Текст книги "Я тебя нашёл (СИ)"
Автор книги: ла Калисто Фей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)
Глава 9. По ту сторону небосвода
Ин’Ивл-Ллэйн тихо засыпал под колыбельную снежинок, что тихим хрустом убаюкивали горожан. Эльфы и фейри, гномы и демоны запрятались так далеко, на край миров, в надежде на райскую, спокойную и вечную жизнь. Но судьба – капризная леди. Остров, на котором раскинулся город, несколько тысячелетий назад первородными эльфами был призван из глубин мироздания могущественными заклинаниями. Он располагался в другом измерении, и вот уже как тысячу лет на нём правит зима. Живность попряталась в пещерах, укрываясь от вечного хлада, веками цветущие деревья сменили яркие платья на белые шубы, жители города переоделись в тёплые одежды и продолжали жить.
Десять веков назад, самой тёмной ночью, сквозь портал прошли три фигуры. От них ещё веяло остаточной тёмной магией, скверна не покинула до конца свои сосуды. Стихия огня, что диким танцем плясала в троице, бурлила и порывалась выбраться наружу. Сознания парней метались, а в ушах, словно ударами молотов по наковальням, раздавался звон. Они припали к земле, схватившись за головы, и закричали, разрывая голосовые связки. Пламя окутало фигуры и бешеным вихрем взметнулось в небо, покидая свои вместилища. Всё затихло, как перед страшным знамением, а на задворках мироздания проснулась Сила, что так долго ждала своего часа, голодная и скалящая зубы. Рыская в поисках добычи, она прошла сквозь пробитый огненным столпом барьер и нацелилась на три фигуры, что сидели на земле. Подул сильный северный ветер. Первозданная материя обрушилась на троицу со всей мощью. Вливаясь в каждого и наполняя собой, желая сожрать сознания своих рабов. Но она ошибалась. Внутри парней разразилась битва за контроль. Дикая бушующая Сила метала ледяные копья, пытаясь пронзить, как голодный зверь набрасывалась снова и снова, желая укусить, пыталась зацепиться за разум, обуздать, но попытки её были тщетны. Желая поработить, сама стала рабом. Ей оказалось не под силу сломить ангела, что стал демоном, могущественного колдуна, что принял дар тёмной бездны, воина, чей дух и волю скверна не очернила за пятьсот лет. И она сдалась. Вокруг фигур, стоявших на коленях, пульсировала сила, но она была противоположной тому магическому огненному выбросу, что был минутами ранее. Как магма извергающегося вулкана потихоньку застывала и становилась безжизненно холодной, так и в разные стороны от эпицентра, чем являлись молодые люди, словно стрелы расползались снежные змеи. Они покрывали землю и горы ледяной бронёй, сковывали озёра и реки, треща и жаля, ползли в сторону города, заковав остров во льдах. Начался снегопад. Трое мужчин встретились с градоправителями. Не желая кровопролития и смертей своих граждан, правящие эльфы отдали в руки троицы управление городом без сопротивления, прося лишь об одном – сохранить мир и покой на этой земле. Так родилась новая история. Отлучённые от тёмной силы Преисподней, заброшенные на край мироздания в наказание за предательство и обречённые вечно служить повелителю Ада и доставлять ему души.
Король возглавляет процессию, верховный маг заклинанием разрывает ткань мироздания и создаёт портал, предводитель Дикой Охоты звуком горна ознаменовывает начало гона. Леденящая душу кавалькада рассекает небосвод на крыльях морозного ветра, неся в миры смерть, разруху и пургу, и горе тому, кто встанет на пути у всадников.
* * *
Безвольное тело колыхалось в такт резким толчкам. Девушка походила на тряпичную куклу, половую тряпку, о которую вытирают обувь. Она уже не кричала, у неё не было сил даже стонать. Мольба о помощи и просьбы остановиться уже перестали срываться с её губ. Мужчина яростно вколачивался в неё, по-звериному скалился и не думал останавливаться.
Схватив её за волосы, он развернул девушку лицом к себе.
– Открой рот!
Реакции на его слова не последовало. Мужчина со всего размаху влепил пощёчину, и девушка издала еле слышный стон.
– Живая.
Он двумя руками раскрыл ей рот и вошёл до самого основания. Послышалось кряхтение. Набирая темп, мужчина продолжал яростно разрывать гортань девушки. Поддерживая сумасшедший ритм, он практически не вынимал из неё член.
– Этого мало!
Освободив орган из её рта, мужчина подтянул к себе безвольную куклу и, ухватившись за ногу, поставил на колени. Пальцы стиснули ягодицы девушки и, растянув их, одним точным движением вошёл в анальное отверстие. Девушка завыла и попыталась отползти, но крепкие руки держали как в тисках, а пальцы врезались в плоть. Ускоряясь, он прорывался дальше и глубже. Он никак не мог насытиться, желанная разрядка не приходила, это начало его злить, и он сквозь стиснутые зубы зарычал. Кровь смешивалась со смазкой, но ему было всё равно, он думал лишь о том, как получить удовольствие. Мозг требовал ещё, жёстче и глубже. Насильник потерял счёт времени. Увеличивая амплитуду, наконец он ощутил, как в паху образуется жар, напряжение начинает нарастать в ожидании освобождения. Он запрокинул голову и после пары резких толчков излился.
Отшвырнув девушку, как испорченный товар, он подобрал брюки, не обращая внимания на кровь, оделся, взял со стула рубашку и вышел в темноту коридора.
Через пару минут дверь комнаты открылась вновь. Колдун вошёл, не издавая ни единого звука, и то, что он увидел, повергло его в ужас. Да, когда-то в Аду он пытал для получения информации и убивал на войне, но с тех пор минул миллениум.
«Не трогать женщин и детей», – негласное правило, первое, о чём сообщил Орион, предлагая стать демоном.
Даже и в мыслях не было.
Но сейчас при виде истерзанного тела Малакая била дрожь. Послышался стон, наполненный неимоверной болью. Колдун подошёл к кровати и, положив руку на лоб несчастной, произнёс пару слов на древнем языке, и девушка потеряла сознание.
На теле не было живого места. Ссадины, синяки, кровоточащие следы от укусов, синеющий отпечаток ладони на лице, вырванный клок волос и бёдра в крови. Зрелище было отвратительным.
Он накрыл девушку одеялом и, подняв над ней руку, зашептал заклинание изменения сознания.
Орион
Я стоял на балконе и всматривался в звёздное небо. Город спал и был надёжно укрыт снежным одеялом. Ин’Ивл-Ллэйн не изменился, такой же, как десять веков назад, а я прежним не был, так говорила моя свита.
Дверь щёлкнула, впуская луч света, и тяжёлые шаги пересекли комнату. Послышался характерный звук откупоривания бутылки. Три стакана коснулись стеклянной поверхности стола.
– Где Малакай?
– Стирает девушке память.
Морозный воздух обжёг легкие.
Приятное чувство.
Я вошёл в комнату, оставляя балконную дверь нараспашку открытой.
Коньячного цвета глаза смотрели на меня, не выражая ничего. Хотя нет, я прочитал в них вселенскую усталость и… грусть?
Взяв со стола один из стаканов с виски, я разместился в глубоком кресле.
Бастиан продолжал буравить меня взглядом.
– Есть, что сказать?
– Ничего нового ты от меня не услышишь, а в повторении я не вижу смысла уже очень долгое время.
Мы сидели молча, пока дверь со щелчком не открылась. Колдун подошёл к столу, схватил наполовину полный стакан и залпом осушил. Протянув Бастиану за добавкой, упал в соседнее кресло, сжимая пальцами переносицу.
– Орион, на этот раз ты перешёл все границы. Это перебор. Апогей! Я не целитель, но уже знаю наизусть все лечащие заклинания миров. Это… Vae*!
*нецензурная лексика, наподобие – бл. дь.
От тебя шарахаются даже самые извращённые суккубы, а уж в жестокости им нет равных.
Комнату разрезал свист. В паре миллиметров от головы Малакая пролетел стакан, разбиваясь о стену за его спиной на десятки осколков.
– Это последнее предупреждение, в следующий раз я скормлю тебя гончим.
В комнате повисла тишина.
Я наблюдал, как колдун сжимает челюсть до хруста зубов, как вздуваются вены на шее.
– Успокойся, Малакай, – протягивая стакан с крепким алкоголем, как всегда спокойным тоном проговорил Бастиан, – это бесполезно!
Я перевёл взгляд на хрустальный кубок, что передал мне предводитель Дикой Охоты. Покачивая бокал, заворожённо смотрел, как переливается в отражении света янтарная жидкость.
Янтарь. У неё были такого же цвета глаза.
Прикрыв глаза и откинув голову на подголовник, попытался вспомнить, что чувствовал к девушке.
Ничего. Пусто. Ни одна струна души не издала мелодии. Души? Это я про тот обрубок, что остался во мне?
– Вы просили об аудиенции, вам есть ещё, что сказать? Если нет – проваливайте!
Колдун и воин переглянулись.
– Кто-то касается завесы острова.
– Судя по всему, этому смельчаку надоела жизнь.
– Я не уверен, что это делают намеренно, но хотел бы проверить. И вот в чем странность – магический след идёт из мира людей, а там, как мне знается, уже много веков нет таких магов, что могли бы разрывать ткань мироздания, да там даже порталы уже никто не создаёт, не по силам.
Я напрягся, по лицу стали танцевать желваки. Этот ничтожный мир вызывал у меня неприязнь.
– Когда жатва в мире людей? – Этот вопрос адресовал Бастиану.
– В праздник зимнего солнцестояния этого года.
– Орион, я хочу посетить мир людей раньше гона. Найти источник колыхания завесы.
– Значит, с завтрашним рассветом направляйся. У вас всё?
Собеседники утвердительно кивнули.
– Оставьте меня!
Мужчины поднялись со своих мест и удалились.
В комнате было холодно, свечи, что стояли по всему периметру спальни, не давали тепла. Камин я не разжигал уже несколько веков. Помещение промёрзло насквозь. Подойдя к тёмному столу из орешника, вытянул выдвижной ящик. Выкинув ненужные свитки на стол, поддел второе дно. Рисунки, что я рисовал в первое столетие, когда отец сослал меня и братьев на границу мироздания, и старая потёртая тетрадка. Присев на стул и сделав пару глотков из бокала, я заученным движением, что повторял каждый день на протяжении десяти веков, перевернул пару страниц и начал читать.
Добро… Я был добрым… Милосердие… Я ценил жизнь и не убивал без надобности… Жертвенность. Я готов был умереть за братьев. Малакай и Бастиан – моя семья… Их жизни важны, они важны мне… Любовь… Важно испытывать это чувство. Прощение. Все совершают ошибки. Я живой, я должен чувствовать. Не забывай! Не забывай! Не забывай, как чувствовать!
Чернила местами истёрлись, но я знал этот текст наизусть. Написанный моей рукой по прибытию в Ин’Ивл-Ллэйн. Спустя столетие я начал замечать изменения в себе. Во время жатвы под руку мне попалась женщина, что пыталась защитить своего мужа. Я ударил её с такой силой, что женское тело отлетело на десятки метров. Послышался хруст костей. Тело осталось лежать в неестественной позе. Мне было всё равно.
Однажды в битве в одном из миров тяжело ранили Бастиана. Клинок был отравлен, и пока Малакай не нашёл противоядие, предводитель Дикой Охоты пролежал в агонии несколько дней и чуть не умер. Я не пришёл его навестить. Мне было всё равно.
Когда Малакая оглушило и завалило обломками, я прошёл мимо, и даже в мыслях не было вытащить колдуна из-под завала. А когда его спохватились, не удосужился сообщить, где видел его в последний раз. Мне было всё равно.
Я был готов пожертвовать собой ради них, а сейчас? Что я чувствую по отношению к своей свите? Продам за медную монету, да за бесплатно забирайте.
Мне начал надоедать секс. Он больше не приносил удовольствие и негу. Всё сложнее было получить разрядку. Женские особи сменялись раз за разом, но результата не было. Я перестал чувствовать радость, перестал смеяться, перестал быть нежным. Мне стало плевать на чувства других. Их мольбы, их ценность для меня стали не выше, чем стул, на котором я сидел.
Я взял в руки рисунки и вышел на балкон, не забыв наполнить до краёв стакан.
Небосвод был чист. Ярко мерцали мириады звёзд. Холодный воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе.
– Что же сейчас происходит там, по ту сторону небосвода?
На первом, уже пожелтевшем от времени, листе были изображены бутоны подснежников, на втором портрет моей матери, с третьего на меня смотрели янтарные глаза.
Я залпом осушил кубок с крепким напитком.
– Всё из-за тебя.
Глава 10. Пламя в ночи
Эрика
Проснулась от ощущения волны, пробежавшей по моему телу. На это было две вероятные причины. Первая – землетрясение. Вторая – ректор проводил эксперимент в своей спальне. И судя по звукам рухнувшего стеллажа в соседних покоях, это точно второй вариант.
Хоть бы заклинанием заглушил комнату.
Я перевернулась на другой бок, лицом к окну. Было ещё темно.
– Цербер тебя раздери, ещё не рассвело!
Наложив шумоподавляющее заклинание на свою спальню и перевернувшись на живот, попыталась уснуть. Сон пришёл, но рваный и липкий. Снилась мне пурга, вой собак и следующий за мной по пятам чёрный силуэт, что нашёптывал мне неразборчивые слова.
Проснулась в поту. Вся ночнушка промокла насквозь. Третью неделю мне снится один и тот же сон.
Нужно меньше общаться с ректором.
Зайберт Агриппа был гением, но, как и положено чрезмерно одарённому человеку, был не от мира сего. Ходили слухи, что в юности он пересёк завесу мира фейри, и это не прошло даром. Встреча с представителями волшебного народа оставила отпечаток в его сознании навсегда.
Но голос, что шептал мне во сне, он был иной. Это от него я покрылась такой испариной.
Включив воду похолоднее, я встала под освежающие струи.
Кто бы ни придумал это устройство, живи сотни лет в здравии, ты, твои дети и дети их детей.
Выйдя из душа, достала из шкафа баночку с маслом для тела. Готовила его сама, из мёда и плодов с соцветиями апельсинов. Видимо, в процессе изготовления меня отвлекли, и я переборщила с ингредиентами. Стоило открыть крышку, и в нос ударял терпкий запах оранжевого фрукта, словно носом уткнуться в разрез апельсина.
За стеной опять что-то взорвалось.
Равномерно распределив по всему телу ароматную субстанцию, принялась за выбор платья.
Сегодня нужно наведаться в публичные кварталы и забрать у Джулиана контрабанду для дедули. Значит, нужно что-то невзрачное, что бы не выделяло меня из толпы. Выбор пал на серое платье простого кроя и чёрные балетки.
Дедушка часто заказывал у хозяина борделя элитные напитки и ингредиенты, что не достать в нашем регионе. Табак и специфические травы, и первое и второе они любили курить с профессором медицинской кафедры.
Заплела косу и натянула на голову серую косынку, чтобы яркая огненно-рыжая копна волос не привлекала глаз.
Так, сначала завтрак.
Я захлопнула дверь своей спальни. Конечно, Джулиан простит мне опоздание, но всё же не стоит наглеть. Ускорив шаг, пошла на выход с преподавательского крыла. Наверное, всё-таки стоило перебраться в студенческое, ибо соседство с ректором мне ещё точно аукнется. Просыпаешься то от взрыва, то от специфической вони, то от странного смеха. Особенно становилось жутко, когда ректор разговаривал сам с собой глубокой ночью. Так, потерявшись в своих мыслях, я завернула за угол и врезалась во что-то твёрдое.
– Гидрова пасть! – приземлившись на пятую точку, выругалась.
Взгляд упал на чёрные, начищенные до блеска мужские ботинки. Скользя взглядом вверх, встретилась с чёрными, как самая непроглядная темень, глазами.
Разве есть такой оттенок? Чернее чёрного? И будь я проклята, если в глубине этих глаз не плясало адское пламя.
У меня перехватило дыхание.
Ещё до поступления я читала в старинных фолиантах о демонах похоти, они могли принять образ желаемого объекта и предстать перед своей жертвой. Видимо, мой объект выглядел именно так.
Хищный разлёт бровей, в глазах первородная тьма, от него веет животным, звериным, чем-то дурманяще порочным.
Мужчина посмотрел на меня, и крылья его носа затрепетали, будто он жадно втягивал мой запах, а у меня от его внимания по позвоночнику прошёл разряд.
Он пах, как зверь, жжёная сталь и кровь. Давящая аура. Внизу живота скрутился тугой узел. Его взгляд скользил по моему телу. Смоль коротких волос обрамляла узкое лицо с резкими скулами. По припухлым губам скользила улыбка, словно бешеный волк скалился своей добыче. И мне хотелось показать клыки в ответ. Он сглотнул, и я заметила, как судорожно дёргается кадык. Невольно облизнулась. Власть, порок, запах зверя. Бушующая тьма внутри. Его снисходительный смешок вернул меня на землю, а точнее на пол, где я сидела, как дурочка.
Он красив. Он дьявольски красив! И ему это прекрасно известно. Девушки вокруг такого мужчины вьются, как лоза молодого винограда, а он, как умелый садовник, пользуется дарами.
Ну уж дудки.
– Манерам не обучены? Не соизволите подать леди руку?
Глаза брюнета немного расширились, и он склонил набок голову.
– Леди здесь и не пахнет, только истошно режущим обоняние запахом цитрусовых. Ты местный зеленщик? Ещё и ко всему плохо видящий.
Я сама поднялась с пола, отряхнула платье, поправила волосы, сложила руки домиком на уровне живота и мило улыбнулась.
– Извините, вы сейчас нахамили или просто использовали в своей речи длинные слова, смысл которых вам не ясен?
В окружающем пространстве затрещала магия. Мужчина был выше меня на полторы головы, и когда он подошёл ко мне вплотную и посмотрел своими дикими чёрными глазами, меня будто придавило к земле.
– Ты из принципа игнорируешь здравый смысл, или у тебя к нему личная неприязнь?
Его магия давила. Мне стало катастрофически тяжело дышать. Я открыла рот и начала хватать воздух. Глаза брюнета скользили по моему лицу, выискивая страх или, быть может, покорность. В моей руке вспыхнуло пламя. Попытка ударить обидчика в грудь не увенчалась успехом. Он одной рукой перехватил мое запястье и потянул вверх, немного приподнимая меня так, что пришлось встать на цыпочки. Второй рукой схватил за горло и вдавил в стену. Его широкая ладонь поднялась от горла выше. Длинные пальцы обхватили подбородок. Большим пальцем прочертил он линию от скулы до губ, немного надавил на нижнюю, приоткрывая.
– Смело, но глупо.
– Отпусти, – прорычала я сквозь зубы.
– Попроси вежливо, девчонка!
Ах вот как, ему нужны извинения. Как там Талия хлопает ресницами и надувает губки?
Я придала своему лицу напуганное выражение, несколько раз взмахнула ресницами, приоткрыла рот и стала часто дышать. Мужчина напрягся. Да, да, да, именно такой реакции я ожидала. Он отпустил мою вторую руку, всё ещё держа свою на моей челюсти.
– Я … Я… – мямлила с придыханием, стараясь вложить в голос больше чувственности.
Положила руки на его грудь. Ох, она каменная?
– Я, про…
А потом схватилась на ворот его пиджака, рывком дёрнула на себя и ударила наглеца коленом в пах.
Послышалось сдавленное «ммм», мужчина отпустил меня и руками упёрся в стену. Вынырнув из-под него, я не забыла сказать, что он придурок, и рванула со всех ног по коридору.
Брр, как холодно стало. Кто-то забыл закрыть окна на ночь?
Уже в конце коридора я услышала протяжное: «Тварь»!
Думаю, что позавтракать лучше у Джулиана.
Квартал встретил меня тишиной, в такое раннее утро на улицах было пусто. Я подошла к зданию с вывеской «Биение сердца» и постучала. Дверь отворилась, и улыбающийся парень впустил меня внутрь.
– Ты завтракала?
– Нет, так что не откажусь от твоего предложения меня накормить.
– Я и не сомневался, пойдём в кухню.
Я знаю этого «мистера позитива» сколько себя помню. Дедуля, не найдя няньки, часто брал меня с собой в игральный дом. А там уже выхода не было, Джулиану приходилось возиться со мной. Не трудно догадаться, кто менял мне мокрые штанишки и выносил мой горшок, а вместо сказок читал женские любовные романы, которые преобладали в этом сомнительном заведении, или же древние талмуды. Он мне был старшим братом, я для него – проблемной сестрой. Когда меня обижали или говорили гадости, то я прямым ходом шла к Джулиану и жаловалась, а он давал обидчикам тумаков.
– Ты пойдёшь сегодня в Академию?
– Да, как закончу уборку в салонах. А что?
– Тогда я тебя подожду, и пойдём вместе.
– Ты опять что-то натворила? Ой, и не надо смотреть на меня такими невинными глазами. Ты не просто так поинтересовалась, уж я-то знаю. Если ты поможешь мне убраться, то мы раньше окажемся в Академии.
– Уговорил, чертяка.
Покончив с завтраком, Джулиан дал мне фартук и всучил тряпки с тазиком.
– Прошу, фронт работы тебе известен.
И я поплелась в ближайший салон делать влажную уборку.
Ближе к обеду со всеми делами было покончено. Я наспех приняла душ, и мы направились в сторону альма-матер. Целенаправленно прямо в архивы.
– Эрика, я уже отдал тебе все древние манускрипты и фолианты, что были в библиотеке и архивах. Даже записи реликтов пересмотрел. В записях артефактов ничего похожего точно нет.
Мне оставалось только тяжело вздохнуть.
– Вернёшься в подвал?
– А нет, хочу передохнуть от этой железяки. Тебе нужна помощь?
– Нам недавно принесли книги в дар из соседнего города. Надо их разобрать, скорее всего, хлам, но посмотреть стоит. Такая работа тебе интересна?
– Мне всё равно делать особо нечего.
Мы как раз оформляли последнюю опись, когда ко мне подбежал мальчишка-первокурсник, что остался на лето в общежитии.
– Мисс Бурланд, вас ждут ректор Агриппа и проректор Бурланд в кабинете ректора.
Распрощавшись с Джулианом, я пошла в сторону кафедр. Подходя ближе, услышала дедулин смех. Значит, всё хорошо. По-хозяйски распахнула дверь с ноги и впрыгнула в кабинет.
– А вот и я! – подняла руки вверх в жесте «вуаля».
На меня смотрели дед, ректор и, утопи меня сирены, брюнет.
Улыбка сошла с его лица. Ничего хорошего.
– Эрика, познакомься, наш новый преподаватель артефакторики и древних рун, Малакай Алласторс, – дед указывал на утреннего гостя.
Вообще ничего хорошего.
– Артефа… так, подождите, что значит, древних рун? А кар… то есть профессор Фрея?
– Профессор отказалась преподавать руны в этом учебном году.
Ректор встал из-за стола и обратился ко мне.
– Эрика, собственно, я позвал тебя для того, чтобы ты принесла артефакт, над которым мы работаем, и отдала профессору для изучения.
– Нет! – сказала, как отрезала.
Новоиспеченный преподаватель напрягся и сжал челюсть.
Малакай, что за имя такое? Кто сейчас так детей называет?
Агриппа был растерян, кажется, он вообще окаменел. Дедуля лишь подпёр рукой подбородок.
– Могу я узнать причину отказа, леди Эрика?
Ох, ну у него и вибрации в голосе.
– Он мой. Я его нашла, и я буду его изучать.
Дедуля в разговор не встревал, ректор был белее мела.
– Тогда прошу, позвольте мне участвовать в его изучении.
И словно жидкий мёд по телу, так звучал его голос, сладкий, бархатистый, как урчание пантеры. Так, стоп. Я тряхнула головой, приводя себя в чувство.
– Разве я могу отказать, когда вы так галантно просите.
Самая милая и нежная улыбка, что была в моём арсенале, коснулась губ.
Я видела, как он сжал руку на подлокотнике кресла, как начали белеть его костяшки. Закусив губу, я посмотрела на брюнета и потом перевела взгляд на деда.
– Я занесла посылку тебе в покои. Если у вас всё, то я пойду. Всего хорошего.
И, не дождавшись ответа, вылетела, как стрела из арбалета, в коридор.
Аааааа. Проклятье болотной ведьмы!
Уверенными шагами направилась в подвалы Академии, чтобы дополнительно наложить защитные заклинания.
Ага, преподаватель артефакторики. Отродясь не было такого предмета. Агриппа совсем чокнулся? Он был напуган? Да нет, вёл себя как обычно, это же Зайберт. Сколько себя помню, он чудил. Эх, были времена, чудили вместе. Как-то посреди ночи мы заклинали свиней в городском амбаре, вот фермеры испугались, когда поутру увидели танцующих поросят. Оживляли статуи в фонтане на центральной площади, люди были в шоке. А как покрасили в зелёный цвет лектора философии, бороду он так и не отмыл, по сей день ходит с синей.
– Аррро и тысячи чертей!
Дед, конечно, устраивал нам с ректором промывку мозгов, но покладистости хватало на месяц, не дольше.
Так, всё готово. Пора на ужин, а потом меня ждёт гениальное творение человечества.
Переодевшись в шёлковую сорочку изумрудного цвета, налила себе бокал красного и, устроившись поудобнее, открыла любовный роман.
Малакай
Заученные фразы, закрой глаза – и на внутренней стороне век отпечатается заклинание.
Портал раскрылся, и мы вошли в него. По ту сторону нас встретила ночь, жаркая и громкая.
– Как-то я отвык от такого шума.
– А я по нему скучал. В Ин’Ивл-Ллэйн слишком тихо. Когда жизнь длинною в вечность, тебе некуда торопиться. У людей срок жизни короток, и они пытаются отхватить как можно больше. Разве ты не скучал по шуму и веселью? Когда мы последний раз развлекались и радовались жизни?
– Бастиан, мы пришли найти причину колыхания завесы.
– И как ты планируешь это сделать? Я вообще не понимаю, как ты отследил след так далеко?
– А причина проста, от неё фонит моей магией.
– Твоей? Как это?
– А вот это мы и выясним сейчас. Пошли.
Сконцентрировавшись, я уловил очень слабое магическое излучение и пошёл на его зов.
За тысячу лет город изменился до неузнаваемости. По улицам не гуляют фейри, нет больше магических лавок гномов, пьяных эльфов и дриад. В фонтанах не танцуют берегини. Всё стало человеческим и слабым. От людей практически не чувствовалась магия.
Слабаки!
Пришлось идти в гору. Не то чтобы я страдал отсутствием физической силы, Бастиан иногда за шкирку вытаскивал меня из лабораторий и тащил на полигон, где тренировал всадников Охоты, гонял, как в прежние столетия, но топать пешком почти вертикально вверх было сложновато. На возвышенности стояло здание.
Кажется, дела у храма шли в гору. Ирония.
Возле кованых ворот меня обуяла неконтролируемая злость.
– Академия Иордина?
Бастиан неверящими глазами смотрел на надпись, выгравированную на металлической табличке.
– Память у людей коротка так же, как век их жизни.
– Коротка? Он сровнял с землей половину города, число жертв перевалило за сотни; тысячи погибли с трёх сторон, а эти червяки назвали в честь него Академию?
– Успокойся, Малакай, мы здесь не за тем, чтобы поминать былое.
– Надеюсь, эта пернатая тварь сдохла в муках.
Я дёрнул за ручку ворот. Створки не поддались. Ну, логично, что на ночь его запирают.
Так…
Начал читать заклинание и прервался. Почувствовалась водно-воздушная рябь. Значит, не совсем слабаки бесполезные. Территорию Академии накрывали магические купола. И если барьер снять или хотя бы создать брешь, то все жители студенческого городка проснутся.
– Уходим, ночью в него не попасть, если не имеешь договора с Академией, чтобы входить и выходить, когда захочется.
– Предлагаю найти таверну.
– Лучше сразу в бордель.
Уже отходя от ворот, я почувствовал, что магический след исчез.
* * *
Табличка гласила «Биение сердца». Уговаривать долго не пришлось, достаточно было откинуть приличную сумму денег, и нам сдали просторные комнаты на несколько дней.
После ухода девушки я распахнул ставни окон. Квартал шумел, меня начало это раздражать. Злость, что кипела во мне после увиденного, ещё не угасла. Я наложил шумоизолирующее заклинание и сложную иллюзию и теперь всматривался в заснеженные пики башен Ин’Ивл-Ллэйна. Я два дня не выходил из борделя. Не мог себя заставить идти в здание, что носило имя ненавистной твари. На третий день в дверь вломился Бастиан.
– Сам пойдёшь или я тебя вытолкаю?
– Сам!
Стоя перед коваными воротами Академии, я пытался утихомирить негодование, которое бушевало внутри меня подобно торнадо. Получалось плохо.
Из ворот выбежал молодой парнишка.
– Эй, мальчишка, кто у вас здесь главный? – указывал я в сторону центрального здания.
– Ректор Зайберт Агриппа.
Я кивнул и переступил границу. Значит, действительно, щит колдуют только на ночь.
Меня отправляли то в теплицы, то в лаборатории, то к алхимикам, кто-то предлагал поискать в подвалах. Что за тип такой этот Зайберт? У кого ни спроси, никто не знает, где найти самого главного человека в Академии.
Послышался взрыв.
– Простите!
Я обернулся, меня остановил парень в зелёной мантии.
– У нас если что-то взрывается, то это либо дело рук ректора, либо внучки проректора. Так что идите на звук и не прогадаете.
Хм, странное место.
По дороге мне встречались юные студентки, они улыбались и строили мне глазки, что-то мило щебеча вслед.
Ничего нового.
Свернув в крыло общежитий, я увидел постамент в виде ангела. Золотая табличка гласила – Архангел Иордин. Зубы заскрипели. Настроение, без того поганое, рухнуло и с треском разбилось. Злой, как король Ада при нашей последней встрече, я ускорил шаг. Как мне казалось, остался один поворот до места, где был взрыв. Где-то ниже уровня взора мелькнуло рыжее пятно, в нос ударил едкий запах цитрусовых, что-то впечаталось мне в грудь и рухнуло.
– Гидрова пасть!
Дошло до моего слуха. Я опустил взгляд. На полу сидела девушка, одетая в дешёвое платье, на голове платок цвета мыши, что связывал рыжие волосы.
Уборщица?
На меня смотрели зелёные глаза. Овальное личико, нежные черты лица, тонкий носик, пухлые губки и нежно-розовая кожа.
Нет, не она.
Кажется, девушка не дышала. В её глазах зарождалось желание. Мне нравилось смотреть, как женщины млеют от моей внешности. Как их тела напрягаются. Девушка сжала ноги. Потрясающая реакция. В следующую секунду её взгляд стал жёстким и холодным.
– Манерам не обучены?
Что сейчас эта рыжая сопля прочирикала? Подать руку леди? Знала бы ты, кто перед тобой стоит, от страха даже бы пискнуть не смогла. Нос раздирал запах апельсинов. За тысячу лет в Ин’Ивл-Ллэйн, где правила зима, и воздух свежий и морозный, я успел отвыкнуть от таких контрастов.
– Леди тут и не пахнет. Ты местный зеленщик? Да ещё и по всему плохо видящий.
Я давно не общался с людьми, но помнилось, что дамочки при оскорблениях обычно надували губы и начинали хныкать. Эта же женская особь стояла напротив меня и мило улыбалась.
Не к добру это. Ох, адские гончие, не дайте мне сорваться. Только бы она молчала.
– Извините, вы сейчас нахамили, или просто использовали в своей речи длинные слова, смысл которых вам не ясен?
Лёд моей без того тонкой уравновешенности треснул.
За полторы тысячи лет мне никто не смел перечить. Даже чёртова дюжина генералов Ада прислушивались к моим словам. А эта пигалица, не отжившая и четверти века, дерзит? Я подошёл в плотную и выпустил магию, что прорывалась с самого начала, желая по камешкам разобрать это здание; надавил на стоящую рядом девчонку. Она начала задыхаться.
Давай, хочу увидеть твои слёзы.
Но вместо этого ощутил колыхание её магии.
Собираешься пощекотать меня ветерком? Или обрызгать водой? Попробуй. Перед тобой стоит самый могущественный колдун, который существовал в мире людей.
Боковым зрением увидел оранжево-красные всполохи.
Маг огня? Этого не ожидал.
Куда уж ребёнку тягаться с взрослым мужчиной, что большую часть жизни провёл в боях. Я перехватил её запястье и впечатал в стену. Только потом сообразил, что сжимал девичье горло. Перехватил выше за подбородок.
