Текст книги "Я тебя нашёл (СИ)"
Автор книги: ла Калисто Фей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)
Глава 21. Материнское сердце
Фрея
Что может быть ужаснее для материнского сердца, чем видеть, как страдает её дитя? Почти тысячу лет я смотрела, как Орион пытался найти своё место в этом мире. Он всегда отвечал мне, что он в порядке, и улыбался, но истину я видела в его глазах. Они ярко светились бирюзой, но не светились счастьем.
Когда он наделил бессмертием ребят, они стали его отдушиной. Братья не по крови, а по духу. И всё вроде было хорошо, но минуло пятьсот лет, и их юношеские забавы им надоели, как и забавы для взрослых. Снова холодная пустота в его глазах. Мелодия тлена.
Я была наивна, раз решила, что дружбы будет достаточно, чтобы он перестал метаться.
Для архангелов мы были предателями, а Орион – созданием, недостойным существовать в мироздании. Они его преследовали, с самого рождения и на протяжении тысячи лет. Владыка Небес, Иордин, не успокоится, пока не сотрёт живое доказательство греха взбунтовавшихся ангелов.
Ранним утром, когда многие ещё нежились в объятиях Лорда Грёз, троемирие сотрясло от мощнейшего заклятья.
Врата Подземного мира распахнулись для бежавших от битвы созданий. Как Королева Ада, я встречала новоприбывших, помогала и направляла слуг, обеспечивая всем необходимым, и молилась. Молилась, чтобы сын избежал встречи с десятью, ибо только архангелы смогли бы наколдовать такое мощное заклинание. Только они и только вдесятером.
Шли часы, но на глаза так и не попалась белоснежная макушка. Не было и генералов. Сердце защемило, в груди бушующим пламенем распространялся страх, сжигая всю рациональность мысли.
Пусть мальчики будут живы!
Для меня Малакай и Бастиан были как родные дети, и если Орион смог бы хоть как-то, но противостоять Верховному до прибытия подмоги, то колдуна и мечника архангел бы стёр с мироздания несколькими заклинаниями.
Вечерело. Паника окончательно завладела мной. Я не находила себе места. Увидеть бы хоть одно знакомое лицо и спросить, что происходит в верхних мирах. Дорогу в лазарет я помнила плохо.
Лишь бы живы, ранены, но живы!
Руки дрожали, дверь никак не поддавалась. У меня просто не хватало духа её открыть. За ручку потянули с другой стороны. Теперь отступать поздно. Запах крови и внутренностей ударил в нос.
– Столько раненных!
Врачеватели Ада были искусными, но я прекрасно знала, что только в Серебряном городе имеются лучшие целители. Магия света, тёплый поток, что мог исцелить даже смертельную рану.
Нам бы сюда не помешал Небесный светоч.
Была поздняя ночь, когда моему взору предстали дети, живыми и здоровыми. Малакай и Бастиан выглядели замученными, а вот Орион полон сил и без единой царапины. Что-то странное мерцало в его глазах. Впервые за столько лет я узрела в них желание жить.
После кровопролитной битвы прошло полгода. Наследный принц, как дикая гончая, никак не мог усидеть на месте, и хоть отец запретил ему покидать Ад, он под любым предлогом выбирался наружу. Мне было очень интересно, кто же стал причиной душевных мук моего сына, но Бастиан лишь пожимал плечами, а Малакай ворчал, что за неугомонным принцем не уследить, и кто бы это ни был, ничего хорошего ожидать не стоит.
Однажды во время завтрака Орион впорхнул в столовую. Именно так. Не зашёл, а как бабочка на крылышках пропорхал. Улыбка не сходила с его лица, глаза излучали счастье, а сам он был доброжелателен, как никогда. Малакай был чернее тучи, а по лицу Бастиана ничего не прочитать.
Моё сердце наполнилось теплом. Впервые я увидела на лице сына такую лучезарную улыбку. Она бы смогла растопить вековые льды и разжечь затухающее солнце. Кто бы ни был причиной счастья Ориона, я была безмерно благодарна этой девушке, до того момента, пока её не встретила.
Я переместилась в дом, что создал для меня Малакай, дав ему название – «обитель», как напоминание о прошлом. Комнату пересекала девушка. Она явно нервничала. Цвет её волос заставил меня напрячься, а когда она перевела на меня янтарного цвета глаза и от неё повеяло магией Небес, душа ушла в пятки. Ещё хуже стало, когда я увидела, как ангел начала себя исцелять.
Разве может быть хуже, чем есть сейчас? Может.
Как гром средь ясного неба: «Мы друг другу предназначены». Я видела и чувствовала, что сын безгранично любит ангела, и знала, что он никогда её не отпустит, но ещё я знала, что целителей берегут как зеницу ока, и Верховный архангел ни за что не допустит её потери. А если потеряет, то… это приведёт к войне. Ещё одна причина уничтожить Ад, ещё одна причина стереть из мироздания Ориона.
Я знала, что Бальза иногда посещает мир людей. Маленькая таверна на краю города людей, что держала одна из фей, была уютна и пропитана запахом корицы. Благодаря помощи Эмеренты, помещение утопало в цветах. Каждый раз, приходя сюда, словно возвращалась в Небесные сады. Взяв пергамент, заклинанием нарисовала символ – цветок гортензии и написала одно единственное слово – «Фейт».
Не передать словами, как я была поражена, увидев вместо чёрной мёртвой земли цветущий сад. Столько лет и сил потратил Малакай, чтобы вырастить хотя бы один цветок, но о таком великолепии я даже мечтать не могла. Орион поведал, что ради этого Фейт отправилась к дриадам, а после они отдали её демонам. Она была на волосок от смерти, ей посчастливилось, что демоны были настолько тщеславны, что не отправились к Андрасу, зная, что тогда им не достанется ни награды, ни славы. Они решили попытать удачу у Малакая. Это её и спасло. Мне показалось это странным. Эмерента не любила Небесный народ, собственно, как и любую другую расу, но она была прекрасным стратегом и ходы считала наперёд. Было глупым решением подвергнуть опасности жизнь целителя.
Меня раздирали душевные терзания, и, хотя я знала, что ничего изменить не смогу, поток мыслей остановить не могла. На одной стороне весов – Фейт. Она явно принесёт нам беду. Без неё… Без неё… Лучше было бы без неё, вот только Орион любит её больше своей жизни. Что будет, если Фейт, скажем так, умрёт? Орион этого не переживёт. Или, возможно, под зорким присмотром и заклинаниями Малакая мы сможем его контролировать. Но его глаза, такие яркие и счастливые, как никогда за тысячу лет, а его улыбка, а его приподнятое настроение?
Ох, вечное пламя Ада, что ты нам уготовило?
* * *
– Фейт в Аду! – констатировал Орион. – И Верховный архангел об этом знает.
Я переместилась в обитель, достала подарок Ориона, налила полный стакан крепкого напитка и впервые за долгое время решила напиться.
Мне нужно было переговорить с наследным принцем. Мирной жизнью уже не пахло. Постоянные стычки жителей миров приводили к всеобщим беспорядкам. Люди стали презирать фейри, всё чаще обвиняя их во всех грехах. К демонам относились со страхом. Многие спускались в Ад за безопасной жизнью или просто потому, что лишились крова, а когда архангелов заметили в среднем мире, то стало уже совсем не до шуток.
Постучала в покои принца. Мне никто не отворил. Ещё раз постучала. Со слухом у меня всё в порядке, и за дверью, хоть и незначительный, но послышался шорох. Я распахнула дверь и увидела, как промелькнули белоснежные волосы, убегающие в ванную комнату. По ту сторону двери я встретилась с мерцающим янтарём.
– Прошу простить мне такую дерзость, я не хотела попадаться вам на глаза, а Орион переместился рано утром, но я не знаю, куда.
Фейт говорила, склонившись и не отрывая взгляда от пола.
– Посмотри на меня.
Не сразу, но ангел подняла на меня взор. Ей было страшно и неловко. Она ведь такая же, как была я. По себе зная, как на Небесах одиноко и скучно, мне стало её жаль. Ни на Небесах, ни в Аду у неё никого нет. Сердце ёкнуло, но мне дороже мой сын, чем её жизнь, не нужно об этом забывать.
На ней было моё платье и висело оно мешком. Рукава длиннее, чем нужно, подол подвёрнут, чтобы ни мешал при ходьбе. Фейт была миниатюрной.
– У тебя нет одежды, хотя думаю, что Орион предпочитает видеть тебя без неё.
Её щеки опалил румянец, и она потупила взор.
– Пойдём со мной, нужно исправить оплошность моего безрассудного сына.
* * *
Кольцо, что создал для меня Малакай, чтобы изменить мою внешность, поблёскивало на пальце, как и у Фейт, чтобы скрыть её ангельскую сущность. Мы отправились в приграничный город. Там было людно и шумно. Фейт вертела головой и удивлялась всему, на что падал её взор. Мне показалось это забавным, хотя и печальным. Да, над облаками живётся прекрасно. Размеренная жизнь, беззаботная и спокойная, но дьявольски бессмысленная и скучная.
На площади шло представление. Янтарные глаза обратились ко мне в мольбе и с детским задором.
Ох, Небеса …. Что? Какие ещё Небеса?
Я тряхнула головой.
Мы стояли и смотрели, как демон с помощью магии огня развлекает детвору, создавая огненных животных. По воздуху летали драконы, фениксы, и скакали пегасы.
Фейт завороженно смотрела на представление. Никогда я не видела такого живого взгляда. Быть счастливым только потому, что кто-то создаёт волшебную глупость для развлечения, разве это не взгляд ребёнка, что впервые видит чудо?
Я пыталась вспомнить, как мне жилось на Небесах. У меня была Бальза и группа единомышленников, что была не согласна с решением Верховного. Мы собирались и мечтали о свободе. После того, как нас изгнали, архангелы затянули гайки, чтобы не было возможности даже и мысли о неповиновении.
Я смотрела, как Фейт хлопала в ладоши при виде мыльных пузырей и радовалась наравне с детьми.
Импульс жизни. Давно забытый. Что-то ёкнуло в сердце.
Мы приобрели ей платья, бельё и необходимое для жизни в Аду. Распрощавшись, оставила её в покоях Ориона и удалилась к себе.
Переместилась в обитель и смотрела на живые цветы и деревья. Мысль, что давно не чувствовала подрагивающие струны души, не покидала меня. Этот маленький невинный ангел пробуждал во мне жизнь, что давно заснула под обязанностями Королевы Ада.
* * *
Мы сидели в моей обители. Фейт с помощью знаний дриад и небесной магии вырастила облепиху. Собрав плоды с кустарника, мы заварили ароматный чай.
– Вы меня ненавидите?
Её вопрос заставил меня задуматься. Её нахождение в Аду несёт смуту и несчастья. Но она свет для Ориона. И переведя на неё взор, я начала понимать, что она является для меня таким же лучом света, что рассекает мою тьму, что скопилась за тысячу лет.
– Скажи мне, небесное дитя. Стоя перед выбором, ты отдашь душу Ориону или Владыке Небес?
Она подавилась чаем и закашлялась. Я уже не раз замечала, что она без почтения говорит о Правящем архангеле, называя его по имени. У меня закралась мысль, что они близки.
Мы много говорили. В основном о глупостях. Я была честна с собой. Эта девочка, уже женщина, благодаря моему сыну стала моей отдушиной.
– Да-да, Малакай на протяжении первых ста лет демонстративно вытирал салфеткой приборы, перед тем как приступить к трапезе. Педантичный сопляк. Однажды Орион положил муху в его суп, и тогда они устроили такой переполох, что слуги отмывали столовую целый день.
Её заливистый смех, словно перезвон колокольчиков, грел моё сердце.
– Видела бы ты сражения Бастиана, когда он бросил вызов генералам. Он победил восемь претендентов из двенадцати, и после мы устроили пир в его честь. Дюжина благословила его и назвала равным себе.
Но ничто не вечно.
Ад сотрясало от остаточных заклинаний. В среднем мире разгорелась битва. Терпение жителей миров лопнуло. Страх, ненависть и презрение поглотили умы.
Небесное войско прорвалось в пограничный город, уничтожая всех и вся на своём пути. Дальше врата в Ад. Я знала, что им не пройти, ведь ангелам, падшим в Аду, не переродиться. И предводитель небесного войска знал это. Была ли причина тому – целитель? Да, определенно. Но ещё я прекрасно знала, что это причина, подвернувшаяся под руку. Сколько бы ты ни жил, стираются чувства, эмоции, но не память, а Верховный архангел злопамятен. Мы предатели! Орион – чуждое этому миру. Фейт – целитель, что Небеса не хотели утратить, и мой сын украл это сокровище у Небес.
Генералы и сыновья отправились на передовую, защищая свой народ.
Паника. Крики. Мольбы о помощи. Всё смешалось в одну мелодию бесконечного ужаса.
Последствия… Могла ли я просчитать все ходы наперёд? Могла ли я предположить, что Король Ада вспомнит, что у него есть наследник, и направит генерала в его покои?
Когда двери тронного зала распахнулись и генерал Ситрал втащил за волосы ангела, я стояла перед выбором. Я выбрала сына.
Прости меня, Фейт.
Глава 22. Затухающее солнце
Фейт
Дни пролетали один за другим. Орион возвращался темнее грозовой тучи. И хоть он пытался это скрыть от меня за улыбкой и бирюзой глаз, мне было всё ясно. Ясно, что в троемирии творится хаос.
Он переместил нас к морю. Там, вдали от всех, мы чувствовали себя свободными. Дикими. Первородными. Страсть охватывала нас. Песок царапал кожу, прохладные воды обволакивали тела. Мой принц был нежен. Ласкал моё тело, и я таяла от его властных рук и жарких, голодных поцелуев. Словно впервые, словно в последний раз. Жадно. Страстно. До крика. До стонов в унисон. Он обнимал меня, целуя в плечо, в висок, в губы. Везде, лишь бы не разрывать прикосновения.
Что-то нехорошее прокрадывалось в сознание. Я старалась гнать от себя эту мысль, но получалось плохо.
Он держал меня за руку, мы прогуливались по берегу. Полная луна освещала нам путь, водная гладь рисовала тропинку в никуда.
Туда нам и дорога!
Орион признавался мне в любви изо дня в день. Дольше вечности, дальше границ мироздания. Как вдох перед падением в пропасть. Как искра, зарождающая пламя, как лезвие клинка, обрывающая жизнь, как последний луч угасающего солнца.
Мы пили друг друга жадно и не могли насытиться, мы боялись признаться друг другу, не могли высказать опасения. Что-то близилось. Создание старше вечности, старше мироздания ждало нас за поворотом и занесло серп для удара.
* * *
Я рассекала комнату сотни раз и не могла успокоиться. Орион давно должен был вернуться. Меня трясло.
Ад тряхануло.
Рухнув на пол, стала молиться мирозданию, чтобы оно уберегло моего принца. Отголоски битвы чувствовались даже в подземном дворце. Бесконечное множество боевых заклинаний остаточной магией доносились до меня.
Вспышка света.
– Орион! – бросилась я на излучение.
Меня поймали незнакомые руки.
Ледяные глаза впились в меня, вышибая весь воздух из лёгких.
– Орион, значит?
* * *
Каменный пол. Тронный зал. Король Ада, сидящий на престоле. Кроваво-красные глаза, что прожигали меня, и синие, как море, словно, впервые на меня взглянувшие.
– Кто это? – голос Фреи рубанул по сердцу.
Я смотрела на отрешённое лицо Королевы Ада, в её холодные глаза.
– Доказательство в предательстве, – шипел демон, державший меня за волосы.
Стук сердца, ещё один, и оно прекращает биение. За меня никто не заступится. Нет мыслей в голове. Только пульсация крови, отдающаяся тревожным набатом в мозгу. Удар – и тело пронзает дрожь. Удар – и кровь стынет в жилах. Длинные лапы с кривыми когтями выкорчёвывают внутренности, вырывая из плоти. Рвут на части, но боли уже нет. Ничего не осталось, даже воздуха в лёгких. Секунды длятся вечность. Вспышка света. Последний вдох. Бирюзовые, как море под солнцем, глаза…
Орион
Как я ни старался, у меня не получалось спрятать тревогу. Мой лучик света смотрела на меня грустными глазами. В них я читал неизбежность. Как мне хотелось сковать её в объятиях и защитить от надвигающейся бури. Что-то мерзкое и чёрное извивалось внутри и не давало покоя. Чувство неизбежности. Чувство потери душило меня из ночи в ночь. Я просыпался в холодном поту. Вскакивал с кровати и будил голубку. А она смотрела. Смотрела своими пронзительными янтарными глазами и успокаивала меня поцелуями и нежными прикосновениями. Как мне хотелось затеряться в них. Как мне хотелось обернуть в вечность эти моменты. Убежать на край миров и жить вдали от всего, что нас окружало. От презрения, жестокости, несправедливости, зависти и страха.
Стычки между жителями миров перерастали в беспорядки. Из-за дня в день новые жертвы. Разведчики сообщали, что Небеса готовятся. Люди вооружаются. Фейри уходят за завесу. Грядёт война. И она, как голодное пламя, сожрёт всех на своём пути.
Я с братьями сидел в лаборатории Малакая. Колдун подскочил, снося документы со стола. Глаза расширились в ужасе.
– Началось!
* * *
Мы переместились в пограничный город. Вспышки яркого света озаряли тёмное пространство. Клинки, что горели пламенем, разрезали густую ночь. Небесное войско решило ударить по нейтральной территории.
Где же ты, Верховный?
Но его магии я не чувствовал. Он прекрасно знал, что, начав битву здесь, проиграет. Полчище ангелов нанесло удар и в одно мгновение исчезло.
Как они нашли дорогу в приграничный город?
Фейт!
Я ведь чувствовал в ней магию Небес, что диким танцем вихрилась в её теле. Но я не придал этому значение, ведь она небесное создание, и для неё обладать магией света так же естественно, как дышать.
Архангел Иордин. Как я был слеп. Это отголоски его магии клубились в ней, смешиваясь с магией голубки.
Прогремели взрывы в среднем мире. Пламя Ада вспыхнуло, ознаменовывая гибель детей бездны. Не раздумывая, мы рванули в мир людей.
Лязг мечей. Кровь. Стоны и крики. Паника. Ударной волной от заклинания меня отшвырнуло и впечатало в стену. Голова загудела, перед глазами всё поплыло. Искра от скрещённых клинков в паре миллиметров от моего лица. Бастиан против ангела.
Спасибо, брат!
Послышался вой. Малакай открыл портал и выпустил хранителя врат Чистилища.
Сколько шло сражение? Я сбился со счёту, скольких я лишил жизни. Взрывы и множество заклинаний, им не было конца.
– Пора отступать! – кричал мне Малакай. – Оставим всё генералам и их солдатам.
Генералы… Не видел ни одного. Выиграли мы или нет, я не знал.
Последним, с кем я скрестил клинок, был ангел. Меч вылетел из его ослабших рук, и он рухнул без сил на колени. Он поднял на меня глаза, и я занёс клинок для удара.
«Возможно, когда-нибудь ты спасёшь чью-то жизнь так же, как это сделала я».
Слова Фейт, сказанные при нашей первой встрече, пронеслись в голове.
– Убирайся! – прорычал я, опуская клинок.
Солдат сжал кристалл и растворился в лучах света. С шелестом крыльев до слуха донеслось обрывистое: «Спасибо».
Вспыхнул свет. Я увидел, как материализовался Андрас. Он схватил Малакая и, вывернув ему руки, исчез вместе с ним. Я стал рыскать глазами по улице, но Бастиана нигде не было.
По позвоночнику прошёл холод.
Переместившись в свою спальню, проорал что было сил: – Фейт!
Тишина. Да такая жуткая, могильная, что было страшно даже шелохнуться. Закрыв глаза, я прислушался к потокам магии, что витали в комнате.
Ситрал.
Стук сердца. Рёбра затрещали.
Тронный зал встретил гробовой тишиной. Глаза сразу уловили два силуэта в лужах крови, что были прибиты к полу циозитовыми кольями, блокирующими магию.
Над Малакаем стоял Андрас и давил сапогом на грудную клетку. Два генерала стояли по обе стороны от лежащего Бастиана и заламывали ему руки за спину.
Я сделал пару шагов к братьям, как боковым зрением уловил слишком неподходящий цвет для такого места. Слишком белоснежный.
Стук сердца. Рёбра хрустнули.
Крылья. Ангельские крылья. Янтарные глаза.
Стук сердца. Рёбра треснули.
Сломанные кости начали таранить грудную клетку, разрывая плоть изнутри. Лёгкие стали заполняться кровью при каждом вдохе, и стало невозможно дышать.
Она сидела на коленях. Ситрал одной рукой держал её за горло, а другой за волосы и смотрел на меня с адским пламенем в глазах.
– Орион! – прогремел голос отца.
Витражи окон задребезжали. Пламя факелов вспыхнуло. Журчащая вода в фонтане стала густеть и превращаться в кровь.
– Ты притащил в наш дом шпиона. Пригрел её под боком. По твоей вине погибли жители приграничных земель. Ты предал Ад! Тебе нет оправдания.
Каждое слово как удар молотом о наковальню. Било по голове, по сознанию, надломляя меня всё сильнее.
– Мальчик запутался, ваша милость, – голос матери как ножом по сердцу. – Девушка подобралась к нему слишком близко, влюбила в себя и, воспользовавшись положением и моментом, показала дорогу ангельскому войску.
Что она говорит?
– Я бы никогда так не поступила, – сквозь слёзы кричала Фейт.
Ситрал ударил мою голубку по лицу.
Я дёрнулся в его сторону и готов был вырвать ему руки. Осталась пару шагов, но цели я не достиг. Мощные заклинания рухнули на меня, лишая последних сил и давлением притягивая к земле. Три пары сапог перед лицом. На руках щёлкнули кандалы. Меня подняли на колени и воткнули в икры циозитовые копья.
Боятся.
Я не мог смотреть в напуганные глаза, что застилали слёзы, но и не мог оторвать взора. Моя любимая, мой луч света, моя заря, что освещала ночь. Как же я тебя люблю!
Послышался скрежет меча, покидающего ножны.
– Нет!
Отец спускался с трона. В руке клинок, окутанный магией скверны, излучал чёрное, гнойное свечение. Стоны мучеников исходили от стали и заполняли пространство зала.
Это конец.
Король Ада прошёл мимо меня.
Что? Нет, нет, нет.
– Отец! Она не виновата! – я рвал глотку, но это было бесполезно.
Фейт пыталась вырваться из крепких лап Ситрала. Тщетно. Спасения нет. Ублюдок сильнее потянул за волосы, приподнимая её.
Король Ада тыльной стороной ладони провёл по её скуле.
– Ничто не вечно в этом мире.
Она взвыла. Начала брыкаться.
– Отец, остановись! Прошу тебя. Пощади! Забери меня вместо неё.
Он отступил. Сделал шаг назад. Короткий рваный выдох. Он услышал меня.
Кроваво-красные глаза смотрели с неимоверной жестокостью, беспощадно прожигая внутренности. Ледяной стрелой по позвоночнику прошёл импульс и ударил в мозг.
– Твоё время тоже наступит.
Тишина. Такая, что давит на мозг и сводит с ума. Такая, от которой хочется биться головой об стену. Секунды тишины, что длились вечность. Словно всё замедлилось. Свист меча, рассекающего воздух. Распахнутые от ужаса надвигающейся смерти глаза. Её крик взлетел под потолок. И оборвался.
Красные бусины окропляют полы тронного зала. В этой звенящей тишине их падение для меня сравнимо с грохотом водопада. Алое пятно на белоснежном платье разрастается. Ситрал ослабляет захват, и она падает на пол. Безвольно. Последний вдох, влажная дорожка от слезы на её щеке, и любимые янтарные глаза становятся стеклянными. Жизнь покинула их, оставив пустоту, оставив меня.
Шум в ушах. Гортань горит, так сильно я кричал. Вкус крови во рту. Запах сырой могильной земли раздирает ноздри. Запах смерти. Кожа горит и пузырится, как от кипящего масла. Я словно в огне. Ногти впиваются в кожу рук, и я раздираю её. Хочу проснуться. Это всё не по-настоящему. Каждая кость в теле ломается и выворачивается. Когтистыми лапами адская гончая рвёт меня изнутри, оставляя кровоточащие борозды.
Её больше нет! Моё солнце потухло.
Хруст. Мышцы рвутся.
Не верю.
Пытаюсь дотянуться, коснуться её. Циозитовые колья не дают сдвинуться дальше.
Это всё неправда.
Хрипы вырываются из груди. Голоса нет, сорван. Скулю, как побитый щенок, проклиная себя за бессилие. За неисполненные обещания. Там, внутри меня, больше ничего нет. Сердце перестало биться. Оно разорвалось на части и истлело, сжигая душу.
– Душа твоя будет принадлежать мне, – стоя надо мной, проговорил отец без единой эмоции.
Где-то отдалено слышу, как кричит мать.
– Ты его уже наказал. Этого достаточно!
Но Королю Ада всегда будет всего мало.
Давящая аура. Магия скверны. От неё меня начинает тошнить. Запах сожжённой плоти, металла, крови. Какофония криков – матери, Бастиана, Малакая. Генералы, что держали меня, отпускают, отступая на несколько шагов. Они падают на колени, не в силах сопротивляться Скверне. Чёрные всполохи обвивают руку отца.
Нет, оказывается, ещё есть воздух в лёгких. Кричу. Грудную клетку таранит рука отца. Он отобрал у меня сердце, теперь хочет забрать душу.
Серебряные сплетения тянутся из меня, и он, выкручивая, вытягивает струны души. Перед глазами всё плывет из-за невыносимой боли. Но физические страдания ничто по сравнению с тем, как минутой назад сердце издало последний стук.
– Прекрати, это твой сын! – истошно кричала Фрея, пытаясь остановить Короля Ада, уничтожающего всё, что было так дорого ей, то, что было её жизнью.
Королева Ада схватила мужа за руку и пыталась оттащить от меня. Взмах ладони, и она отлетела и кубарем прокатилась по полу. Последний поворот, и она оказалась рядом с Фейт. Мать посмотрела на свои руки, что были запятнаны в крови моей любимой, и её затрясло.
Взмах меча. Серебряные нити разрываются. Часть уходит обратно в меня, а часть сворачивается в сферу. Она начинает плыть по тронному залу, испуская затухающее свечение. Пара бликов, и она растворилась, исчезая навсегда.
– Ты станешь солдатом, что беспрекословно будет исполнять приказы. Ни любви, ни жалости тебе больше не испытать.
Тьма стала окутывать меня. Последним, что я увидел в своих воспоминаниях, была улыбающаяся Фейт. Моё солнце! Улыбка стала меркнуть. Никогда мне больше её не увидеть. Последний луч блеснул, разрезая густую темноту, и солнце потухло. Навсегда.
