Текст книги "В поисках себя (ЛП)"

Автор книги: Лайла Сэйдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава восьмаяКоллинз

Взбежав по лестнице, я толкнула входную дверь квартиры. Она не была заперта, только Кларк об этом лучше не говорить.

Я сбросила туфли «Мэри Джейн» и сорвала черную атласную юбку, в которой ходила на работу, едва переступив порог, оставив ее валяться прямо там.

Я направилась в спальню, до нее было всего три шага, но меня это вполне устраивало. Я жила здесь всего пару дней, но мне действительно нравилась эта квартира. Она была уютной и по-хорошему скрипучей. Единственной жалобой оставались все эти незваные соседи, от которых некуда было деться.

Большой чемодан лежал на полу в раскрытом виде, и я вытащила из него пару мешковатых черных джинсов. В тот же миг периферийным зрением я уловила мягкое свечение.

Твою мать. Опять она.

– Тебе чего? – спросила я, не поворачиваясь к свету. Этот ебучий призрак околачивался здесь каждый день: по утрам перед уходом на работу и по вечерам, когда я поднималась в квартиру. Девушка предпочитала являться в человеческом обличье. В ее размытом, полупрозрачном силуэте угадывались длинные волосы и кожаная куртка, но никаких других примет рассмотреть не удавалось. Она просто пялилась на меня, а стоило попытаться заговорить, как она исчезала.

Как по часам, я проследила за тем, как свечение гаснет, и раздраженно выдохнула. Если я и надеялась, что по возвращении в Свитуотер-Пик мои способности вернутся – возвращение к истокам и вся эта херня, – то призраки явно преследовали иные цели.

Я натянула черные джинсы и подняла с пола такую же черную толстовку с капюшоном, в которой спала. Наклонившись, заметила жесткий дорожный кейс с фотоаппаратурой. Открывать его все еще рука не поднялась. И я не знала, стану ли вообще это делать, особенно после того, как соврала Брэди насчет аккумулятора. Приврать по мелочи для меня не в новинку, но обычно я вешала лапшу на уши тем, кого не знала или больше никогда не увидела бы. Что я теряла, сказав какому-то клеящемуся ко мне в баре парню, что я чемпионка по водным лыжам по имени Александра?

Однако крошечную ложь, скормленную Брэди, придется держать в голове и поддерживать дальше, а это уже казалось утомительным.

Я снова уставилась на черный кейс. Рентгеновского зрения у меня не было, но я прекрасно помнила, как внутри все уложено: цифровая камера, пленочная, все объективы и миллион запасных аккумов. Я начала фотографировать, потому что отчаянно хотела удержать моменты после того, как они исчезали. В последнее время не было ничего, что хотелось бы сохранить в памяти, зато хватало того, что очень хотелось бы забыть навсегда.

Я отпихнула сумку ногой подальше.

Не сегодня, эмоциональный багаж. Не сегодня.

Натянув толстовку через голову, я оставила капюшон надетым и убрала волосы с лица. Внезапно правая сторона тела онемела от холода.

– О боже, – простонала я. – Если никто из вас не собирается со мной разговаривать, то хотя бы не проходите сквозь меня.

По моим подсчетам, в здании Брэди обитало по меньшей мере восемь призраков. Видимые очертания имели четверо из них: та самая женщина, которую я видела ежедневно, подросток в футболке «Metallica», девица лет двадцати, казалось, жующая жвачку круглые сутки, и пожилой джентльмен, иногда в ковбойской шляпе, но непременно с шейным платком. Остальная четверка предпочитала оставаться более… неуловимой. Но каждый обладал собственной энергетикой, словно отпечаток пальца, у каждого призрака имелась уникальная подпись. Чаще всего дело ограничивалось запахом или звуком. Иногда, как в случае с только что прошедшей сквозь меня сущностью, скачкообразно менялась температура. Другие же предпочитали физические напоминания о себе вроде мигающего света, хлопающих дверей или падающих с полок коробок с гвоздями.

Однажды на Аляске мне встретился призрак, обожавший орать, и в первый раз меня едва не хватил кондратий. Поняв, что я ее слышу, она стала надрываться все чаще. Я умоляла ее заткнуться.

Сейчас бы я отдала все, чтобы услышать ее.

Тут же что-то – вернее, кто-то, в чем я не сомневалась – смахнуло пластиковую бутылку из-под воды, которую я использовала повторно, с прикроватной тумбочки, и я услышала, как задвинутый под кровать жесткий чемодан снова заскользил по полу. Я сунула ногу под кровать, останавливая его. Ни за что.

Было стойкое ощущение, что по крайней мере один из призраков со мной знаком, хотя я так не считала. Но из всего, что перемещалось по комнате с момента моего приезда, фотооборудование почему-то двигалось чаще всего.

Чертовски трудно было подавлять эмоции по поводу загубленной карьеры, когда кучка призраков раз за разом устраивала тебе сеансы экспозиционной терапии¹⁷.

– Вы можете соблюдать хоть какие-то ебучие приличия? – бросила я в пустоту, нащупывая в кармане джинсов зажигалку для свечей. Пальцы почувствовали небольшой прямоугольник сквозь джинсу, и я успокоилась.

Ответа не последовало, и из груди невольно вырвался тяжелый вздох.

– Тупые призраки, – буркнула я, направляясь на кухню. На удивление, та оказалась забита едой. Предсказуемо, добыла ее не я.

Кларк не смогла удержаться. По крайней мере, обошлось без излишеств: любимый зерновой хлеб с кучей семечек, арахисовая паста, банка меда с фермы Уилкс, хрустящие гранола-батончики и мини-M&M's.

Этого хватит перебиться до похода к Буну. Несомненно, у него для меня припасена куча еды.

Из половины Брэди доносилась музыка, и я подпевала «Blue Öyster Cult», наскоро соорудив сэндвич с арахисовой пастой, медом и россыпью мини-M&M's и разрезав его пополам. По диагонали, разумеется.

Я проверила телефон и увидела сообщение от Кларк.

Ларс: Че делаешь сегодня? Хочешь зависнуть с нами и Сэйди?

Ларс: Могу даже спросить, не против ли она хоррора, если тебе интересно.

Сэйди была лучшей подругой Кларк. К Сэйди я относилась агрессивно-нейтрально, но раз Кларк ее обожала, то и я… по-своему.

Я: Зависаю с Брэди.

Я: Так что Сэйди спасена! Передай, что не за что!

Ларс: Это… мило?

Я буквально чувствовала любопытство и легкое осуждение Кларк сквозь экран.

Я: Ага, будем вызывать мертвецов. Займемся сексом, я вырежу свое имя у него на груди, а потом полью его кровью землю.

Ларс: Ты у меня такая юмористка.

Я: Знаю.

Я: Расслабься. Ты же знаешь, все равно все не так работает.

Ларс: Ладно, ну, будь осторожна. Веди себя хорошо. Или что там еще обычно говорят.

Я: Тебе того же, систер.

Я сунула телефон в задний карман джинсов и вернулась к подкреплению сил.

Вся посуда у Брэди оказалась старой и разномастной. Он обмолвился, что она уже ждала его здесь, как и почти все в квартире. Казалось, из личных вещей он привез в Свитуотер-Пик только одежду да старый мотоцикл под брезентом за пикапом. В остальном же все припасы – большей частью принадлежавшие, как выяснилось, его деду – доставили сюда заранее.

Я прислонилась к кухонной столешнице и откусила еще кусочек сэндвича, M&M's добавляли идеальный хруст.

– Готова? – раздался голос Брэди совсем близко. Я моргнула, осознав, что понятия не имею, сколько он здесь стоит.

Кивнув, я протянула тарелку со второй половинкой сэндвича.

– Будешь? – спросила я.

– Арахисовая паста? – уточнил он.

– И мед, – ответила я. Он кивнул и потянулся за угощением. – И мини-M&M's. Рука Брэди замерла, он приподнял бровь. Я лишь пожала плечами, и он все-таки взял сэндвич.

На нем было темно-синее худи, капюшон тоже надет. Но поверх красовалась темно-зеленая кепка-тракер, так что выглядел он куда менее яйцеголово, чем я, судя по всему.

Я наблюдала, как Брэди осторожно откусил от сэндвича и медленно прожевал. Он несколько раз кивнул, и когда проглотил, я выжидающе посмотрела на него.

– Неплохо, – сказал он.

Он улыбнулся, и я заметила морщинки вокруг его светло-голубых глаз. Казалось, они вечно излучают сияние. Это… завораживало. И для человека, считавшего себя экспертом по любым светящимся шарам, такое звучало высшей похвалой.

– Не замерзнешь? – поинтересовался он.

Его забота была… приятной.

– Кларк и так уже достаточно изображает из себя мамочку-наседку, Брэди, – закатив глаза, бросила я. – Я в порядке.

– Ладно, – произнес он. – Выйдем через твою дверь или через мою?

Я вспомнила, что весь мой гардероб, включая трусы и прочее, живописно раскидан по полу в моей половине.

– Через твою.

– Так ты правда думаешь, что весь этот город кишит призраками? – спросил Брэди, как только мы выехали на грунтовую дорожку, ведущую к церкви. До темноты оставалось еще чуть-чуть, но сумерки уже сгущались. Небо над Свитуотер-Пик всегда вспыхивало самыми яркими оттенками красного и оранжевого прямо перед наступлением ночи, словно задыхающееся пламя.

Признаю, закатов мне не хватало. Как и звезд, в этом городе ничто не мешало видеть их во всей красе.

– Я же говорила, – отозвалась я. – Я знаю, что это так.

Грунтовку совершенно не обслуживали, ее лишь укатывали те немногие безумцы, что рисковали по ней ездить, состоявшие, судя по всему, из местных подростков да нас двоих, так что на пассажирском сиденье пикапа Брэди меня знатно трясло.

– Откуда тебе знать? – спросил он.

– А как ты можешь не знать? – ответила я. – Здесь же жутко до чертиков.

– Днем ни капли, – пожал плечами Брэди. – И это не значит, что здесь водятся призраки.

Я покачала головой. Ох, если бы этот парень знал, что творится в его квартире изо дня в день.

– А ночью? – спросила я.

– Ночью везде чуть жутковато, – просто ответил он. – Просто потому что темно и тени кругом.

– Но Свитуотер мрачный и тенистый даже днем, – возразила я. – Ты никогда не разглядывал беседку на площади?

Я искренне не верила, что сюда можно заявиться и не почувствовать, что что-то здесь не так.

– Она просто старая.

– Ты слишком уж упрямо отрицаешь очевидное, Брэдфорд, – я вздохнула.

Брэди хмыкнул.

– Как ты меня сейчас назвала?

– Да ладно тебе, – сказала я. – Брэди же наверняка сокращение от чего-то.

– И ты выбрала Брэдфорда? Из всех вариантов? Брэдли же прямо на поверхности лежит.

– Так ты Брэдли? – уточнила я.

Брэди отрицательно покачал головой.

– Неа. Брэди – это полное имя.

– И какое тогда прозвище? Если твое полное имя – кличка.

– Обычно Куп. Иногда Би.

– А, теперь понятно название мастерской.

– А у тебя какое? – переключился он. – Коллинз тяжело сократить.

– И не говори, – проворчала я.

В детстве я страстно желала двух вещей: очки и прозвище. С чего семилетней мне приспичило поиметь проблемы со зрением? Поди знай.

– Мы с Кларк обе до умопомрачения хотели милые прозвища. У всех в классе они были, а к нам никакие сами собой не липли. Типа, сокращений от имен не придумаешь, а фамилия слишком длинная. Ну мы их и выдумали.

Брэди молчал, слушал и ждал продолжения.

– Она называет меня Олли, а я зову ее Ларс. Мы изо всех сил пытались привить их одноклассникам, но не прижилось. Зато сами привычку так и не бросили.

– Олли, да?

– Звучит странно, если произносит кто-то кроме Кларк, – признала я. – Тебе придется звать меня Коллинз.

– Ну что ж, Коллинз, – начал Брэди. – Мне потребуется куда больше доказательств насчет всей этой темы с призраками.

– Никогда не задавался вопросом, почему молоток для обивки вечно лежит не там, где ты оставил его с утра?

Я решила использовать этот пример вместо коробочки с гвоздями. Говорить о том, что призраки способны причинить физический вред, казалось не лучшим способом заставить его поверить.

Брэди покосился на меня и скорчил рожицу.

– Ничего подобного.

– Еще как да. – Я с энтузиазмом кивнула. – Ты вечно бросаешь его на стол у компрессора, а он постоянно оказывается на длинном верстаке.

– Вечно? – переспросил он. Кажется, его все это веселило.

– Ну, по крайней мере эти пять дней так точно, – тут же поправилась я.

– Может, это я сам перекладываю его на длинный верстак до того, как ты спускаешься по утрам.

Я помотала головой.

– Нет, молоток ты не трогаешь, пока хотя бы с полчаса в глубокой задумчивости не попялишься на ту мебель, над которой работаешь.

Брэди фыркнул.

– Значит, ты полностью раскусила скучного Брэди? Меньше чем за неделю?

Я пожала плечами.

– А ты перекладываешь молоток?

Брэди поджал губы.

– То-то же, – самодовольно заключила я.

Пикап Брэди угодил в выбоину размером с Гранд-Каньон, и нас обоих знатно подбросило.

– Господи Иисусе, да это дорогой назвать язык не поворачивается, – пробубнил он.

Мы влетели в новую кочку, и если бы не ремень безопасности, я бы улетела Брэди прямо на колени.

Темнело стремительно, и зловещая атмосфера, затаившаяся в Свитуотер-Пик, начала просачиваться из теней, которые отбрасывали деревья на фоне неба.

Мне это нравилось. Еще одна вещь, по которой, не признать было бы ошибкой, я скучала в этом месте – то, как здесь все затихало с закатом солнца.

– Мы уже близко, – сказала я. – Деревья начинают редеть, видишь?

Я указала вперед, где стволы образовали почти идеальный круг, лишь слегка неправильный, под стать всему городку.

Через пару минут показалась церковь. Архитектура не вписывалась ни в один конкретный стиль, но арочные двери и остатки витражей присутствовали. Когда-то ее красили в бледно-голубой, но теперь стены по большей частью побурели – время мало-помалу сожрало краску, по крайней мере в видимых местах. Лозы и сорняки карабкались по стенам, цепляясь за трещины.

Если бы мне сказали, что это здание просто… выросло в один прекрасный день из земли, я бы поверила. Честно говоря, мне даже нравилась мысль, что оно пробилось из почвы и в конце концов вернется туда же, если позволить всему идти своим чередом. Надеюсь, так и будет, ведь слишком многое здесь привязано к этому месту.

Перед церковью расстилался небольшой каменный дворик, и Брэди остановил пикап примерно в десяти футах¹⁸ от него. Он тихонько присвистнул.

– Черт возьми, – выдохнул он. – Это…

– Красиво? – подсказала я. Это было так, по крайней мере для меня.

– Ага, – протянул он. – Пусть будет так.

Я подхватила с пола обувную коробку с двумя фонарями и охапкой толстых свечей, которые захватила из своих вещей, и толкнула пассажирскую дверь.

Когда я посмотрела на Брэди, он выглядел слегка настороженным.

– Боишься? – ухмыльнулась я, в ответ он наградил меня злым взглядом. Я рассмеялась. – Не ссы, пойдем, разбудим мертвецов.

Глава девятаяБрэди

Улыбка, которой Коллинз одарила меня перед тем, как вылезти из пикапа, была откровенно маньячной. Пока мы ехали, я буквально чувствовал, как в ней закипает энергия по мере приближения к этому месту, будто она подзаряжалась от этой старой блядской церкви.

Мое впечатление о Коллинз отличалось от того, каким оно было несколько дней назад. Да, она была дерзкой, уверенной в себе девицей, но в то же время казалась какой-то… потерянной. В те минуты, когда мы молча работали и перед ней не стояла задача выдавать остроумные подколки на каждое мое слово, она затихала. Уходила в себя.

И, пожалуй, казалась немного грустной.

Именно потому что она выглядела воодушевленной, причем не просто для вида, а искренне, по-настоящему, я согласился поехать сюда сегодня вечером. Я слегка охренел, когда она меня позвала, и ляпнул «да» раньше, чем успел все обдумать. Но она была права: жизнь с чистого листа не могла состоять исключительно из работы и сидения в четырех стенах. Нельзя было вечно прятаться от новой жизни.

Однако при взгляде на старую церковь меня начали терзать смутные сомнения. Она выглядела… скелетоподобной, что ли. Я не верил в призраков, чертовщину и прочую лабуду, о которой Коллинз трепалась всю дорогу, но если бы верил, в этом месте гарантированно водилась бы всякая нечисть.

Я выбрался из пикапа и захлопнул дверь, Коллинз расставила на капоте два фонаря. Вставив в каждый по свече, она принялась шарить по карманам джинсов.

На ней было огромное черное худи с надвинутым на голову капюшоном. Когда я впервые увидел ее в таком виде, в голове промелькнуло «миленько», но я тут же выбросил эти мысли из головы. Мне нельзя было на это вестись. То есть, конечно, приятно осознавать, что подобные чувства все еще во мне не вымерли. Но я был не готов развивать… да вообще хоть что-либо.

Я наблюдал, как она извлекла из кармана красную зажигалку «Bic» вместе с небольшим белым цилиндриком, который, похоже, застрял у нее между пальцев.

– О да, зашибись, – произнесла она, перехватив косяк другой рукой и подняв его для детального осмотра. – Прошлая я позаботилась о будущем. – Она зажала его губами, и я спешно отвел взгляд, осознав, что откровенно пялюсь на ее рот.

Раздался щелчок зажигалки. Когда я повернулся обратно, косяк у нее в губах все еще не тлел, зато свечи уже ярко горели. Коллинз протянула фонарь со свечой мне, и я его принял.

Хруст листьев и веток под ногами по пути к церковным руинам смутно напоминал треск костей. Черт, эта симпатичная девка забивает мне голову всяким бредом. Или дело уже в травке?

– Итак, насколько нам известно, – начала Коллинз на ходу. – Эта церковь была построена еще во времена первой версии Свитуотер-Пик, где-то в начале XIX века, до того, как все исчезли. – То, как она изменила тон на более зловещий в конце фразы, заставило меня улыбнуться. Из нее вышел бы отличный гид для этих туров с привидениями. Звучало убедительно.

– Люди не исчезают просто так, Коллинз, – возразил я. – Они уезжают, умирают, сжирают друг друга или типа того.

– Уж от кого, а от тебя я не ожидала с ходу темы каннибализма, – с ухмылкой протянула Коллинз. – Но могу точно сказать, что в Свитуотер-Пик 1.0 никто никого не ел, ну, или никто из них в этом так и не признался.

– С чего такая уверенность? – поинтересовался я. – И вообще, как они могли признаться, если мертвы уже больше двухсот лет?

– У меня свои источники, Брэди.

Господи, эта женщина сейчас заявит мне, что она экстрасенс, да?

– Чокнутая, – пробормотал я себе под нос.

Коллинз лишь рассмеялась, в свете фонарей она буквально сияла.

Чем ближе мы подходили к церкви, тем сильнее я чувствовал, как волосы на затылке встают дыбом, а позвоночник прямо-таки сводит от напряжения. Я стал оглядываться через плечо, внезапно забеспокоившись, что из-за деревьев в любой момент может кто-нибудь выскочить.

– Трусишка, – снова хохотнула Коллинз.

– Вообще-то тут жутковато, ясно? Любой нормальный человек хоть немного напрягся бы по пути к церкви, которая выглядит так, будто в ней провели как минимум шесть обрядов экзорцизма.

– Семь, – поправила Коллинз.

О господи.

Я уставился на нее, а когда она подняла взгляд, ее глаза азартно блеснули.

Я покачал головой. Подойдя к крыльцу церкви, Коллинз радостно взлетела по ступеням и шагнула в открытый проем.

– Не отставай, Брэди! – крикнула она. – А то призраки утащат!

– Очень смешно, – крикнул я в ответ, пытаясь звучать непринужденно, но все же осторожно огляделся по сторонам, прежде чем подняться по ступеням как можно быстрее, надеясь, что она не заметила, как я прибавил ход после ее шуточки.

Открытая половина дверного проема оказалась для меня узковата, так что пришлось повернуться боком и буквально протиснуться внутрь. Оказавшись в помещении и оглядевшись, я не увидел Коллинз, но ее фонарь стоял на одной из передних скамей, отбрасывая тусклый оранжевый свет.

Я осторожно пошел на этот свет. Далеко уйти она не могла. Внутри церковь оказалась на удивление хорошо сохранившейся – вероятно, потому что почти полностью была каменной, за исключением скамей, деревянного пола и кафедры. Осторожные шаги отзывались скрипом половиц. В передней части висел рваный гобелен, но я не мог разобрать, что на нем изображено…

– Бу! – Коллинз выскочила из-за моей спины, и, к моему огромному стыду, я взвизгнул.

– Какого хера, Коллинз?! – возмутился я, но она не могла ответить. Она согнулась пополам от смеха, хватая ртом воздух.

– Видел бы ты… – она судорожно глотала воздух между приступами хохота, – …свое лицо! О боже!

– Не смешно, – буркнул я, хотя с трудом подавил улыбку. Ее смех был заразительным. Меня удивляло, насколько мне нравился этот звук, и как сильно мне не хотелось, чтобы он прекращался, пусть даже причиной хохота был я сам.

– Ужасно смешно, – выдохнула она, все еще смеясь, и протянула руку, схватив меня за ладонь. Я был слишком ошарашен, чтобы выдернуть руку или задумываться об искре, которая прожгла предплечье и потянула меня вслед за ней к мягкому свечению.

От того, как прогибался пол под каждым моим шагом, уверенности не прибавлялось.

Коллинз опустилась на скамью рядом со своим фонарем, а я сел с другой стороны, стараясь не придвигаться слишком близко, и поставил свой фонарь сбоку.

– Слушай, а мне тут даже нравится, – признался я. Казалось, будто мы находились в атриуме, где растения разрослись по стенам.

– Тебе понравится еще больше, когда поднимешь голову, – отозвалась Коллинз.

Я последовал ее взгляду и посмотрел на потолок, а точнее, на то, что от него осталось. Несколько балок пересекали вид на ночное небо, а в остальном над нами простиралась темно-синяя высь, усыпанная мерцающими звездами.

– Охренеть, – прошептал я. – Это же…

– Красиво, – закончила за меня Коллинз. – Это один из моих любимых видов в Свитуотер-Пик.

– Понимаю почему, – сказал я. Казалось, по мере того как небо темнело, на нем проступало все больше звезд. Вид напоминал портал в другой мир. И еще он казался странно знакомым, хотя я не мог понять почему.

Раздался щелчок зажигалки и треск тлеющей бумаги. Я повернулся к Коллинз: выдыхая, она выпустила изо рта небольшое облачко дыма. Девушка протянула мне косячок, и я забрал его из ее пальцев.

Сделав затяжку, я невольно подумал о том, что только что этого места касались ее губы. Я ощутил всю глубину этого момента легкими.

– Так, – произнес я. – Расскажи мне про эту первую версию Свитуотер-Пик.

– Ты вообще хоть что-нибудь узнавал про это место перед переездом? – спросила она.

Я пожал плечами. Узнавал, конечно, но точно не историю.

– Толком ничего, – ответил я.

– И почему тогда выбрал именно его? – поинтересовалась Коллинз.

Я выдохнул дым.

– Честно говоря, увидел серию фотографий отсюда в журнале «Blue Sky Geographic». – Коллинз отвела взгляд. – Помню, там был снимок городского павильона и то, как вершина отбрасывала на него тень… Это просто… зацепило меня за живое.

– Если подумать, – добавил я, – кажется, там были и снимки этой церкви. – Может, поэтому вид и казался знакомым. Я уже видел его в какой-то другой жизни.

Коллинз кивнула.

– Я тоже их видела.

– Знаешь, кто автор? – Я сотни раз разглядывал те снимки и обещал себе запомнить имя фотографа, но с момента переезда в голове все расплылось. – Всегда хотел купить пару распечаток.

– Не-а. – Коллинз покачала головой. – В общем, возвращаясь к истории нашего города-призрака. История Свитуотер-Пик делится на две части: до соли и после.

– Соли? – переспросил я.

Коллинз кивнула.

– Под вершиной находится безумно огромная соляная пещера. Когда-то давно туда можно было спуститься и посмотреть на все эти сталактиты и прочую хрень, но почва там давно нестабильна, к тому же ее затопило водой из реки Свитуотер.

– А почему ее затопило?

Коллинз снова ухмыльнулась.

– В общем, насколько нам известно, Свитуотер-Пик был основан где-то в тысяча восемьсот сорок третьем году – по крайней мере, тогда открылась почта, – но официальное основание не числится ни в документах правительства США, ни в городских архивах вплоть до тысяча восемьсот шестьдесят пятого. И ты слишком зациклился на каннибализме и болезнях, чтобы назвать еще одну вещь, способную стирать с лица земли целые поселения. – Я почувствовал, как в Коллинз закипает азарт, и от этого сам начал заражаться ее настроем. Честно говоря, мне было глубоко плевать, что там произошло с первой версией Свитуотер-Пик, но мне безумно нравилось слушать, как она об этом рассказывает. Рассказчиком она была отличным. – Природная катастрофа.

– И что там случилось? – уточнил я. – Наводнение или что-то такое?

Коллинз покачала головой.

– Землетрясение. Горный хребет Элк-Спайн – это разлом, который образовался задолго до появления Свитуотер-Пик, так что нас тут постоянно трясет. Оно раскололо землю прямо под пиком, там, где протекает река, и, по сути, сделало воду в Свитуотер соленой. – Коллинз протянула руку, и я передал ей косяк.

Я склонил голову набок.

– Так вот откуда взялись эта ириски с морской солью?

Коллинз воодушевленно кивнула.

– Наш главный экспортный товар, – ответила она. – Если подняться выше по реке Свитуотер, можно увидеть эту разницу, особенно в солнечный день: до определенного места идет пресная вода, а стоит ей пройти разлом в пике, как она приобретает более желтоватый оттенок.

– А рыбы? – спросил я. Я бывал только на главной смотровой площадке у реки Свитуотер, но знал, что рыбы там полно по всему руслу. В городе даже работало несколько гидов по рыбалке и, если мне не изменяла память, Декс Картрайт летом тоже водил туры для рыбаков.

Коллинз пожала плечами.

– У них было больше сотни лет, чтобы приспособиться к соленой воде. Природа в этом плане удивительная штука, она адаптируется ко всему.

– Откуда ты все это знаешь? – поинтересовался я.

Коллинз сделала еще одну затяжку.

– У меня очень надежные источники, – проговорила она. – Вообще, все это должно храниться в городских архивах, но архивариуса у нас нет, так что весь архив – это просто куча хлама в каком-то подвале.

Похоже, этот факт ее искренне расстраивал.

– Кларк говорила, тебе тут не нравится, – заметил я, и Коллинз изогнула темную бровь.

– Не нравится, – отрезала она.

Я одарил ее скептическим взглядом.

– Для человека, которому тут не нравится, ты слишком дохрена знаешь об этом месте.

Коллинз сползла чуть ниже по скамье и откинула голову на спинку.

– Знать и заботиться – разные вещи.

– Да неужели? – усомнился я, откидываясь точно так же, чтобы смотреть на звезды. – Не думаю. По крайней мере, не в этом случае. Мне кажется, знание всегда влечет за собой хоть какое-то неравнодушие.

– Давай останемся каждый при своем мнении, Купер.

Некоторое время мы сидели в полной тишине, передавая косяк друг другу, пока он не прогорел до самого конца. В голове появился легкий туман, зато тело налилось тяжестью, и я вдруг остро осознал, что мы с Коллинз сидим плечом к плечу… еще немного, и я задел бы ее рукой.

Я не шелохнулся.

– Тут так тихо, – проронила она спустя какое-то время. Голос ее звучал… грустно? – Расскажи мне секрет.

Я повернулся к Коллинз, она уже смотрела на меня.

– Не любишь тишину? – спросил я.

– Не такую тишину. И не здесь, – ответила она.

Я не понял.

– А когда тут вообще было шумно? Посреди леса-то?

Коллинз так тяжело вздохнула, что у меня сжалось сердце, хотя я толком не знал эту женщину и понятия не имел, о чем она думает. Но этого вздоха и пяти дней, проведенных с ней, хватило, чтобы понять: у Коллинз что-то случилось – что-то, что причиняло ей сильную боль.

– В четвертом классе я отдал свою приставку «Nintendo Game Boy» одной девчонке, – заговорил я, не желая вынуждать ее отвечать на мой вопрос и пытаясь хоть как-то ее отвлечь.

Коллинз фыркнула от смеха.

– Это едва ли походит на секрет, Брэди.

– Родителям я соврал, что ее украли, – улыбнулся я. – Они заставили меня писать заявление в полицию и пройти через всю эту мутотень. А на самом деле я просто подарил ее Лорен Бэббит, потому что считал ее милой и хотел понравиться.

– И как, сработало?

– Ни капельки, – ответил я. – Она сохла по пятикласснику, но приставку забрала без колебаний.

– Честно говоря, рада за нее. Но за тебя обидно, – отозвалась Коллинз.

– Скажи? Но маме я так и не признался. Они до сих пор уверены, что мой «Game Boy» стал жертвой преступления. Она даже вспоминала об этом пару лет назад на Рождество.

Коллинз рассмеялась. У нее был самый чистый смех, какой я только слышал, четко выделялось каждое «ха».

– У тебя есть братья или сестры? – спросила она.

– Ага, – ответил я. – Трое братьев. Я младший.

– Я технически тоже младшая, – отозвалась Коллинз. – Минут на тридцать.

– На самом деле это заметно. От Кларк прямо веет вайбом старшего ребенка.

– Не то слово. Раньше я иногда думала: а что, если ребенок у Картрайтов должен был быть только один? Что родиться должна была Кларк, а не я? Что наши клетки поделились по ошибке, и я просто застряла в ее тени, – прошептала Коллинз. – Иногда мне хочется быть больше похожей на нее. Ответственной. Собранной. Она всегда точно знала, чего хочет, чем планирует заниматься и кем быть.

– Ты тоже выглядишь довольно уверенной в себе, – искренне сказал я. Она была настоящей без притворств, просто совсем не такая, как ее сестра. Коллинз казалась более угловатой и резкой.

– Иногда мне кажется, что я не совсем вписываюсь в свою семью, – проговорила она. – Но с другой стороны, я нигде больше не вписываюсь, так что с ними мне лучше всего, пусть даже все далеко не идеально.

– Почему ты так думаешь?

– Да потому что они все такие… правильные, что ли.

Я кивнул.

– Это правда, – согласился я. Хотя Коллинз я тоже считал правильным человеком. Что бы это ни значило.

Коллинз провела ладонью по лицу.

– Это так бесит.

Я не удержался от смеха, она выглядела искренне раздосадованной тем фактом, что ее родственники хорошие люди.

– Твой черед, – напомнил я. – Выкладывай секрет.

В церкви воцарилась тишина. Такая тяжелая, что я невольно задумался: сможет ли ее нарушить хоть падение целого дерева? Я вспомнил, как далеко мы находимся от города, в какой глуши сидим.

– Я разговариваю с призраками. И они разговаривают со мной, – прошептала она. – Ну, по крайней мере, разговаривали раньше.

Я усмехнулся.

– Ты уверена, что это не из-за травки?

Коллинз улыбнулась мне, и мой взгляд уже второй раз за вечер застрял на ее губах.

– Я серьезно, – произнесла она. – Прямо сейчас в этой церкви их как минимум трое, и еще куча снаружи. Пока мы шли сюда, мы прошли мимо дюжины. Ты же сам их чувствовал, я знаю.

Я вспомнил то ощущение, будто за мной кто-то наблюдает.

– Думаю, это просто… атмосфера этого места.

– Атмосфера не берется из ниоткуда, – возразила она. – Ее всегда что-то формирует и задает.

– Призраки? – с сарказмом переспросил я.

– Обычно да, – ответила Коллинз.

Я вздохнул. По какой-то причине мне захотелось уступить этой девушке.

– И почему же они с тобой не разговаривают?

– Отличный вопрос, – тихо отозвалась Коллинз. – Знать бы.

Ее голос прозвучал едва слышно. Может, дело было в темноте, может в том, что мы оба смотрели на ночное небо над Свитуотер-Пик, а может в том, насколько близко мы сидели, но этот момент казался… уязвимым.

Вся эта тема с привидениями явно имела для нее огромное значение, даже если сам я во все это не верил.

– И когда это прекратилось?

Коллинз глубоко вздохнула.

– Чуть меньше года назад, – произнесла она.

– Это… имеет значение?

Я подождал секунду, но Коллинз не ответила.