Текст книги "Я тебя нашёл (СИ)"
Автор книги: ла Калисто Фей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)
Слегка подрагивая от испытанного только что сильного блаженства, не забыв начертить на животе Эрики руну, я повалился на кровать. Огонёк повернулась ко мне лицом. Я чувствовал её взгляд даже через закрытые веки.
– Иди ко мне, – я распахнул объятия, и она моментально прильнула.
Разве было когда-то так хорошо? Так правильно? Как будто всё в мироздании сомкнулось в одну точку, в одно создание, в ту, что лежит сейчас у меня на груди. Об этом говорил Орион? Когда после ночи со своей «голубкой» целую неделю ходил и улыбался, как глупый мальчишка.
Я поцеловал рыжую макушку и сам не заметил, как начал гладить девичье тело.
– Он был студентом?
– М? – приподняв голову, она посмотрела на меня зелёными глазами.
– Он живёт в этом городе?
– Ты с какой целью интересуешься?
– Хочу оторвать ему всё, что с его телом не имеет надёжного крепления.
Эрика смотрела и, видимо, размышляла, стоит ли посвящать меня в её горькую тайну.
– Нет, меня не насиловали, но я была предметом спора «насколько быстро внучка проректора ляжет в койку». Он был обходительным и нежным. Я сама согласилась на близость, я этого хотела, но, когда дело дошло до постели, его словно подменили. Он был груб. Он даже не остановился, когда я попросила подождать, сказал, чтобы терпела. Просто сделал дело и ушёл, а на следующее утро прикинулся, будто мы не знакомы.
Повисло молчание.
– Малакай, мне тяжело дышать.
Я не почувствовал, как моя магия начала заполнять комнату и трещать, придавливая к земле.
– Прости, огонёк, я задумался. Так как ты говорила, его зовут?
– Проклясть его собираешься?
– Ты не представляешь, насколько я искусен в пытках.
Эрика присела на кровати и поджала губки.
– А что ты нарисовал у меня на животе? Это чтобы я не забеременела?
Мой маленький гений.
– Да, огонёк, ты всё правильно поняла.
Я смотрел, как она вздёрнула носик. Как светились её глаза, как рыжие волосы торчали беспорядочной копной во все стороны.
Как дикий зверь начал красться к домашнему котёнку. Подтянул её к себе, смял в охапку и начал целовать.
– Хочешь продолжения? – её глаза улыбались и переливались изумрудными красками.
– Требую!
Комната сотрясалась от девичьих криков и мужских гортанных стонов. Сливаясь телами, душами и сердцами, разжигая пламя, что озаряет ночь.
Глава 12. Затухающее пламя
Эрика
Проснулась от нехватки воздуха. Малакай спал, подмяв меня под себя. Тело приятно ломило после ночи. Я попыталась аккуратно вылезти из сплетения крепких мужских рук.
– Куда собралась? – сквозь сон пробубнил пленитель.
– Мне нужно забрать платье у модистки.
Малакай приоткрыл один глаз.
– Я иду с тобой.
День был прохладный, солнце спряталось за облаками, накрапывал дождь. Звякнул колокольчик входной двери, и мы оказалась в обители сплетен. На нас уставились несколько пар глаз. Женщина лет за пятьдесят сидела в кресле и попивала чай из тонкого фарфора, около стойки стояла, скорее всего, мать с дочкой на выданье, а за стойкой модистка и её помощница.
Поправочка, уставились не на нас, а на него.
Начищенные чёрные ботинки, чёрный приталенный костюм на широких плечах сидел как влитой, шёлковая рубашка в тон с расстёгнутыми верхними пуговицами открывала обзор на загорелую и мускулистую грудь. Волосы, что не успели высохнуть после ванной, зачёсаны назад и блестели. Тёмные, как ночь, глаза и смоляные брови.
Зверь. Демон-искуситель.
Мне пришлось щёлкнуть пальцами перед лицом модистки, чтобы она, наконец, обратила на меня внимание.
– Мисс Бурланд! Сейчас Мила принесёт в примерочную ваше платье.
Мила, похоже, не планировала предпринимать какие-то телодвижения. Она блаженно улыбалась и пожирала глазами Малакая.
– Кххмм, Мила. Моё платье.
Девушка перевела недовольный взгляд на меня, и походкой от бедра удалилась в глубь мастерской. Мать с дочкой были не исключением и, обмахивая веерами лица, строили глазки.
– Andodulin.*
* свора стервятников
– Aenwan?** – прошептал он мне на ухо, прикусывая мочку.
**ревнуешь?
По позвоночнику скатилась капля пота, грудь сдавило корсетом от глубокого вдоха, а боковым зрением я увидела, как чёрноглазый взгляд нагло изучает мое декольте.
– Lasta lalaithamin!***
***Посмотрим, кто посмеётся последним.
Одарив брюнета хитрой улыбкой лисы, пошла в примерочную, а он провожал меня прищуренным взглядом.
Из зала ожидания доносились разговоры. Неугомонная мамаша расписывала достоинства своего чада.
Швырнуть бы по ним огненным заклинанием, да на каком основании? Да, мы провели ночь вместе, и она была волшебной, но отношения мне никто не предлагал, а спросить я боялась. Думаю, ответ мне не понравится.
Платье было изумительным. Атлас цвета диоптаза. Зелёные и белые драгоценные камни, что покрывали правую сторону груди и уходили ниже талии, как переплетение плюща и яблоневых веток. Правое плечо обнажено, с левого же тонкая бретелька тёмно-зелёного цвета спускалась и закручивалась в раковину бюстье, что держало грудь приподнятой. Кайма из мерцающих камней показывала куда больше, чем пристало демонстрировать порядочной девице. Словно намёк на нечто большее. Тени от изящной вязи дорисовывали в воображении то, что недоступно глазам. От лифа ткань расширялась, скрывая половину живота, и уходила ниже. Вся остальная часть груди, что не была скрыта материалом, отделана сверкающими камнями. Длинная, в пол, узкая юбка плотно обтягивала стройные ноги, заметно удлиняя их, и распускалась изумрудным шлейфом. Спина открыта до поясницы, и нескромно обтянутые бёдра создавали из фигуры хрупкие песочные часы.
Безумно красивое и стоит баснословных денег. За него придётся отдать десять золотых монет. Некоторые семьи живут целый год на такие деньги. С минуты на минуту из меня должна была начать вылезать жаба и бить по голове расчётной книгой, но за шторой послышались шаги и вопли модистки.
– Простите, вам туда нельзя! Мужчинам не позволено смотреть на переодевающихся девушек.
– Ничего страшного, мне больше нравится смотреть на раздевающихся.
Шторы раздвинулись, и на пороге возник Малакай. Нет необходимости спрашивать, нравилось ли ему платье, все читалось в его безумных глазах, в которых вспыхнул первородный грех. Он сглотнул, крылья носа затрепетали, и в воздухе повис запах жжёной стали.
Захлопнув перед носом хозяйки шторы и изменив их плотность, так что они стали словно дубовые двери, он, как дикий зверь, начал наступать на меня.
– Красивое? – Я покружилась перед ним.
Его прикосновения обжигали кожу. Проведя вдоль позвоночника линию, его ладонь легла мне на попу и сжала ягодицу.
– Как оно снимается? – проговорил Малакай низким вибрирующим голосом, смотря мне в глаза так, что у меня перехватило дыхание.
В шторы-дверь молотила модистка.
Когда заклинание было снято, влетевшие на всех порах хозяйка с помощницей чуть не снесли меня с ног.
Как он так быстро сплетает заклинания?
– Вы, вы… Вас не должно тут быть! – красная, как шея индейки, пыхтела хозяйка.
– Я беру его. Оно прекрасно.
Женщина перевела на меня взгляд, кивнула и вышла из примерочной. Мила уходить не собиралась, смотрела на меня, и в её глазах я читала неприкрытую ненависть и зависть.
Было б чему завидовать.
– Вы с Эдвардом будете в одной цветовой гамме? Ему не пойдёт тёмно-зелёный.
– Нет, мы не будем в одной цветовой гамме, потому что дедуля будет сидеть в своей синей мантии на кафедре с главным медиком и попивать коньяк.
Девчушка начала кашлять и, схватившись за горло, стрелой вылетела из комнаты. Магия колдуна начала сгущаться и давить. Он стоял напротив меня. Даже в отражении зеркал я видела, как его глаза метали молнии.
– Ты идёшь без сопровождения? В этом платье?
– Нет, я иду в другом, а это платье я буду надевать в старости.
– Было бы смешно, но не было, Эрика. Ты не пойдёшь в таком наряде никуда.
Я развернулась к нему лицом. Ох, как мне не хотелось задавать этого вопроса.
– Малакай, на каком основании ты запрещаешь мне надевать это платье?
И он молчал, смотрел на меня и молчал, желваки ходили по лицу, челюсть скрипела.
Моё горло стянуло спазмом. Как бы не расплакаться.
Он последний раз обвёл меня диким взглядом, развернулся и вышел.
Тишина. Дыши. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и не разреветься, начала напевать песню, которую так часто пела Фейт.
Твой взгляд на мир
Завёл нас так далеко,
Я набила шишек и заработала пару шрамов,
Но прекрасно знаю, что со мной всё будет хорошо.
Хоть мне и страшно,
Я сильнее, чем я думаю.
Протягивая модистке десять золотых монет, я неожиданно узнала, что молодой человек уже расплатился.
Ну и прекрасно. Не обеднеет.
И, забрав свёрток, я решила навестить Фейт, по дороге купив фрукты и мясной пирог. Снежный барс слегла с температурой.
– Мне всё равно ничего не светит, а смотреть, как кавалеры проходят мимо и приглашают на танец девушек, стоящих рядом со мной, не хочется.
– Может, тебе к какой-нибудь бабке сходить?
– То есть одна из умнейших колдуний Академии ничего не обнаружила, а старая бабуся, кидающая соль в печку, сглаз снимет?
Насмеявшись вдоволь, я поблагодарила Фейт за поднятое настроение и, пожелав скорейшего выздоровления, вышла в сумрачный город.
Спасибо тебе, Фейт, ты всегда поддерживала меня.
Августовская ночь была свежа, пахло приближением листопада. Горячая ванна, запах ароматных масел, свечи и бокал красного, разве мир не прекрасен? Я лежала в тёплой воде и перечитывала свой любимый роман.
Ранним утром, когда ещё не рассвело, к Академии подъехал экипаж, который организовала для меня Талия. Без Фейт дорога длиной в два часа была очень скучной, поэтому, наложив на себя заклинание, я провалилась в сон. Проснулась от того, что меня дёргали за щёку.
– Доброго утра, соня! – проворковала Талия.
В особняке была суматоха, слуги кружили быстрее листьев на осеннем ветру. От мелькания людей перед глазами у меня разболелась голова, но отказаться от завтрака не посмела, хоть компания и не радовала. За столом собралась вся семья Десаи и собралась она словно на похороны, а не на свадьбу княжны.
Старшие сыновья сидели как истуканы – это их будничные лица, ничего нового. У невесты лицо, словно её за дверью ожидает гильотина. Талия клевала свой завтрак, как воробушек, не отрываясь от тарелки. Леди Десаи с присущей ей манерностью орудовала ножом и вилкой, а глава семейства читал утреннюю газету. Так и просидели в молчании, что не могло меня не радовать.
Закончив с трапезой, мы с Талией удалились в её покои. Отмокали в ваннах, натирались маслами. Откупорив бутылку вина, начали сборы.
Служанки внесли платье пантеры.
– Вау! Ты сегодня будешь звёздной ночью?
Струящийся шёлк королевско-синего цвета. Верх платья и обтягивающие рукава отделаны мерцающими синими и белыми камнями. Открытые хрупкие плечи. Ткань облегала бёдра и плавно расширялась к низу, а разрез от бедра при движении будет открывать прекрасный обзор на красивую ножку.
Вытащив из походного сундука своё платье, я услышала режущий ухо писк.
– Эрика, оно прекрасно! Боюсь представить наряд, которой ты наденешь на мою свадьбу.
– На твою свадьбу мы с Фейт натянем траурные чёрные платья и напьёмся в дрова.
Талия лишь тяжело вздохнула, провела по тёмно-зелёному шифону рукой и протянула мне кубок за добавкой.
– Сегодня нас посетит лорд Муреш. Так что ты сможешь оценить моё «долго и счастливо».
Волнистые кудри закрепили в низкий пучок. Подкрасили губы и ресницы. Мы уже заканчивали приготовления, когда в дверь постучали, и в комнату просунулась мордашка служанки, которая оповестила о прибытии первых гостей. Стоя перед зеркалом, рассматривая себя и Талию, и пришла к мысли, что мы как солнце и ночь. Не похожие, разные и всё равно как сёстры. Рыжая и брюнетка. Брюнет и рыжий.
Не в ту степь мысли, Эрика. Выкинь ненужное из головы и не терзай душу.
Хочу сказать, что Десаи не утруждали себя фантазией, и декорации были в точности такие же, как на первой свадьбе, только теперь оттенки были лиловыми. Талия с родными пошла встречать гостей, а это значит, что у меня есть пара часов на ленивое безделье.
Торжество было пышным, гости счастливыми, новобрачные удручёнными, алкоголь тёк рекой, пафосные мужские рожи, высокомерные личики дам, искусственные улыбки.
Обожаю светские мероприятия и браки по расчёту.
– Эрика, это он! – сжала мне руку Талия. – Мой будущий супруг.
Я посмотрела на эту сорокалетнюю тушку. Ему бы неплохо сесть на диету. Да, староват немного, полноват, но, может, откинется быстрей? Голова действительно была немного больше, чем положено. Не красавец, но и не ночной кошмар.
– Талия, у вас проблемы с финансами?
– Я задаюсь этим вопросом с минуты объявления имени жениха.
В целом не всё так плохо. Да, он не Джулиан, но судьба капризная леди. Лорд Муреш нас заметил и двинулся в нашу сторону. В нос ударил запах пота.
– Миледи, – облобызал он руку брюнетки.
Сдерживая рвотный рефлекс и стараясь придать лицу доброжелательность, я подала руку.
– Эрика Бурланд.
– Очень приятно миледи, я лорд Виктор Муреш, – и схватившись за мою ладонь, усердно её обслюнявил.
Беру свои слова обратно – всё плохо.
Я уже начала засыпать от бесконечных историй о рыбодобывающих фабриках лорда Муреша, как мои проклятья были услышаны и начался дождь. По пути в банкетный зал я столкнулась с Энди и его ребятами.
Энди Григорин, бывший студент Академии Иордина, единственный наследник барона пограничных земель и инициатор спора на «три свидания и рыжая в койке». Ребята – его подпевалы, таскающиеся за ним по пятам и поддакивающие там, где не следовало.
– Здравствуй, Эрика, – улыбаясь противнейшей улыбкой, поздоровался Энди. – Кажется, вечер налаживается.
– Когда кажется, нужно к священнику обращаться, а лучше к экзорцисту.
– Ну-ну, девочка, не стоит раньше времени распаляться.
Я подхватила подол платья и стала подниматься по лестнице, как можно громче стуча каблуками о мраморные ступени.
Бесы!
Вальсируя между групп людей, я искала платье цвета ночного неба. Талия кружилась в танце со своим будущим женихом. Его рука была ниже, чем положено, и пространства между танцующими меньше, чем следовало бы. Кажется, она не дышала. Запах рыбы и пота – так себе аромат.
Невеста поднялась на лестницу, держа в руках букет. Началась вакханалия. Незамужние девушки толпились и давили друг другу ноги. Талия стояла в стороне, я там не стояла вовсе. К гадалке не ходи, знала, кто поймает. Я взяла в руки два бокала шампанского и была наготове, не зря же невеста, не выпускавшая из рук букет в течение всего мероприятия, дала подержать его своей сестре.
Зачарован.
Вжух – и веник оказался в руках пантеры. Аплодисменты, занавес. На Талии не было лица. Я подошла к ней и подтолкнула к выходу. Мы вышли на террасу, было прохладно после дождя. Свежий загородный воздух мозги не остужал. Отдав бокал подруге, дзинькнула хрусталем.
– До дна!
Пузырьки защекотали нос. Вкус клубники делал горькую тишину немного слаще.
– Знаешь, Эрика, у меня было предчувствие, что после выпуска нас троих ожидает что-то волшебное.
– А сейчас?
Талия закрыла глаза и глубоко вдохнула.
Мы смотрели на небо. Здесь, вдали от городского шума и искусственного света, звёздный небосвод был ярче и красивее.
– Интересно, что там, по ту сторону небосвода?
– Возможно, другие миры? – пожала я плечами. – Так что нас ожидает?
– Зима.
Дверь открылась, тонкой полоской света разрезая полумрак. Из неё вышла леди Десаи.
– Талия, тебя ждут гости.
Послышался протяжный выдох. Держись, сестрёнка.
– Эй, пантера, в прошлый раз букет поймала Фейт.
– Судьба странная штука, да?
Я осталась одна. Крутя в руке фужер из-под шампанского, не нашла ничего лучше, чем швырнуть его в темноту. Дверь на террасу снова заскрипела, шаги были тяжёлыми. Мужскими. Несколько пар.
– Ну здравствуй, цыпа, – неприятный гогот царапнул слух.
Энди. Вот только этого не хватало.
Я развернулась в сторону лестницы, спускающейся в сады.
– Куда торопишься, крошка?
– На дно Ада!
Коренья, травы и лианы сплетали передо мной стену, преграждающую путь.
Точно, Энди маг земли.
Развернулась к другой лестнице, и уже на ходу меня схватили за локоть и дёрнули. Крепкие руки обхватили грудь и талию.
– Отпусти меня, кретин!
– Маркус говорил, ты была покладистой.
Кости хрустнули, и парень от боли закричал мне в ухо, руки повисли вдоль тела. Послышался шелест ткани, и из полумрака вышли две рослые фигуры.
– Малакай?
Малакай
Что она сейчас сказала?
Необузданная, необъяснимая ревность начала туманить мозг. В этом откровенном платье, одна, без сопровождающего мужчины, без защиты. Да, она потрясающая, сильная ведьма, не побоявшаяся выступить против гончей, вот только аристократы пострашнее адского Цербера будут.
Девчушка-работница начала кашлять и быстрее разящего заклинания вылетела из примерочной. Эрика смотрела на меня через зеркало. Её взгляд был серьёзный и непримиримый.
Огонёк задала правильный вопрос и очень сложный. У меня не было ответа на него. Я смотрел в изумруды её глаз и видел в них тоску, ещё одно предательство.
Трус!
– Вам понравилось платье, милорд? – голос модистки остановил меня от капитуляции.
Нравится ли мне? У меня снесло крышу от одного вида стройного тела, обрамлённого камнями и тёмно-зелёной тканью.
– Я оплачу, сколько?
Десять? Я готов заплатить тысячу золотых, только сожгите это платье.
Дождь усилился, потоки воды неслись по улицам, стирая с города пыль и затхлый воздух. Если бы он смог смыть терзание души. Трус.
Я видел, как Эрика покидает пределы Академии, как садится в карету и уезжает. Я не нашёл слов для неё. Полторы тысячи лет жизни, я прожил так долго и знаю так много. Самые сложные заклинания миров… Я знаю, как разорвать ткань мироздания и переместить с десяток солдат из одного мира в другой. Изменение памяти и сознания, призвание души из мира мёртвых, проклятая некромантия, магия скверны и магия Небес, тысячи защитных, целебных, боевых заклинаний, но на один вопрос: «Кто мы друг другу?» ответа не нашёл. Орион ненавидит людей. Ему ненавистен их мир. Он никогда не позволит человеку проникнуть в Ин’Ивл-Ллэйн. Если бы я встретил её до знакомства с падшим ангелом, я бы не согласился на вечную жизнь или согласился бы, но только плывя в бесконечность рядом с ней. Что в ней такого? Я встречал тысячи женщин: умных, страстных, диких, талантливых, обольстительных, коварных и в итоге оступился на рыжей пигалице, что не может вовремя заткнуться, что вздёргивает носик, когда находит правильный ответ, той, что пахнет едкими апельсинами. Мироздание, неужели ты пропело для меня погибель? Так же как для Ориона, ценой вечной жизни – одиночеством и бесконечными муками.
Близился вечер, но покоя так и не было. Я пришёл к Бастиану, будь он проклят! Такой же спокойный и холодный, как металл его доспехов, в которые был облачён с начала времён и по сей день, или же это защитная броня, что сковала его и защищала?
Виски холодил и обжигал горло, переливаясь янтарными красками в бокале. Орион говорил, что глаза его любимой искрились этими цветами. Я ненавидел Фейт, она была нашей погибелью, она изменила нашу жизнь и стала причиной вечной зимы и бесконечного хлада. Она стала для Ориона светом в бесконечной тьме, улыбкой, что подобно дыханию весны, и голос, словно капли летнего дождя, возвращал его к жизни из раза в раз. Она стала моей сестрой. Я был благодарен ей за то, что она делала брата счастливым.
Эрика…
Швырнув об стенку кубок, рывком поднялся, разорвав ткань мироздания, и нырнул в портал.
Перед тем, как нас вышвырнули из Ада, я создал пространственный карман, куда сложил все воспоминания.
– Есть планы на вечер?
Бастиан перевёл на меня взгляд. Рыже-коричневые брови изумлённо взлетели.
– Мундиры высшего эшелона? Сколько веков.
Плотная, грубая, серая ткань. Серебряные пуговицы, белые перчатки, развевающиеся за спиной плащи и высокие, по колено, сапоги – как же это было давно.
Воссоздал образ огонька, сплёл бесконечное множество поисковых заклинаний, наконец нащупал объект. Треск, разрыв пространства, портал и свежий загородный воздух. Было темно.
Мы в лесу? Нет, это сад. Что она делает ночью в саду?
Внимание привлёк звон бокалов, второй голос принадлежал оленёнку. Я видел, как Бастиан напрягся.
Ну и где твоё хладнокровие, воин?
Девушки обсуждали будущее. Зима? Что она имеет в виду? Брюнетка эта тоже не от мира сего, как и её рыжая подруга. Когда мы ужинали все вместе, ещё тогда я заметил за ней странность. Из её рта вылетают мысли, которые она не контролирует, но они бьют в цель. Она видит будущее, расплывчатое, и сама не знает его смысл, но видит. Потом оленёнок ушёл. Мы стояли рядом с лестницей в тени плюща. Дверь на террасу отворилась, и из неё вышла группа парней.
Как он её назвал? Цыпа? Раз нравятся пернатые, я тебе курицу в глотку затолкаю.
Я смотрел, как Эрика удаляется в противоположную от парней сторону.
– Куда торопишься?
– На дно Ада!
Ох, огонёк, тебе бы там понравилось. Ты просто не представляешь, какие возможности открывает бездна.
Природа зашевелилась, преграждая путь девушке. Когда он её схватил и начал лапать, в моём мозгу щёлкнул спусковой крючок, а я щёлкнул пальцами. Парень заверещал. Ещё бы, я сломал ему руки.
Мы поднялись по лестнице и вышли на тусклый свет. Эрика обратила на меня напуганный взор.
Опять. Почему я постоянно вижу, как её прекрасные глаза источают страх?
– Ах ты паскуда! Ты пожалеешь о том, что сделал! – верещал парнишка.
Его подпевалы начали закатывать рукава.
– Не стоит этого делать, – Бастиан вышел вперёд, – ничем хорошим это не закончится.
Парни к голосу разума не прислушались. Начали шептать заклинания. Маги воздуха и воды, так себе противники. Я выпустил на волю силу Дикой Охоты. Стало холодно. Магия начала давить, и парней это немного приструнило.
– Да ты знаешь, кто я? – не унимался сопляк. – Мой отец – барон пограничных земель, он сотрёт тебя в порошок, и ты закончишь свои дни, гния в тюрьме в циозитовых наручниках.
– Вот как? Бастиан, думаю нам в декабре надо наведаться в пограничные земли. Поиграем в догонялки там.
– Давайте закончим на этом и разойдёмся каждый своей дорогой, – благородный рыцарь предлагал решение ситуации мирным путём. Как и всегда. Предводитель Дикой Охоты, что ведёт отряд на жатву, просит противников капитулировать. Почему спустя столько веков я ещё удивляюсь?
Кажется, парни раздумывали над его предложением.
– Нас больше. Ты будешь у меня землю жрать.
Эрика смотрела на парней с задумчивым видом.
Ну давай, ещё и ты их пожалей.
Огонёк перевела на меня свой взгляд, в нём плясало адское пламя. Она вздёрнула носик.
– А им ты ломать руки не собираешься?
Парни подавились воздухом. Бастиан хмыкнул и улыбнулся, а я… я ещё сильней влюбился. Да, демон меня раздери. Влюбился в её буйный характер, в её пламя, что топит льды моей души, в едкий запах апельсинов.
– Раз миледи просит, как я могу отказать?
Парни рванули в темноту ночи, прочь от нас. Белобрысый пялился гневными глазищами. Он так просто это не оставит, нужно познакомить его с Эладо. Пусть будет словно юный горный ручей – тихий, тонкий и не стоящий внимания. Я отстегнул застёжки плаща и, подойдя к Эрике, накинул его ей на плечи.
– Сгинь! – обратился я к парню.
Он бубнил себе под нос проклятья, половина из которых были созданы мной. Моё без того крохотное терпение начало истираться в пыль. Девушка стояла ко мне и Бастиану спиной. Отлично. Ей не стоит видеть облик зимних солдат.
Тонкой вибрацией, лёгким дуновением морозного воздуха наши очертания стали искажаться, показывая весь ужас всадников Дикой Охоты. Окровавленные шлемы – черепа, разорванная костно-ледяная броня, потрёпанные веками. Истлевшие плащи, развевавшиеся за спиной, издавали крики жертв, которых мы забирали с собой.
Парень бледнел на глазах, дыхание стало прерывистым и глаза готовы были сбежать из глазниц.
– Беги, – приказал Бастиан, и парень рванул за своими дружками в темноту.
Дверь распахнулась, и оттуда выскочила брюнетка. Она смотрела то на свою подругу, то переводила взгляд на меня и Бастиана.
– Я почувствовала колыхание магии, всё в порядке?
Бастиан галантно предложил сгиб руки и вернулся с оленёнком в зал. Я остался наедине с Эрикой.
– Мне бы не помешал стакан чего-нибудь крепкого, – проговорила девушка.
– Подожди минуту, я принесу напитки.
Вернувшись с двумя бокалами виски, я предложил один огоньку. Она сделала большой глоток и даже не поморщилась – дедушкина школа.
– Кто ты?
Ещё один вопрос, на который мне не ответить. Я много думал, стоит ли мне скинуть все карты на стол. Эрика умна, а я был неосторожен. Я видел глаза Агриппы, кто бы ни открыл для него завесу, он испоганил ему жизнь.
– Я могу сказать одно, как бы банально это ни звучало, но я тот, кто разобьёт тебе сердце.
Она тяжело вздохнула, допила свой стакан и потянулась к моему.
– И вот ты снова здесь. Неужели всё было сном?
Огонёк смотрела на меня своими пронзительными глазами. Даже в полумраке я видел, как дикий изумрудный цвет переливается красками.
– Моё настоящее имя – Малакай Блэквуд. Я тот, кто написал те книжки, что ты забрала из закрытой магистратской секции. Я родился полторы тысячи лет назад. Отдал добровольно душу Аду и на протяжении пятисот лет был его слугой. Уже миллениум я колдун Дикой Охоты, что направляет солдат на жатву и забирает души в другой мир.
Слова слетали с языка, не думал, что будет так легко признаться. Как же было страшно повернуть голову и снова увидеть страх в этих прекрасных глазах. Но нет, я снова ошибся на её счёт. Она смотрела в мою заледеневшую душу и топила вечные льды.
Как же ты прекрасна, моё пламя в ночи!
Я ожидал чего угодно, но только не поцелуя. Её горячие губы обожгли меня, и я не смог устоять, ответил на её зов.
Она нормальная, нет? Всё у неё в порядке с головой? Я ведь только что признался, сказал, что мне больше полутора тысячи лет, проклятая душа.
Видимо, общество Зайберта плохо сказалось на её психике.
Я мало помню, что творилось в тот вечер. Мы кружились в танце, рядом вальсировала пара Бастиана и Талии. Мы общались с родителями брюнетки, они были не очень радушны. Представились военными соседнего государства. Наши звания исказили их аристократические лица. Дальше разрыв пространства, и мы оказалось в моей комнате, предоставленной Академией.
Одежда слетела, словно листы засыпающего дерева в преддверии зимней спячки. Шёлк её кожи, голос, что просил взять её нежно, какая же она волшебная.
– Мой ангел-хранитель-садист, – шептала она сквозь дикие поцелуи.
Я усадил её на стол, обнаженную, такую беззащитную и в то же время могущественную. Я встал перед ней на колени.
Никогда, разорви меня пространство времён, никогда я не вставал перед женщиной на колени. Оглаживал её очертания, любовался безупречной картиной мироздания.
– Великая банальная история, почему ты не явилась мне раньше?
И не ожидая ответа, выбивая вздох из груди, я припал к её промежности и начал ласкать.
Я находил тысячи оправданий своим действиям, но что это может изменить? Сейчас.
Давай сотрём все границы миров, осушим моря и будем едины.
Я брал её, как она просила, нежно, медленно. Она просила двигаться быстрее, глубже, и я подчинялся. Я был на ней. Она была на мне, я был сзади и выбивал крики из её уст. И она кричала. Кричала. Кричала. Если бы не заклинание заглушения, то от её криков развалились бы вековые стены Академии. Содрогаясь в блаженных конвульсиях, не желая терять этот миг, я заключил девичье тело в объятиях.
Помоги мне, вечная пурга, как исправить то, что я натворил? Я прижал Эрику к себе и провалился в сон.
Эрика
Снова было тяжело дышать. Я распахнула глаза. Снова не моя комната. Это спальня Малакая. Воспоминания пробивались сквозь затуманенное сознание: Ад, Дикая Охота, портал, потрясающий секс. Возможно, стоило бы заверещать, как полуденница, но как же было чертовски хорошо, как же было уютно в этих сковывающих объятиях. Ничем хорошим эта сказка не закончится, он обещал мне разбитое сердце. Я начала ворочаться, пытаясь выкрутиться из сплетения рук.
– Убегаешь? – пробубнил пленитель.
– Нет, хочу сходить в душ и задать тебе миллион вопросов.
Ответом был лишь протяжный вздох.
Мы договорились встретиться в лаборатории Зайберта. Я словно сидела голой попой на дикобразе. Ну когда ж он появится? Дверь распахнулась, и вошёл колдун, напряжённый и скованный. Он сел напротив, и из меня полились тысячи вопросов, на которые он отвечал неохотно.
– Тебе можно поделиться знаниями?
– Эрика, эти знания не принадлежат ни вашему миру, ни вашему времени. Слишком могущественные, слишком затерянные в веках.
– Почему так произошло? Я знаю легенды о потере магического потенциала, но так ли это было на самом деле?
Малакай вздохнул и откинулся на спинку кресла, запрокинув голову.
– Война троемирия? Хотя это не было войной. Одно сражение – масштабное, кровопролитное. Небеса захлопнулись, фейри разбежались кто куда, в зависимости от стороны, которую поддерживали, Ад скрылся.
– Постой, то есть ангелы существовали?
Я даже подскочила с кресла. Начала ходить из стороны в сторону.
Это невероятно! Старинные выцветшие картинки в обшарпанных фолиантах оказались правдивы. Это не мифы, не сказки – это реальность.
Я присмотрелась к Малакаю – на вид лет тридцать. Колдун Дикой Охоты.
– Псина! Я видела огромную жуткую тварь. Что это?
Он напрягся, сжал челюсть, побелели костяшки рук, что лежали на дубовом столе.
– Это большая ошибка. Моё тщеславие.
– А тот артефакт, ты его создатель?
Он не сказал ничего, просто кивнул.
Сама не знаю, как оказалась у него на коленях. Схватила за плечи и вгляделась в его глаза. Почему я считала их страшными? Да, цвет чёрный, густой, тёплый, обволакивающий. Хотела что-то спросить, но мысли путались, я не могла составить ни одного предложения. А он смотрел и молчал. По его выражению лица я поняла, что он жалел, что рассказал мне, кем является. А я? Я знаю, что он уйдёт, оставит в душе и в сердце рваную кровоточащую рану, которую мне не залечить. Никогда.
* * *
Как-то вечером, когда мы нежились в кровати, Малакай вручил мне чёрную тетрадку.
– Думаю, тебе захочется это изучить. Я дарю её тебе.
На вид она была очень старой, на первых страницах был изображён чертёж артефакта.
– Это…
– Гофод. Артефакт, способный перемещать человека в пространстве.
Я уже перестала расспрашивать Малакая о секретах, он всё равно не желал ими делиться. Смотря на страницы с пометками, не верила своим глазам. Информация, что хранила эта книжонка дороже, чем наш город, и за такие сведения убьют, не задумываясь. Мне не хватало слов описать свою радость, и я не нашла ничего лучше, чем броситься в объятия колдуна, увлечь его в поцелуй, а дальше осталось только заглушить пространство.
