Текст книги "В поисках себя (ЛП)"

Автор книги: Лайла Сэйдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

– Держу пари, это стало сюрпризом, – улыбнулся я.

– И не говори. – Бун покачал головой. – Я держу ее на свободном выпасе, так что дверь в загоне была открыта. Выхожу как-то утром, а вокруг нее скачет эта крошечная точка.

Одну вещь можно было утверждать наверняка: крошечной та лошадь уже не была.

– Как его зовут?

– Серогрив⁵⁰, – ответил Бун.

– Погоди. – Я отложил инструмент. – Как во «Властелине Колец»?

Бун скептически приподнял бровь.

– Именно так, ага.

– Откуда старый фермер знает про «Властелина Колец»? – со смехом спросил я.

– Я читал эти книги задолго до того, как Орландо Блям⁵¹, или как там его звали, снялся в фильмах. У меня где-то в доме до сих пор валяются оригинальные мягкие обложки. Спер их из библиотеки в родном городе. – Я не мог ручаться на сто процентов, но мне показалось, что уголок рта Буна чуть дрогнул, он почти улыбнулся. – Впрочем, мой святой брат спустя годы их заменил. Его сожрало чувство вины.

Я перевел взгляд на Серогрива.

– Вылитый Властелин Коней, – заметил я. – Слушай, а почему у некоторых лошадей имена зеленого оттенка, а у остальных нет?

Пока Бун перечислял клички, я обратил внимание, что многие из них так или иначе отсылали к зеленому цвету.

– Заметил все-таки? – ухмыльнулся Бун. – У моего брата та же фишка, только с синим. Мы завели эту привычку еще пацанами и так и не бросили. Если лошадь попадает ко мне с готовой кличкой, я обычно ее оставляю, но если нет – даю зеленое имя. Это делает их частью семьи.

– А Серогрив?

Бун пожал плечами.

– Просто подошло. Иногда гадаю: вымахал бы он таким здоровяком, если бы я назвал его иначе, или имя сыграло роль?

– Классический спор о природе и воспитании, – подметил я.

Общение с Буном заставило меня осознать, насколько сильно я отгородился от мира за последний год. Но с появлением Коллинз дело сдвинулось с мертвой точки. Внезапно пришло понимание, как может быть приятно втянуться во что-то новое, знакомиться с людьми, слушать чужие рассказы так же внимательно, как я только что слушал Буна.

Не будь рядом Коллинз, у меня бы духу не хватило заявиться сюда в одиночку, но теперь я был рад, что сделал это.

Глава двадцать восьмаяБрэди

Коллинз: Слышала, ты сегодня ездил к Буну.

Брэди: Слухи разносятся быстро.

Брэди: Вообще-то мне понравилось там. При дневном свете он не такой уж плохой.

Коллинз: Ого, какая бурная похвала.

Коллинз: Ты видел кого-нибудь из призрачных животных, которые весь день таскаются за Буном?

Брэди: Ты хочешь сказать, что за этим мужиком повсюду ходят и живые, и мертвые животные?

Коллинз: Именно так.

Коллинз: И кстати, спасибо.

Коллинз: Для меня очень много значит, что ты помогаешь ему.

Брэди: Как прошел твой день?

Коллинз: Он был долгим. Только вышла из душа и безумно рада наконец-то почувствовать себя чистой.

Брэди: Ну, Кларк и Сэйди пригласили меня сегодня вечером в одно место. Ты с нами?

Коллинз: Оу. Моя сестра позвала тебя раньше меня?

Брэди: Думаю, у них за правило звать меня куда-нибудь раз в месяц.

Коллинз: В смысле в бар или в игровой зал?

Брэди: В игровой зал. Бар сегодня почему-то закрыт после того, как кто-то случайно запулил камнем в полки с алкоголем.

Коллинз: Классика.

Коллинз: Наверное, было бы неплохо выпустить пар.

Я заметил пикап Кларк, когда парковался. Мне еще не доводилось бывать внутри игрового зала, но я видел его фото на снимках, которые вдохновили меня переехать сюда. Оно было размытым и каким-то призрачным, то есть ровно противоположным тому, какими обычно представляются боулинг и автоматами с играми.

Когда дверь открылась, в нос ударил запах пропитавшего все за года сигаретного дыма. Прямо у входа располагался барный закуток. Мой взгляд сразу упал на Коллинз, она сидела в большой кабинке вместе с Кларк, Сэйди и каким-то незнакомым парнем.

На ней была короткая черная юбка, плотные черные колготки, казавшиеся блестящими, и высокие черные кожаные сапоги до колен. Я медленно скользнул взглядом по ее ногам, пока не добрался до любимой большой кожаной куртки.

Я запустил пальцы в волосы, пытаясь их причесать, но они тут же опали обратно.

Меня так и потянуло к ней, как мотылька на пламя или типа того. Когда Коллинз заметила меня, она улыбнулась так широко, что мне показалось, будто здесь зажгли еще одну лампу. Сердце пропустило удар, я запнулся о собственные ноги и чуть не рухнул на пол, но кое-как удержался на ногах. Правда, вышло не очень грациозно.

Когда я подошел к кабинке, мне понадобилось чуть больше времени, чем следовало, чтобы вспомнить, что здесь есть и другие люди.

– Привет, – произнесла Коллинз.

– Привет.

Боже, до чего же она была красива. Коллинз подвинулась глубже в кабинку, чтобы я мог сесть рядом. Я случайно задел что-то у нее на бедре.

– Прости… Моя камера, – сказала она и расстегнула куртку, показывая, что носит ее через плечо, как сумку. Я никогда раньше не видел ее с камерой. То, что она взяла ее с собой, казалось важным знаком.

– Привет, Брэди, – поздоровалась Кларк, сидевшая рядом, и дальше по ряду полетели приветствия.

– Привет, Кларк, – ответил я. – Сэйди, – я кивнул, – и незнакомый парень.

Сэйди засмеялась.

– Это Митч, – представила она мужчину, обнимавшего ее за плечи. – Он из Салфурдейла.

Ага, это объясняло, почему я его не знаю. Пусть я и не был самым общительным парнем на свете, но все равно знал каждого в этом городе пусть не лично, так по слухам.

– Брэди, – представился я и протянул руку через стол, чтобы пожать руку Митчу. Вялое какое-то вышло рукопожатие. – Рад знакомству.

– Как дела у твоих родителей? – спросил я Коллинз.

– Нормально, – хором ответили она и Кларк.

– Подвал полностью расчищен, все, что нужно было выбросить, вывезли. Теперь они просто сушат все подряд, – пояснила Кларк.

– Пытаются спасти ворсистый ковролин, – добавила Коллинз, поднимая стакан и делая глоток. – И надеются, что деревянные панели теперь не будут вонять сыростью вдобавок к табачному дыму.

– Настоящий удар по всем чувствам сразу, да? – уточнил я как раз в тот момент, когда бармен выкрикнул чей-то номер.

– Наша пицца! – обрадовалась Сэйди. – Я заберу, а потом встретимся у дорожки для боулинга.

Мы все разом выбрались из кабинки, и Коллинз пошла со мной выбирать обувь для боулинга.

– Как думаешь, сколько им лет? – спросил я.

– Едва ли тебе хочется это знать, – ответила она. – Но на твоем месте я бы надела две пары носков, если есть.

– О боже, – застонал я.

Коллинз рассмеялась.

– Я возьму себе напиток. Будешь что-нибудь?

Я покачал головой.

– Ладно. Мы на второй дорожке.

Дорожек всего было две, так что даже если бы она не сказала, у меня был бы шанс пятьдесят на пятьдесят. К тому же я заметил Кларк, протиравшую шар для боулинга дезинфицирующей салфеткой.

– Можешь проделать такое с внутренней стороной моих ботинок? – спросил я, подходя к ней.

– Тут уже ничто не поможет, – отозвалась она. – Где Коллинз?

– Пошла за напитком, – ответил я.

Кларк кивнула.

– Ну и что у вас происходит?

Я сглотнул слюну.

– В смысле? – Я попытался, и, уверен, неудачно, сделать вид, будто ничего не понимаю.

– У меня есть глаза, Брэди, – сказала Кларк. – И я знаю свою сестру. Она как тот самый орех в каждой пачке, который невозможно расколоть, и большинство тех, кто пытается, в итоге только ранятся.

– То есть? – переспросил я.

– Она ни с кем не делится. Она никогда никому не говорит, когда испытывает стресс, а если кто-то обнимает ее, она угрожает откусить ему руку, причем вероятность того, что она реально ее откусит, далеко не нулевая.

– Мы об этом не разговаривали, – честно ответил я.

– Вот это на нее похоже, – согласилась Кларк. – Но между вами же… что-то есть?

– Что-то есть, – подтвердил я. – Я, эм, правда очень к ней привязан, Кларк.

Это было преуменьшением века, но мне нужно было, чтобы Кларк поняла: для меня все серьезно.

– Почему? – спросила она. – И я спрашиваю не в духе «не могу в это поверить», потому что очень даже могу. Она потрясающая. Я это знаю, пожалуй, лучше всех. Я спрашиваю потому, что пойду за нее в огонь и в воду, как бы сильно ты мне ни нравился.

От этих слов я невольно улыбнулся.

– Тогда ты должна понимать, почему она мне нравится.

– И все же расскажи.

Я почесал затылок.

– Она… Веселая. И непредсказуемая. Мне нравится то, как работает ее мозг. – Я посмотрел на то место у маленького бара, где Коллинз вставляла соломинку в пластиковый стакан размером с мою голову. – Рядом с ней мне становится легче, что ли.

Когда я снова перевел взгляд на Кларк, ее глаза стали мягче, чем мгновение назад.

– Это хороший ответ, – произнесла она.

– Правильный?

Кларк кивнула.

– Ты видишь ее настоящую. Карьера Коллинз сделала ее известной в узких кругах, и, думаю, ей было тяжело оставаться собой в той среде. Она не хотела разочаровывать людей, которые восхищались ее трудом, подавляя те стороны своего характера, которые, по ее мнению, могли им не понравиться. Поэтому она поступила так, как привыкла всегда – держалась на расстоянии.

Мне казалось, на свете не существует такой версии Коллинз, которая могла бы мне не понравиться.

– Пару лет назад я ездила с ней на церемонию награждения, и то, как она подстраивалась под толпу, под людей, было просто… безумием. Я даже не узнала ее, хотя я ее сестра-близнец. Это определенно талант, но меня это немного напугало. И я просто не понимала, показывает она тебе себя с этой своей маской или настоящую Коллинз.

– А теперь понимаешь? – спросил я.

– Теперь понимаю. – Кларк кивнула.

– Вы тут случаем не обо мне судачите? – голос Коллинз прервал наш разговор.

– Ага, – ответила Кларк одновременно с тем, как я сказал:

– Да.

– То есть ты в курсе, что Брэди по мне сохнет? – спросила она сестру.

– Еще бы, – улыбнулась Кларк.

– Эй, – возмутился я. – Не думаю, что это игра в одни ворота.

– Да пошел ты. – Коллинз попыталась сдержать улыбку и закатила глаза. – Посмотрим, будешь ли ты так же самоуверен, когда я надеру тебе задницу в боулинге.

Глава двадцать девятаяКоллинз

Названия у «Мама драма» менялись едва ли не каждый раз, когда я туда заглядывала. Заведение принадлежало одной семье, но после смерти матери родственники постоянно грызлись из-за того, кому из них принадлежит большая часть бизнеса. Стоило кому-то из них уехать в отпуск или даже просто покинуть Свитуотер-Пик на пару часов, как по возвращении их ждало новое название на вывеске: кто-то из братьев или сестер заранее все готовил и только и ждал удобного момента. Для остальных это было неплохим развлечением.

Судя по всему, несмотря на смену вывесок, ремонт здесь не делали примерно с 1982 года.

Место напоминало машину времени, за это я его и любила. А еще мне нравилось, что здесь повсюду роятся светящиеся сферы, а мимо двух дорожек для боулинга время от времени прохаживается призрак с густыми усами, в таких толстенных очках, как донышки от бутылок из-под кока-колы, и рубашке для боулинга.

К тому же здесь крутили исключительно «The Doors», что только добавляло общей жутковатой атмосферы. Хотя это было едва ли не единственным развлекательным заведением в городе, забитым под завязку оно бывало редко. Сегодня, судя по всему, здесь тусовались только наша компания, какая-то пожилая лига по боулингу да пара подростков, решивших не изменять излюбленному хобби жителей Свитуотер-Пик – нажираться где-нибудь.

Я отправилась на поиски своего привычного шара для боулинга – белого как мел, весом в восемь фунтов⁵² – и обнаружила его на одной из подставок. Брэди выбрал красный двенадцатифунтовый⁵³.

– Ты первый, Олли, – произнесла Кларк, когда я вернулась с шаром.

Боже, я ведь целую вечность не играла в боулинг. Сделав глубокий вдох, я размахнулась и изо всех сил швырнула шар по дорожке.

Он тут же улетел в желоб.

Брэди засмеялся и демонстративно, медленно захлопал.

– Отлично, – бросил он. – И когда же ты начнешь кому-то надирать задницу?

– Я просто разминаюсь, – ответила я. – Не расслабляйся раньше времени.

После меня бросала Кларк, затем Сэйди и Митч. Все они играли значительно лучше меня, но я была твердо намерена выиграть.

Подойдя к дорожке, Брэди подмигнул мне, и я мысленно поблагодарила вселенную за то, что в этот момент в моих руках не было шара, иначе я бы тут же выронила его. Он снял куртку, и теперь я отлично видела, как играют мышцы на его руке, когда он отводил шар назад. Рядом с ним вилась световая сфера, осветившая его самым выгодным образом, и я тут же схватила камеру, чтобы сделать кадр в момент броска.

Он выбил гребаный страйк.

Обернувшись, он расплылся в широкой улыбке.

– Все дело в завершении броска, – заявил он.

– Бла-бла-бла, – закатила глаза я и сделала еще один снимок его довольной физиономии. Уж я-то покажу ему завершение.

Я захватила камеру, когда сегодня утром ездила к родителям. Даже не задумывалась об этом, просто знала, что захочу взять ее в «Жабки», так и оказалось. Стоило мне переступить порог, как я принялась щелкать все подряд: и лавку, и дом, в котором выросла. И хотя ремень камеры уже давненько не висел у меня на плече, она все равно ощущалась продолжением меня самой… Возможно, самой любимой моей частью.

И пусть разбирать завалы собственного детства, когда все вокруг насквозь промокло, было откровенно жутко, нам не так часто удавалось собраться всем вчетвером, и мне хотелось запечатлеть каждый момент.

Ну или просто потому, что я не знала, как долго все это еще будет принадлежать нашей семье, и мне хотелось оставить хоть что-то на память.

Как бы то ни было, на душе стало легче. Даже лучше, чем я ожидала. Снова заглянуть в видоискатель и поймать ускользающий миг, который теперь останется навсегда.

Когда кегли вернулись на место, я взяла шар. Я замахнулась изо всех сил, совершенно забыв, что Брэди все еще стоит позади. Мой шар врезался ему прямо в пах, и я услышала его сдавленный от шока стон.

Я выпустила шар из рук, и по инерции он покатился по дорожке. Обернувшись, я увидела согнувшегося пополам Брэди, который обеими руками прикрыл промежность.

– Отлично, – хрипло выдавил он, словно у него пропал дар речи. – Попала прямо в цель.

Я прижала ладонь ко рту, чтобы заглушить смех.

– Прости, пожалуйста, – пролепетала я.

Брэди поднял на меня взгляд.

– Ни черта ты не сочувствуешь, врушка. – Он уронил голову вниз, и я услышала, как он глубоко вздохнул. – Умеешь же ты бить без промаха.

– Тебе нужна минутка? – захихикала я. Я поднесла руки к глазам, снова изображая воображаемую камеру, чтобы сделать мысленный снимок. Настоящую камеру я на этот раз решила приберечь.

Он кивнул и простонал:

– О боже мой.

Я положила руку ему на плечо и принялась его поглаживать.

– Отличный бросок, Коллинз! – раздалось с соседней дорожки. Оглянувшись, я увидела, что вся лига по боулингу потешается над беднягой Брэди. Я показала им большой палец.

– Я тебя ненавижу, – прошипел Брэди.

– Да ладно тебе. – Я хлопнула его по спине. – А теперь давай расходиться, у нас вообще-то игра.

Даже со своей, хм, травмой ниже пояса Брэди меня просто уничтожил. Впрочем, ничего страшного: я как раз собиралась задать ему жару в скибол⁵⁴.

Автоматы в этом месте явно видали лучшие времена. Краска на них почти полностью стерлась, так что, если ты наизусть не помнил стоимость каждого отверстия, оставалось только бросать наугад и ждать, пока очки появятся на электронном табло.

– Все еще жду обещанной расправы, – подначил Брэди, опуская жетоны в два автомата для скибола, стоявших вплотную друг к другу. – И запуск шара мне в яйца не в счет. Ты должна победить, а пока что-то не заметно.

– Вызов принят.

Механизм выдачи шаров затарахтел, и мы с Брэди наперегонки принялись швырять их вверх по рампе так быстро, как только могли. Мы кидали с такой силой, что защитные бортики дребезжали и ходили ходуном, а очков падало куда меньше, чем хотелось бы.

Наконец, после нескольких неудачных попыток, мне удалось закатить шар в одно из верхних угловых отверстий, и я тихонько победно взвизгнула. Брэди тут же закинул шар точно туда же, превратив мой триумф в ругательство.

А потом повторил это снова.

– Не отставай, – бросил он под шум игровых автоматов. Я мысленно отгородилась от него и сосредоточилась на шарах, и я сейчас не про его хозяйство.

Шары у нас кончились одновременно, и, взглянув на табло, я вскинула кулак кверху. Я обошла Брэди на двадцать пять очков. Не то чтобы полный разгром, но сойдет.

– Хорошая игра, – сказал он и протянул руку для рукопожатия. Когда я вложила свою ладонь в его, он притянул меня ближе и прошептал на ухо:

– Это было жарко.

По спине пробежали мурашки, и я изо всех сил попыталась сохранить невозмутимый вид.

– Что дальше? – выдавила я.

– Бильярд?

– А вот и обещанная расправа подоспела!

Глава тридцатаяКоллинз

В бильярде я, к сожалению, Брэди не надрала задницу. Зато мне знатно наподдали и он, и, кроме всего прочего, Сэйди. А еще, тоже к сожалению, Брэди не воспользовался моим предложением поучить меня играть, прижавшись ко мне сзади и согнув над бильярдным столом, чтобы помочь сделать удар.

Зато, когда я об этом спросила, он покраснел, и это показалось мне главной победой вечера. Его руки тоже постоянно меня находили: то касались бедер, когда я проходила мимо, то легко хлопали по заднице в те редкие моменты, когда у меня получался удачный удар.

Все в наших отношениях с ним начинало казаться чем-то настоящим, тем, ради чего стоит стараться. Но я не хотела, чтобы это стало единственным смыслом моей жизни, и именно в этот момент я застряла на месте. Я была не против продолжения с Брэди, но мне не хотелось заходить слишком далеко, пока я не пойму, какого черта собираюсь делать со своей жизнью.

Хотела ли я остаться в Свитуотер-Пик? Да, со временем. Последние несколько недель это подтвердили, хотя для меня самой это стало неожиданностью. Оставаться здесь прямо сейчас мне не хотелось, но закончить я, пожалуй, хотела именно здесь, в месте, где проросла каждая частичка меня. Закладывать постоянный фундамент и пускать корни пока еще не казалось правильным. Но в остальном я была уверена меньше всего.

Домой из игрового зала мы ехали вместе с Брэди, и я устроилась на сплошном сиденье как можно ближе к нему. Он обнимал меня за плечи, и мне приходилось физически сдерживаться, чтобы не попытаться замутить что-нибудь прямо в пикапе.

Впрочем, продолжалось это недолго.

Я развернулась к нему чуть сильнее и прижалась губами к его шее. Я услышала, как он резко выдохнул, и это только подстегнуло меня. Моя рука медленно поползла вверх по его бедру.

– Пытаешься меня соблазнить, Ходячая Неприятность? – спросил Брэди.

– Не знаю. Работает?

– Это начало работать, как только я тебя увидел, – проговорил он срывающимся голосом, мои пальцы переместились на внутреннюю сторону его бедра.

– Вот как? – уточнила я, улыбаясь, уверена, как Чеширский Кот.

– Именно так, – выдохнул он. – Ты выглядишь невероятно.

Я снова поцеловала его в шею.

– Расскажи мне еще что-нибудь, – попросила я.

Я почувствовала, как Брэди сглотнул.

– Я… Мне нравится твоя юбка, – выдавил он.

– Почему? – спросила я.

– Мне нравилось, как она смотрелась, когда ты наклонилась над бильярдным столом.

Жар змейкой пополз по моему позвоночнику. Ну вот, теперь мы подбирались к самому интересному.

Я театрально ахнула.

– Ты пялился на мою задницу, Брэди Купер?

– Я пялился абсолютно на всю тебя, Коллинз, – ответил он, глядя на меня сверху вниз. – Все в тебе словно специально создано для того, чтобы меня пытать.

– Пытать? Я? – Я прижала руку к груди в притворном шоке.

Брэди покачал головой и издал напряженный смешок.

– Ты прекрасно знаешь, что с со мной делаешь, – произнес он, останавливая пикап прямо перед входом в мастерскую «Купа».

– И что же я с тобой делаю? – поинтересовалась я.

Брэди замер на секунду, прежде чем буквально наброситься на меня. Меньше чем через секунду моя спина уже прижималась к сиденью, а ноги обвивали его торс. Одна его рука вцепилась мне в подбородок, когда он впился в мои губы жестким поцелуем.

Я улыбнулась сквозь поцелуй и запустила пальцы в его волосы. Он подался бедрами вперед, и я судорожно всхлипнула прямо ему в рот.

– О, так вот что я с тобой делаю, – протянула я.

– Помимо многого другого.

Он целовал меня снова, и снова, и снова. Я почувствовала, как его рука скользнула с моего колена на заднюю поверхность бедра и залезла под юбку. Я подалась навстречу его бедрам, вымаливая продолжение.

– Черт, – выдохнул он.

Я попыталась повторить движение, но моя нога так сильно ударилась о руль, что раздался автомобильный гудок. Этот звук отбросил нас друг от друга так резко, будто мы были подростками, которых застукали родители. Мы оба рассмеялись, и Брэди прижался лбом к моему лбу.

– Пойдем внутрь, – предложил он, помогая мне выпрямиться.

Впервые с тех пор, как я сюда переехала, Брэди не смог с первой попытки открыть входную дверь «Купа».

– Проблемы с замком? – съязвила я.

– Ты меня сбиваешь с толку, – бросил он, прежде чем еще раз агрессивно дернуть за ручку, после чего та наконец поддалась.

Стоило нам переступить порог, как я снова поцеловала его, толкая назад к небольшому диванчику, над которым он работал на этой неделе. Когда его икры уперлись в обивку, он рухнул на сиденье, а я оседлала его бедра.

– Привет, – произнесла я, поднося руки к его лицу.

– Привет, – отозвался он.

Затем я медленно опустила лицо к его губам. Когда наши губы соприкоснулись, я почувствовала, как он расслабился, так, будто ждал этого весь вечер точно так же, как и я. Я ощутила, как его руки скользнули вверх по моей спине и обратно вниз, и наслаждалась тем, насколько естественным было для него касаться меня.

– Боже, как же я этого ждал, – прошептал он мне в губы. – Ждал, когда все это зайдет именно туда, куда нужно.

– И куда же оно должно зайти? – спросила я.

– До самого конца, – ответил он, покусывая меня за челюсть.

– Какое счастье, – выдохнула я, заерзав бедрами на его коленях. – Пожалуйста, – взмолилась я.

– Боже, – простонал Брэди. – Кажется, я никогда не смогу тебе отказать.

– И отлично, – бросила я, сбрасывая куртку.

Брэди отстранился, чтобы взглянуть на меня. Его руки спустились с моих ребер на талию и снова вернулись назад.

– Что это за штука? – спросил он, уставившись на мой корсет. – Это просто крышесносно.

– Всего лишь одежда, – выдохнула я.

– Это не просто одежда, Коллинз, – проговорил он, облизывая мою ключицу. – Это гребаное приспособление, созданное специально для того, чтобы свести меня с ума.

Я откинула голову назад, пока он ласкал губами и языком кожу на груди чуть выше низкого выреза корсета.

– Можно я сниму его? – попросил он.

– Пожалуйста, – выдохнула я.

Он обхватил меня руками и принялся медленно, с мучительной медлительностью расстегивать ряд крючков и петелек, тянувшийся вдоль позвоночника.

– Быстрее, – поторопила я.

– Не подгоняй меня, Коллинз, – прошептал Брэди. – Потому что я абсолютно бессилен против тебя. Я сделаю все, что ты хочешь Ускорюсь, а потом буду жалеть, что не растянул удовольствие, ведь такое… Вот так… Бывает только раз в жизни.

Его слова заставили мое сердце забиться о ребра так сильно, будто оно пыталось вырваться наружу, чтобы найти убежище в Брэди. Точно так же, как это уже сделала остальная часть меня.

– Ладно, – согласилась я. Я зарылась пальцами в его волосы и поцеловала в висок. – Тогда я хочу медленно. Хочу, чтобы ты делал это медленно, глубоко и настойчиво.

Я почувствовала, как сдалась последняя застежка на спине, и Брэди спустил лямки с моих плеч, стянул корсет целиком и аккуратно бросил его на пол.

Я следила за тем, как жадно он изучает мое тело. От того, как он на меня смотрел, одновременно хотелось спрятаться и купаться в лучах этого взгляда. Его губы снова прошлись по моей ключице, спускаясь все ниже, пока он не взял в рот один из сосков, и я судорожно ахнула. Из-за пирсинга ощущения стали настолько острыми, что казалось, будто с ним все чувствуются чересчур ярко.

Язык Брэди скользнул по металлу, и я инстинктивно прижалась к нему бедрами. Он переключился на вторую грудь, проделав то же самое – сильно втянув сосок в рот, а затем успокаивая его кончиком языка.

– Мне это нравится, – признался он. – Очень нравится. – Он прикусил один из сосков зубами, слегка потянув за него. – И вот это тоже, – добавил он, прежде чем лизнуть татуировку в виде увядшей розы у меня на ребрах. Мне хотелось, чтобы его язык прошелся по каждому дюйму моего тела.

Я задохнулась от нахлынувших чувств, откинув голову назад.

– О боже.

– Поцелуй меня, пожалуйста. – Голос Брэди был хриплым, и я снова прижалась губами к его рту. Его поцелуй был настойчивым, диким и идеальным.

– Встань на секунду, малышка, – прошептал он. – Я хочу снять с тебя остальную одежду.

Брэди крепко обхватил меня за талию, поднялся на ноги и приподнял меня тоже. Он поцеловал меня еще раз, прежде чем опустить так, чтобы мои стопы коснулись пола.

Я наклонилась, чтобы снять сапоги, но он остановил меня.

– Я сам. Пожалуйста.

Я и не подозревала, что кто-то может быть одновременно настолько нежным и до безумия горячим.

Брэди опустился передо мной на колени. Он мягко положил одну руку мне под колено, а второй расстегнул молнию на высоком сапоге. Он придерживал его сзади, пока я вытаскивала ногу, опираясь руками на его плечи для равновесия. То же самое он проделал со второй ногой, после чего запустил руки под юбку, медленно и бережно стягивая с меня колготки.

– Вещей у тебя с собой немного, – заметил он, поднимая на меня взгляд. – Не хочу ничего испортить.

Сердце кувыркнулось в груди, в горле пересохло. Я понятия не имела, что он обращает внимание на такие вещи, или что его это волнует. Я вообще не знала, заботился ли о мне хоть кто-нибудь так, как Брэди.

Он расстегнул мою юбку и стянул ее вниз по ногам, оставив на мне лишь красные бесшовные трусики.

– Это мне тоже нравится, – произнес он, целуя меня в одну тазовую косточку, а затем во вторую, после чего поднялся на ноги. – Ты прекрасна, Коллинз.

Я знаю, он хотел не спешить, но выносить это дальше я уже не могла. Я буквально ракетой бросилась обратно в его объятия, и он с легкостью меня поймал. Трение голой кожи о его одежду сводило с ума, и мне казалось, что мы недостаточно близки.

Наши языки сплелись, пока он укладывал меня обратно на диван. Его губы не отрывались от моих, когда один из его средних пальцев провел по моему животу, нырнул под белье и легко проник внутрь. Моя спина выгнулась под ним, и я застонала.

– Черт, – всхлипнул он. – Какая же ты мокрая.

Его палец двигался внутри то быстрее, то медленнее, а я изгибалась под ним. Меня накрывало какое-то запредельное возбуждение от его невероятной нежности, от того, как он придавливал меня своим весом, и от его пальца внутри. Мне казалось, что я готова выпрыгнуть из собственной кожи и буквально вплавиться в него… Ну, знаете, предельно нормальное желание.

– Ты мне нужен, Брэди, – произнесла я. – Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

– Я и так внутри тебя, – ответил он, и я услышала улыбку в его голосе. – Тебе придется выражаться конкретнее… Воспользоваться словами. Я же знаю, что ты умеешь.

В моей голове мгновенно всплыл образ того, как он стоял передо мной на коленях, пока я доводила себя до оргазма, а он наблюдал за мной. От этого воспоминания спина снова выгнулась дугой, а по телу пробежала дрожь.

Брэди усмехнулся.

– Ага, – сказал он. – Я тоже об этом думаю.

– Брэдиии, – заскулила я.

Его большой палец выписывал круги на моем клиторе ровно так, как я ему показывала.

– Скажи мне, Коллинз. Я дам тебе все что угодно. Просто скажи, что тебе нужно.

– Мне нужен твой член, малыш, – застонала я. – Пожалуйста.

Я почувствовала, как его палец выскользнул наружу, и Брэди приподнялся на локте, чтобы посмотреть на меня. Когда он поднес пальцы к моему рту, я инстинктивно приоткрыла губы, позволяя ему проскользнуть внутрь, и обхватила их губами, чтобы почувствовать собственный вкус.

– Покажи мне язык, – прошептал Брэди, вытаскивая пальцы изо рта. – Я хочу, чтобы ты попробовала меня на вкус. Ты не против?

Я приоткрыла рот в ответ и сделала то, о чем он просил. И надо же было такому случиться, я оказалась на удивление послушной, по крайней мере, с ним. Рука Брэди крепко сжала мою челюсть, я чуть высунула язык наружу. Мне хотелось, чтобы он оставил след.

– Только посмотри на себя, – выдохнул он прямо перед тем, как сплюнуть мне в рот. Я застонала, почувствовав эту влагу на языке.

– Проглоти меня, – произнес Брэди, прижимаясь лбом к моему лбу.

Меня прошибла дрожь, я подчинилась. Кто бы мог подумать, что у этого занудного парня такой грязный язык?

– Ты готова? – мягко спросил он.

– Да, – застонала я. – Пожалуйста.

Брэди обхватил меня за спину и приподнял так, чтобы мы оба оказались на коленях. Я толкнула его назад, усаживая на диван, и снова оседлала. Я ухватилась за горловину его футболки и стянула ее через голову, чтобы получить возможность исступленно гладить его тело.

– Черт, – выдохнул он. – Мне нравится, когда ты пускаешь в ход ногти.

Я провела ногтями по его груди, и его голова откинулась назад на подголовник дивана. Звук, сорвавшейся с его губ, был чем-то средним между стоном и вздохом облегчения. Мне хотелось слушать его снова и снова.

– Мне нужно взять презерватив, Коллинз, – простонал он, поднимая на меня взгляд.

Я протянула руку в ответ, пальцем указывая на крошечный имплант контрацепции под кожей.

– Все в порядке, если ты не против, – прошептала я. – Я хочу чувствовать каждую твою частичку. Хочу чувствовать, как ты заполняешь меня до конца.

От этих слов его бедра судорожно дернулись вверх, и я снова застонала.

– Я не против, – ответил он. – Чертовски не против.

Я тут же набросилась на его ремень и с рекордной скоростью расстегнула брюки. Он приподнял бедра ровно настолько, чтобы я могла стянуть штаны вниз по его мускулистым ногам. И почему я раньше так пристально пялилась на его руки, если существовало вот это? Святые угодники.

Я облизала ладонь, прежде чем обхватить его стоящий член, и несколько раз провела рукой вверх-вниз.

– Охренеть, Коллинз. Затолкай меня внутрь. Пожалуйста.

Мне хотелось подразнить его, заставить подождать еще чуть-чуть, но сил не было. Казалось, я сойду с ума, если мы не соединимся в ближайшие пять секунд.

Я пристроила его член у своего входа и начала медленно опускаться. Наши совместные стоны заполнили пустующее помещение магазина, и мне пришлось на секунду замереть. Он был большим.

– Нужно помедленнее, – произнесла я. – Это слишком.

– Тогда помедленнее, малышка. – Брэди подался вперед и снова взял в рот мой сосок. – По коже побежали мурашки. – Ты справишься.

Я опустилась еще на дюйм и ахнула.