Текст книги "В поисках себя (ЛП)"

Автор книги: Лайла Сэйдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава шестнадцатаяКоллинз

– Итак, – спросил Брэди, когда я помогала ему убирать все инструменты на место. – Куда рванем на выходных?

– Я как раз об этом думала, – отозвалась я.

– Очень на это надеюсь.

Я слегка толкнула его бедром, и Брэди выронил из рук маленький молоток для гвоздей, тот с грохотом упал на верстак. Когда я подняла на парня взгляд, то заметила, как по его шее медленно ползет румянец.

– И-итак, – замялся он. – И что ты придумала?

– У меня два варианта, – ответила я. – И выбор зависит от того, хочешь ли ты контактировать с живыми людьми или просто желаешь полюбоваться видом.

– А какой из них, по-твоему, подведет нас ближе к контакту с мертвыми? – поинтересовался Брэди.

– Вообще-то это и твой квест тоже, Брэди, – напомнила я. – И пару дней назад я приволокла тебя в дом, где произошло случайное – я сделала на этом особое ударение – убийство. Так что меньшее, что я могу сделать – это дать тебе право выбора.

– Не особо я сейчас настроен на людей, – вздохнул Брэди. – Всю прошлую неделю был сплошной завал.

Я кивнула в знак согласия. Работенка и впрямь кипела без остановки.

– Но это же хорошо, правда? Люди заходят в мастерскую, заказов куча.

– Само собой, – подтвердил Брэди. – Я и не жалуюсь.

То, как именно он это сказал, заставило меня слегка сдать назад.

– Вообще-то ты имеешь полное право поныть, – заметила я. – Это базовое право каждого человека.

– Не думаю, что жаловаться на резкий бум в бизнесе – это правильный посыл для вселенной.

– Ладно, тогда не ной из-за бизнеса, – согласилась я. – Но вполне нормально поныть о том, как ты устал, сколько гвоздей проткнули твои подошвы или что мы до сих пор не можем найти магнитную ленту, чтобы собрать их все с пола.

– Ну, возможно.

– Так что я искренне считаю, что тебе стоит ныть почаще.

– О такой работе я и мечтал, когда переезжал сюда, – ответил Брэди. – Мне нравится вкалывать до седьмого пота и видеть результат.

– То, что это твоя работы мечты, не означает, что она не может выматывать, – возразила я. – Ну же, хотя бы одну маленькую жалобу!

Брэди закатил глаза, а потом наградил меня весьма выразительным взглядом.

– У меня болит спина. – Он слегка выпрямился, и его позвоночник отозвался хрустом.

– Отлично, хорошее начало, – одобрила я. – Значит, для варианта «без живых людей» я предлагаю рвануть к реке. Сейчас как раз то время года, когда впереди нас может ждать еще месяц тепла, а может и снег повалить прямо завтра.

– Логично, – согласился Брэди.

– Честно говоря, настоящее чудо, что за весь август ни разу не выпал снег, – добавила я. – Ты когда сюда переехал в прошлом году?

– На Хэллоуин, – ответил он.

– О-о-о, жутковато. Мне нравится.

Брэди покрутил головой.

– Да обычный был день.

– Переезд в город-призрак на Хэллоуин – это не «обычный день». Готова поспорить, стоял туман, царила мгла, и вороны орали как ненормальные.

– Не помню, – смутился Брэди. – Хотя… вороны и впрямь шумноваты были. Я ничего подобного раньше не слышал.

– И каково было оказаться здесь в самый первый раз? – поинтересовалась я. – Мне всегда было интересно, как этот город ощущают те, кто не рос в окружении всех этих теней.

– Я не особо думал о том, какое ощущение производит город.

– А о чем ты думал?

Пауза.

– О том, что чувствовал я.

– И что ты чувствовал?

Брэди повернулся и оперся бедром о верстак.

– Свободу, наверное. И немного страха. То же чувство, которое возникает, когда стоишь на краю чего-то высокого.

– Ты боишься высоты? – уточнила я.

– Не то чтобы до паралича, но здоровый страх присутствует.

– То есть ты испытывал здоровый страх перед Свитуотер-Пик? – Я одарила Брэди ухмылкой. – Что и требовалось доказать.

– Не перед Свитуотер-Пик. Перед новым началом, пожалуй, – поправился Брэди.

– Но ведь жизнь с чистого листа дарит свободу, – возразила я.

Раньше я была ходячей рекламой новых начинаний, пусть и не таких масштабных и меняющих жизнь, как то, что устроил себе Брэди, а мелких: когда переезжаешь с места на место по съемкам. Я обожала это, особенно с учетом того, что выросла в глуши вроде этой, где ничего и никогда не менялось.

– На это было слишком много поставлено, – выдохнул Брэди. – Мне чертовски хотелось, чтобы все получилось.

Я оглядела кучу мебели, поступившей за последние пару дней, и раскиданные по полу обрезки ткани.

– Что ж, по-моему, все получается.

Брэди пожал плечами.

– В последнее время да.

– Ты уж точно стал куда менее скучным, – констатировала я.

Из груди Брэди вырвался звук, отдаленно напоминавший смешок.

– А сказал бы Скучный Брэди, что мы можем закрыть лавку, хотя нет еще и двух часов дня, чтобы успеть к реке, пока светло?

– Только скучный человек подумает, что подобный финт автоматически делает его нескучным, – ухмыльнулась я.

Но правда заключалась в том, что мне безумно нравилось проводить время с Брэди. Я ждала этих моментов. Да, мы практически постоянно находились рядом из-за совместного проживания и работы, но когда мы отправлялись в такие маленькие приключения, это ощущалось… как нечто большее. Более осознанное, что ли, будто он сам выбирал проводить время со мной за пределами мастерской или квартиры.

Мне нравилось быть той, кого выбирают.

К тому же мне терпелось привезти Брэди в это место. Призраков там особо не водилось – во всяком случае тех, кого я знала и могла узнать, – зато я могла показать Брэди один из моих любимых уголков Свитуотер-Пик. И я была уверена, что он тоже влюбится в него.

Я не думала, что когда-нибудь ему захочется вернуться в церковь или в дом Ларри, но то место, куда я везла его сегодня, могло стать его уголочком, куда он сможет приходить сам, в одиночестве, когда я снова свалю из Свитуотер-Пик.

Мысль об отъезде отсюда больше не вызывала во мне тоски, но и не казалась… неизбежной – чем-то, что я обязана сделать, чтобы тупо выжить. Я понимала, что рано или поздно, скорее всего, уеду, но теперь это ощущалось как осознанный выбор, а не как бегство. И в Брэди было что-то такое, из-за чего этот выбор дался бы нелегко. Что-то, что заставляло меня лишний раз задуматься о том, что именно я оставляю позади.

– Так мы закрываемся? – с надеждой спросила я.

– Закрываемся, – отозвался Брэди, и я, не думая, обвила руками его шею.

Звук, который он издал, вышел чем-то средним между смешком и кряканьем, будто я случайно выбила из него дух. Я ошарашила нас обоих, но если бы он знал, о чем я думала секунду назад, он бы меня понял. Он обнял меня одной рукой и с легкостью оторвал от пола, а я инстинктивно сжала руки на его шее крепче.

Мы замерли так на секунду, словно застряли во времени, ровно настолько, чтобы я успела напомнить себе, как сильно мне нравится ощущение его рук на своей талии.

Когда он опустил меня на землю, воздух вокруг показался тяжелее, зато мне самой стало легче. Глаза у Брэди были такими ярко-голубыми. Я раньше как-то не замечала лучики морщинок вокруг них и то, как идеально падают на них непослушные пряди волос.

Ладонь Брэди задержалась на моей талии еще на пару секунд. Он кивнул.

– Иди закрой дверь, – прочистив горло, прохрипел он.

На какую-то долю секунды мои мысли унеслись вообще не туда, куда следовало, включая, но не ограничиваясь, сексом на полуразобранном диване, над которым он сегодня работал.

– Ч-что? – запнулась я.

– Мы же закрываемся, помнишь?

Точно. Ну конечно. Брэди хотел, чтобы я закрыла дверь, потому что мы уезжали, а не потому, что собирался завалить меня на диван.

Облом.

Нет, не облом, Коллинз. Соберись, блин, тряпка!

Я пошагала к входной двери, прихватив по пути ключ со своего стола, и заметила, как прямо на моем пути светились и кружились друг вокруг друга две туманные сферы. Выглядело так, словно они танцуют, а это было что-то новенькое.

– Добрый день, – бросила я им на ходу. Сферы тут же растворились. – Ну, тогда плохого вам дня, тупицы, – пробормотала я.

Входная дверь в «Обивку мебели Купа» тоже была еще той сучкой. Моя статистика закрытия ее с первого раза оказалась позорно низкой. Нужно было вставить ключ наполовину, с силой подергать ручку, продвинуть ключ еще чуть дальше, снова слегка подергать, и вот тогда, может быть, если повезет, ключ войдет в скважину до упора. Но даже если это происходило, вероятность того, что внутренние механизмы замка реально провернутся, оставалась крайне мала. Так что приходилось просто продолжать судорожно дрочиться со всей этой конструкцией, пока внутренний лабиринт замочной скважины не сдастся и не позволит запереть замок.

Я находилась в процессе финального подергивания, и из моей груди вырвался раздраженный рык:

– Почему ты просто не купишь новый замок? – крикнула я Брэди, который уже снял кожаный фартук и мыл руки в раковине в глубине мастерской.

– Мне нравится этот, – донеслось в ответ. – Закаляет характер!

– Я лучше вырою яму пять на пять²⁸, чтобы закалить характер, чем буду закрывать эту гребаную дверь, – бросила я.

– Это что, отсылка к «Ямам»?

– Ничего от тебя не скроешь, – я повернулась к Брэди с выразительным взглядом.

Он лишь улыбнулся мне в ответ. Ему реально стоило прекратить так улыбаться.

До реки Свитуотер пришлось пилить почти час, а потом еще тридцать минут топать пешком вверх до смотровой площадки, которую я хотела ему показать.

– Для маленького городка тут приходится довольно много ездить, – заметил Брэди. – Я-то думал, тут все в пешей доступности.

– Если ты на Мейн или на Элм-стрит, тогда да, все под боком, – ответила я. – Но Свитуотер-Пик – это название и города, и округа. Так что все вокруг, может, и не сам город, но точно округ Свитуотер-Пик.

– А в округе Свитуотер-Пик есть хоть что-то, кроме города Свитуотер-Пик?

– Не-а, – я четко выделила последнюю букву.

– Запутано, – отметил Брэди.

Перед выездом он переоделся в свежие джинсы, серую худи и темно-зеленую шапку-бини. Его темно-каштановые волосы уже отросли настолько, что пряди из-под нее торчали.

Я же продолжала обходиться своим скромным капсульным гардеробом, поэтому была в том же, в чем ходила в церковь, только сменила «мартинсы» на старые походные ботинки, которые валялись в багажнике моей машины вместе с небольшим рюкзаком.

– Что там у тебя? – спросил Брэди.

– Обычный походный набор, – ответила я. – Запас воды, аптечка, компас, пара таких блестящих спасательных покрывал из фольги, ну, всякое такое.

– Как-то чересчур… продуманно для тебя.

– Ты знаешь меня пару недель и думаешь, что уже полностью во мне разобрался? – выгнула я бровь.

Брэди не сводил глаз с дороги, но я заметила, как уголки его губ поползли вверх.

– Нет, но я честно стараюсь, Коллинз.

И тут до меня наконец дошло, почему мое имя звучит так чертовски приятно, когда он его произносит. Он выговаривает его четко и смакует последнюю букву на полсекунды дольше, чем нужно.

На первый взгляд у нас с Брэди было мало общего, но я тоже изо всех сил пыталась в нем разобраться. И пока мне нравилось абсолютно все, что я узнавала.

Мне нравилось, что по утрам он выпивает только половину чашки кофе, потому что от большего количества его начинает трясти. Мне нравилось, как он разговаривал с каждым клиентом, словно этот человек был самой важной частью его дня, даже когда миссис Роквелл со своими барахлящими слуховыми аппаратами заставляла его повторять все по три раза и слегка, исключительно вежливо и мягко, орать в трубку. Мне нравилось, насколько он собран во время работы, и то внимание к деталям, которое он вкладывал в каждую вещь.

Мне нравилось, что он поверил мне, когда я рассказала про призраков, пусть даже мои способности находились за гранью его понимания. И мне нравилось, что после этого он решил таскаться со мной по всему этому богом забытому городку, даже когда дело доходило до незаконного проникновения.

Но больше всего мне нравилось то, как он смотрел на меня, словно я была головоломкой, которую ему безумно хочется разгадать, а не той, которую хочется побыстрее засунуть обратно в коробку.

– Ну, – протянула я. – Отец научил меня не шутить с дикой природой. Мир прекрасен, и к природе нужно относиться с уважением, и… что ты там говорил про высоту и новые начинания? Здоровый страх? Вот здесь то же самое. – Я пожала плечами. – Природой и всем, что она дает, нужно наслаждаться ответственно, а это значит быть готовой к всему.

– Судя по тому, что я знаю о Дексе, это вполне в его духе, – кивнул Брэди. – Поэтому он носит исключительно походные ботинки и флис?

Это заставило меня снова хохотнуть. Рядом с Брэди я вообще много смеялась. Не сказала бы, что я мало смеюсь в принципе, но он смешил меня куда чаще, чем кто-либо другой на моей памяти.

– Ага, наверное. Он должен быть готов к походу в любую секунду, даже когда работает. Он, по сути, увидел всю страну через лобовое стекло, но ему этого мало. Ему нужно постоянно быть там, снаружи.

– Однажды он спросил меня, не хочу ли я сходить с ним пособирать мусор вдоль тропы.

– О да, он делает это каждую субботу, когда бывает дома, если погода позволяет, – подтвердила я. – Пошел?

Брэди покачал головой.

– Я, эм, сказал ему, что не могу, но теперь жалею, что отказался.

– А почему не пошел?

– Сам не знаю. Это было весной, вскоре после моего переезда, так что я, видимо, просто слишком привык сидеть в четырех стенах. Выйти на улицу и что-то делать казалось куда сложнее, чем просто сидеть дома.

– Классическая инерция, – кивнула я.

И хотя Исаак Ньютон имел в виду немного другое, базовый принцип работал для нас обоих, просто по-разному. Я носилась как укушенная, пока меня не заставляли остановиться, а Брэди сидел на месте, пока его не подталкивали.

– Он еще позовет тебя, гарантирую. Помимо того, что он помешан на идее «не оставлять следов»²⁹, этот человек обожает болтать.

– Это у тебя от него? – спросил Брэди.

Я одарила его взглядом, которого он, естественно, не увидел, потому что был ответственным водителем. То, как одна его кисть вальяжно лежала на руле, заставляло меня испытывать определенные чувства.

– Я не обожаю болтать, – заявила я. – Кларк обожает болтать. Вот она точно в него.

Брэди пожал плечами.

– Мне кажется, ты постоянно болтаешь, по крайней мере, со мной.

– Ты одно из очень редких исключений из правил, – вырвалось у меня.

Я искренне не хотела, чтобы это прозвучало как флирт, но, конечно же, именно так оно и прозвучало.

– Не думал, что тебе так нравятся правила.

Зато мне нравишься ты. Черт, и ведь правда запала на него. Похоже, запала. Вот только я понятия не имела, что с этим делать.

– Не нравятся, – ответила я. – Именно поэтому ради тебя я одно из них и нарушаю.

В пикапе повисла тишина. Я думала, Брэди попытается перевести тему. Честно говоря, я и сама горела желанием ее сменить, но в то же время мне безумно хотелось увидеть его реакцию, спустит ли он все на тормозах или нет.

Но спустя пару мгновений он произнес:

– Мне это нравится.

И тишина снова накрыла салон. Я честно пыталась (и провалилась) замедлить свое дыхание. Из-за него и бешеного стука сердца внутри тихой кабины бушевала настоящая гроза.

– Д-дорога как раз за этим поворотом, – запинаясь, сказала я. Пришлось мне взять на себя роль сменщика темы.

– Я знаю, как проехать к реке, Коллинз.

Голос Брэди прозвучал… ниже? Или мне просто померещилось?

– Не к моему месту, – ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Через три четверти мили³⁰ поверни направо, а потом прямо еще минут пятнадцать.

– Пятнадцать? – переспросил Брэди. – Нам тут до смотровой всего минут десять осталось.

– Повторяю, не до моей смотровой, – я улыбнулась. – Обещаю, тебе понравится.

– Посмотрим, – отозвался Брэди.

– А ты? – спросила я.

– Что я?

– Что ты перенял от своих родителей? Мы вечно говорим обо мне, моей семье и Свитуотер-Пик, но я хочу знать и о тебе.

– Зачем? – со вздохом буркнул Брэди.

Я ответила честно:

– Потому что ты мне нравишься. – Это, кажется, оглушило его на мгновение, но он быстро пришел в себя, куда быстрее, чем я сама пару секунд назад. – Ну, как друг, – добавила я с опозданием.

Я проследила за тем, как Брэди сглотнул.

– Даже не знаю, – произнес он. – Я как-то никогда об этом не задумывался.

– Ну так подумай сейчас, – сказала я. – И не пропусти поворот. – Я ткнула пальцем в резкий поворот налево, и Брэди притормозил, чтобы вписаться в него.

– Я отца толком не знал, – продолжил Брэди. – Они с мамой развелись, когда мне был год, а через год мама снова вышла замуж. Так что моим отцом всегда был скорей отчим, Арнольд, чем родной папа.

– А как зовут твою маму? – спросила я.

– Пенни, – ответил он. – Вообще она замечательная. Но у каждой мамы свои заскоки, сама знаешь.

Я кивнула. Я знала.

– И какой заскок у нее?

– Ей тяжело дается одиночество, и из-за этого она, кажется, соглашается на меньшее, чем заслуживает, особенно когда дело касается мужчин. Это породило в ней какую-то странную неуверенность в себе. Братья говорят, она не всегда была такой, но я другой ее просто не помню.

– И сколько у тебя братьев и сестер?

– Трое старших братьев и старшая сводная сестра – дочь Арнольда. Но ей было шестнадцать, когда наши родители поженились, так что к моменту, когда я научился говорить, она уже съехала. Я ее толком и не знал.

– Дико осознавать, что ты младший ребенок в семье, – заметила я. – Ты ведь такой собранный и ответственный.

– Мой психотерапевт обычно говорил, что это потому, что я всю жизнь пытался контролировать эмоции взрослых вокруг себя. Я не хотел создавать проблем. Хотел, чтобы все было просто. Да и сейчас по большей части хочу.

Теперь мне стало куда понятнее, почему он практически никогда не ныл.

– Ты ходил к психотерапевту?

– Не был с тех пор, как переехал сюда. Но, эм, до этого на меня много чего свалилось, и мне нужна была помощь, чтобы во всем этом разобраться.

Наверняка дело было в прошлых отношениях. Первое впечатление меня не подвело: именно разбитое сердце заставило Брэди бросить прошлую жизнь, хотя, возможно, к этому добавилось и кое-что еще. Я решила не давить на него прямо сейчас.

– А с братьями вы близки?

Брэди шумно выдохнул.

– Ближе всего я со старшим, Джеймсом. Он старше меня на десять лет, с ним я общаюсь чаще всего. Средний – Алекс. Мы созваниваемся время от времени. А тот, что ближе всех ко мне по возрасту – Бен. Вот с ним мы толком не общаемся.

– Почему? – спросила я.

– Мне кажется, мы слишком разные, – ответил Брэди. – Я всегда приду на помощь, если буду ему нужен, но у нас кардинально разные взгляды на жизнь и ценности и то, во что мы верим.

– А во что веришь ты? – Я знала, что в призраков он не верит. Во всяком случае, сам он думал, что не верит.

Брэди пожал плечами.

– Я верю в людей. Верю, что большинство из них хорошие или, по крайней мере, хотят и пытаются быть такими. Верю, что нужно заботиться о ближнем и делать все возможное, чтобы оставить этот мир лучше, чем он был до тебя.

– Хорошие ориентиры, – сказала я. Это были практически те же ценности, на которых меня воспитали Декс и Джоанни. И, похоже, Брэди дошел до них сам. – Я тоже в это верю.

Брэди мельком взглянул на меня, его взгляд был теплым и мягким. Он глубоко вздохнул и сказал:

– Ты мне тоже нравишься, Коллинз. Это так, если тебе было интересно.

Внезапно мне захотелось вылезти из собственной шкуры и забиться под сиденье. Как, черт возьми, я должна была НЕ думать о его руках, его улыбке или морщинках у глаз, когда он выдает подобные вещи?

– Буду знать, – выдохнула я куда тише, чем планировала, и между нами воцарилась уютная тишина. Все еще заряженная током, но тем не менее уютная. Подобный комфорт был для меня в новинку, и я понятия не имела, что с ним делать.

Я посмотрела на свое отражение в боковом зеркале и наблюдала, как мимо пролетают деревья, вглядывалась в небо, затянутое огромными, пышными, серыми и белоснежными облаками. Нигде на этой планете я не ощущала себя настолько близко к небу: казалось, протяни руку, и сможешь коснуться его или откусить кусочек от этих облаков из сахарной ваты.

Деревья в Свитуотер-Пик тоже казались совсем другими, не похожими на деревья в других местах. Облака цеплялись за кроны, а тени выглядели настолько тяжелыми, что их невозможно было поднять. В детстве я поделилась этим наблюдением с отцом и спросила, почему ветви не прогибаются. Мне казалось, они должны ломаться под тяжестью этой тьмы. Декс тогда сказал мне, что тьма не обязательно должна быть тяжелой, а если и так, то эти деревья созданы для того, чтобы удержать ее.

Эти вечно темные, угрюмые деревья на фоне синего неба стояли у меня перед глазами, стоило сомкнуть веки, как бы далеко от дома я ни находилась.

Иногда на этой дороге проскальзывали серебристые струйки призраков животных – лосей, оленей, медведей и даже волков, бегущих сквозь чащу. Ребенком я тяжело переживала концепцию круговорота жизни применительно к животным. Мне не нравилась идея естественного порядка вещей, и я ненавидела то, что животные не живут вечно. Ненавидела, когда машины сбивали оленей, исследующих свой же дом, и всю эту хрень про выживание сильнейших.

Но мои способности помогли, когда я начала замечать, что животные продолжают бродить по лесу и после смерти, будто они завершили один жизненный круг и теперь проживали другой, без опасностей и боли первого.

Именно за этим я всегда ездила к реке. Это давало мне надежду на то, что все вокруг, каким бы тяжелым или ужасным оно ни казалось, устроено именно так, как и должно быть.

– Вот тут тебе стоит немного сбавить скорость, – сказала я Брэди. – Футах в ста³¹ впереди дорога заканчивается, но справа есть небольшой карман среди деревьев, там идеально парковаться.

– Понял, – ответил он, и я ощутила, как пикап замедляется, стоило ему убрать ногу с газа. – Почему здесь кажется намного темнее?

– Чем выше поднимаешься, тем гуще становится лес, – пояснила я. – Деревья здесь выше и перекрывают свет.

Это было логичное объяснение, но мне всегда казалось, что атмосферу этому лесу и реке Свитуотер задает нечто большее, чем простая логика.

Брэди заехал в нишу между деревьями. Кроны здесь сплетались в почти идеальную арку, так что пикапы всегда влезали без проблем. Впрочем, даже если бы не влезли, какая разница? Можно было встать прямо посреди дороги. Сюда все равно никто не ездил.

Когда я открыла пассажирскую дверь, первым делом я ощутила прохладу в воздухе и мысленно поблагодарила себя за то, что надела под худи майку и кофту с длинным рукавом, это помогало сохранить тепло.

– Почему дорога просто… обрывается? – спросил Брэди у багажника его пикапа.

Я накинула походный рюкзак на плечо.

– Техника и дорожники наткнулись тут на какую-то чертовщину, которая напугала их настолько, что они бросили стройку и свалили.

– У меня такое ощущение, что ты опять вешаешь мне лапшу на уши, – покачал головой Брэди.

– Вовсе нет, честно, – ответила я, приложив руку к сердцу. – Я не виновата, что ты прожил тут год и даже не догадывался, насколько здесь жутко. Пойдем. Нам нужно пройти немного вверх по этой тропе.

Брэди жестом предложил мне идти первой.

– И что за «чертовщину» они увидели?

– Ну, по моему опыту, – начала я. – Призраки не то чтобы злые или агрессивные. По большей части им до живых нет никакого дела, мы для них так, мелкие сошки по сравнению с тем параллельным миром, в котором они обитают. Но те, что привязались здесь, наверху, они другие.

– Привязались? – переспросил Брэди из-за моей спины.

– А, ну, «точка привязки» – термин, который мы придумали с Кларк. Он означает место, которое выбрал дух там, где его энергия сильнее всего.

– Понял. И чем же они отличаются?

– Они чуть более… настороженно относятся к гостям, что ли. А иногда и вовсе выглядят довольно зловеще.

Шаги Брэди за моей спиной стихли.

– То есть сначала ты притащила меня в аварийную церковь, потом в самый настоящий дом с убийством, а теперь заявила, что привела в место со зловещими призраками? – спросил Брэди. – Замечательно.

Сарказм в его голосе можно было намазать на хлеб, но звучал он скорей забавно, чем сердито.

– Они зловещие только иногда!

– Умеешь ты успокоить, Коллинз.

Я остановилась и повернулась к нему лицом.

– Ты же говорил, что вообще не веришь в призраков!

Он сделал пару шагов ко мне и снова замер. Его голубые глаза были устремлены на меня, и мне нравилось, что он так близко. Мне хотелось, чтобы он подошел еще ближе.

– Начинаю верить, если они зловещие. Не хочу, чтобы в меня кто-нибудь вселился или типа того.

– Я не позволю в тебя вселиться, – заверила я.

– Не думаю, что ты можешь это контролировать.

– Ладно, может и не могу, но я умею быть очень убедительной. Я отговорю призрака, скажу ему, что ты вообще не стоишь того, чтобы в тебя вселяться.

Брэди, казалось, изо всех сил подавлял улыбку.

– Даже не знаю, стоит ли мне обижаться на то, что я, по-твоему, не стою вселения.

– О боже. Ты хочешь, чтобы в тебя вселились, или нет?

– Пожалуй, остановлюсь на варианте «нет».

– Правильный ответ, – подытожила я и снова повернулась к нему спиной. Честно говоря, с учетом всего, что со мной происходило, я бы даже не заметила, если бы в меня саму кто-то вселился.

– Итак, – протянул Брэди. – Расскажи, что за чертовщину увидели дорожники.

– Не хочу, чтобы ты с криками побежал обратно вниз по склону, – пошутила я. – Уверен, что справишься с информацией?

– Есть только один способ это выяснить.

– Говорят, в этой части леса обитает дух, – рассказывала я на ходу. – Это что-то вроде местной версии Кровавой Мэри в Свитуотер-Пик, но подростки зовут ее Дамой в белом. Она бродит по лесу, потому что именно здесь должна была встретиться со своим любовником, но муж добрался до него первым. Говорят, она умерла здесь от разбитого сердца.

– Звучит как классическая байка, – заметил Брэди.

Я кивнула.

– Фишка в том, что если ты выключишь фары, фонарик или что у тебя там есть на случай темноты, накинешь на голову белую простыню и прошепчешь секрет, она появится, стоит тебе снять ткань.

– Сам-то пробовала? – спросил Брэди.

– Дурацкий вопрос, – фыркнула я. – Но я ее так и не увидела. Думаю, на самом деле это просто городская легенда.

Само собой, я верила, что в основе лежит доля правды. По моему мнению, дух просто истаял со временем.

– Но рабочие-то что-то увидели, верно? Раз бросили стройку?

Я пожала плечами.

– Ну да, но они могли увидеть много чего. Дама в белом была просто самой популярной версией.

– И она все еще ждет своего парня? – уточнил Брэди.

– Такова легенда, – ответила я. – Именно из-за нее я и начала исследовать эти места в одиночку. Думала, ей не помешает немного девичьих разговорчиков по душам.

Пока мы шли, ветер шумел в кронах деревьев, и они громко скрипели, раскачиваясь взад-вперед. Тропа начала подниматься вверх, так что наш разговор слегка затих, но не прекратился окончательно. Мы обсуждали поставки на следующую неделю, погоду, искреннюю нелюбовь Брэди к кабачкам и миндалю. Я бы и вовсе умолкла, но чем дальше мы продвигались по тропе, тем сильнее срабатывал мой внутренний «радар призраков». Возникло ощущение, будто за нами с Брэди кто-то наблюдает, причем так, что мне стало неуютно. И я не хотела, чтобы Брэди почувствовал то же самое. Внезапно я ощутила странное желание защитить этого обойщика.

Впереди хрустнула ветка, и волоски у меня на затылке встали дыбом.

– Что это было? – спросил Брэди.

– Наверняка просто животное, – ответила я скорей для успокоения нас обоих.

Ощущение было для меня новым. Я не из пугливых, но главным образом потому, что прекрасно понимала природу паранормального. Я сталкивалась с ним всю жизнь. Для меня это было естественным, как дышать.

Но сейчас мое дыхание сбилось. Я застряла где-то посередине между пониманием того, как устроен привычный мне мир, и умением проживать его так, как делают все остальные. Я потеряла связь с собой и своим окружением, и здесь, в глуши, вдали от знакомых призраков, я ощущала это особенно остро.

И это пугало до чертиков.

В следующий раз, когда ветер пролетел сквозь деревья, звук напомнил стон.

– Должен признаться, Ходячая Неприятность, – раздался сзади голос Брэди. – Мне не нравятся эти звуки. Они слишком… человеческие.

У меня было всего два прозвища, но то, которым Брэди время от времени меня называл, пожалуй, нравилось мне больше всего.

– Нам совсем немного осталось, – сказала я.

Боковым зрением я уловила серебристую вспышку и резко повернула голову, тут же осознав, что мне еще никогда не приходилось защищаться от призраков. По крайней мере не тогда, когда я даже не понимала, слышат ли они меня вообще.

Я облегченно выдохнула, когда увидела, что это всего лишь олень.

– Ты в порядке? – поинтересовался Брэди. – Если бы я не знал тебя лучше, я бы решил, что этот жуткий лес начал действовать на нервы и тебе тоже.

– Хорошо, что ты знаешь меня лучше, – отрезала я.

– Да что ты там увидела? – не отступал он.

– Ничего страшного, – ответила я. – Знаешь, в фильме ужасов ты бы не продержался и двух секунд.

– А вот и нет, – возразил Брэди. – И понятно почему: я бы не стал игнорировать тревожные звоночки. Как только начинается всякая дичь, я сразу валю.

Он и понятия не имел, что дичь на этой горе началась уже давно. А у меня никак не проходили мурашки.

– Как скажешь, – буркнула я.

Впереди снова хрустнула ветка.

– Господи, ненавижу этот звук, – пробормотал Брэди за моей спиной. – Я и не знал, как сильно я его ненавижу, пока сам не походил по этим веткам по дороге к церкви. Там все звучало как на кладбище.

– Меня пугает, что твои мысли унеслись именно туда, – попыталась пошутить я, но воздух вокруг давил все сильнее.

– Думаю, в этом я могу винить тебя, – отозвался Брэди.

Тропа стала еще более неровной, чем в мой прошлый визит, местами она совсем заросла, но каждый раз, когда я оступалась, я знала, что Брэди за спиной не даст мне упасть. Когда нам приходилось перелезать через поваленные деревья, он выходил вперед и подавал мне руку, чтобы поддержать.

Деревья становились все гуще, и я уже слышала шум бурлящей впереди реки. Мы приближались. Чем дальше в чащу мы уходили, тем темнее становилось вокруг, но ровно в тот момент, когда казалось, что сейчас наступит непроглядная тьма, впереди показался просвет…

Тревога, которая словно обвивала мои кости всю дорогу по тропе, начала медленно отступать, едва я увидела бурный поток воды. Губы сами расплылись в широкой улыбке. Чистый восторг хлынул по венам. Я и сама толком не понимала, почему, ведь видела-то я это зрелище уже тысячу раз.

Может, все дело в том, что я собиралась разделить его с кем-то еще. Впервые в жизни.

Но когда я обернулась к Брэди, то увидела те самые глаза, что следили за нами всю дорогу. Она стояла прямо за его спиной. Ее силуэт казался полупрозрачным и серым, но четким. Волосы доходили до самой талии, и она была одета во что-то вроде ночной рубашки, прямо классика жанра.