Текст книги "Король Запада (СИ)"
Автор книги: Лариса Акулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)
Глава 11
В своем королевстве л'Валд поступал просто: либо казнил, либо миловал. Третьего не дано. Такая система быстро привела к тому, что никто не осмеливался идти против закона, зная, что пощады не будет, ведь милость король проявлял крайне редко, почти никогда. Если бы кто-то сказал Рааду в детстве, что однажды он будет убивать людей, будучи королем, он бы не поверил. Ведь такая возможность из области народных преданий, пропитанных суевериями и глупыми сказками. Его родители, наверно, в гробу переворачиваются каждый раз, когда он садится на трон, ведь для них единственным возможным наследником был Адаар – старший брат-близнец мужчины. Но магические законы не делают различий, так Раад поглотил своего брата, проявив небывалую силу воли, и стал править страной, первым же королевским делом истребив всех, кто хоть когда-то в нём сомневался. Отца и мать в первую очередь. Так почему же он должен делать различия и щадить того, кто напал на него и на его гостью? Если задуматься, то все, что нужно, л'Валд уже вытянул из чужого сознания, ценности пленник уже почти не представляет, разве что можно запечатать все чужие воспоминания в магический шар, чтобы на досуге пересмотреть, вдруг упустил какую-нибудь важную деталь.
О чем и сообщает Эрии, которая продолжает выжидающе на него смотреть. Та шокировано замирает, не в силах хоть что-то возразить. «Неужели она думала, что имеет на меня настолько сильное влияние? Вот уж когда проявилась детская наивность в полной мере. Видимо, не смотря на свои знания, все ещё остаётся ребенком», – думает ректор Академии, но при этом с удивлением понимает, что такое поведение именно этой девушки его не отталкивает, хотя другую бы он уже отослал подальше, – «Вот что значит симпатия. Даже и не знал, что так бывает». Видимо, ему предстоит сделать ещё немало открытий.
– Хотя бы не при девочке, – вновь заговаривает ль'Ву, – если уж решил от него избавиться, то сделай это в другом месте.
Не смотря на свое отношение к нагу, Раад даже доволен, что тот указал ему на очевидное. Он бы не хотел видеть отвращение на лице ал'Зиды, когда его руки обагрятся чужой кровью.
Пленник сопротивляется изо всех сил, что у него остались после ментального вмешательства, но их катастрофически мало. Он даже не может вырваться из цепей, что сковывают его тело, и с помощью которых его палач тащит его из замка на конюшню. На Раада смотрят с подозрением, когда он бросает обмякшее тело на солому, но никак не перечат – себе дороже. И, когда чужая жизнь обрывается, л'Валд чувствует лишь удовлетворение, что об этой обузе больше не придется думать. Ни капли раскаяния. Такова его жизнь.
По возвращении в комнату, он замечает, что атмосфера там изменилась. И раньше не было особой радости, но сейчас витает лишь дух разочарования. Однако, Раада это почти не задевает – он не обязан следовать чужим ожиданиям, какими бы они ни были.
– Обеденное время давно наступило. Тебе принесли что-нибудь из еды? – решает мужчина перевести тему на более нейтральную. О ль'Ву совсем не упоминает, будто его в помещении и нет, и от голода он не умрет.
– Серьезно? – вскидывается Эрия с крайне свирепым выражением лица. – Ты только что убил человека, а спрашиваешь о том, не покормили ли меня? Сам бы осмелился есть в неизвестном месте, где тебя могут отравить?
Об этой мелочи л'Валд благополучно забыл, пока мыслями был погружен в воспоминания. Показывает один из перстней на пальце левой руки. Огромный зеленый камень так и привлекает внимание девушки. Она засматривается на тусклые переливы в его глубине.
– Этот камень определяет наличие ядов, которые могут навредить, задействуем его. Не дело голодать, особенно, если нам предстоит провести здесь продолжительное время. Организму нужны силы и для каждодневной работы, и на экстренный случай. Ты же знаешь, как работает Магия, её нужно постоянно подпитывать, – ещё не хватало ему лекцию читать, но Эрия кивает, и Раад расслабленно выдыхает, радуясь тому, что не придется работать ещё и учителем в этой поездке, а то он и король, и ректор, и сопроводитель, и следователь, и палач, и тюремщик – слишком много личин, чтобы без проблем их менять с одной на другую. Дёргает за веревку звонка, пыльную и потрепанную, как и все в этом комнате. Брезгливо вытирает руки о свой белоснежный носовой платок. Когда на зов является Дота, никак не показывает, что ей не рад, лишь приказывает, – принеси еды. И не такую, что только скоту можно бросить, а достойную особ королевской крови.
Эрия вдруг понимает, что тот прав. По крайней мере относительно неё и самого себя, они и вправду знатного происхождения, а вот насчет ль'Ву до этого момента ей не было известно. Получается, что, не смотря на истерзанный вид, тот имеет особое значение в этом мире. Ал'Зида вдруг думает: «А не очередные ли это происки так называемой матери-покровительницы, что здесь так чтут? Вдруг, все, что я делала до этого, вело меня именно к этой точке пересечения прямых?». Ей становится страшно. И даже горячий картофель с мясом и овощами не могут отвлечь от мрачных мыслей. Ест через силу, и даже слова Раада ей никак не помогают. Впервые с начала путешествия девушка понимает, что происходящее совсем не веселое приключение, скорее поезд, что несёт её в неведомую даль, наполненную ужасными тайнами. И, даже если она найдет путь назад, прежней уже не станет. Мало утешительного. Может, не стоило оставлять дом?
Ль'Ву чувствует себя отвратно. Как бы ему не были приятны помощь и забота Эрии, все-таки он мужчина, который всю жизнь мог сам себя обеспечить провизией. Теперь же приходится есть с чужих рук, потому что собственные закованы в цепи – Раад так и не смилостивился, даже ради приема пищи. «Что ж, стоит сказать ему спасибо хотя бы за то, что не запрещает девчонке меня кормить. Иначе бы я рисковал помереть если не от побоев, то от голода», – когда Даар заканчивает, усталость наваливается на него тяжелым одеялом, придавливая к полу, не давая ни единой возможности хотя бы доползти до одной из кроватей.
– Ты слишком с ним нянчишься, – не понижая голоса, высказывает претензию Эрии л'Валд. – И мне это не нравится.
– Тебе ничего не нравится. И что, мне теперь не жить что ли? – теперь ярость Эрии другая. Ничем не замутненная, кроме желания по-настоящему задеть этого человека. Хотя тяжело назвать его таковым, если нет ничего святого в душе у него.
Раад же, предчувствуя надвигающуюся бурю, предпочитает покинуть место еще не начавшегося боя. Нервные клетки не восстанавливаются, а в ближайшие дни, чувствует мужчина, он и так лишится их большого количества.
Глава 12
Даже ребенком Раад редко прокрастинировал и поддавался удручающим мыслям. Вот и сейчас, не смотря ни на что, не позволяет себе углубиться в думы, которые ни к чему хорошему точно не приведут. Пусть девчонка остаётся в комнате и спит, у него и без этого дел много.
Начинает мужчина с того, что выбирает чутьем самый тихий коридор в замке. Идет по нему медленно, прислушиваясь к каждому скрипу, к дыханию спертого воздуха, к сердцебиению старых деревянных полов. Как будто невзначай простукивает стены, пытаясь различить хоть какое-то изменение. Но все как и должно быть – уныло. По лестнице л’Валд поднимается на следующий этаж и повторяет все свои действия. В конечном итоге, обойдя крыло, мужчина ничего подозрительного не находит. Что удивляет его, так это полное отсутствие слуг. Никто не смахивает пыль, не моет полы, не чистит ковры. Что-то у управляющего не очень твердая рука, раз так быстро все из-под контроля вышло.
Однако, Раада не обмануть показным спокойствием, ведь тут произошло убийство. Запланированное и хитроумное. И вряд ли в этом замешан один человек, помимо исполнителя наверняка есть и помощники. Его задача – выяснить, кто это, найти тех, кто покусился на королевскую кровь, сообщить Совету и принять решение в наказании. И пусть л’Валду никогда не нравилась наследница северных угодий, но ему по душе её сестра, Олвен, которая, как и он сам, преодолевала невзгоды с гордо поднятой головой. Ему это не может не импонировать, как ребенку, что и сам являлся младшим в семье, кем пренебрегали, кого всегда задвигали на задний план.
– Господин, почему вы не в комнате? – Дота появляется перед Раадом, словно призрак. Её вот только что не было, раз, и материализовалась.
«Как черт из табакерки», – отмечает мужчина. И ему не нравится, как много одной мелкой девчонки в этом замке, будто за каждым углом притаилась, что-то вынюхивает, ещё и смеет вопросы не по рангу задавать. Как давно известно л’Валду, лучший способ избавиться от подобного внимания – игнорировать. Так что он даже бровью не ведет, не смотрит на ребенка, просто проходит мимо, наконец-то мысленно начиная список подозрительного в этом месте, внося первым пунктом странного управляющего и неуважительно по отношению к другим себя ведущую Доту.
Теперь л’Валд отправляется туда, где произошло убийство. Ему даже не нужно было узнавать о нём специально, чутье кровопускателя само ведет по лестнице в самую высокую башню, мимо кабинета, дверь в который распахнута. Краем глаза мужчина замечает, какой беспорядок там царит, видимо, кто-то покопался в чужих бумагах, выискивая неизвестное нечто. Получается, первоначальная версия, что убийца это Нивес, может быть неверной, ведь она бы и так получила доступ к отцовским документам, едва усевшись на трон. Тут же кто-то спешил, явно боясь оказаться застуканным.
Спальня Гвендолин и Иклина не выглядит королевской. Там нет ни золота, ни дорогих тканей, ни драгоценных камней. Простая массивная кровать с балдахином, ковер, по которому видно, что его кто-то с любовью выткал вручную, дамский столик с потускневшим зеркалом, графин с водой у постели. И больше ничего. В воздухе затхлость и запах разложения, от которого не смогли избавиться даже после уборки, похоже, тела короля и королевы какое-то время полежали, прежде чем их убрали в более холодную комнату, чтобы подготовить для погребения. Из внутреннего кармана Раад достаёт пузырек с сероватым порошком. Проявитель очень популярен у следователей, с его помощью можно определить, отравили ли погибшего и, если да, то каким именно ядом. Едва порошок попадает на реагент, сразу же выдает соответствующую яду реакцию. Вот и сейчас, едва мужчина л’Валд сыпет на подушку, та сразу краснеет, будто кто-то пролил вино.
– Понятно, ветряное лихо, – бормочет себе под нос Раад, сразу узнавая яд.
Ветряное лихо придумали ещё до его рождения, в те времена, когда гражданские войны раздирали все четыре королевства. Кто его создал, неизвестно, но этот алхимик сотворил явное зло. Лихо распространилось, как болезнь, много людей полегло, и в конце концов правители приняли решение казнить любого, кто его будет производить или использовать. С тех пор яд канул в лету, и вот, на Севере какой-то умник решил блеснуть своими знаниями в алхимии.
Мысленно Раад тянется к своему Ворону, передавая ему образ того, что узнал. Мужчина знает, что его питомец передаст информацию Совету, который распорядится ими как нужно. Затем хвалит пернатого за всю ту работу, что он проделал за эти пару дней – для ленивой птицы, любящей сидеть на одном месте, тот очень постарался ради хозяина.
Решив, что на сегодня впечатлений достаточно, л’Валд отправляется обратно в комнату, надеясь, что ал’Зида уже давно спит, и ему не придется с ней в очередной раз по пустякам ссориться. Надежды не оправдываются: девушка умудрилась разжечь камин и теперь сидит у огня, болтая с ль’Ву. И на лице у неё улыбка, а не злобный оскал, которым проводила некоторое время назад из спальни ректора. Довольная друг другом парочка даже не замечает, что они больше в помещении не одни, смеются над чем-то. И, только когда Раад кашляет, чтобы привлечь чужое внимание, те замолкают и оборачиваются. Веселье будто выключают.
– Спокойной ночи, – так и не находится Эрия, что сказать. Поджимает губы и отправляется в пыльную постель, укрываясь дырявым одеялом. То такое маленькое, что ноги девушки выглядывают из-под него.
Ал’Зида уже давно сорить, а Раад все смотрит на маленькие розовые ступни, не решаясь что-либо сделать.
– Ведешь себя, как ребенок, – журит его ль’Ву, протягивая кончик хвоста и им укрывая ноги девушки. Та сразу же довольно стонет прямо во сне. Даар замечает, как раздраженно дёргается на его действие пленитель и шепчет уже тише, – как бы она или я тебя не злили, не забывай, что из нас троих именно ты король. Так и веди себя по-королевски, не позволяй эмоциям взять верх. Я позволил. И где оказался в итоге? Можешь не отвечать, мы и так знаем.
Раад удивляется тому, как справедливо звучат слова нага. И правда, с каких это пор он, правитель Запада, начал позволять себе слабости? Пора отбросить ненужные мысли, все-таки он хотел и хочет до сих пор с возможной невестой построить отношения на основе доверия и уважения, а не любви, пока же дело идет в обратном направлении, и в этом вина точно не девушки, которая и мира-то не видела, а его, как взрослого.
Ложится спать мужчина, обещая самому себе, что больше не позволит чувствам затмить разум.
А, когда просыпается утром, вновь не может говорить с Эрией – печать молчания не дает ей отвечать ему. Больше Раад не достоин.
Глава 13
Даже в подростковом возрасте Эрия не чувствовала таких перепадов настроения, как это бывает рядом с Раадом. После вечерней ссоры ей с ним совсем не хочется вести беседы ни на какие темы, и Магия учитывает желание девушки, вновь активируя печать молчания. «Замечательно, как будто без этого у нас мало проблем, – непонятно почему негодует Эрия, ведь её силы выполнили её же желание, – теперь снова придётся писать в блокноте, хотя быстрее было бы говорить ртом». В ней борются сразу две эмоции: отрицание и страх. Неужели каждый раз, когда кто-то будет ей не нравиться, она не сможет с ними поговорить, даже если до этого Магия расценивала их достойными общения с девушкой? Она боится, что так никогда и не сможет стать полноценным членом общества, не сможет ввести беседы с народом, пытаясь ему помочь, о чем всегда мечтала. Видимо, не всё в этой жизни мы получаем из того, чего хотим.
Раад же, поняв, что происходит, тоже выглядит раздосадованным. Возможно, именно потому, что вчера он не все претензии высказал, хотел продолжить сегодня, а хорошего диалога уже и не получается. Мужчина начинает злиться, когда Эрия берет блокнот в руки, машет головой отрицательно:
– Даже не думай, что я стану поддаваться в этот раз. Раз твоя Магия не хочет, чтобы хозяйка разговаривала с возможным женихом, то так тому и быть, можешь молчать хоть до скончания веков, – он не угрожает, просто констатирует факт, – только представь, какая жизнь тебя ждёт – безумно одинокая, маги существуют долго, тысячелетиями, и все это время ты будешь одна, без близких людей, без семьи, без возможности дарить кому-то свою любовь и получать её в ответ. Нравится такой вариант? Вряд ли.
Даже у Раада есть семья, пусть родители и мертвы, младший брат давным-давно растворился в его душе, в западном королевстве живёт сколько-то там юродная тётка, у которой растёт замечательный сын, в котором л’Валд души не чает, хоть никогда этого и не показывает. Для него этот ребёнок отдушина, тот, в чьем обществе он может отдохнуть, не думая об обычных злодействах в своем королевстве. А у Эрии не будет никого, ведь семья от неё отречется, если она провалит собственную миссию – выйти замуж за Раада и укрепить связь между двумя королевствами. Но все эти рассуждения мужчина оставляет на потом, сейчас есть вещи и поважнее, чем философствования по утрам – например, разговор с управляющим.
Пирон Нец, по собранной информации, работает в замке не так уж и долго. Появился здесь всего пару лет назад, будто из ниоткуда – никакого досье на него нет, а прислуга молчит, как рыба, будто опасается этого человека сильнее, чем короля Запада. Такое отношение не может не заинтриговать Раада, которому с детства нравилось разгадывать загадки, занимая свой разум. И даже на первой встрече Пирон не проявил должного уважения, чем моментально настроил следователя по делу против себя. Л’Валду даже захотелось посмеяться над происходящим, всё-таки иметь такого человека, как он, в своих врагах, это, наверно, не лучшая мысль. Но управленец не проявил благоразумия, никак не попытался исправить собственную ошибку, и теперь, словно гончая, Раад будет идти по следу, пока не доберётся до правды.
В этот раз в кабинет управляющего он приходит без приглашения, отлично зная от болтливой прислуги, что сегодня тот отправился осматривать новорождённых жеребят, следовательно, комнаты его пусты и полностью готовы к осмотру. Первым делом мужчина проверяет помещение на наличие механизмов, которые могут ему помешать в грязном деле, осматривает дверь, потолок, простукивает стены, даже по полу идёт, стараясь не слишком надавливать на деревянные доски. Когда выясняется, что всё в порядке, приступает к следующему пункту, залезая в чужой стол, выискивая потайные отделения, перебирая бумаги, внимательно вчитываясь в текст каждой записки, что положена на стол. В большинстве своем они не представляют никакого интереса, но несколько звучат так двусмысленно, что Раад запоминает их наизусть, обещая себе, что вернётся к этим мелочам чуть позже. Далее наступает очередь шкафов, которые оказываются не просто за стеклянными дверцами, но ещё и запертыми. Мужчина логично предполагают, что ключа он в этой комнате не найдёт, поэтому приходится ему достать свой набор отмычек, которыми периодически приходится пользоваться. В очередной раз хвалит себя за то, что не забывает о подобных мелочах, что очень часто помогают ему в не самых законных делах. Маленькие кусочки металла входят в замок, словно раскаленный нож в масло, внутри щелкает, и дверцы распахиваются, как будто приглашая заглянуть внутрь. Что Раад и делает. Вначале не замечает ничего интересного: лишь старые книги и пыльные учетные амбарные тетради, со страницами, пожелтевшими от старости. «Наверно, их вели ещё до того, как на свет появился сам Иклин, так древне выглядят», – Раад не ожидал, что кто-то сохранит подобный раритет, по сути не представляющий интереса. Очередная деталь, никак не вписывающаяся в общую картину происходящего в замке сейчас. Как управляющий может заботиться о расчетах за зерно вековой давности, но при этом не озаботиться тем, чтобы избавиться от грязи и пыли?
И наконец л’Валд находит то, что искал – четыре флакона без этикеток и с весьма подозрительным содержимым. Те прячутся за дополнительной стенкой, которая открывается, только если её стукнуть три раза, и явно не являются лекарством от мигрени, иначе бы их не затаивали так тщательно. Колбы запечатаны пробками и воском, видимо, для того чтобы содержимое не покинуло их и не причинило вреда тому, кто пользуется. И перед Раадом встает вопрос: распечатать их и раскрыть себя или же подождать другой момент, чтобы Пирона прижать к стенке и вытрясти из него правду, предъявляя яды.
Дальше же продолжить поиски мужчина не может – дверь скрипит, возвещая о том, что кто-то заходит в комнату. Он едва успевает спрятаться за тяжелыми шторами входа в маленькую коморку из кабинета, когда слышит совсем рядом:
– Я не нанималась за тобой прибираться, – Раад сразу же узнает в этом писке голос служанки Доты. И сейчас он полон ярости и презрения, которое девчонка не боится высказывать тому, кто явно в этом месте по положению куда выше находится, чем она сама. – Если ты не способен все сделать чисто, то, может, мне походатайствовать за то, чтобы управляющий в замке сменился?
«Интересно, перед кем?», – вот и очевидные доказательства того, что управляющий замешан в смерти правящей четы.
– Никто не говорил, что сюда заявится следователь, да не какой-нибудь, а сам король Запада, который, как говорят, способен даже мышь учуять на другой стороне Материка, не то что преступника поймать, – голос Пирона дает петуха, когда он заканчивает высказывать страхи, – я его боюсь!
Раад доволен. Боится, значит, надо лишь немного надавить, и тот сломается.
Глава 14
– Что с Луми? – такой вопрос задаёт ль’Ву, когда Раад возвращается в комнату, довольно потирая руки после обнаружения крыс в замке.
– А кто это, собственно, такой или такая? – ректор и впрямь выглядит озадаченным, его сейчас интересует лишь вопрос, как бы половчее подловить Пирона, заставить его рассказать всю правду, что тот скрывает.
– Младший ребенок ал’Сандров, малыш Луми, – Даара поражает, насколько при всей своей въедливости л’Валд не информирован. – брат Нивес.
– А, этой девчонки, что убила родителей.
Наг закатывает глаза, понимая, что, возможно, после этого разговора будет снова бит.
– Это ещё не доказано! Но, да, её младшенький. Так вот, мне интересно, а где он? Разве не должен быть в замке под присмотром гувернеров и учителей? После смерти родителей он должен был получить опекуна, но я его тут не наблюдаю, – пытается хоть как-то заинтересовать преподаватель ректора. Но в глубине души беспокоится он совсем о другом. Сам не верит в то, что Нивес как-то причастна к произошедшему у неё дома, но при этом понимает, как та отреагирует, если с её братом что-то случится. С ним у девушки совсем другие отношения, чистые, ничем не замутненные, не испачканные взрослой жестокостью. И в интересах Даара сделать всё, чтобы так и осталось. – Тебя не смутило, что ребёнка здесь нет? Я спрашивал у слуг, что приносили еду, но они будто ослепли и оглохли, ничего не видели и не слышали, и даже не помнят о существовании Луми. Это странно.
Теперь и Раад потихоньку начинает осознавать, что именно ему пытается сказать пленник. Неприятно об этом думать, но наг прав – исчезновение ребёнка королевской крови это не шутка. Что ещё более странно, так это то, что Олвен, которая раньше часто с ним разговаривала и делилась разным о себе, сейчас будто пропала, не интересуется ни произошедшим здесь, у неё дома, ни исчезновением брата. Тихая, как мышка. «Может, я и не такой непредвзятый, как мне раньше казалось. Такое ощущение, будто все со мной играют, а ведь я в отличии от этих детишек взрослый, прожил дольше, видел больше, так почему сейчас я единственный в дураках и не понимаю, что происходит?» – спрашивает у самого себя король Запада, все ещё борясь с отчаянным желанием постучаться головой о стену. Ему думалось, что расследование закончится быстро, но с каждым новым часом появляются всё новые и новые факты, которые нельзя не взять во внимание. Управляющий Пирон, загадочная прислужка Дота, пропавший Луми, затаившаяся Олвен, сбежавшая Нивес и защищающий её Даар. «Всё-таки не стоило брать Эрию сюда, с ней всё куда сложнее», – очередное сожаление, которого Раад предпочел бы не испытывать. С другой стороны, она должна увидеть, на что способен возможный жених, чтобы потом не удивляться, как кардинально он вдруг изменился, превратившись из очаровательного следователя в жестокого правителя.
***
Ль’Ву, которого Раад совет теперь не иначе как чертовым предателем, оказывается прав. Сколько бы следователь не спрашивал людей, проживающих в замке и окрестностях, никто из них ничего не слышал о Луми ал’Сандре. Ещё один шокирующий факт – его портрета нет на стене вместе с портретами семьи, комната, что принадлежала мальчику, пустует, а записи о нём из родовой книги пропали. Как будто никогда не существовало этого ребенка вообще. В мире, где всё строится на преемственности и связи прошлых поколений с будущими, это выглядит по меньшей мере странно.
– Либо его убили и специально стерли с лица Материка, понадеявшись, что я не буду копать, либо кто-то вывел ребенка, чтобы он не повторил судьбу родителей. Других вариантов не вижу, – делится наблюдениями Раад с ль’Ву, сам не понимая, когда стал вести с ним подобные беседы. Впрочем, из цепей его так и не вытащил. А вот с Эрией так и не пытается говорить, даже не приветствует по утрам, злясь на её упрямую Магию. – В любом случае, всё тайное рано или поздно становится явным, вот и нас заинтересовала эта деталь. Меня беспокоит Дота, – не столько говорит с нагом, сколько с самим собой. Даар скорее выполняет функцию благородного слушателя, как это раньше делал Ворон. Но Ворона при этом Раад считает частью самого себя, не питомцем даже, а наг посмел пойти против его приказа. – Эта девчонка лезет во всё происходящее, всюду сует свой нос. Она точно не простая прислужка, как-то замешана в деле, но как, я пока не понимаю.
– Нивес мне говорила, что та хорошая девочка, помогла ей освоиться в замке, когда ал’Сандр прибыла в него после потери воспоминаний в результате заморозки сердца, – вставляет свои пять копеек в рассуждения ль’Ву.
– Ещё один повод подозревать наследницу в убийстве. Раз она была со служанкой в доверительных отношениях, могла и подбить ту участвовать в заговоре. И даже не пытайся меня переубедить, – видя, что Даар открывает рот, чтобы возразить, сразу же затыкает его Раад.
«Мне она тоже не нравится», – даже Эрия пытается поучаствовать в разговоре, вновь беря в руки блокнот и почти забыв о том, какая размолка произошла между ней и л’Валдом. Интуиция шепчет девушке, что надо засунуть гордость подальше и высказаться. – «Сладкая, словно сахарный сироп. В уши пытается заливать, что вся такая исполнительная, на деле же ни разу не поинтересовалась, нужна ли помощь Даару, не нуждаемся ли мы в чем-нибудь. Таким людям я не верю». Раад задумывается. И впрямь Дота не прислуживала гостям высокого положения, как должно.
– Не думаю, что кто-то будет против, если наделенный полномочиями следователь применит менталистику на никому не нужной девчонке, – предлагает очевидный выход из ситуации Даар, пусть и жестокий. Но ему плевать, на что придется пойти, лишь бы спасти Нивес, добиться оправдательного договора. Она – самое светлое в его жизни, до этого наполненной лишь бесконечной скукой, учёбой и работой. – Думаю, расколешь её, как орех.
Раад чуть ли не впервые с ним согласен. Менталистика – одна из специализаций Магии, которой он полностью овладел, затратив на это долгие годы. Возможно, это и есть причина того, что Совет периодически посылает короля Запада на дела, подобные этому в северных угодьях. Для подобной работы мало обладать талантом, нужно обладать усидчивостью и безэмоциональностью во время процесса, чтобы не повлиять на извлекаемые мысли, не утонуть в чужих воспоминаниях. Л’Валд доказал, на что способен, когда согласно традиции своего Рода поглотил младшего брата. Другие ментальные вмешательства и на сотую долю не тянули по сложности.
– Хорошо, – принимает решение. Звонит в колокольчик, и в комнату, что обжила их странная компания, сразу же заглядывает одна из служанок, – приведи Доту. И никому об этом не сообщай, как и ей самой, – делает предупреждение, чтобы жертва сама пришла, не вздумав сбежать.
Совсем скоро, уверен мужчина, завеса тайн в этом месте приоткроется, являя правду.
