Текст книги "В поисках себя (ЛП)"

Автор книги: Лайла Сэйдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Расслабься, – прошептал Брэди мне в грудь. – Я держу тебя.

– Поцелуй меня, – простонала я.

Я была чертовски зависима от прикосновений его рта к моим губам. Наши языки переплетались, пока я полностью не оседлала его. Когда мой центр соприкоснулся с его бедрами, я ахнула и крепко сжалась вокруг него.

Бедра Брэди непроизвольно дернулись навстречу.

– Осторожнее, – выдохнул он. – Если ты сделаешь так еще раз, все закончится, даже не успев начаться. Как ты себя чувствуешь?

– Заполненной до отказа, – ответила я, ощущая, как его член дергается внутри.

Голова Брэди снова откинулась назад.

– Боже, ну раз ты бросаешься такими фразочками, тебе лучше начать двигаться, – потребовал он.

– Как скажешь, – отозвалась я и принялась ритмично двигать бедрами в такт ему.

– Блядь. – Пока я ловила ритм, его руки блуждали по моему телу – по плечам, спине, бедрам, заднице. – Ох, твою мать, Коллинз. Я обожаю быть внутри тебя.

– Говори со мной, – простонала я. Мне нравилось слышать его голос, слышать, что я с ним творю.

– Ты такая классная, – произнес он. – Охренительная.

Брэди начал водить большим пальцем по моему клитору, и я почувствовала, как оргазм с рекордной скоростью растекается по позвоночнику. Все в Брэди заставляло меня сходить с ума. Я не контролировала ничего. Оставалось только отдаться воле судьбы.

Я задвигалась быстрее, и из горла Брэди вырвался сдавленный хрип.

– Вот так, малышка. Трахай меня именно так.

– Я близко, – выдохнула я.

– О боже, да, используй меня. Кончи прямо на мой член. Он весь твой.

Я начала терять контроль, тело забилось в судорогах. Стоны Брэди были безудержными – казалось, он тоже терял контроль, словно нам не оставалось ничего другого, кроме как упасть друг в друга и никогда не выбираться наружу.

– Я чувствую, как ты сжимаешься, ебаный свет. Вот так. Боже, я жду не дождусь, когда почувствую, как ты кончаешь.

Мой рот приоткрылся в стоне, я больше не могла шевелиться, но Брэди толкался мне навстречу, продолжая играть с моим клитором.

Я снова и снова выкрикивала его имя, пока волна накрывала меня с головой. Тело дрожало, а легким не хватало воздуха, сколько бы я ни пыталась вдохнуть. Я уткнулась лицом в плечо Брэди и тут же почувствовала его руки, скользящие вверх и вниз по моей спине.

– Вот так, малышка, – прошептал он мне на ухо.

Когда я отстранилась и заглянула ему в лицо, он смотрел на меня с такой нежностью, что, казалось, видел меня насквозь, до самого костного мозга.

Он поднял руки перед лицом и пошевелил указательным пальцем, делая мысленный снимок меня. Я снова прижалась к нему, а он принялся гладить меня по спине и шептать на ухо слова восхищения. Он все еще был твердым внутри меня.

– Позволь мне позаботиться о тебе, – произнесла я, уткнувшись ему в плечо.

– Мне и так хорошо, Коллинз, – мягко ответил он. – Ты была просто идеальна.

– Я хочу, – настаивала я. – Мне нужно.

Я медленно приподнялась, и мы оба ахнули, когда Брэди выскользнул из меня.

Я опустилась перед ним на колени. Его член был весь в моих соках, и я обхватила его губами.

– Ох, блядь, – выдохнул Брэди.

Он отвел мои волосы назад и гладил по щекам, пока я водила ртом вверх-вниз и сжимала руки у самого основания его члена.

– Плюнь на него, Коллинз, – прорычал он, и я оторвалась от него, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, делая ровно то, о чем он просил.

Его глаза были прикрытыми и дикими. Я проследила за тем, как его голова откинулась назад, когда я провела зубами по нижней стороне его члена, прежде чем снова взять его в рот.

– Это продлится недолго. Охренеть.

Брэди дернулся бедрами, и я наслаждалась властью, которую обрела над ним.

– Коллинз, я кончаю.

Он потянул меня за волосы, но я не сдвинулась с места.

– Я серьезно, малышка. Оооо… – Брэди застонал, изливаясь мне в рот.

Его тело содрогалось в судорогах, бедра взметнулись вверх, и когда я подняла на него глаза, мне показалось, что он полностью утратил контроль над собой.

Мне это нравилось.

Я проглотила столько, сколько смогла, и провела языком по всей длине ствола.

– Слишком, – выдохнул он. – Это уже слишком.

Он подался вперед и потянул меня на диван рядом с собой.

– Гребаный ад, – сказал он, гладя меня по щеке.

– Угу, – выдохнула я.

Его взгляд упал на уголок моего рта, и он улыбнулся.

– Чего? – спросила я.

– У тебя, эм… У тебя тут немного… Меня.

Я инстинктивно поднесла руку, чтобы вытереть рот, но Брэди остановил меня.

– Я сам, – мягко сказал он.

Он слизал сперму с уголка моего рта и поцеловал меня. Я обвила руками его шею, наши ноги переплелись. Брэди прижал мою голову к своей груди под подбородком и снова принялся гладить меня по спине.

– Кажется, теперь я наконец-то догнала смысл «диванчика для влюбленных», – выдохнула я, вспоминая то, что он рассказал мне о названии в день моего приезда. – Наверное, нам стоит пройтись по нему парогенератором до доставки.

– Перед тем как он отправится в «Жабки»?

У меня отвисла челюсть.

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, – произнесла я.

Брэди прикусил губу, сдерживая улыбку, и покачал головой. Я хлопнула себя рукой по рту и расхохоталась. Тело Брэди тоже затряслось от смеха.

Мне хотелось остаться здесь навсегда.

Он прижал меня еще ближе, и, казалось, что здесь меня ничто не может достать. Только не тогда, когда я рядом с ним. Мне хотелось всегда и везде так себя чувствовать. Или, может быть, мне просто хотелось всегда быть с ним.

– Брэди, – прошептала я. – Я… – мой голос затих.

– Я тоже, Коллинз, – произнес он, касаясь губами моего лба. – Я тоже.

Глава тридцать перваяКоллинз

Я проснулась, прижавшись к Брэди. В какой-то момент прошлой ночью мы поднялись наверх принять душ, а затем рухнули в его постель.

Казалось, никто из нас не двигался всю ночь. Моя голова по-прежнему лежала у него под подбородком, ладони покоились на его груди, а его руки обнимали меня. Словно почувствовав, что я проснулась, он прижал меня ближе и вдохнул мой запах.

Он высвободился из-под меня, целуя меня в лоб, нос и щеки, в общем, везде, куда только мог дотянуться. Я не открывала глаз, лишь устало выдохнула, потягиваясь.

– Доброе утро, – произнес он, на этот раз с поцелуем в губы.

– Слишком рано, – вздохнула я и снова свернулась калачиком рядом с ним.

– Тогда досыпай, Ходячая Неприятность, – откликнулся он. – Я приготовлю завтрак, ладно?

– Блинчики? – с надеждой спросила я, приоткрыв один глаз.

– Все, что пожелаешь, – рассмеялся он. – Правда, я не умею делать их из смеси для маффинов, но обычная смесь для блинчиков у меня есть.

Я кивнула ему в грудь.

– Идеально.

Я услышала, как он загремел ящиками комода и направился на кухню, перебирая баночки в шкафчиках, скорее всего в поисках смеси для блинов, а сама устроилась в том теплом месте, которое он только что оставил.

Я мысленно перебирала все те прекрасные воспоминания прошлой ночи, вспоминая каждую идеальную мелочь, которая показывала, как же хорошо быть с Брэди. Я думала о его ласковых прикосновениях и о том, как они подпитывали меня, словно личный аварийный генератор. Это заставило меня вспомнить призраков – то, как они привязаны к определенным местам. Когда руки Брэди касались меня, мне казалось, что он был моим якорем, тем самым грузом, который удерживал меня у земли, чтобы я не улетела.

Для человека, который целый год чувствовал себя так, будто парит в невесомости, ощущать метафорическую землю между пальцами ног, когда он прикасался ко мне, было абсолютно всем.

Он помог мне вернуться к корням, что помогло вернуться к призракам и, в конце концов, к самой себе. Но я все еще скрывала от него часть себя, и теперь, как никогда раньше, мне хотелось открыться ему.

Он вернулся в комнату с двумя кружками и тарелкой, поставил их на тумбочку и присел на краешек кровати рядом со мной.

– Пахнет потрясающе, – пробормотала я, улыбаясь и открывая глаза.

– Ты тоже, – ответил он. – Проголодалась?

Я кивнула и приподнялась.

– Я добавил в них твои мини-M&M's. Подумал, тебе понравится.

Сердце сжалось от нежности. Желудок тут же свело от голода, но я не могла думать о блинчиках, пока не поцелую его.

Я услышала, как Брэди тяжело вздохнул и притянул меня ближе.

– Если я начну тебя целовать, то, боюсь, уже не смогу остановиться. Ты не против холодных блинчиков?

– Звучит заманчиво. Но… Не хочешь съездить со мной в одно место? – мягко спросила я. – Насколько мне известно, там не происходило никаких убийств.

– Это не так утешает, как тебе кажется, – заметил Брэди. – Еще одно местечко Коллинз?

– Пока да, – кивнула я. – Впрочем, скоро оно станет местечком Коллинз и Брэди, как и все остальные.

Дорога от задней двери мастерской «Купа» до лесного участка, куда можно было добраться прямо из города, заняла около пятнадцати минут. Примерно в пятидесяти футах⁵⁵ вглубь леса находилась погребная дверь, присыпанная ветками, листьями и землей. Если не знать, что она там есть, то ни за что не заметишь.

– Боже, этот город похож на жуткую игру «Кэндиленд», – произнес Брэди у меня за спиной, пока я смахивала лесной мусор с деревянной крышки.

На ней не было никаких ручек, что служило еще одной причиной, почему погреб оставался незаметным. Я подцепила створку и аккуратно откинула ее в сторону.

– Что это?

– Примерно в пятистах ярдах⁵⁶ отсюда стоят руины старого дома, который не выдержал испытания временем. Он принадлежал почтмейстеру Свитуотер-Пик, вступившей в должность в 1933 году, в разгар Великой депрессии. Она проработала на этом месте более сорока лет и стала самым близким подобием архивиста, какое только знал Свитуотер-Пик. Ее звали Эмили Хофштадт.

– И ты знаешь об этом потому, что вы с Эмили, надо полагать, частенько болтали? – с легким неверием в голосе спросил Брэди.

Я кивнула.

– Эмили появляется здесь далеко не всегда. Она дамочка непостоянная, но однажды она сама пришла ко мне на почту. Я как раз фотографировала здание. Ну, точнее, фотографировала компанию призраков, которые застряли на почте и продолжали сплетничать после смерти точно так же, как делали это при жизни. Она сказала, что заметила мою страсть к истории, и показала мне это место. У нее не осталось никого, кому она могла бы все это оставить. Когда-нибудь я бы хотела навести здесь порядок и продолжить ее дело – подхватить то, на чем она остановилась.

В этом погребе хранятся десятилетия истории Свитуотер-Пик. Я ступила на первую перекладину уходившей вниз лестницы. Пропустив последние пару ступенек, я спрыгнула на дно. Стены погреба были сложены из камня, а полом служила обычная земля. Обстановка самая простая, но все пространство было заставлено стеллажами с деревянными ящиками, доверху набитыми историческими материалами – газетами, артефактами, дневниками, рабочими журналами, всем, о чем только можно подумать.

Брэди спустился следом за мной.

– Здесь довольно просторно, – заметил он.

Я кивнула.

– Больше, чем кажется на первый взгляд, – с хитрой улыбкой ответила я.

– Как такое возможно?

– В Свитуотер-Пик бывают очень холодные, снежные зимы, и в 1933 году они, разумеется, были еще суровее…

– Изменение климата?

– Точно. Поэтому, вместо того чтобы пробираться сквозь сугробы или сидеть взаперти в доме…

– Только не говори мне, что здесь есть туннель, ведущий прямо на почту.

Я почувствовала, как улыбка до ушей расплылась по моему лицу.

– Именно это я тебе и скажу. Не переживай, на этот раз я не заставлю тебя тащиться по нему от начала и до конца.

Брэди на секунду замолчал.

– Ты ведь по-настоящему любишь этот город, да?

Я призадумалась над этим. Раньше, когда кто-нибудь задавал мне подобный вопрос, я всегда отвечала резким, безапелляционным отказом. Это казалось защитным механизмом, способом заглушить тоску, когда я уезжала, и облегчить расставание при отъезде. Но теперь, перебирая места, которые я когда-то называла своими, я чувствовала себя иначе. Или, может быть, я осталась прежней, просто впервые смогла переступить через собственные предрассудки и разглядеть все как есть.

Это место создало меня, к лучшему или к худшему. Именно отсюда я уехала, чтобы найти себя, но сюда же и вернулась ради той же цели.

– Да, – тихо ответила я.

– Я тоже, – произнес Брэди. – В целом он неплох, но твоя версия этого города мне нравится по-настоящему. Зачем мы вообще сюда спустились?

– Я рассказывала тебе про Эрнеста?

Брэди кивнул.

– Несколько дней назад он кое-что упомянул, и мне захотелось перечитать его некролог. Он хранится здесь.

Я открыла ящик, стоявший ближе всего к лестнице, и принялась перебирать лежавшие внутри бумаги. Хотелось бы мне быть более организованной, но я никогда не была хороша в наведении порядка. Зато я обычно отлично помню, что и где лежит. На этот ящик у меня было особое чутье.

– Он что-то сказал? – переспросил Брэди. – Ты его слышала?

Счастье в его голосе было таким неподдельным, что мне захотелось зацеловать его прямо здесь, в этом темном и пыльном погребе.

– Угу. – Я кивнула. – Там все еще остаются кое-какие… Скажем так, паранормальные помехи, но мы смогли поговорить. Правда, момент был неподходящий, чтобы расспрашивать его об обстоятельствах смерти.

– Логично, – согласился Брэди. – И… Как именно он погиб?

– Кто-то столкнул его машину с дороги, когда он ехал к реке Свитуотер. Его автомобиль врезался в дерево. Тело обнаружили только через несколько дней.

– Это…

– Знаю, – я вздохнула. – Но меня почему-то гложет эта история сильнее обычного. Раньше я никогда не думала о том, кто это сделал. Меня волновал только сам Эрнест и то, насколько несправедливо с ним обошлись.

Я продолжала перекладывать бумаги.

– Чем я могу помочь? – предложил помощь Брэди.

– Не нужно, – бросила я в тот самый момент, когда наткнулась на газету с ярко-розовым стикером. – Нашла.

Брэди заглянул мне через плечо, пока я изучала находку.

– Пятидесятые? – уточнил он.

Я кивнула. Некрологи обычно печатали ближе к концу. Я сложила газету пополам, ведь точно знала, что нужная мне заметка находится ниже сгиба.

– Вот он, – сказала я, указывая на абзацы, посвященные Эрнесту. Фотографии там не было. Я пробежала глазами строки, но не нашла ничего нового, ни слова о водителе той машины.

Я тяжело вздохнула.

– Черт, а я думала, что упустила что-то важное.

Я развернула газету полностью, чтобы сложить ее правильно. Некролог в верхней части страницы привлек мое внимание, а точнее фотография. С нее на меня смотрела молодая женщина со светлыми волосами, светлыми глазами и таким выражением лица, будто я физически ощущала всю ее скорбь сквозь разделявшие нас десятилетия.

– Она тебе никого не напоминает? – спросила я у Брэди.

Он покачал головой.

– Где же я ее видела? – пробормотала я про себя.

Я пробежала глазами текст под фото. Аделин Беннетт, замерзла насмерть неподалеку от реки Свитуотер.

О боже мой.

– Ебаный свет! Это же она. – Я резко повернулась к Брэди. – Это та самая Дама в белом. Эрнест был тем возлюбленным, с которым она спешила на встречу!

Теперь я узнала ее лицо. Она выглядела точно так же, как в лесу, разве что на фотографии волосы были аккуратно завиты и заколоты, а не растрепаны на ветру.

– Той самой, что сводила меня с ума? – уточнил потрясенный Брэди.

Я возбужденно кивнула.

– Готова поставить любые деньги на то, что Эрнеста столкнул с дороги ее муж.

– Во всем всегда виноват муж, – кивнул Брэди.

– И то правда! – воскликнула я.

Что, если я смогу сдержать свое обещание перед ней? Устроить их встречу, эдакое посмертное свидание. Я понятия не имела, сможет ли Эрнест добраться до реки и не раствориться по дороге, или сможет ли она сама… Вообще куда-либо сдвинуться с места.

Я позволила себе витать в облаках, продолжая смотреть на Брэди. Он озирался по сторонам. Его взгляд зацепился за что-то в углу, и он направился к низкой полке. На самом верху лежавших там стопок ящиков виднелась голубая обложка журнала.

Совсем забыла, что он здесь лежит. Я приносила его показать Эмили, когда получила свой авторский экземпляр.

Брэди медленно поднял журнал и сдул с обложки пыль.

– Это… Это же тот самый вид на реку Свитуотер, который ты мне показывала. Сразу я не узнал его там, на месте, но теперь…

Брэди раскрыл журнал и как можно быстрее зашуршал страницами, пока не добрался до нужного места. Страница семьдесят два. Я знала ее наизусть. Он повернул журнал обложкой ко мне.

С фотографии на меня смотрела Мейн-стрит. Это был последний снимок, сделанный мной для серии, но самый первый, который видел читатель. Все фотографии были черно-белыми. Поверх снимка белым шрифтом красовалась надпись: «Призрачный город: Забытое местечко на американском Западе». А ниже подпись: «Репортаж Коллинз Картрайт».

– О боже мой, – прошептал Брэди. – Это была ты.

Он продолжал листать фотоисторию, страница за страницей сменялись черно-белые виды города, пока он не добрался до самого конца. Там находилась страница «Об авторе». Мне необязательно было вглядываться в нее в упор. Я и так знала, что там была моя фотография на фоне «Жабок». Волосы тогда были длиннее, чем сейчас. А рядом с моим плечом едва заметно мерцал светлый силуэт Эрнеста.

– «Коллинз Картрайт», – вслух прочитал Брэди, – «родилась и выросла в городке на краю света, там, где кончается дорога и начинают сгущаться тени. Она верит, что величайшие истории уже преданы забвению, а лучшие места еще не открыты. И надеется, что так оно и останется. Это ее первая большая статья в журнале «Blue Sky Geographic»».

Он на секунду замер, глядя на страницу, затем перевел взгляд на меня, а потом снова на фотографию.

А затем его лицо озарила такая широкая улыбка, что в уголках глаз собрались лучики морщинок. Он отложил журнал в сторону, резко шагнул ко мне и, обхватив мое лицо обеими руками, впился в мои губы поцелуем.

– Ты привела меня сюда, – произнес он, прижимаясь лбом к моему лбу. Я вцепилась пальцами в его запястья, его ладони продолжали удерживать мое лицо. – Это была ты.

Я зажмурилась, прижимаясь к нему всем телом и впитывая его запах.

– Почему ты мне не сказала? – спросил он.

– Ждала подходящего момента. – Я пожала плечами.

Все было куда сложнее. У меня сложились непростые отношения с этой работой из-за непростых отношений с этим городком. Именно она катапультировала мою карьеру и открыла двери к возможностям, о которых я даже не смела мечтать. Но вместе с тем она принесла колоссальное давление и столько неуверенности в себе, сколько, как мне казалось, я не смогу вынести.

Я откашлялась и продолжила:

– Я не знала, как гордиться этим после того, как в прошлом году все перевернулось с ног на голову. Я не понимала, как смириться с тем, что большая мечта, изменившая всю мою жизнь, одновременно принесла столько боли, выжала меня досуха и довела до выгорания. Мне до сих пор невероятно трудно уместить в сердце все эти противоречия и принять их как правду, особенно после того, как все рухнуло. Я понятия не имела, как люди будут смотреть на меня теперь. Мне хотелось, чтобы ты видел меня… За пределами моей работы. Даже тогда, еще до того, как мы поняли, что между нами может что-то получиться.

Брэди кивнул и пробормотал что-то себе под нос – что-то очень похожее на «хамелеониху». Но затем он взял мои руки в свои и посмотрел мне прямо в глаза.

– Твоя работа не определяет тебя, Коллинз, – сказал он, – но ты должна ею гордиться. Эти фотографии… Они изменили мою жизнь. Они заставили меня почувствовать то, что я годами подавлял. Они подтолкнули меня рискнуть так, как я никогда бы не осмелился раньше, и благодаря этому я стал лучше. Ты сделала меня намного храбрее. Достаточно храбрым, чтобы сказать… Я люблю тебя. Я люблю тебя, и это вовсе не связано с твоей работой, не связано с тем, кем тебя считают все остальные, а связано лишь с тем, какая ты есть на самом деле.

Он приподнял руки, бережно обхватив мое лицо.

– Я люблю тебя. Ты не против?

– Не против, – тут же тихо ответила я, хотя точно знала, что он расслышит меня громко и отчетливо. – Я тебя тоже, – прошептала я.

Вот это и есть те самые хорошие моменты.

– Ну надо же, это настоящее сокровище, – произнес Брэди, и я понятия не имела, имел ли он в виду этот погреб, этот город или то хрупкое чувство, что мы только начинали строить. Впрочем, это было не так уж важно, потому что в следующий момент он снова меня поцеловал.

Глава тридцать втораяБрэди

– Не могу поверить, что ты никогда раньше не видел аппарат для вытягивания ирисок, – произнесла Коллинз, пока мы наблюдали, как Хьюго, тот самый мастер, загружал горячую, липкую, соленую массу на металлический штырь, торчавший прямо из стены магазинчика сладостей.

Я и впрямь никогда не видел, как делают ириски, но в каком-то смысле интерьер «Ирисочной Свитуотера» был мне знаком. Он ведь тоже фигурировал в репортаже Коллинз. Теперь, когда я узнавал какое-то место из журнала, мне всегда было интересно, кто был его героем, какова их история и почему Коллинз решила их сфотографировать.

– Я покупал соленые ириски из Свитуотера в обычном супермаркете, Коллинз, – возразил я.

– Зайти в сам магазин – это вроде местного обряда инициации, Брэди, – отрезала она. – От твоей входной двери сюда идти ровно семь минут. Я же не прошу тебя тащиться на фабрику.

В ее голосе послышался такой подтекст, будто в конце фразе незримо висело «но».

– Какая вообще разница между магазинчиком и супермаркетом? – поинтересовался я.

– Атмосфера! – воскликнула Коллинз так, будто я задал самый нелепый вопрос на свете. – Эстетика! И этот чувак с ирисками!

– Какой еще чувак?

– Ты хотел сказать «кто этот чувак», – поправила она. – Его зовут Чейтон. Ириски на фабрике, которые продаются в супермаркетах, штампует машина. А все то, что покупаешь здесь, делают вручную Чейтон со своей дочерью.

– Даже не знал, что такое бывает, – признался я.

– Еще бы, ты ведь ни разу не заглядывал в этот магазин!

Боже, до чего же она была невозможная. И как же сильно я ее любил.

– Ладно, – сдался я. – Пойдем в твой чертов магазин ирисок.

И вот теперь мы стояли здесь, и я, кажется, смотрел на Чейтона во все глаза, сияя от восторга. Сам процесс раскатывания ирисок и правда завораживал. Было невероятно наблюдать, как эта огромная сахарная глыба превращается в крошечную мягкую конфетку.

Я услышал щелчок затвора камеры Коллинз, и моя улыбка стала еще шире. За последнюю неделю фотоаппарат буквально прирос к ней. Она носила его с собой повсюду, и пусть я не до конца понимал свои чувства по поводу роли ее модели – по крайней мере, одной из них, – мне безумно нравилось, что она снова начала свободно снимать. Для нее это был огромный шаг вперед.

Когда у Чейтона выдалась свободная минутка между замесами, Коллинз перечислила ему несколько вкусов:

– И побольше крем-брюле из черемухи, пожалуйста.

– Что еще за черемуха? – спросил я.

– Это такой низкорослый кустарник с темными ягодами, который летом растет в наших лесах. В Вайоминге есть свой дикий вид, и это лучший вкус для ирисок. Ведь так, Чейтон? – обратилась она к продавцу.

– Именно так, мисс Коллинз, – отозвался Чейтон, завязывая пакет проволочной стяжкой и подвигая его через прилавок.

Я расплатился наличными, и мы вышли на улицу.

– Представляешь, какая у него силища? – сказал я по дороге обратно. – Не думаю, что выдержал бы хотя бы пять минут этой работы с ирисками.

– Верь в себя, – поддразнила она. – Держу пари, пять минут ты бы осилил.

Я закинул руку ей на плечи и попытался шутливо взъерошить ей волосы другой рукой, но резкий женский голос прорезал холодный воздух:

– Брэди?

Я замер. Нет. Этого просто не могло быть. Я опустил взгляд на Коллинз, она еще не понимала, кто именно стоял у порога моей мастерской.

– Прости, – тихо бросил я ей. – Прости меня ради бога.

Я посмотрел на Джеки. Ее светлые волосы падали на пальто, которое стоило дороже всего здания, где я жил.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я, искренне ошеломленный. Она что, приехала за мной? Как она меня нашла? Неужели нельзя было хотя бы написать на электронную почту?

– Привет, – услышал я голос Коллинз рядом с собой, она протянула руку для знакомства. – Я Коллинз.

– Джеки.

Я положил руку Коллинз на поясницу и почувствовал, как она напряглась.

– Что ты здесь делаешь? – повторил я вопрос, в то время как Коллинз пробормотала:

– П-приятно познакомиться.

Ее голос слегка дрожал, и мне захотелось закрыть ее от всего мира. Появление Джеки не сулило ничего хорошего, никому.

Я заметил, как Джеки с ног до головы окинула Коллинз взглядом.

– Взаимно, – бросила она, полностью меня игнорируя.

– Мне обязательно задавать этот вопрос в третий раз?

Джеки перевела взгляд на меня.

– А что ты здесь делаешь?

– Я здесь живу, – ответил я.

Глаза Джеки округлились. Этого она не знала.

– Я… Я веду проект для своего отца, – Джеки запнулась, что с ней случалось крайне редко. Я ее капитально шокировал. – Мы, э-э, получили подписанный договор, так что я просто приехала осмотреться, оценить обстановку на месте.

Чего? Нет… Неужели речь шла о «Жабках»? О собственности семьи Картрайт? Я почувствовал, как Коллинз качнулась, и прижал ее крепче, стараясь поддержать. Ее лицо побледнело, а зубы едва слышно застучали.

– Давайте зайдем внутрь, – предложил я. – На улице холодно.

– С ней все в порядке? – искренне встревожилась Джеки.

– Нет, – честно ответил я. – Пойдемте. Нам нужно обсудить твой проект.

Джеки скрестила руки на груди.

– Пожалуйста, – я вздохнул. – Это важно.

Как только мы оказались внутри, Коллинз отстранилась от меня. Она прошла к своему столу и опустилась на стул. Лицо застыло маской, глаза опустели. Я возненавидел это зрелище. Я услышал перестук каблуков Джеки по деревянному полу. Это я тоже ненавидел.

– И давно ты здесь живешь? – спросила она, оглядывая мастерскую.

– Почти год, – ответил я, не сводя глаз с Коллинз. – Договор касается семьи Картрайт, Джеки? Трех объектов?

Джеки закатила глаза.

– Ты же знаешь, я не могу тебе этого сказать.

– Твоего отца здесь нет, – напомнил я. – Мне нужно знать. Нам нужно знать.

Джеки медленно моргнула, видимо, переваривая то, что я сказал «нам».

– И что вы собираетесь делать с этой информацией?

– Тебе лучше не знать. Меньше знаешь – крепче спишь.

Джеки посмотрела на Коллинз, которая все еще находилась в каком-то оцепенении. Взгляд ее немного потеплел.

– Да уж, – повернувшись ко мне, произнесла она. – Эта фамилия… Звучит знакомо.

Я едва удержался от того, чтобы не закатить глаза, будто она не знала каждый пункт этого договора наизусть.

– Черт.

Я провел рукой по лицу, сделал несколько шагов к Коллинз и опустился перед ней на колени.

– Мы все исправим, малышка. Обещаю, – мягко сказал я.

– Ты не сможешь, Брэди, – вставила Джеки.

Она говорила беззлобно и не холодно. Ее голос звучал совершенно нейтрально, как констатация факта. Ненавижу этот тон.

– Они говорили, что ничего не подписывали, – прошептала Коллинз. Похоже, она говорила сама с собой.

– Коллинз, верно? – в голосе Джеки промелькнуло участие. Она смягчилась куда больше, чем когда говорила со мной, впрочем, ее можно было понять.

– Да, – не поднимая глаз, ответила Коллинз.

– Я бы не оказалась здесь, если бы на бумаге не стояла подпись, – озвучила Джеки то, что я и так прекрасно понимал.

– Мы разберемся, Коллинз, – повторил я, а затем посмотрел на Джеки. – Я не позволю твоему отцу-кровопийце превратить этот город в ряды безликих серых коробок, которые никому не по карману. Больше ни за что. И вообще, как он вообще нашел это место?

Джеки на секунду задумалась.

– Я показала ему. Увидела его в том самом журнале, который ты оставил. Точнее, его фотографии. Ты забыл его дома. Я даже не догадывалась, что ты переехал сюда.

Если бы я стоял, то точно рухнул бы.

Значит… Значит, это я во всем виноват. Это я привел ее сюда, привел Эда. Из-за меня все имущество семьи Картрайт оказалось под угрозой.

– Выходит, это все из-за меня, – услышал я голос Коллинз.

– Нет, – тут же отрезал я. – Даже не смей брать вину на себя, Коллинз.

Винил я себя. Коллинз посмотрела на меня, а затем на Джеки, которая выглядела явно растерянной.

– Я… Я сделала те фотографии, – тихо сказала Коллинз. – Это на имущество моей семьи покушается твой отец.

– Мне жаль, – сказала Джеки, и прозвучало это искренне. – Ты очень талантливый фотограф, – добавила она, словно это могло хоть как-то все исправить.

– Если ты не знала, что я здесь живу, какого черта ты околачивалась у моей мастерской? – спросил я, невольно испытывая желание защитить нас.

– Я припарковала машину чуть ниже по улице, – пояснила она. – Просто шла по главной дороге, заметила витрину, и в этот момент ты меня увидел. Клянусь, я удивлена не меньше твоего.

Джеки была какой угодно, но только не лгуньей.

Я кивнул.

– Слушай… Сможешь достать мне копию договора?

– Ты с ума сошел? Нет, – покачала головой Джеки. – Отец меня убьет.

Я оторвал взгляд от Коллинз.

– Послушай, я прекрасно понимаю, что меньше всего на свете заслуживаю от тебя хоть какой-то помощи, но ты же знаешь, что твой отец делает с такими городками. Теперь это мой дом. Я знаю, что ты принципиально не разделяешь моих взглядов на ревитализацию⁵⁷, но сейчас мне нужна твоя помощь.

Джеки на мгновение замерла, взвешивая все за и против. Особенно против.

– А что будет, когда я вернусь домой? С пустыми руками?

– Скажи ему, что объекты бесперспективные. Что этот город не стоит его времени.

– А это правда? – прищурилась Джеки.

– Чистая правда, – подтвердил я. – Он слишком мал. Мои алгоритмы никогда его не выбирали именно по этой причине, а раз так, здесь просто нет таких денег, чтобы выжимать из него все соки ради прибыли.

Я изо всех сил старался воззвать к ее логике. На эмоции ей было наплевать, но факты? На это была надежда.

Я видел, как лихорадочно работают шестеренки у нее в голове. Наконец она расстегнула висящую через плечо сумку и выудила оттуда пару листов.

– Я вам их не давала. Вы нашли их… Ну, валяющимися где-нибудь на обочине дороги.

Я кивнул.

– И если вы вздумаете сказать обратное, клянусь богом, Брэди, я лично позабочусь о том, чтобы завтра этот городишко сровняли с землей бульдозерами, – ее глаза заледенели. – А я свои обещания выполняю.

– Я тоже, – ответил я. – И если Эд сунется сюда хоть на шаг, я превращу его жизнь в настоящий ад.

Джеки поджала губы, еще раз окинула взглядом мастерскую, а затем посмотрела на нас с Коллинз.

– Вы отлично подходите друг другу. По крайней мере, теперь мне не придется гадать, куда же ты сбежал.

Я покачал головой.

– Можешь не притворяться, что тебе когда-было дело до моего побега.

Джеки почти улыбнулась.

– Тут ты прав. Не было. Но я все равно… Рада, наверное, узнать, что ты нашел то, что искал.

Она снова посмотрела на Коллинз, и выражение ее лица смягчилось.