Текст книги "В поисках себя (ЛП)"

Автор книги: Лайла Сэйдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава третьяКоллинз

Я почувствовала, как диван слегка просел с другого края, когда сестра опустилась рядом.

– Завтрак готов, – бодро произнесла Кларк.

Я застонала.

– Еще же ночь, – буркнула я, натягивая на лицо плед, которым она меня вчера укрыла.

– Уже половина восьмого, – отозвалась она.

– Ну я и говорю, – я фыркнула. – Я в фазу быстрого сна погрузилась минут двадцать назад.

После вчерашнего фиаско мы с Кларк решили, что Брэди стоит дать немного пространства, прежде чем я снова вторгнусь в его жизнь. В конце концов, я залила его перцовкой. Так что Кларк сама отогнала его пикап к дому и высадила нас обоих на месте. Квартира Брэди находилась как раз над его мастерской по обивке мебели на Мейн-стрит, всего в нескольких минутах ходьбы от «Жабьих древностей». Отец обычно оставлял машину на задворках за магазином, поскольку сам вечно пропадал где-то в разъездах, что в нашем случае оказалось весьма кстати.

Она отвезла нас к себе, в небольшой двухспальный дом в стиле калифорнийского бунгало на самом краю города. Достаточно близко, чтобы в хорошую погоду прогуляться пешком, но и не настолько в центре, чтобы чувствовать себя в гуще событий.

Если в Свитуотер-Пик вообще существовало что-то, что можно было назвать гущей событий.

– Серьезно, Олли, – заявила Кларк, сдергивая с меня плед. – Понедельник на дворе, и Брэди ждет тебя к девяти.

Время – деньги, судя по всему.

– У меня шмоток нет, – запротестовала я. – Все осталось в машине.

– У меня найдутся. А папа как раз отправился за твоей тачкой.

– Это обязательно? – заныла я.

– Обязательно, – тут же отрезала Кларк. – Брэди нормальный парень. К тому же ты сама хотела чем-то заняться на время приезда и отказалась жить у меня.

– Ты ведь тоже не горишь желанием меня терпеть, – бросила я на сестру выразительный взгляд.

Она легко рассмеялась.

– И то верно. Я уже перестирала столько твоих грязных шмоток, что хватит на три жизни вперед.

– Но ты меня любишь, – заявила я.

– Именно поэтому я приготовила завтрак и подобрала тебе одежду исключительно нейтральных тонов.

– Ладно, – сдалась я. – Но пока я ем и собираюсь, ты выложишь мне все, что знаешь о Брэди.

– Я уже почти все рассказала, – отозвалась она. – Не стала бы я подселять тебя к кому попало.

Я знала, что в Свитуотер Брэди появился относительно недавно, около года назад. Здесь он промышлял обивкой мебели, но Кларк говорила, что до этого у него была нормальная городская работа. Местные обычно не жаловали чужаков, но, по словам Кларк, Брэди вписался в тихую жизнь на удивление плавно. На передний план он не лез, но и проблем никому не создавал. Казалось, город порой просто забывал о его существовании, отчего в моей груди шевельнулось легкое, зеленое от зависти чувство. Раньше я мечтала сбежать на такой долгий срок, чтобы по возвращении никто больше не оборачивался вслед «второй из сестер Картрайт», и чтобы обо мне забыли как о чьей-то половине и наконец увидели во мне отдельного человека. Чтобы однажды кто-нибудь перепутал нас и назвал меня Кларк. Той самой правильной.

Я также знала, что Кларк говорит серьезно. Она ни за что не позволила бы мне жить с кем попало. Раз уж Брэди прошел ее проверку, он уже был на голову выше всех моих прежних соседей по квартире. При мысли о том, который держал сумчатых летяг, меня слегка передернуло.

– Никаких летающих грызунов, – озвучила мои мысли Кларк. С этим мы уже покончили.

– Ладно, и с какого перепугу его вообще занесло в Свитуотер-Пик?

Люди ведь обычно не переезжают сюда, они либо торчат здесь с рождения, либо валят прочь. Последнее случалось редко.

Кларк пожала плечами.

– Говорит, хотел начать все с чистого листа.

– И вы типа… эээ?

Кларк скорчила страшную физиономию.

– Господи, нет, Коллинз. Ты ведь знаешь, что с человеком можно просто дружить, не обязательно с ним спать, да?

– И ты даже не думала об этом?

– Даже не думала, – раздраженно бросила Кларк. – И тебе думать о таком не советую. Он хороший парень.

– Никаких шуры-муры в Свитуотере, – напомнила я. – Ты же знаешь мои правила.

– Ага, – покачала головой Кларк. – Не дай бог что-то удержит тебя здесь надолго.

Вставая, я чмокнула ее в макушку. Если бы я поддержала заданную ею тему, все неизбежно скатилось бы в ссору. Так было всегда.

– Только ты способна на такое, Ларс. Что на завтрак?

Спорить с ней прямо сейчас мне совершенно не хотелось.

– Фрукты, и у меня от этих персиков уже жопа слипается, честное слово, а еще йогурт, омлет и тосты.

– Фу, не надо мне твоих жопных персиков, – я поморщилась, а Кларк закатила глаза. Технически мы не были однояйцевыми близнецами, но сходство было колоссальным. У нас были одинаковые вздернутые носики и ореховые глаза, прикрытые тяжелыми темными бровями. Кларк носила темно-каштановые волосы в натуральном виде, а я предпочитала красить их – не до угольно-черного, но настолько близко к нему, насколько получалось. Волосы у нее были длинные, до талии, тогда как я носила короткую стрижку до ключиц.

Проходя из гостиной на кухню, я оглядела ее дом. В вопросах интерьера наши вкусы совпадали: обе выросли в антикварной лавке и напитались этой атмосферой. Нам нравились старые вещи, вещи с историей, причем в больших количествах. У Кларк, впрочем, имелось постоянное место, где все это добро хранить. У меня его не было.

– Где Жемчужинка? – поинтересовалась я.

Жемчужинка была главной гордостью и радостью Кларк. Десятилетний мастиф, которого она спасла несколько лет назад. Огромная, ленивая и идеальная собака. Вчера вечером я ее не заметила, потому что она, судя по всему, уже дрыхла на кровати у Кларк. Так себе сторожевой пес.

– На улице, – бросила Кларк, следуя за мной. – Пару месяцев назад я встроила собачью дверцу, так что днем, пока я на работе, она шныряет туда-сюда во двор сколько влезет.

Я сняла с полки у раковины две тарелки и протянула одну Кларк. Она забрала ее, наложила еды и поменялась со мной обратно.

Краем глаза я заметила небольшую туманную сферу у входной двери. Ну вот, началось. По крайней мере, для разминки взялись за мелочь. Призраки являлись нам в самых разных обличьях – то крошечными огоньками, то здоровенными шарами. Иногда они приобретали более человеческие очертания, хотя оставались размытыми, порой подрагивали и мерцали, как голограммы, а иногда становились совершенно невидимыми, и тогда я скорее ощущала их, чем видела. Такое случалось нечасто, но пугало знатно, словно ты шаришь в темноте в поисках выключателя. Вроде бы знаешь, где он, а все равно промахиваешься.

Насколько мне было известно, кроме нас с Кларк больше никто на такое не был способен, но фильмы и сериалы внушали мысль, что где-то ходят люди со схожими умениями. И хотя многое в киноэкранизациях штук с призраками шло вразрез с моим личным опытом, внешне они выглядели примерно одинаково.

Кларк, должно быть, заметила, как у меня забегали глаза, потому что тут же сказала:

– Она тихая. Почти не отсвечивает и внимание привлекать не любит, меня это вполне устраивает.

Я едва не выложила сестре, что эта наша способность – родители называли ее даром – больше не приносит мне радости, что я боюсь потерять ее навсегда и уже не смогу починить то, что сломалось.

Что весь последний год я чувствовала, будто неуклонно отдаляюсь от самой себя.

Но промолчала.

Вместо этого я сглотнула слюну и спросила:

– Ты знаешь, как ее зовут?

Кларк покачала головой. В мире духов действовало куда меньше правил, чем принято думать, но Кларк любила порядок и устанавливала свой. Одно из ее правил гласило: никогда не заговаривать с призраками первой. Ждать, пока они сами проявят инициативу.

За прошедший год я не раз ловила себя на мысли: а заметила бы сама Кларк, если бы ее дар испарился? Мне казалось, она так усердно игнорировала его и выкручивала тумблер громкости на минимум, что, наверное, даже не поняла бы, если бы кто-то вообще нажал кнопку «выключить звук». Я тоже умела глушить этот шум, если приспичит, но обычно не делала этого. Если уж глушила, то оставляла фоновый гул, вроде белого шума. С ним мне было комфортно в любой обстановке. Теперь же вокруг царила мертвая тишина, превратившаяся в сплошную пустоту, которую мне было нечем заполнить.

– Наверное, это кто-то из Хофштадтов – прежних владельцев дома. Время от времени она здесь ошивается, но нечасто.

Я кивнула, позволяя теме заглохнуть. Мы уселись за кухонной стойкой и принялись за завтрак. В какой-то момент через собачий дверной проем втиснулась Жемчужинка и рухнула прямо под наши стулья.

– Хочешь заскочить в магазин по дороге к Брэди? – предложила Кларк. – Мама с папой, наверное, уже там.

Я наградила ее скептическим взглядом, и она закатила глаза. Ей, судя по всему, никогда не надоедало проводить время с предками, но мы-то двигались по жизни совершенно по-разному. Кларк шагала уверенно, твердо ставя ноги на землю и точно зная маршрут, а я… ну, просто плыла по течению.

– Тогда до ужина, – бросила она скорее себе, чем мне. Декс и Джоанни Картрайт были лучшими людьми на свете, на этом свете и том. Чуть позади них шли Бун Райдер и сама Кларк Картрайт. И я их любила. Но порой родители были… слишком шумными.

Яркие, дерзкие, живые, да, они искренне верили, будто мы с Кларк достали для них луну с неба. И кто знает, может, для них мы и вправду ее достали. Только вот веревка, на которой я ее подвесила, поистерлась и того гляди лопнет, а это значило, что совсем скоро я уроню эту гребаную луну прямо им на головы.

А они просто отряхнутся и скажут: «Ничего страшного, орешек, ты не со зла». Они вечно звали нас обеих «орешками», потому что в стручке арахиса обычно сидит два. Прямо как мы.

Даже когда я вытворяла подобное, когда месяцами избегала их или игнорировала звонки и сообщения, пока Кларк не брала дело в свои руки, они не злились и не обижались. Они лишь качали головой и говорили: «Коллинз всегда все делает по-своему», и никогда не ставили мне это в укор.

Короче говоря, суть в том, что родители у меня были классные, просто я до них хронически не дотягивала. Либо врала изо всех сил, чтобы все думали обратное.

Бывало время, когда врать не приходилось, когда заказы действительно сыпались рекой, когда мой фотоочерк опубликовали в «Blue Sky Geographic», а после растиражировали по всему миру. Национальная премия в области фотографии, а следом за ней целая россыпь наград поменьше.

Только вот тот колодец пересох больше года назад. Впрочем, они об этом не знали. По их разумению, все шло просто зашибись.

Я наблюдала, как Кларк заливает яичницу острым соусом, прежде чем подвинуть бутылочку мне для того же ритуала. Я зачерпнула яйца тостом, откусила кусочек и позволила тишине повиснуть между нами.

Одежда, которую выбрала Кларк, оказалась на удивление хорошей, несмотря на то, что у нас разный вкус. Ей нравилось много цветов – пастельно-голубой, светло-зеленый, порой глубокие красные оттенки. Красный удивительно гармонировал с ее внешностью. Я же обычно носила много черного или коричневого – полагаю, это издержки профессии. Темные цвета позволяли мне растворяться на заднем плане, словно камуфляж. Это помогало мне незаметно двигаться по жизни с камерой в руках, запечатлевая места и моменты такими, какими они должны были предстать перед людьми – естественными, а не постановочными. Так что я чувствовала себя абсолютно комфортно в черных брюках и безрукавке с воротником-стойкой, одолженных у Кларк.

Кларк везла нас в город на пикапе отца под группу «The Doors». Все еще слегка моросило, но это шло ни в какое сравнение с вчерашним днем.

В окне со стороны пассажира Свитуотер-Пик выглядел точно так же, как и всегда – в дождь или в солнце, зимой или летом, осенью или весной: преимущественно живописно, но, если вглядываться слишком долго, немного жутковато. Не думала, что кто-то заметил бы с первого взгляда, что половина очаровательных витрин заброшена, что беседка на городской площади пришла в негодность, или то, как западный угол города никогда полностью не выбирался из тени из-за своего расположения под горой.

Свитуотер-Пик – это город, построенный на облупившейся краске, окурках и шорохах в темноте. А еще это пушистые белые облака, соленая карамель и горный бриз.

И я люблю его.

А еще я его ненавижу. Все сложно. Все просто. Я на самом деле не знаю, как это объяснить. Это просто… Свитуотер-Пик.

Кларк остановила пикап напротив того места, которое, как я предполагала, принадлежало Брэди. Это был двухэтажный магазин с витриной. На втором этаже располагалась квартира. Я знала о существовании этого места, но никогда раньше там не бывала. Скоро это должно было измениться.

– Хочешь, я пойду с тобой? – спросила Кларк, не заглушая двигатель. Это был знак, что она хотела пойти со мной ровно настолько же, насколько я хотела ее компании, то есть абсолютно никак.

Я склонила голову набок и взглянула на нее.

– Выживу, – ответила я. – Как думаешь, его глазам все еще пиздец?

– Наверное, – смеясь, ответила Кларк. Когда мы учились в предпоследнем классе старшей школы, Кларк попыталась провести парня, Брендана Риджуэя, через подвальное окно. У них случилась путаница со временем, когда он должен был объявиться, а я все еще смотрела телевизор внизу. Я услышала, как окно со скрипом открылось, и когда подняла глаза и увидела в проеме половину чьего-то тела – не призрачную, истаивающую дымку, а вполне живую плоть – я запаниковала. Живые люди пугали куда сильнее мертвых, по крайней мере, если говорить о призраках. Опыт общения с зомби – другой разновидностью мертвецов – у меня отсутствовал.

Отец подарил нам обеим балончики с перцовым газом для связок ключей от машины, которую мы делили. Мой лежал в рюкзаке прямо рядом со мной, поэтому, совсем как прошлой ночью, я сначала брызнула, а потом уже стала задавать вопросы.

Упс.

– Горбатого могила исправит. – Я пожала плечами.

– Я заскочу в обед, захвачу немного вчерашней маминой стряпни, – сказала Кларк. – И, наверное, поужинаем сегодня в лавке.

Ужины в лавке по классике семьи Картрайт.

– Звучит неплохо. – Я глубоко вздохнула и толкнула пассажирскую дверь. – Спасибо, Кларк. Я люблю тебя.

К лучшему или к худшему, но моя сестра была моей второй половинкой. Она была моей опорой, даже если я не была ее опорой. Возможно, я была ее ветром – чем-то, что влетало и вылетало по собственному желанию и оставляло после себя беспорядок. Но время от времени, быть может, я толкала что-то в правильном направлении. Или, возможно, я лишь выдавала желаемое за действительное.

Кларк протянула руку через сплошное сиденье и на секунду сжала мою ладонь, прежде чем я вышла. У меня не было ни малейшего сомнения в том, что Кларк понимала: со мной что-то не так. Мы всегда были такими.

– Люблю тебя.

Когда Кларк отъехала, я посмотрела на те самые тонкие серебряные винтажные часики, которые носила с шестнадцати лет. Без пяти девять. Конечно же, моя сестра привезла меня сюда на пять минут раньше. Я же, напротив, предпочитала прибывать точно вовремя.

Я подумывала пару раз обойти квартал вокруг, но решила этого не делать. По крайней мере, размышления об этом дотянули время до без четырех девять.

Через окна магазина Брэди было ничего не разглядеть из-за яркого солнца, но на обоих крупными винтажными буквами красовалась надпись: «Обивка мебели Купа». Мило.

А вот краска вокруг окон облупилась и потрескалась. Герметик по краям вздулся и растрескался, а само стекло слегка искривилось, вероятно, от многолетнего воздействия экстремальных погодных условий.

Раньше в этом помещении находился магазин рыболовных снастей и мушек, но это было задолго до моего рождения. Здесь также располагались шорная мастерская и туристическое агентство – последнее просуществовало недолго. Когда я приезжала домой в последний раз, помещение стояло заброшенным, как и половина улицы. Испытание временем выдержали лавка соленой карамели, сапожник, несколько закусочных, еще два магазина снастей, галантерея и портной. Мастерская по обивке мебели вполне могла здесь прижиться, хотя наверняка я не знала. Сначала нужно было зайти внутрь.

Я снова глянула на часы. Ровно девять.

Что ж, момент казался подходящим. Я протянула руку и толкнула дверь. Еще до того, как переступить порог, я почувствовала запах кожи и новой ткани.

Помещение было просторным. Ближе к задней стене располагалось множество верстаков с грудами ткани, а на подиумах стояли софа и диван. Казалось, оба они еще находились в работе. И здесь было светло – дневной свет из окон добивал до самого конца магазина.

– Привет. – Я услышала мужской голос слева от себя. Брэди спускался по лестнице, которая, как я полагала, вела в квартиру. – Точно вовремя.

Днем он выглядел иначе, но, пожалуй, лишь потому, что я действительно могла его разглядеть. Его волосы были темными. И длиннее, чем мне показалось сначала, заправленными за уши. Казалось, он проводил на солнце очень много времени.

Однако в отношении его глаз я оказалась права. Они были светлыми. Голубыми. И красными, а значит до сих пор воспаленными. Что-то неприятно кольнуло в груди. Я почувствовала… вроде как вину. Мне не привыкать к чувству вины, так что я легко его распознавала, но вот испытывать угрызения совести перед мужчиной – перед мужчинами вообще, если честно – мне было вновинку. Особенно за то, что это я с ними сотворила. Обычно я бы и бровью не повела.

Брэди был хорош собой. И я это признавала безо всякого подтекста. Просто он был достаточно симпатичным, чтобы я это заметила. Я поборола желание поправить ожерелье или рубашку, либо вытащить волосы из-за ушей. Не то чтобы меня волновало, считает ли он меня привлекательной тоже.

– Доброе утро, – произнесла я и протянула руку, пытаясь вспомнить о профессиональной вежливости или вроде того. В конце концов, это был мой начальник. – Я, эм, правда извиняюсь за вчерашнее.

Брэди заметно вздрогнул, и я почувствовала, как вина снова кольнула меня изнутри.

– Забей, – сказал он и пожал мне руку крепким рукопожатием. Я почувствовала мозоли на его ладони.

– Эм, глаза в порядке?

Почему мне показалось, что я краснею? Я не краснела. Я не умела краснеть.

– Нормально, – бросил он, одарив меня кривой усмешкой. Ну охренеть. Судя по всему, я все-таки умела краснеть. – Знатно я их промыл, проконсультировался с доктором Гуглом, и все гуд.

– Мне никогда не удавалось производить хорошие первые впечатления, – призналась я.

Я сообразила, что все еще трясу его руку. Отдергивать ее было уже поздно, это выглядело бы странно, но продолжать пожимать тоже странно. Из двух зол я решила выбрать наименьшее и просто плыть по течению.

– Но это, пожалуй, бьет все рекорды.

Брэди хмыкнул.

– Что ж, можем попробовать снова. Брэди Купер, – представился он с той же кривой усмешкой. – Рад знакомству.

– Коллинз Картрайт. – Я улыбнулась в ответ против всякого здравого смысла.

– Катастрофа вселенского масштаба, – отозвался он. – Помню-помню.

Его глаза, наверное, были красивыми, когда не выглядели как помидоры.

Я кивнула и решила, что сейчас самое время вытащить руку из его ладони. Когда я это сделала, Брэди опустил взгляд вниз, словно не осознавал, что они так долго были соединены, но быстро взял себя в руки и сунул ладонь в карман джинсов.

– Ну что, готова начать? – спросил он.

Глава четвертаяБрэди

Не так уж и стремно было на нее пялиться, если она сама торчала у моего магазина, как какая-то чудачка. Вчера ночью я толком ее не разглядел, но теперь я знал: в любом случае она бы меня ослепила. И еще вопрос, какому исходу я отдал бы предпочтение.

До сих пор каждый раз, когда заходил разговор о ней, я воображал, будто она похожа на Кларк, ведь они близняшки, но Коллинз оказалась совершенно другой. Ее темные волосы были коротко острижены и заправлены за уши. Обе руки сплошь покрыты черными татуировками, но это был не один крупный рисунок. Казалось, они набиты совершенно бессистемно. Я ее даже не знал, но уже понимал, что это подходит ей как нельзя лучше. Учитывая август на дворе, у нее была бледная кожа, а лицо просто… поразительное. Другого слова я подобрать не мог.

Вид у нее был тот еще. И нервный. Я ожидал, что она зайдет, когда посмотрела на часы, ведь было уже почти девять, но она не сдвинулась с места. Просто стояла там и пару минут пялилась на окна. Я проследил за тем, как она рассматривает большие витрины, занимавшие чуть ли не всю фасадную часть магазина. В какой-то момент она замерла, уставившись в один из углов, и мне стало любопытно, что же она там увидела.

Когда Коллинз глянула на часы в третий раз, я заметил, как изменилось ее выражение лица, словно на него опустилась маска. Спина выпрямилась. Она чуть выше задрала голову, отвела плечи назад и опустила их. Меньше чем за секунду она переключилась с испуганной на уверенную. Я быстренько преодолел несколько ступенек, пока она тянула дверь на себя. Мне вовсе не улыбалось демонстрировать ей, что я только что пялился на нее через стекло.

Спустя пару секунд я снова спустился вниз, с видом полной невозмутимости, и, увидев ее внутри лавки, вспомнил, что эта девчонка будет не просто работать у меня, она здесь еще и поселится.

Квартира над магазином не крошечная, но и большой ее не назовешь. Нечто среднее между теснотой и уютом. До того как я познакомился с Коллинз, точнее, до того как я ее увидел, полагаю, размеры квартиры казались вполне приемлемыми. Теперь же я в этом сомневался. Часть меня здраво рассуждала, что судить о человеке по внешности или переживать насчет совместного проживания лишь потому, что она симпатичная, – это как-то примитивно⁵. Вести себя так я отказывался.

К тому же, с чего бы такой женщине интересоваться парнем вроде меня?

– В общем, здесь я храню контакты клиентов, заказы и все такое, – сказал я, открывая и закрывая верхний ящик картотеки. – А ниже лежат расходники, заказы на закупку и учет материалов.

Пару часов она уже находилась здесь, и большую их часть времени я потратил на то, чтобы провести ей экскурсию. Должность у нее значилась как «помощница», что означало: я собирался спихнуть на нее все дела, которыми заниматься мне претила сама мысль, к примеру, отвечать на звонки. Ненавижу отвечать на звонки.

– Слышал когда-нибудь про компьютеры? – спросила Коллинз.

Руки ее были скрещены на груди, и я постоянно отвлекался на ее татуировки, пытаясь разобрать, что именно набито. Пока что я опознал кинжал и скорпиона, и то, и другое было смертельно опасным.

Я улыбнулся.

– Раньше я работал инженером-программистом, так что да, – ответил я. – Просто с меня их хватило на всю оставшуюся жизнь.

– Круто, – Коллинз кивнула. – Зачем ты приехал в Свитуотер-Пик?

– Начал жизнь с чистого листа, – сказал я и пожал плечами.

– Тебе разбили сердце? – тут же выдала она, и я недоверчиво уставился на нее.

– С чего ты вообще взяла? – спросил я. – Мы знакомы всего два часа.

– Скорее, двенадцать часов, – поправила она. – К тому же люди обычно говорят о начале с чистого листа, когда им разбивают сердце. А способов разбить сердце миллион. Так что же произошло? Вторая половинка? Кто-то умер? Версия тебя-программиста отдала концы, и из пепла восстал обойщик мебели?

Из груди вырвался смешок.

– Господи, – выдавил я, потирая затылок.

– Ставлю на вторую половинку, – заявила Коллинз, окинув меня взглядом с ног до головы.

Она попала в точку, но говорить о Джеки я не собирался. Не сегодня. И вообще никогда, если удастся этого избежать. Шансы были на моей стороне.

– С чего ты решила?

– Длинные волосы и щетина, – ответила она.

Может, она замечала то, чего не замечал я, раз уж смогла понять все это просто по моему внешнему виду. Ведь она оказалась права: раньше я носил короткую стрижку и гладко брился, но признаваться в этом не хотелось.

Поэтому я просто вернулся к теме расходников.

– По утрам мне хотелось бы получать что-то вроде отчета о проделанной работе – на каком мы этапе, нужно ли что-то заказать, либо заметки по поводу доставки и самовывоза.

– Принято, – ответила Коллинз. – Кстати, твой уход от ответа уже о многом говорит.

– Учту, – бросил я. – У меня есть запасной ноутбук, я покупал его для лавки. Правда, я им почти не пользуюсь, но если хочешь перенести все данные, я поставлю его здесь внизу.

– Можно спросить, как из крутого инженера-программиста ты превратился в провинциального обойщика?

– Спросить-то можно, – я тяжело вздохнул. – Но гарантий, что отвечу, никаких.

Коллинз продолжала смотреть на меня, оставив свой вопрос висеть в воздухе и ожидая ответа.

На секунду я задумался. Казалось, я смогу отделаться ответом на этот конкретный вопрос, не погружая ее ни во что лишнее.

– Мой дед был обойщиком, – произнес я. – Когда я был сопляком, он многому меня научил.

– И ты продолжил этим заниматься? – поинтересовалась Коллинз.

Я покачал головой.

– Заново взялся за это пару лет назад. У меня руки чесались заняться хоть чем-то реальным.

– Одного программирования не хватило?

Она даже не представляла насколько.

– Да, не хватило.

– И как же путь от «меня учил дед» привел к «теперь я достаточно хорош, чтобы это стало моей работой»?

– Ютуб, – ответил я, и Коллинз расплылась в улыбке, явно позабавленная моим ответом. – И-и пара местных курсов, – заикнулся я. – Плюс практика.

– Неудержимое трио. Но выбор ты сделал правильный. Обивка мебели – это куда сексуальнее программирования, – произнесла она, оглядывая магазин.

Пей я в этот момент воду, непременно подавился бы. Кончики ушей запылали. Я мысленно поблагодарил длинные волосы в надежде, что Коллинз ничего не заметила. Сама она выглядела невозмутимой. Она продолжала болтать, а я думал о том, как она ненароком назвала меня сексуальным, и как это единственное слово в мгновение ока превратило меня в смущенного подростка.

– К тому же обивка отлично вписывается в здешний антураж, – продолжала она. – С тобой, сапожником и портным эта улица стала по сути готовым центром бытовых услуг.

– Я тоже так думаю. – Я кивнул. – Честно говоря, работы оказалось куда больше, чем я рассчитывал.

Коллинз снова посмотрела мне прямо в глаза, и я заметил, что ее ресницы подкрашены не черным, а темно-бордовым. Из-за этого ее ореховые глаза казались светлее.

– Э-эм, – снова запнулся я. – Так вот, возвращаясь к тому, что может понадобиться тебе здесь внизу.

– Посмотрим, как пройдет неделя, – сказала она. – Я не какой-то там гений организации, но неплохо справляюсь, если мне дают инструкции.

Ее взгляд метнулся куда-то мне за спину, и я инстинктивно оглянулся через плечо. Там было пусто.

– Короче, – бросила она. – Это мой стол?

– Да, – сказал я, смахнув с него пару бумажек. – Его оставили прежние хозяева. Я им особо не пользуюсь, только хлам наваливаю, но подумал, что будет неплохо посадить кого-нибудь поближе ко входу на случай посетителей.

– К тебе часто заглядывают?

По ее тону я понял, что ответ она и так знает.

Я покачал головой.

– Не особо. Зато названивают постоянно.

– Еще бы, – протянула она. – Значит, основная часть твоего бизнеса – это те, кто хочет освежить старую мебель?

– Примерно три четверти, – отозвался я. – Остальное обычно идет от твоей семьи.

– От моей семьи?

– Ага, именно так я с ними и познакомился. Они находят много антиквариата, ты наверняка в курсе, а я обычно перетягиваю то, что с мягкой обивкой. Сейчас как раз ковыряюсь с целым готическим гарнитуром, который они мне притащили.

Я снова заметил, как Коллинз покосилась мне за спину. Что она там высматривала?

– О, – протянула она. – Круто. Раньше они вроде бы просто продавали такие вещи в первозданном виде.

Я кивнул.

– Началось все с одной конкретной раздолбанной штуки – пуфика с подушкой. Получилось легко, выглядело здорово, и после этого Декс решил, что наше сотрудничество имеет смысл.

– Так и есть. – Коллинз кивнула. – Выходит, ютуб-обойщик неплохо устроился.

– Ты забываешь про деда, – напомнил я. – Это самая важная часть.

– Вы были близки?

Я кивнул.

– Да. В детстве я проводил с ним больше времени, чем с кем бы то ни было.

Обычно я не отличался разговорчивостью, но сейчас слова давались на удивление легко. Коллинз умела слушать. Я понятия не имел, делала она это специально или же сказывалась та защитная маска, с которой она переступила порог, но навык был полезным.

– Это здорово, – с мягкой улыбкой произнесла она. – У меня тоже есть такой человек. Так что, покажешь мне текущие проекты и то, что ждет в очереди?

– Э-э, да. Отличная идея, – согласился я.

– Буду сваливать отсутствие у меня блокнота и ручки на то, что все мои вещи остались в машине, которая, судя по всему, до сих пор стоит на обочине, а мы оба сделаем вид, будто я все равно прихватила бы их с собой, хотя вряд ли бы стала.

Коллинз улыбнулась мне. На одной щеке у нее появлялась ямочка, в которой запросто могла затеряться монетка⁶.

– Так что, найдется у тебя ручка и бумага? Или карандаш и бумага?

– Э-э, – замялся я, на мгновение… ослепленный, что ли? Позорно. – Да.

Я полез в ящик стола и вытащил блокнот с простым карандашом. Надо будет не забыть раздобыть сюда нормальных ручек.

Коллинз забрала их у меня.

– Идем? – Она кивнула в сторону моей рабочей зоны.

– Да-да, – сказал я, жестом предлагая ей пройти вперед. – После тебя.

После этого день пролетел незаметно. Кларк заскочила на обед и прихватила еды и на меня тоже, что было весьма кстати. Она привезла все вещи Коллинз из машины, хотя та до сих пор торчала на обочине. Видимо, буксировочный трос Декса порвался, когда он попытался сдвинуть ее с места.

– Хочешь отнести вещи наверх? – спросил я ближе к четырем часам.

Коллинз копалась в пачке бумаг, извлеченных из картотеки. Она занималась этим, пока я доделывал кант на кресле. Она то и дело бормотала что-то себе под нос, причем делала это очень… выразительно, почти так, будто разговаривала с кем-то еще.

Или по крайней мере воображала, что говорит с кем-то еще.

Коллинз оторвалась от бумаг. В крыле ее носа поблескивало серебряное кольцо, а на другом красовался аккуратный серебряный гвоздик. На запястье тоже были серебряные часы, взглянув на них, она сверилась со временем.

– Работаем на износ или лишь бы отделаться? – с вызовом изогнув бровь, поинтересовалась она.

– Время от времени я люблю дни с минимальной производительностью, – ответил я.

– Говоришь это девчонке, которая в целом живет по этому принципу, – бросила она.

О самой Коллинз я знал не так много. Судя по тому, как о ней все отзывались, я едва ли ожидал, что она существует на самом деле. Все, включая ее родных, говорили о ней так, будто видят в последний раз. Родители перечисляли ее заслуги и достижения с интонацией надгробной речи. А Кларк… Кларк говорила о ней так, будто Коллинз бросила ее, будто про нее попросту забыли.