Текст книги "Я тебя нашёл (СИ)"
Автор книги: ла Калисто Фей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)
Глава 23. До встречи с тобой
Захлопнула тетрадь и с остервенением начала лупить по ней ладонью. Легче не стало. Взяла в руки и швырнула её через всю комнату в дальний угол.
– Сучья… сучья… Сучья царапали лицо.
И мою тонкую психическую уравновешенность.
Я вдохнула глубоко. Нос зачесался от насыщенного запаха зверобоя, лаванды и шалфея, что сушились под потолком в комнате и всему второму этажу. В камине потрескивали дрова, что, шипя тающей смолой, делились теплом. Подбросив веточку можжевельника в пламя, взяла в руки чашку с клюквенным чаем и подошла к окну. По ту сторону крупными хлопьями медленно падали дети Зимнего мастера.
Я люблю зиму, хоть в народе её и называли тёмным временем года. Для них земля замерзала, становясь холодной и неприветливой. Для меня она, уставшая, засыпала под белоснежным покрывалом, чтобы набраться сил и с приходом принцессы цветов снова одарить нас волшебством, вращая бесконечное колесо жизни.
Снег искрился, отражаясь от городских фонарей. Пламя свечей подрагивало, рисуя на сугробах причудливые картинки и освещая город серебряным свечением, даря жителям волшебство. Разве это тёмное время года? Сумасшедшие.
Зима – время парада мертвецов. Этими сказками пугают непослушных детей, говоря, что Мрачноликий Король утащит их души в далёкие земли и они вечно будут служить его милости.
Я перевела взгляд на книжную полку. Старые фолианты, что Фрея дала на прочтение, стояли ровненько, давно забытыми.
Сказание о Дикой Охоте…
Когда слёз не осталось, я решила покинуть дом Фреи и больше не возвращаться в него, до обещанного вечера. Прошёл месяц с того дня, как её не стало. На душе камнем висело… Да что там только не висело. Одиночество, боль, несправедливость, усталость и ярость. Хотелось разнести по доскам свой дом, мамину лавку. Мне так всё осточертело!
– Тьфу ты, холодный.
Что может быть хуже остывшего чая? Только мёртвая возлюбленная.
Подобрав обёрнутую в кожу тетрадку с пола, перекатывала между пальцев серебряный замочек. История закончилась гибелью девушки и лишением принца души. Я несколько раз перечитывала последнюю страницу, думая, что, может, руны легли в неправильный перевод. Хрен и морковка! Всё печально. И эта сказка? Фрея – чокнутая! И эти её извинения… Спаси Ориона. Какого ещё Ориона? Впервые имя-то такое слышу. Назвать ребёнка именем созвездия… Надо же додуматься. Я вложила свои переводы в тетрадку и поставила рядом с книгами.
Падшие ангелы…
Я вставала рано, когда ещё первый луч солнца не касался небосвода. Разжигала огонь в каминах, подвешивала чайнички над пламенем и поджигала душистые пучки благовоний, придавая дому таинственности и умиротворения.
Посетители распахивали входную дверь настежь, пропуская в помещение стужу.
Говнюки! Неужели нельзя аккуратно войти. Цены на дрова нынче просто сказочные.
Я предлагала им горячего питья, чтобы согреться, а они иногда подкидывали мне пару монет за доброту.
Я любила свой дом. Он был старенький, и каждую весну приходилось вкладываться в его реконструкцию, но переезжать я не хотела. Любила каменные плиты на кухне, что, казалось, положили на скорую руку. Постоянно запиналась о выступающий квадрат рядом с камином, портя обувь и разливая зелья. Любила странную лестницу, что была прикреплена на потолке в лавке. Не знала, для чего её ещё использовать, как не для хранения сухостоя. Вешала в основном чертополох, чтобы отгонять злых духов или вредных сварливых старух, хотя это одна и та же сущность. Этим бабкам бы молиться о загробной жизни, а они кости перемывают соседским девкам и мне, за глаза. Поэтому над входной дверью прибила ещё один колючий веник. Предрассудки, но мне так было спокойней. Да и от злого рока защищали. Всё-таки молодая девица в самом расцвете сил жила одна в большом доме. Хотя… кого я обманываю или успокаиваю, за всю свою юность ни разу не ловила на себе мужские взгляды. Любила большой камин в родительской спальне. Я перебралась в ту комнату через месяц, как папа съехал. В холодные зимние ночи я кладу побольше дров, и, когда от жара нагревается кирпичная кладка, трескается побелка и сквозь трещины проступает яркий свет от пламени. Выглядит как стекающая с вулкана магма. Очень красиво. Ложусь в кровать и наблюдаю, как путешествуют огненные реки. Даже полюбила лестницу, что вела на второй этаж. Каждая ступенька рассказывала свою историю, поскрипывая в такт сделанному шагу. Пусть и укрытая плотной ковровой дорожкой, она хрустела под тяжестью идущего, как коленки бабуси Винн, она, кстати, зачастила ко мне после исчезновения Фреи. Каждое воскресенье приносила пирог или корзинку с пирожками и всегда баночку вишнёвого варенья. Я заваривала чай с кардамоном, гвоздикой и щепоткой мускатного ореха, и мы садились около окна, рассказывая друг другу глупости из жизни. В основном говорила Винн. Из моей жизни мало что можно было вынести интересного. Бабуся рассказывала о двух бестолковых парнишках, что были настолько рукожопны, что подожгли библиотеку, и в наказание их поставили охранять врата города. Охраняли они, конечно, из рук вон плохо. Про девочку, что воровала книги, цену которых не измерить. Про подругу, что предпочла жизни в замке свободу. Я слушала и восторгалась – какой же мир удивительный!
Когда вечерело, я закрывала входные двери на засов и ставни на первом этаже, не от страха, нет, а чтобы не впускать стужу в дом. Почему-то мне казалось, что так дому теплее. Я о нём заботилась, он мой единственный родственник, кто со мной с рождения. Никогда не думала завести животное, а, наверное, стоило бы. Может, сделаю себе подарок на рождение Нового года. Соседская собака как раз ходит с пузом, к празднику, глядишь, разродится. Кошек не рассматривала, не любила.
Полы приходилось драить чуть ли не каждый день. Занесённый посетителями песок и соль плохо выметалась, а разводы от них вымывались и того хуже. Небольшая влажная уборка, чтобы стереть пыль от засушенных трав, и уже к восьми вечера я грела молоко, добавляла в него щепотку корицы и стручок ванили, подтягивала кушетку поближе к камину, натягивала на ноги шерстяные носки с узорами в виде крыльев, закручивалась в плед из шерсти горной альпаки, что подарила мне Фрея на прошлый праздник рождения года, и открывала волшебные истории. Я любила сказки! Историю о девочке, что попала в мир снов, я предпочитала историям любовных эротических романов, что так назойливо пыталась впихнуть мне Эрика. О смелой ведьмочке, мастерице зелий и ядов, что влюбилась в нерешительного некроманта. О фее цветов, что стала тёмным магом. О бесполезной девушке, что боялась духов и всего, что связано со смертью, но по итогу стала банши и помощником жнеца. Драконы, вурдалаки, лешие, сражения на мечах и с использованием магии, русалочки и дриады, я обожала сказки. Они уносили меня в волшебные миры, оттесняя посредственность настоящего, наполняли светом, теплотой и верой в добро, и, летя на крыльях ветра в волшебных мирах, я засыпала и видела прекрасные сны.
* * *
– Вот дубак, – топая по вертикальному подъёму в сторону Академии, проклинала на чём свет стоит его основателя. – Додуматься же надо было.
Хотелось растопить пламенем ледяную наледь. Собственно, единожды Эрика так и сделала. Бурный поток воды стекал с горы и затопил городскую площадь. За ночь вода заледенела, и к утру детвора рассекала её на коньках. Торговцы этого не оценили, как и городская стража, как и комиссар с градоправителями. Магистра Бурланда вызывали в Совет несколько раз, ему пришлось возместить кругленькую сумму за испорченный товар и моральный ущерб нежных торгашей. Как будто каждую весну они не мучились мигренью с таянием снегов. Эрику заперли на месяц в Академии, но когда она, ставя опыты, разнесла лаборатории алхимиков, то ректорат сошёлся на мнении, что Эдварду дешевле обойдётся восстанавливать городскую инфраструктуру. Поэтому, не отсидев и половины отмеченного срока, рысь вновь обрела свободу.
Я навещала Эрику несколько раз в неделю.
– Ууах!
Не успела выставить руки перед тем, как моё лицо впечаталось в лёд, коварно скрытый под припорошенным снегом.
Предательство определенно знает моё имя, иначе как назвать то, что со мной происходит. Где я так напортачила в прошлой жизни?
До слуха доносились песнопения детей. Детский хор из приюта стоял около ворот Академии Иордина. Они, видимо, подумали, что я от умиления села перед ними на колени. Но нет, мои ноги дрожали, как лёд под бегущими мустангами. Грудная клетка ходила ходуном и готова была разорваться от скопления морозного воздуха в лёгких. Я бросила монетку для подати и, уже плетясь в сторону главного корпуса, обещала себе, что начну заниматься хотя бы гимнастикой. Завтра.
Я любила атмосферу приближающегося Йоля, особенно в Академии. Студенты готовились заранее и украшали территорию, здания и помещения. Стены были увиты живым плющом, на которых весели игрушки, заколдованные пряники и сушёные фрукты. На каждом окне и двери были прикреплены еловые венки с горящими бесконечным пламенем, свечами. В воздухе летал запах корицы, сладкой сахарной пудры и горячего вина с терпкой гвоздикой и апельсинами, что студенты варили в огромном котле над костром в садах Академии каждую пятницу после полудня. Я пошла за порцией пряного напитка.
– Доброго тебе дня, Фейт.
– Доброго и тебе, Джулиан.
Ааа?
Я стояла, как каменный истукан, и пялилась на парня. Он меня заметил? Меня?
– Что с твоим лицом? – протягивая мне кубок с вином, поинтересовался мистер «самая милая улыбка на свете».
Я стряхнула наваждение с плеч.
– Поскользнулась по дороге сюда.
Джулиан вздохнул.
– Я вчера кубарем скатился с горы. Еле успел выпустить поток воздуха, чтобы затормозить и не впечататься в здание. Пойдём.
Он махнул парню, чтобы его заменили, и предложил мне следовать за ним.
Мы оказались в небольшом помещении. Джулиан сообщил, что это на скорую руку созданный передвижной лазарет для празднования зимнего солнцестояния. Пьяная молодёжь страшнее любого другого бедствия, особенно когда юные создания наделены магией.
Касания его пальцев отзывались иголками по всей длине позвоночника. Он аккуратно стирал уже высохшую или замороженную – ой, да какая разница – кровь. В горле пересохло. Его лицо слишком близко. Горячее дыхание со вкусом пряностей кружило голову. Не намеренно, но я облизала губы. Он это заметил и отстранился.
Девять кругов Ада и Чистилище!
Джулиан протянул мне склянку и сказал вдохнуть поглубже. Я сама варила такие благоухающие зелья, чтобы снять головную боль, поэтому, перехватив склянку, сделала несколько глубоких вдохов. Выпив из другой колбочки заживляющего эликсира, поблагодарила за заботу и пошла на выход.
Стоя в дверях, спросила, не знает ли он, где сейчас Эрика? Поравнявшись со мной у прохода, Джулиан предположил, что она у проректора на кафедре, и вздёрнул голову, с улыбкой смотря вверх.
Проследив за его взглядом, я увидела кружащую над нами омелу.
Тяжело сглотнув, опустила голову. Мои глаза встретились с его, оливково-шоколадными. Он улыбался и прожигал взглядом, да так, что отдавалось в затылок.
Я не успела извиниться за происходящее, как его руки охватили моё лицо и нежные губы слились с моими.
Раздери меня вурдалак, если то, что сейчас происходит, правда, и я точно не сплю.
От него пахло яблочным пирогом с корицей и иланг-илангом. Привкус мёда, пряностей и вина на губах захватывали дух.
Если можно отдать душу за вечный поцелуй, я готова!
Он разорвал наш контакт, провёл пальцами по скулам.
– Со священным Йолем.
– С наступающим, – на выдохе прошептала я, не веря в случившиеся.
Джулиан ушёл, а я так и стояла под снежной омелой и не могла шелохнуться. Ноги приросли к полу. Надо бы сделать вдох, но лёгкие никак не поддавались. Разведя руки в сторону, я со всей силы ударила себя по щекам. Не сон.
Ауч.
Эрика сидела у дедушки на кафедре. Ноги покоились на столе, а сама она читала тонкую книжку из чёрной кожи, супила нос и бормотала что-то похожее на «нельзя было написать понятнее, кретин?» Дальше пошли крепкие словечки, и она увидела меня в проходе.
– За тобой адские гончие гнались?
– Тьфу ты, ну и юмор.
Я плюхнулась на стул рядом с рыжей и, смотря в упор, выпалила:
– Меня поцеловал Джулиан!
Постепенно глаза рыси стали расширяться. Она подскочила и опрокинула стул.
– Когда, как, почему без меня?
Ох, вулкан проснулся.
Если успокоиться и порассуждать хорошенько, то это обычная практика целоваться под омелой. Студенты обожают это время года, поэтому по всей Академии развешаны тысячи цветков вечнозелёного кустарника.
– Но ты не обычная. Столько балов, праздников, ярмарок и где мы только не бывали, но тебя никто не замечал, прости, грубо получилось, но… аааррр…
Эрика зарычала и пошла рыться в дедушкином столе. Из-под закромов вытащила два стакана и коньяк.
– За это нельзя не выпить.
– Истина в твоих словах.
Под «выпить» я подразумевала стопочку и не более, но Эрика так была воодушевлена разработкой коварных планов по захвату Джулиана, что я просто не решалась её прервать.
Она держалась молодцом, но это было только снаружи. Я, как никто другой, знала, как ей было тяжело. Две ночи она рыдала у меня на груди, а потом под утро, словно ничего и не было, собралась обратно в Академию, но это было только снаружи.
Поэтому, когда последний пункт в плане по «охомутанию» парня был проработан, а коньяка осталось на донышке, мы распрощались. Эрика, счастливая и пьяненькая, поплелась в преподавательское общежитие, а я, молясь не свернуть шею по дороге, направилась в сторону дома.
За день до Йоля и день после него я решила взять выходные от работы. Поэтому заранее просила постоянных клиентов закупиться тем, что им могло понадобиться. Эрика настаивала, чтобы мы все дни провели вместе, и так как мой дом мог вместить троих, то решили, что жить будем у меня. И я была этому несказанно рада, даже, наверное, больше, чем Талия, которая сможет сбежать из своего заточения. Ума не приложу, как у неё получилось отпроситься, хотя знаю я одну рыжую бестию, которая способна поменять местами Ад с Небесами. Думаю, и Агриппа, и дедуля этому посодействовали.
Дом я содержала в чистоте и порядке, поэтому после небольшой влажной уборки решила лечь пораньше и не зря. Среди ночи меня разбудил стук в дверь. Нежный голосок сообщил мне, что это Талия.
– Я решила приехать пораньше, чтобы меньше светить по городу гербом семьи.
– Мой дом – твой дом.
И это действительно было так. Когда у меня были проблемы с деньгами и мне не хватало на выплату аренды, то Талия, собрав все свои накопленные деньги, выкупила дом для меня у городского совета. Я в душе пообещала, что когда-нибудь ей отплачу, правда, не представляла, каким образом.
Мы устроились в кровати и, пожелав друг другу прекрасных снов, заснули. Ненадолго, не прошло и получаса, как в дверь задолбили.
– А я знаю, что вы обе там. Открывайте!
Эрика влетела в дом, как бушующий огненный смерч, и пыхтела, как жерло вулкана. Звякнув о стол поклажей, начала рыться в содержимом. Кто бы сомневался, что вытащила она бутылку эльфийского вина и указала нам на шкаф, где мирно спали кубки.
– Сейчас около трёх часов утра.
– Я время не спрашивала, и ещё я не ложилась со вчерашнего утра. Так что у меня поздний вечер.
Ну кто мы такие, чтобы спорить с огнедышащим драконом?
Разлив по трём стаканам вино, Эрика выложила на стол очень красивую резную деревянную коробочку. Она выглядела старинной. Щёлкнули крючки, крышка откинулась, и нашему удивлению не было предела.
– Клубника… в декабре?
– Это невероятно! – восхитилась Талия. – Он её нашёл, да ещё так быстро.
Мы с рыжей уставились на ойкнувшую девицу. Её щёки вспыхнули, и было видно, что она хотела провалиться под землю, желательно поглубже, чтобы Эрика не достала.
Осушив стакан, рыжая потянулась за бутылкой и снова наполнила хрусталь. Кстати, кубки эти, безумно красивые и резные, из дорогого хрусталя, я захватила из дома Фреи.
– А я всё не могла взять в толк, как он до этого додумался, ещё ведь и посреди зимы, – Эрика явно язвила.
Подцепив сочный плод насыщенного красного цвета, рыжая закинула в рот ягодку.
– Вкусно-то как, а что так мало? Почему не целое корыто?
Мы переглянулись с Талией.
– Да я как бы вообще удивлена, что он нашёл даже столько, ты посмотри, они ж идеального размера и все как на подбор для королевского стола. Найти такое посреди декабря практически невозможно, а если возможно, то стоит баснословных денег, – защищала я честь, именуемую Малакай, прости, мироздание, за что ему такое имя?
– О, поверь, такой фокус ему на щелчок пальцев. Говнюк! Так бы и швырнула в улыбающуюся рожу этой коробкой. Сначала бы, правда, выложила содержимое, а потом от души замахнулась, – Эрика пыхтела как кузнец, раздувающий жерло. – Угощайтесь, что стоите истуканами.
Мы расселись, и Талия рассказала, что вчера днём Малакай прибыл в её поместье. Попросил нас быть осторожными и держаться вместе и ещё спросил, что бы он мог сделать для Эрики, чтобы она его так сильно не ненавидела.
– Я вспомнила наш разговор на поляне и предложила поискать клубнику в буран.
– Лучше бы ты ему посоветовала найти ручную виверну. Хотя…
Эрика раздувала ноздри, и я видела, что её позабавила эта история, хоть она и выказывала недовольство.
Мы втроём разместились на большой кровати и под лёгким дурманом быстро провалились в сон.
Я проснулась от вибрации, что прошла по моему телу. Присев на кровати, посмотрела на девочек, которые мирно спали. Грудную клетку сдавило, стало тяжело дышать. Мне катастрофически не хватало воздуха. Поэтому, накинув пуховую шаль, её я тоже, кстати, прихватила из дома Фреи, поднялась на чердак и с трудом, но отворила примёрзшую дверь и вышла на маленький балкончик. Небосвод ещё спал в объятиях ночи, но там, вдали, над лесом, небо словно рассекли мечом, и золотое всполохи плясали, словно бешеное пламя. Я читала, что на севере бывает полярное сияние, но в наших землях его не встретишь. Что-то пыталось пробиться в моё сознание, как будто то, что я забыла, пыталось напомнить о себе. Окончательно закоченев, я захлопнула дверь балкончика и поплелась в сторону кровати.
– Чудачество какое-то!
* * *
Мы проснулись ближе к обеду. Сегодня вечером начнётся празднование зимнего солнцестояния. Колесо времени сделает новый оборот. Как настоящие девочки, а мы были таковыми, решили заняться всякими милостями. Эрика заклинанием расширила ванну и, растопив снег магией огня, нагрела воду.
Я, конечно, указала рыжей на водопровод, но…
– Талая вода очень хороша для кожи.
Кто мы, чтобы спорить с умнейшей ведьмой Академии?
Романтическая душа расставила свечи и лучинкой, вальсируя, между нами, поджигала каждую, напевая песню о любви рыцаря к принцессе.
– Она ограбила склад Десаи? Тут не менее пятидесяти свечей.
– Или под покровом ночи свистнула со всех канделябров в поместье.
Мы отмокали в ванной. Я не очень любила розы, но когда масло смешивалось с горячей водой, в помещении становилось как-то…
Откуда у меня такие замашки? Ладно Талия, княжеская дочка, а мне-то гадкому утёнку… лучше бы продала все склянки.
Ближе к вечеру, когда начало смеркаться, я распрощалась с девочками и пошла, как и обещано, к Фрее, в её дом. Жилище насквозь промёрзло. Я, не раздеваясь, как и было оговорено, начала с чердака и там, где были окна, ставила свечи и поджигала. Последней комнатой должна была быть оранжерея. Но в ней не было окон. Зато на столе уже стояла подготовленная свеча. Что ж, значит, эта последняя. Но не успела я поднести лучинку, как свеча вспыхнула серебряным огнём. Комнату озарил яркий свет, и на столе появился сундучок.
– Если вы хотели меня напугать, у вас получилось! – крикнула я в полумрак, сама ловя себя на мысли, что это полный бред.
К дому давно никто не приходил, об этом свидетельствовали сугробы выше моего роста. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы пробраться к двери.
Эх, Талия бы этот снег за пару секунд сдула, правда, вместе с домиком. И были бы мы как в сказке, осталось завести собачку, а кто был бы чучелом, долго гадать не придётся.
Я попрыгала на месте. Ну что за фокусы! Нельзя было просто оставить на пороге, и я бы спокойно его забрала. Зачем эти выкрутасы со свечками?
Ладно, свечки – это дань празднику.
Глубокий вдох, и я распахнула сундучок. Серебряным свечением внутри парил цветок подснежника, на дне лежала подвеска с бирюзовым мерцающим камнем и пара пергаментов.
Не решаясь трогать заколдованный цветок, взяла за цепочку украшение и стала всматриваться в него. Едва коснулась камня, как в сознании вспыхнули чьи-то глаза. Такого же цвета, как и камень. Чуть не выронила из рук вещицу, которая дороже, чем моя жизнь.
Пергаменты были исписаны древними рунами и таким же почерком, что и тетрадка, которую дала мне Фрея. Я пододвинула свечу поближе и, усевшись на стул, стала читать.
Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как перевела последнюю руну. Я просто смотрела на мерцающий серебром цветок, а потом решилась.
Коснулась бутона подснежника, и меня пронзил такой мощный поток магии, что перехватило дыхание. Магия волной хлынула и, кажется, убежала за пределы дома. В мыслях проскочило имя, как удар колокола, – Орион.
Опять оно.
Решив, что обязательно вернусь забрать сундучок со всем содержимым, я подошла к зеркалу, с трудом и не с первого раза застегнула застёжку украшения.
– Какая красота!
Оно было простым, но не менее благородным. Камень переливался всеми оттенками бирюзы и был поистине королевским.
Я понимала, что уже очень сильно опаздывала. Поэтому, повесив на дверь венок и прочитав заклинание, чтобы свеча могла продержаться до первого луча солнца, накинула капюшон от белоснежного полушубка из белого кролика – это тоже было Фреи – и побежала на зарево костров.
* * *
Слышалась музыка и смех людей. По всей поляне горели костры. Запах горячего вина и сдобной выпечки, корицы и апельсинов, гвоздики и ванили, аромат жареного мяса и можжевельника витал в воздухе. Снег вздымался под ногами танцующих, а поодаль дети лепили животных из снега. Чуть ступила на территорию праздника, как парень вручил кубок горячего вина и, поцеловав в щёку, пожелал Счастливого Йоля.
А я, окрыленная волшебной атмосферой, выпив до дна предложенный напиток, пошла искать девочек.
Они стояли недалеко от танцующих. Эрика жестикулировала и пыхтела, а Талия пыталась её успокоить. Я подлетела к ним и заключила их в объятия, они обняли меня в ответ, и, завизжав от счастья и всеобщего веселья, мы поспешили в круг танцующих.
– Ух, как похолодало резко!
Девочки лишь кивнули в знак согласия. Словно температура рухнула вниз на десяток градусов. Воздух затрещал и снег заскрипел. Маги, кто владели стихией огня, усилили пламя в кострах.
Странное чувство. Словно кто-то прожигает меня взглядом. Я передёрнула плечами и стала вертеть головой. Меж танцующих увидела мужчину, что смотрел на меня в упор бешеными глазами. Его тянули за руки двое, оттаскивая всё глубже во тьму.
Странно это всё, но сегодня я хочу наплевать на всё и веселиться.
