее время. Эта ваша игра в молчанку ни к чему хорошему не приведет.

И отключился.

Что ж, если уж Бун в курсе нашей с Кларк ссоры, значит, родители тоже знают. Замечательно.

Я положила телефон обратно на стол.

– Это самый длинный монолог, который я от него слышал, – заметил Брэди. – Ты ему явно нравишься, но звучит он все равно так сурово… У него всегда такой голос?

– Это просто его манера общения, – вздохнула я.

– Поверю тебе на слово. – Брэди кивнул. – Значит, у вас с Кларк все еще ничего не решилось?

– Я планирую поговорить с ней в ближайшее время, – соврала я. Ничего я не планировала. Я надеялась, что вся эта ситуация с Картрайтами рассосется как-нибудь сама собой. – Придется поискать на YouTube, как латать протечки на крыше, – сменила я тему. – Сам он туда точно не полезет, но я уверена, что смогу разобраться.

– Вся ваша семья с ним так близка? – спросил Брэди.

Я кивнула.

– Все началось с мамы. Когда ей кажется, что кто-то ее не недолюбливает, у нее просыпается неуемное желание это исправить. Кларк, кстати, точно такая же. Так вот с Буном это сработало. Он стал частью нашей семьи еще до того, как мы с Кларк вообще появились на свет.

– Это… мило, – отозвался Брэди.

– Так и есть, – я улыбнулась и встала из-за стола, чтобы убрать посуду.

– Я сам все сделаю, – быстро вызвался Брэди, но я покачала головой.

– С меня должок за завтрак, – сказала я. – Уборка на мне. И раз уж ты видел состояние моей половины квартиры, ты понимаешь, насколько это редкий случай. Так что дай мне проявить инициативу.

– Я все равно помогу, – произнес он, поднимаясь из-за стола, и ровно в этот момент в квартире погас свет.

Глава двадцатаяБрэди

– Хорошо, что у меня полно свечей, да? – произнесла Коллинз, зажигая их одну за другой по всей кухне и гостиной.

– Боже, – откликнулся я. – Твое злорадство прямо в воздухе витает.

– И как бы ты выживал в этот блэкаут без меня?

Если честно, без нее мне сейчас выживалось бы куда проще. Тьма и мягкий трепет света свечей снова будили во мне непреодолимое желание дотронуться до нее. Завершить то, что я начал днем. Я-то думал, что просто дразню ее, а на самом деле дразнил нас обоих и теперь жестоко об этом жалел.

Сегодня на Коллинз была длинная вязаная кофта. Казалось, на ней должны быть пуговицы, но вместо них имелись лишь две завязки по бокам. В течение всего дня я ловил короткие взгляды на ее кожу и на черный бюстгальтер, который эти бесполезные гребаные шнурки совсем не скрывали.

Мне безумно хотелось потянуть за них и посмотреть, как они распускаются.

– Земля вызывает Брэди, – сквозь туман мыслей пробился голос Коллинз. Она стояла прямо передо мной.

– О-ой, прости, – выдохнул я. – Что ты сказала?

– Я спросила: как думаешь, свечей достаточно? – повторила она. – Дальше будет только темнее. Может, потом еще зажжем?

Я оглядел квартиру. Вокруг горело не меньше двух десятков свечей, заливая все мягким, теплым светом. Я сознательно старался не смотреть на Коллинз.

– Думаю, более чем, – ответил я.

Коллинз плюхнулась на диван.

– Ну, – протянула она. – Чем займемся?

– Мы? – переспросил я. Она кивнула. – Без понятия.

Вопреки здравому смыслу я уселся на диван рядом с ней, откинул голову на подушку и прикрыл глаза.

– Хочешь верь, хочешь нет, но в Свитуотер-Пик свет рубят постоянного, – заговорила она.

– Охотно верю. – За тот год, что я здесь прожил, электричество отключали раз шесть или семь.

– Тебе реально стоит обзавестись генератором, – заметила Коллинз.

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на нее. Она сидела, повернувшись ко мне всем корпусом, оперевшись локтем о спинку дивана и подперев щеку ладонью. Взгляд ее был устремлен прямо на меня. Сдвинь я колено буквально на пару дюймов³⁵, и я бы коснулся ее.

Я сдвинул колено.

– Мне это уже говорили, – выдохнул я. – А чем ты обычно занимаешься, когда гаснет свет?

– Мы с Кларк обычно болтали с призраками, – ответила Коллинз. – Ну или играли в настолки. Еще это всегда казалось идеальным временем для хорошего хоррор-романа, но мне быстро надоедало держать фонарик.

– А призраки терпеть не могут искусственный свет, – процитировал я ее.

– Точно, – кивнула она. – А еще они не любят паршивую погоду.

– Они что, могут промокнуть? – уточнил я. Коллинз все еще улыбалась, качая головой. – Под дождем, в смысле.

– Думаю, это просто одна из тех привычек, что перекочевывают из жизни в смерть. Ты привыкаешь сидеть дома, когда идет дождь, или греться у камина, когда валит снег, что-то в этом роде.

– В этом есть смысл, – кивнул я.

Тот Брэди, который встретил Коллинз месяц назад, ни за что бы не поверил, с какой легкостью я теперь воспринимаю эти факты о потустороннем. Он бы наверняка решил, что я свихнулся точно так же, как и она.

Но теперь, после собственного опыта с призраками, мне стало куда проще замечать, как ее глаза постоянно отслеживают что-то вокруг, где бы мы ни находились. Я видел надежду в ее взгляде, когда она замечала то, чего не видел я, и как эта надежда мгновенно угасала, стоило ей обронить фразу, не получившую ожидавшегося ответа.

– И о чем вы тогда болтали с призраками? – спросил я, открыв оба глаза и повернув голову к ней.

Коллинз пожала плечами.

– Мне нравилось слушать их истории.

– О чем?

– О их жизни, обычно. Но еще о том, как они умерли или что успели повидать с тех пор. Они видят наш мир куда отчетливее, чем мы когда-либо сможем, им проще охватить картину целиком, тогда как я постоянно теряюсь в деталях. Мне просто нравится слушать о жизни с их колокольни.

Я никогда не задумывался об этом под таким углом. Коллинз пододвинулась чуть ближе.

– Я, э-э… никому раньше не рассказывала о своих способностях. Приятно… что ты знаешь.

Это застало меня врасплох.

– Вообще никому? – переспросил я. – Ни друзьям, ни парню, ни даже Буну?

Расспросы Коллинз о Джеки невольно заставили меня задуматься и о ее романтическом прошлом. Оставила ли она кого-то позади, когда вернулась в Свитуотер-Пик?

Коллинз покачала головой.

– У меня толком и не было таких друзей. Мне было тяжело сближаться с кем-либо из сферы фотографии. Моя карьера поперла довольно быстро. Это, плюс мое общее недоверие к людям, сослужило свою службу. Я никогда толком не понимала, нравлюсь ли я людям сама по себе или им просто нравится то, что я создаю, и те перспективы, которые они во мне видят. Думаю, избегать дружбы было моей формой самосохранения. Всегда казалось неразумным открывать людям больше личного, чем необходимо.

– А как насчет парня? – уточнил я, надеясь, что прозвучало это максимально непринужденно.

– Ты пытаешься выудить информацию, – с ухмылкой раскусила меня Коллинз.

– Ну и что? – парировал я. – Ты делала то же самое на днях, и я клюнул.

– Справедливо, – Коллинз ненадолго задумалась. – Не думаю, что у меня когда-либо были отношения в том смысле, как ты их понимаешь. Я с трудом представляю, каково это – пробыть на одном месте семь месяцев, не говоря уже о семи годах. Если честно, я даже восхищаюсь этим, такой стабильностью.

– У тебя серьезно никогда не было парня? – переспросил я. – Или девушки?

Коллинз покачала головой.

– Не-а. Пара моментов была, когда мы подбирались близко к этому. Я люблю секс и близость, а в такие моменты грани иногда размываются, но я никогда не позволяла себе заходить слишком далеко.

Стоило Коллинз просто произнести слово «секс», как плотину в моей голове сорвало. Голову мгновенно затопило всем тем, что я так усердно подавлял в себе все эти дни: татуировкой в виде кинжала, уходящей под черную мини-юбку; невесомой майкой, в которой она спала и которая не оставляла ни единого шанса воображению; тем, как она разглядывала мое тело во время нашей неожиданной стычки… и даже тем, как она наклонилась над кухонным островком в субботу.

Коллинз пощелкала пальцами перед самым моим носом, отчего я вздрогнул.

– Что? – быстро выдохнул я.

– Ты вообще выпал, – она ухмыльнулась. – В каких облаках летаешь?

– Ни в каких, – быстро отрезал я. – Просто мне тяжело поверить, что у тебя никогда не было отношений. Ты ведь…

Коллинз изогнула бровь.

– Я ведь «что», Брэди?

– К-красивая, – запнулся я. – И интригующая.

– Хм. Ну, спасибо, – отозвалась Коллинз. – Но как бы там ни было, эта способность – та часть меня, которую я всегда с умом оберегала. Иногда кажется, что это вообще единственное, что мне удалось защитить.

Я был глубоко тронут тем, что она доверилась мне настолько, чтобы открыться, но одновременно мне стало больно за ту Коллинз, которая считала, что ей нужна такая защита.

– А как же Бун? – спросил я.

Коллинз покачала головой.

– Мы никогда не говорили ему напрямую, но Бун чертовски наблюдателен. Он всегда знает больше, чем показывает, так что я уверена, что где-то в глубине души он в курсе, что семейка Картрайт не совсем обычная.

– Вся твоя семья так может?

– Разговаривать и видеть можем только мы с Кларк. Моя мама называет себя «чувствительной», то есть она ощущает то, что мы видим. Она знает, когда призраки рядом, чует их намерения и энергию. Нам с сестрой просто досталась мутировавшая версия ее генов, так уж вышло.

– А твой отец?

– Абсолютно обычный, – с мягкой улыбкой ответила Коллинз. – Но он неизменно повторяет, что это вполне логично, что невероятная женщина, в которую он влюбился, родила еще двух не менее невероятных женщин.

– У тебя отличная семья, – искренне заметил я.

Коллинз кивнула.

– А ты умеешь слушать.

Я уже начинал ловить себя на мысли, что слушать Коллинз – одно из моих самых любимых занятий.

– Ты слушаешь призраков, я слушаю тебя, пойдет?

– Пойдет, – согласилась Коллинз.

– У меня идея. Ты сказала, вы играли в настолки, когда отключали свет? – Она кивнула. – Ты в деле?

– Мне надо сначала взглянуть на игры, прежде чем соглашаться, – с заинтересованной улыбкой ответила она.

Я поднялся с дивана и пошел к шкафу в конце коридора на своей половине квартиры. Осмотрев верхние полки, я отодвинул пару полотенец и коробку со всяким хламом, пока не наткнулся на них.

«Жизнь»³⁶, «Сорри!»³⁷, «Кэндиленд»³⁸ и шахматы.

Я стянул их с полки и вернулся в гостиную.

– Выбирай, что тебе по душе, – предложил я Коллинз, которая уже щурилась, пытаясь разглядеть названия на коробках.

– «Жизнь», – сделала она выбор пару секунд спустя. – Однозначно «Жизнь».

– Любопытно, – хмыкнул я. – А я думал, ты скорее девчонка в стиле «Сорри».

Коллинз пожала плечами.

– В «Жизни» реквизит поинтереснее.

Я выудил «Жизнь» из стопки и положил на журнальный столик.

Слой пыли на крышке был толстым и липким, но когда я снял ее, само содержимое оказалось в идеальном состоянии.

Мы с Коллинз вытащили фишки и начали раскладывать поле.

– Выбирай тачку.

– Синяя, без вариантов. – Коллинз цапнула синюю машинку из коробки и поставила на старт.

Я взял белую, и Коллинз лишь покачала головой.

– Типичный Брэди, – пробормотала она.

Игрушечные баксы и акции выглядели слегка помятыми, но в остальном все было отлично.

– Ладно, погнали играть в «Жизнь».

– Из-за этого мне прямо хочется процитировать ту песню Принца, – подмигнула Коллинз. – Dearly beloved…³⁹ – начала она, но я тут же перебил ее:

– Только не это. Не хочу, чтобы эта песня заела у меня в голове. Я тебя умоляю.

Взгляд Коллинз мгновенно стал хищным.

– Обожаю, когда мужики умоляют, – мурлыкнула она.

Я покачал головой.

– Сам напросился, – со вздохом отметил я.

Хотя, если честно, я бы не отказался умолять Коллинз о чем угодно.

– Не переживай, я не буду заставлять тебя молить при публике.

Я нахмурился, не поняв намека.

– Что? Стой… здесь что, призраки?

– Да тут все здание ими кишит, Брэди, – откликнулась Коллинз. – Но да. Сейчас у нас гости.

Я огляделся по сторонам, сам не зная, что именно рассчитываю увидеть.

– Не бойся, – шепнула Коллинз. – Близко никто не подходит. Они тут не из-за нас, они на свечи пришли.

– Серьезно? – так же шепотом переспросил я.

– Как мотыльки на огонь и все такое, – пояснила она. – Не думаю, что они чувствуют тепло, им просто нравится свечение.

– И сколько их?

– Кажется, шестеро.

– И как ты живешь, зная, что они просто… всегда рядом тусуются? – спросил я, крутанув волчок и передвинув машинку.

Коллинз пожала плечами.

– Я другого и не знаю. Меня это не напрягает.

– Но тут ведь нет таких, как та, лесная?

– Ни капли, – отрезала она. – Они скорее надоедливые, но безобидные. Хотя я про них толком ничего не знаю.

– И тебе не удалось уловить ни отрывка из их разговоров?

– Пока нет.

– Надеюсь, скоро удастся, – сказал я и продвинул машинку на четыре клетки вперед. – Черт. Двойняшки.

– О-о-о, да-а, двойняшки – это жестко, – хохотнула Коллинз.

Я попытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько легко и непринужденно рядом с другим человеком, но так и не смог.

Я заметил, как Коллинз обхватила себя рукой за талию, пока второй крутила волчок.

– Замерзла? – спросил я. В квартире и правда становилось прохладно.

– Я вечно забываю, что когда гаснет свет, отопление тоже отключается, – вздохнула она.

Я потянулся за спину и цапнул плед, который вечно валялся на диване.

Перебравшись поближе, так, что мы сидели уже не напротив друг друга, а бок о бок, я накинул плед нам обоим на плечи.

– Спасибо, – произнесла Коллинз, передвигая свою машинку. – Блин, только не развод!

– Я слышал, первые мужья молочные.

– Логично, – ухмыльнулась Коллинз. – Эм… говоря о неудавшихся обязательствах…

– Ты хочешь знать, почему я расторг помолвку, – закончил я за нее.

Она опустила взгляд и кивнула.

– Я задавалась этим вопросом с той самой секунды, как ты об этом обмолвился.

– Мы просто не подходили друг другу.

– И как ты это понял? Просто чуйка?

– Скорее тоскливое, всепоглощающее чувство ужаса, – пояснил я. – Мой сосед по квартире встречался с ее сестрой, так мы и познакомились. Нас вечно сводили в компаниях, так что в какой-то момент мы просто решили быть вместе, чисто потому что это было удобно. Я не говорю, что у нас не было хороших моментов или что мне было на нее плевать, но, думаю, я просто на автопилоте делал то, что, как мне казалось, я должен делать в жизни. Когда фундаментом отношений становится удобство, чертовски трудно заставить себя расти вместе, а не разбегаться в разные стороны. Последние пару лет мы были скорее соседями по квартире, чем парой. Нам не хватало чувства, чтобы развиваться вместе. Я был глубоко несчастен.

– И ты сказал ей об этом?

Я кивнул.

– Сказал. Она ответила, что это пройдет. Но это не прошло, а просто пропитало всю мою жизнь, а потом переросло из неудовлетворенности жизнью в неудовлетворенность собой. Теперь, взглянув на это со стороны и пройдя через терапию, я понимаю: Джеки обожала контроль, и чем ниже я опускался, тем более податливым становился. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать, в какую пустую оболочку я превратился. Я больше не мог там оставаться, не мог быть тем парнем. Я понял, что мне нужно уйти и попытаться найти что-то настоящее, чем оставаться ради гарантированного варианта, который меня разрушает.

– Мне так жаль, Брэди, – шепотом произнесла Коллинз. – Ты заслуживаешь лучшего.

– Я знаю, – ответил я. – Я старался не быть козлом, но невозможно обойтись без боли, когда ты расторгаешь помолвку по причине, которая кажется не такой уж существенной… Особенно когда пытаешься донести это до женщины, которая логична и буквальна во всех смыслах этого слова.

– И оно того стоило? Разрушить всю жизнь ради призрачной надежды, что где-то там может быть что-то лучшее? – спросила Коллинз. Ее взгляд стал невероятно мягким.

Я подумал о мотоцикле, который купил сразу после разрыва помолвки. Подумал о том, каково было лететь на нем через разные штаты по извилистым дорогам. Подумал о том, что почувствовал, когда впервые увидел Свитуотер-Пик на горизонте, будто весь огромный мир ждал меня, и этот маленький городок был только началом.

Я вспомнил старую церковь и чердак. Подумал о краске на окнах мастерской и о забитом заказами графике. Подумал о реке Свитуотер и, больше всего на свете, о женщине рядом со мной, которая умела разговаривать с призраками.

– Да, – сказал я, смотря прямо ей в глаза. – Оно того стоило.

И тут, словно от резкого порыва ветра, пронесшегося по квартире, все свечи разом погасли, погрузив нас с Коллинз в абсолютную тьму. Я почувствовал, как воздух вокруг мгновенно наэлектризовался от моего дыхания.

– Это было…

– Не знаю, – выдохнула Коллинз.

Наши плечи соприкасались, и я почувствовал, как она разворачивается ко мне всем телом.

– Брэди.

– Да? – тихо спросил я.

Коллинз сглотнула.

– Это не в одни ворота.

Я поднял руку к ее лицу и прислонился лбом к ее лбу.

– Я знаю, – прошептал я. – Я знаю, Коллинз.

Я почувствовал ее руку у себя под рубашкой и другой рукой притянул плед плотнее, укрывая нас обоих.

– У нас все еще есть зрители?

Коллинз слегка отстранилась, всматриваясь во тьму квартиры.

– Нет. Больше никого, – ответила она. – А что?

– А то, что сейчас я тебя поцелую, – выдохнул я за секунду до того, как накрыл ее губы своими.

Не было ни колебаний, ни сомнений. Стоило нашим губам соприкоснуться, как ее пальцы мертвой хваткой впились в мои волосы, и мне показалось, что я физически не могу прижаться к ней достаточно близко. Я приподнялся на колени, и она подалась вслед за мной. Я обхватил ее за талию, уничтожая последние крохи пространства между нами.

Ее язык скользнул по моей губе, и я с сорвавшимся стоном открылся ей навстречу. Я ответил на ее ласку, сплетаясь с ней языком и поглаживая ладонями ее спину, талию и снова возвращаясь к ее лицу, пока у меня не закружилась голова.

Я отстранился, чтобы перевести дыхание.

– А ты хороша, – выдохнул я.

– Ты тоже, – слава богу, ее голос звучал точно так же прерывисто.

– Еще? – попросил я. Или, скорее, умолял.

– Еще, – согласилась Коллинз.