Текст книги "Я тебя нашёл (СИ)"
Автор книги: ла Калисто Фей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)
Утро понедельника я ненавидела больше всего. Дедуля специально поставил все мои лекции первыми парами. Студенты, конечно же, желали, чтобы обучал их молодой красивый преподаватель, оговорочка – студентки. Они выстаивали огромную очередь, чтобы получить комментарии к моим лекциям. В один из таких понедельников после проведённой пары я шла в кабинет Малакая, но на подходе услышала разговор. Приторный сладкий голосок ворковал и просил провести дополнительные уроки и стать индивидуальным репетитором, мужской голос вещал о ненужности этих занятий. Как только я вошла в кабинет, студентка бросилась на колдуна и вцепилась своими губёшками в его. Маг так и стоял, держа в руках пергаменты.
– Кхмх, – прокашлялась я с усиленной хрипотцой.
Студентка Вария, пятый курс, сожри её волколак, отстранилась.
– Прошу прощения, что прерываю, профессор Алласторс, это тесты шестого курса для проверки и ведомость. Я аккуратно положила стопку проверочных на стол.
Ох, если бы можно было запечатлеть его лицо на картине. Так выглядит лицо смертника, который видел, как отрубают голову на гильотине его соратнику, а следующему на эшафот подниматься ему.
Девушка подхватила сумку и, проходя мимо меня, победно сверкнула глазками. Видимо, решила, что выиграла в войне за молодого преподавателя.
Молодого… Он ведь старее, чем наша Академия, одного возраста с книгами из магистратской секции. И всё же война за него действительно оказалась не шуточная. Малакая на каждом углу поджидали юные особы, слали открытки и любовные письма. Они хорошо горели в камине в ночное время, озаряя наши тела во время занятий любовью.
– Огонёк, – сказал он с придыханием.
Могущественный колдун леденящей душу кавалькады боится.
– Их нужно проверить к завтрашнему утру.
И, развернувшись на каблуках, пошла в сторону двери. Перед тем, как шарахнуть дверью, я швырнула огненный шар в его стол, он вспыхнул, как сухой листик в костре.
Хорошо горит.
– Эрика, там были важные документы! – закричал колдун.
– Восстановишь, ты талантливый! – заорала ему в ответ.
Я шла в сторону общежитий и улыбалась, как проклятый волшебный кот. Злилась ли я? Нет. Я знаю и чувствую, что испытывает ко мне Малакай, его прикосновения, его поцелуи, каждую ночь слышу, как моё пламя освещает его чёрный, как ночь, жизненный путь. Но за то, что он стоял каменным истуканом и не оттолкнул девушку, придется попотеть. Конечно, для такого могущественного колдуна из пепла возродить документы особого труда не составит, но не оставлять же его без наказания. Мое понедельничное настроение было впервые прекрасным.
* * *
Близился конец октября и мой любимейший праздник – Самайн, ознаменование начала тёмного времени года. Я любила дождь и холод, в это время преподаватели собирались на общей кафедре за бокалом крепкого и, укрывшись пледом, под треск дров камина и завывание ветра за окном рассказывали истории.
Эта ночь стала самой болезненной в моей жизни. Ночь, когда сердце разбилось на миллиарды осколков, но ещё трепыхалось, подавало признаки жизни, истекало кровью, пыталось выжить. Грудь сдавило в тисках и рёбра готовы были треснуть. Хотелось выть, как умирающий дикий зверь. Я ведь знала это, знала, что так будет. Он говорил мне, что разобьёт мне сердце, но я не была готова. Всегда старалась быть сильной, но не в этот раз. За что судьба так со мной жестока? Я не ожидала, что колдун залезет мне в душу так глубоко, что придётся вырывать его раскалёнными щипцами.
Я вылетела из стен Альма-матер под проливной дождь, и рванула в единственное место, где могла найти спасение. Долбилась в дверь, наплевав на спящих соседей, на то, что стрелки часов давно перевалили за полночь. В окне вспыхнул свет, послышался топот. Дверь распахнулась, и на пороге стояла только что проснувшаяся Фейт. Я кинулась в её объятия и разревелась. Так больно мне не было никогда. Пламя, что горело во мне с рождения, начало затухать.
Глава 13. Время сумерек
Орион
Ранним утром меня срочно попросили об аудиенции.
Зная, что я не приемлю ранние приёмы, слуги решили, что не попадаться мне на глаза будет самым разумным. Я шёл пустыми коридорами, а войдя в Хрустальный зал, обнаружил только две фигуры.
– Говорите!
Судя по тому, как они сжались, в помещении стало холодно от моего настроения. Они меня не боялись, это я знаю точно, а значит, магия Хлада становилась сильнее. Всё сильнее пожирала меня и моё сознание. А я не чувствовал ничего.
– Малакай, Бастиан, говорите же.
Колдун поведал мне, как он столкнулся с одним из генералов Ада в мире людей. Андрас – был приверженцем отца и его правой рукой. Его слепая вера в незыблемость решений Короля бесила меня с тех пор, как я себя помню.
– Король Ада умирает.
Что? Неужели мироздание решило забрать в свои чертоги то, что породило тысячелетиями назад?
– И ради этого ты решил разбудить меня, чуть солнце коснулось крыш, и потребовать аудиенции?
Бастиан прервал мою тираду:
– В Аду грядёт гражданская война. Кто-то считает, что ты попытаешься занять место своего отца, и многих это не радует. В любом случае, тебе придётся явиться на плебисцит.
Я закрыл глаза. Мне нужно было расслабиться и успокоиться. Иногда я терял контроль над собой и приходил в сознание, когда было уже слишком поздно. Спустя тысячелетия жизни стираются чувства, ощущения, но не память. Я помню, как Малакай сутками напролёт, десятилетие за столетием, изводя себя, перемещался из мира в мир, ища старинные манускрипты, чтобы вернуть меня в прежнее состояние, как он в бешенстве от своего бессилия разнёс лабораторию, а потом сровнял с землёй целую цепь гор на окраине мира Ин’Ивл-Ллэйн. Как Бастиан, не любящий магию и всё, что с ней связано, засыпал в библиотеке под завалами книг, что тащил Малакай со всех миров. Тщетно. Спасения нет. Я помню хорошо тот день, как сел за стол, открыл тетрадь и стал писать, что для меня важно, решив навсегда порвать с тем прошлым, что меня связывало. Я решил отказаться от братьев, чтобы, когда я потеряю себя окончательно, им было проще меня убить.
Я открыл глаза и посмотрел на них. Их глаза были холодны, как лёд, что веками назад сковал реки и озёра этого мира. Они давно потеряли надежду на моё спасение, и это было верным решением. Нельзя вернуть то, что исчезло из мироздания. Моей души больше нет.
– И я явлюсь.
* * *
Ад гудел. Так было, когда шла война троемирия. Так было, когда полчище небожителей вторглись в мой дом и прервали вековые жизни обитателей Чистилища.
Нас встретил Андрас. Прямая осанка, идеально отглаженный мундир, белоснежные перчатки. Что бы ни произошло, даже в момент битвы, когда все были покрыты гарью, кровью и потом, этот ублюдок был идеален. Бывший архангел, правая рука Иордина, предавший последнего и последовавший за отцом и его идеями.
Он поклонился.
– Добро пожаловать в Ад, Король Зимы.
Нас провели в тронный зал. Там собралась вся знать и претенденты на трон. Они осматривали нас и шептались. Они ненавидели нас за предательство. Мне было всё равно. Это было слишком давно, это было, кажется, очень больно, но я смирился, я уже не чувствую ничего. Ещё немного, и я потеряю себя, всё реже приходя в сознание. Осталось немного.
Мне было плевать, что генералы верещали, били себя в грудь и обещали возрождение Ада. Я отказался от участия в выборах. Это место не мой дом уже давно. Малакай и Бастиан уговаривали меня подумать, я знал, что они хотели вернуться домой. Интересно, почему? Что их так тянуло сюда? Что или…
Андрас сообщил, что отец желает встречи.
Пусть сгорит заживо, я не хочу видеть его.
Мы вернулись в Ин’Ивл-Ллэйн. Я ушёл в свои покои. Балконная дверь была открыта нараспашку. Холод давно сковал стены моей комнаты. Я достал бочонок из белого дуба, налил янтарной жидкости в хрустальный стакан, открыл второе дно ящика и достал рисунок. Сев в глубокое кресло, глотнул напиток. Горло приятно обожгло. С пергамента смотрели янтарные глаза.
– Ты прости меня, что не смог уберечь от беды!
Я выпустил магию, лист бумаги покрылся льдом. Сжал листок в руке, и он рассыпался, превращаясь в пыль.
Я допил залпом полный бокал. Тело начало сковывать льдом. Началось. Тьма стала окутывать моё сознание, а я – терять связь с собой. Осталось недолго. Если это мой последний раз, то спасибо тебе, моя голубка, что я смог продержаться так долго. Прощай!
*Прощай голубка!
Малакай
В день празднования сбора урожая король Ада умер. Последней фразой было имя его давно пропавшей жены – Фрея.
Мы с Бастианом переглянулись.
Нас было двое на прощании с первым властителем Ада. После возвращения из преисподней Орион закрылся в своих покоях и не выходил оттуда неделю. Когда мы вернулись с похорон и решили сообщить о кончине его отца, то нашли Короля Зимы в Хрустальном зале. Он сидел на троне с лицом, полностью лишенным эмоций, и с пустым взглядом. Глаз, что ранее мерцал бирюзой, единственное, что говорило, что прежний Орион ещё здесь, – потух. На нас смотрело пустое и холодное ничто.
Я понял, что потерял брата. Навсегда.
Сообщив о кончине, мы с Бастианом ушли в его покои. Достали виски и молча разлили в бокалы алкоголь. Так и пили в тишине. Пили, пока не осушили пятую бутылку, пока не поплыло перед глазами, и так и не проронили ни слова. Говорить не хотелось, спать хотелось ещё меньше. Хотелось сдохнуть. Я поплёлся в свою лабораторию, распахнул дверь.
– Какого хера?
Мерзкие твари ползали и прыгали, квакали и шипели. Змеи и лягушки в моей идеально чистой стерильной лаборатории.
Кто тот бессмертный, что решил так пошутить?
Прежде чем сжечь мерзких тварей, я создал связь-канал, магия уходила в мир людей и терялась.
Что? Как это возможно? Словно у заклинания не было источника.
Я сжёг всё до основания. Выпустив наружу свой гнев, свою обиду, всю несправедливость, всю усталость, всё, что копилось во мне веками. Легче не стало.
Я так устал!
Я хотел сжать в своих объятиях обнажённое девичье тело, что пахло апельсинами, я хотел целовать пухлые алые губы, я хотел зарыться носом в копну огненных волос, я хотел слышать её стоны и как она с придыханием шепчет моё имя. Блядство, мне достаточно лишь слышать, как она, спящая, дышит у меня на груди. Мне достаточно только этого.
Но тому не суждено быть.
Хотелось наложить на себя заклинание вечного сна. Но я не мог позволить такую роскошь, поэтому наложил заклинание сна без сновидений и провалился в забытье.
Я загружал себя работой, благо в преддверии жатвы её было нескончаемое множество, как магической, так и бумажной. Горы пергаментов завалили мой стол, я буквально ночевал в кабинете. Иногда приходил Бастиан, и я перемещал его в лес Илвун. Предводитель Дикой Охоты занялся организацией места отдыха солдат, поставкой провианта, убеждался в подготовке стойл для лошадей.
Как-то раз он вошёл в кабинет и хмыкнул. Я не понял, к чему это было, и уже готовился открывать портал…
– Я не для этого здесь.
– А для чего же?
Он прошёл к моему столу и сел в одно из кресел.
– Убедиться, что с тобой всё нормально.
Я вздернул бровь.
– Убедился?
– Окончательно. И вижу, как ты себя гробишь, и будь я проклят, но причина тому не Орион.
Отложил перо в сторону и перевёл взгляд на Бастиана.
– Ты попал в ту же ловушку что и наш брат много веков назад.
– И о чём ты ведёшь речь, поясни?
Рыжий увёл руку в сторону, я проследил за её направлением.
– Что-то не припоминаю за тобой любовь к цитрусовым.
На небольшом столике стояла огромная фруктовая ваза, заполненная апельсинами.
Я откинулся на спинку стула. Сжал пальцами переносицу. Глаза болели, голова трещала, не спал вторые сутки.
– Бастиан, мне плохо! Как никогда раньше, а я ведь и половины не пережил, что довелось Ориону.
Воин встал и пересёк кабинет, подойдя к столику с фруктами, ножом разрезал пару апельсинов и положил мне на стол. В нос ударил приторно-сладкий запах цитрусов.
– Ты издеваешься?
Он лишь кивнул.
– Расскажи, что между вами произошло. То, что ты меня не послушал и влюбился, это я уже прекрасно понял. К чему это всё привело?
Я закрыл глаза, и воспоминания вернули меня в тот вечер, когда сердце разорвалось на две половины, и пламя, что горело в ночи, стало затухать.
* * *
Чёртов дождь, да ещё и ветер, настолько сильный, что капли летели горизонтально и прямо в лицо. Я шёл в сторону Академии и пытался уложить мысли в своей голове: «Как это так получилось, что я стал посыльным?». Сам не понял, как Эрика уболтала меня сходить за дедушкиной контрабандой. Кажется, я размяк и виной тому любимые зелёные глаза.
– Малакай! Вот так встреча.
Этот голос даже спустя тысячелетие не забыть никогда. Я повернулся к зовущему.
– Генерал Андрас.
– Колдун Дикой Охоты, надеюсь, мы не в обиде друг на друга?
Наша последняя точка пересечения– тронный зал Короля, место, где рухнуло в моей жизни всё за минуты.
– Вы о том инциденте, когда проткнули меня циозитовыми кольями, чтобы заблокировать мою магию? Всё давно забыто, что вы.
Я бы хотел винить во всём генералов, но беда в том, что это не они сильные были, а мы оказались слабы. Ни Бастиан, ни я в решающий момент не пришли брату на помощь, мы оказались бесполезными.
Меньше всего мне хотелось беседовать с «правой рукой» Ада. Я уже начал разворачиваться.
– Его высочество на грани. Скоро его магия покинет этот мир. В Аду назревает революция.
Ох, как я долго мечтал об этом, и мои проклятия наконец были услышаны, вот только как не вовремя.
– В Аду считают, что Орион потребует…
– Для вас он Король Дикой Охоты, генерал Андрас.
Видно было, что демона нисколько не задело моё замечание.
Ублюдок. Никогда не знаешь, что за мысли у него в голове. Улыбается словно небесный агнец, а потом воткнёт в сердце нож и провернёт с такой же милой улыбкой.
– Прошу простить моё секундное неуважение. Я продолжу. В Аду считают, что его высочество Король Дикой Охоты попробует захватить трон, и это вызывает волнение как среди претендентов, так и среди населения.
Перспектива неплохая. Я бы очень хотел вернуться домой. На задворках мироздания в вечной холодине мне уже осточертело, но где гарантия, что Ад не замёрзнет с новым правителем?
– Не думаю, что Ориону интересен трон его отца.
– В независимости от его решения я прошу явиться, и незамедлительно.
И закончив высказывать свои требования, один из верхушки чёртовой дюжины исчез.
Проклятье!
Я не планировал возвращаться в Ин’Ивл-Ллэйн так рано. Ещё и в Аду назревает бунт.
Защитное заклинание давно спало, я стоял под проливным дождём, насквозь промокший, и не знал, что делать. Точнее знал, но не мог ступить и шага, потому что сегодня мой мир снова рухнет.
Стоял перед дверью и не мог решиться.
Постучал. Эти секунды для меня тянулись столетие.
Дверь открылась, и передо мной предстала огонёк.
Я всё прочитал в её изумрудных глазах. Я видел, как рухнули миры, и зелёный лес заменился серым камнем.
– Проходи.
Могильный голос резанул слух и сердце.
Я передал посылку и стоял, как последний идиот, слова путались в голове, а она молчала.
– Уходи и никогда не возвращайся.
Сердце пропустило удар и начало кровоточить.
– Искорка, мне нужно…
Слова застряли где-то в глотке, тошнотворно.
Она смотрела на меня… молчала… Она ожидала от меня оправдания или чего-то ещё. А я…
– Пожалуйста, Малакай, уходи! Уходи раз и навсегда и, пожалуйста, никогда не появляйся в моей жизни. Никогда, слышишь, я прошу тебя!
Сердце разорвалось. Как же больно.
– Я ведь знала, что у нас нет будущего. Ты, кто живет вечность, и я, смертная, кто канет в Лету, не пройдёт и полвека. Уходи, прошу, Малакай, уходи.
И я ушёл.
Сидя в глубоком кресле в своей комнате, с прикрытыми глазами слушал, как холодный, октябрьский дождь барабанит по стёклам. Мелодия небесных слёз уносила меня в лёгкий транс. Я почувствовал магию Эрики. Она прошла по коридору, заглушая свои шаги заклинанием. Встав с насиженного тёплого места, подошёл к окну и распахнул его, впуская в комнату холодный воздух. Прошептал заклинание, и мои глаза стали видеть сквозь текстуры. Смотрел, как искорка убегает в ночь, под проливной дождь, с каждым шагом удаляясь от меня всё дальше в темноту. Мне было так больно, как никогда в моей долгой жизни.
Мне нужно было забрать Бастиана, переместиться в Ин’Ивл-Ллэйн, забрать Ориона и всем направиться в Ад. А дальше… никто не знает. Возможно, предстоит битва, кто знает, как отреагируют жители Ада. Они нас ненавидели – это точно, а потом подготовка к жатве. Vae*!
*нецензурная лексика, аналог – чёрт, бл*.
Я…
Перед глазами вспыхнуло воспоминание, как Орион стоял на коленях, весь в крови, и ревел, как дикий раненый зверь. А я с Бастианом лежали в тронном зале, прибитые кольями, без возможности использовать магию.
Брат, что же ты пережил, мне даже такое и не снилось. Прости меня. И ты, Фейт, прости меня. Я не понимал ценность. Ценность того, насколько ты была важна для Ориона.
* * *
Я смотрел на Бастиана. По его лицу ничего нельзя было прочесть.
– Можно хоть как-то отреагировать? А то мне очень хочется ударить тебя о стол пару раз.
– Тебе нужно переместиться в мир людей, завтра. Велишь девушкам оставаться в своих домах и ни при каких условиях не покидать их. Орион больше не в себе, и я не ручаюсь за последствия жатвы.
Я смотрел в лицо, покрытое веснушками, и мне очень хотелось швырнуть в него чернильницу. Хотелось увидеть хоть одну живую эмоцию.
– Бастиан, как ты так можешь?
– Я не могу позволить себе большее. Не могу, как бы ни было трудно. Думаешь, мне не хочется любви, тепла, уюта и нежности? Не хочется просыпаться в постели и смотреть во влюблённые глаза? Приходить домой и знать, что тебя кто-то ждёт? Я давно похоронил это чувство, мне хватило Ориона. Не понимаю, почему до тебя не дошло? Я запретил себе любовь, запретил себе чувствовать необходимость в ком-то. Так легче.
Бастиан поднялся. Не сказав ни слова больше, он вышел из моего кабинета.
Следующим утром я чувствовал себя так, словно мне нужно было явиться на собственную казнь. Девятнадцатое декабря. Завтра всадники Дикой Охоты проникнут в мир людей, а на следующее утро начнётся жатва.
Я разорвал пространство и переместился в мир людей. Снова зима.
Направился в Академию. Знал, где найти Эрику, она была в подземелье и изучала гофод.
Её зелёные глаза рубанули ножом, и заживающее сердце начало кровоточить вновь.
– Какого демона ты снова здесь?
Я здесь по делу. Никаких эмоций.
– Эрика, завтра всадники проникнут в мир людей.
Она смотрела. Её глаза отливали зеленью и болью.
– Прошу тебя не покидать пределы Академии в течение трех дней, пожалуйста.
– Исключено!
Чёрт, опять по новой. Её дикий нрав, её желание сопротивляться, даже если проигрыш обеспечен. Почему чёртовы люди не хотят сдаваться? Почему они падают, бьются и снова встают? Почему я так не могу?
– Послезавтра день рождения моей сестры. Я не могу позволить ей остаться одной, только не в этот день.
Вечно она суёт пальцы между дверей!
Я понял, что с ней бесполезно спорить. Мне остаётся только задействовать все свои магические способности и власть Бастиана над всадниками, чтобы ненароком они не вырвали души из девушек.
Курва, угораздило ж меня!
* * *
Раннее утро двадцатого декабря. Как пробьёт полночь, начнётся жатва. Я создал несколько магических порталов в лес дриад. Два прохода для всадников, один для Короля, Бастиана и меня. От большого количества потраченной магии меня начало шатать.
Мы стояли на самой верхушке Д’ервен Вил’оид. Не прошло и несколько часов после перемещения в мир людей, как с Орионом начало твориться что-то странное.
Наступило время сумерек. Он не находил себе места. Метался. Мы втроём вышли на балкон, он тяжело дышал и всматривался вдаль. За пределами леса колыхалось зарево. Я прекрасно знал, что люди этого мира празднуют день зимнего солнцестояния. Там была Эрика.
– Мне нужно туда. Что там?
Орион перевёл на меня свой пустой взгляд.
Что? Что это? Это была искра жизни? Что, черти бездны, произошло только что?
– Перенеси меня туда! – прорычал Орион.
Храни нас вечная зима, эта ночь будет самой непредсказуемой, и береги мироздание тех, кто повстречается на пути у Короля Дикой Охоты.
Я разорвал пространство, и мы вошли в портал.
Глава 14. Орёл и голубка
Он был… человеком? Как такое возможно? От него совсем не исходила магия и глаза… Обычные, голубые.
Позади него появились две фигуры: широкоплечий, высокий рыжий парень и брюнет с дикими чёрными глазами.
Свита принца.
Я сделала шаг назад.
– Не бойся, они не причинят тебе вреда. Я не позволю.
Орион улыбался лучезарной улыбкой. Его глаза светились счастьем. На душе как-то стало теплее от его взгляда. Но не стоит расслабляться, передо мной демоны, высший эшелон.
– Мне нужно, домой.
Я начала разворачиваться и готова была драпануть с места, но за локоть крепко схватили и притянули. Я упёрлась спиной в широкую мужскую грудь. Свободной рукой он окольцевал мою талию. Почувствовался запах старого леса с ковром из мха, сухой солнечной осени с глубокими бальзамическими нотами с лёгкой примесью табака. Такой уютный и тёплый аромат.
– Прошу, не покидай меня! – прошептал мне на ухо Орион, да так, что по позвоночнику скатилась капля пота, а где-то внизу скрутился узел.
Я повернула голову, его лицо было настолько близко, что дыхание спёрло.
– Я тебя искал и наконец нашёл, не хочу больше терять из виду.
Мне бы бежать, а не стоять и млеть в объятиях принца Ада. Но, Небеса, как же это приятно! Я никогда не испытывала ничего подобного. Меня обнимала настоятельница, девочки с храма, детишки, но то, что происходило сейчас, то, что я чувствовала, то, что просыпалось в моей душе и сознании, мне не хватает слов описать. Невольно мой взгляд упал на его губы.
– Хочешь поцелую? – он смотрел мне в глаза, нежно улыбаясь.
– Нет, нет, нет.
Я начала выпутываться из его объятий. Конечно же, всё было тщетно. Орион крепче прижал меня к себе.
– Отпущу, но только если пообещаешь, что не убежишь от меня.
Пыталась отцепить руку от себя, но он держал мёртвой хваткой, наверное, проще сдвинуть горы. Он прижался губами к моему уху.
– Я бы не советовал так тереться об меня. Могу не сдержаться.
– Ась? Что ты имеешь в виду?
Судя по смешку, его повеселило моё выражение лица.
– Действительно невинный ангел.
Он перехватил мою руку и, поцеловав её, сцепил наши ладони.
– Вот так лучше, пойдём танцевать.
И он потянул меня в толпу.
– Но я не умею.
Сзади послышалось недовольное сопение.
Ох, я и забыла, что мы не одни. Как-то стало неловко и жутко.
Мою руку сильнее сжали.
– Орион, ты сдурел? – послышалось из-за спины.
Но, кажется, ворчание брюнета ничуть не интересовало принца. – Не обращай внимание, – подмигнул он мне, – ты привыкнешь.
Мы кружились между танцующими парами. Орион был прекрасным учителем, а я не совсем безнадежным учеником, хотя пару раз отдавила ему ноги, но в ответ лишь получала лучезарную улыбку.
Зазвучала медленная мелодия. Ладонь Ориона переместилась с талии на поясницу. Он сильнее надавил, и мне пришлось сделать шаг навстречу к нему. Я напряглась, зажмурила глаза и глубоко вдохнула. Запах древнего леса после дождя, сырого мха и коры. В него хотелось укутаться, он успокаивающе убаюкивал. Костяшками пальцев Орион провёл вдоль моей скулы. Нежное и лёгкое касание пощекотало мою кожу, и я улыбнулась. Принц аккуратно поддел за подбородок и приподнял его. Тихий шёпот, практически в губы, так что я почувствовала тепло его дыхания.
– Прошу, не бойся меня!
Я распахнула глаза и встретилась с его молящим взором. Смотрела в его голубые, человеческие глаза и чем дольше всматривалась, тем отчётливее видела лазурь моря. Он был демоном, наследным принцем Ада. Жестоким, кровожадным, похотливым созданием. Так говорили на Небесах. Скверна, «тварь», не имеющая права существовать.
У него была красная кровь, такая же, как у жителей Серебряного города, такая же, как и у меня. Белоснежного цвета волосы, как у большинства крылатых. Его объятия нежные, а глаза излучали свет и тепло, в отличие от моих сестёр и братьев. Боюсь ли я его?
– Не боюсь, – тихо прошептала я, но он услышал.
Меня страшит не Орион, а новое и неизведанное.
Он коснулся моего носа своим и потёрся. Я сильнее распахнула глаза от … от чего? Это было так по-детски, так нежно, так будоражащее, лично и … искренне.
Время пролетело очень быстро, и солнце клонилось к закату.
– Мне нужно возвращаться домой.
Орион сжал мою руку. Пока мы прогуливались по городской ярмарке, он ни разу не выпускал мою ладонь из своей и постоянно большим пальцем руки оглаживал запястье. Это было очень приятно и волнительно.
– Встретимся завтра?
Его вопрос вызвал волнение в моей душе. Но жар тут же сменился холодом, когда перед глазами всплыло лицо архангела.
– Не думаю, что Иордин разрешит мне покинуть Серебряный город.
Орион резко остановился, взгляд сделался серьёзным и жёстким.
– Ты зовёшь его по имени? Никаких званий? Просто Иордин?
Он всматривался в моё лицо. Что он хотел увидеть, ума не приложу. Он шумно выдохнул. Провёл рукой по волосам, хотя они были стянуты в тугой хвост сзади. Он нервничал или злился.
Не стоило упоминать Иордина в присутствии принца Ада. Но сознание подсказывало, что злится он не из-за этого.
Орион шумно выдохнул, притянул мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони.
– Как насчёт следующего воскресения? Я буду ждать у храма Ойлистрей, в полдень.
И я согласилась, наверное, это решение будет фатальной ошибкой и ни к чему хорошему не приведёт.
«Наивная девчонка, что ты творишь?» – кричало мое сознание.
«Попробуй, узнай, что такое жить!» – кричала внутренняя Фейт.
Я подошла вплотную к принцу, встала на цыпочки и поцеловала в щеку. Последнее, что я видела перед тем, как исчезнуть в лучах света, – это удивленные распахнутые глаза цвета моря.
– До встречи!
* * *
В Серебряном городе жизнь текла медленно и размеренно. Кажется, что прошла вечность, а не полгода после ужасных событии. Все позабыли о битве и длинном списке погибших.
Я сидела в тени векового дуба и читала сказки, что дали девочки из библиотеки храма, хотя последние полчаса смотрела на обитателей города над облаками. Я наблюдала и пыталась выискать хоть одну эмоцию у братьев и сестёр.
Словно живые статуи. Божественно красивые, но холодные, как мрамор.
– Что со мной не так? Где во мне трещина, что позволяет просачиваться человеческому?
Читать не хотелось, с волнением в душе поняла, что хотелось объятий – и не сестринских, а мужских. Вдохнуть пряный запах, прижаться к широкой груди, укрыться в объятиях сильных рук, заглянуть в море в лучах солнца.
Завтра воскресенье. Завтра …. Что ждёт меня завтра? А потом? Стоило ли давать согласие на встречу? Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, попытавшись расслабиться. Если я не рискну, то никогда не узнаю, что меня может ждать. В Серебряном городе меня ждёт вечная жизнь, скучная, безумно длинная и одинокая.
В одной из книг, что дала мне Аурика, была фраза героини, что отказалась от вечной жизни ради любимого мужчины.
«Не нужно бояться смерти, нужно бояться непрожитый жизни».
Я ещё раз взглянула на обитателей города. Никто не улыбался, не слышно было ни смеха, ни песен. Каждый был занят своим делом, каждый проживал свою вечность. Решено, даже ни капли сомнения. Завтра я увижу самую прекрасную, самую желанную и добрую улыбку из всех, что я встречала за четыреста лет.
Сказать проще, чем сделать. На словах – я героиня, а вот на деле стою и трясусь, как зайчонок. Атмосфера спокойствия и умиротворения храма Ойлистрея ничуть не успокаивала. Я сделала несколько глубоких вздохов, и тут до слуха долетел знакомый голос.
– Фейт, я знаю, что ты стоишь за стеной. Выходи, я не кусаюсь.
Что? Откуда он знает?
– Как ты узнал? – вжимаясь в стену, пропищала я.
– Если голубка покинет клетку, я расскажу ей все свои секреты.
Вот чертяка, демон-искуситель.
– Убедил!
Я вышла за пределы храма. Орион в белоснежном одеянии, словно принц на Пегасе из волшебных историй. Позади него стояли брюнет и рыжий. Рыжий был не читаем, а вот в мимике брюнета проскальзывало недовольство и презрение.
– Я тебе не нравлюсь, колдун? – сама не ожидая от себя такой дерзости, спросила одного из свиты принца.
Парень раздул ноздри от недовольства.
– Малакай, – как гром средь ясного неба, раздался голос Ориона. – Только попробуй вякнуть.
Парень фыркнул, одарил меня презрительным взглядом и развернулся.
Орион взял мою ладонь в руки и поцеловал.
– Я считал минуты до нашей встречи, небесная голубка.
На мне было лёгкое белое платье из тонкого льна. Оно было длинным, но с разрезом от бедра. Бретельки крепко охватывали середину плеча. Грудь удерживалась корсетом из кружева, что было выполнено серебряными шёлковыми нитями. Тонкая материя обволакивала тело и ничего не скрывала.
Наверное, стоило переодеться, потому что взгляд принца бегал по моему телу, и от него, такого дикого, голодного, мне становилось очень жарко.
В Серебряном городе никто не обращал на меня внимания или обращал, почтительно поклонившись и отведя глаза, словно я была из правящих чинов. Возможно, потому что я много времени проводила с Иордином, и ангелы решили, что я его приближённая.
– Вдохни глубже. – Орион сжал мою руку, подхватил за локоть рыжего, тот в свою очередь сцепил руку с Малакаем.
Грудную клетку сжало. Стало нечем дышать. А потом мы материализовались над пропастью и полетели вниз.
Адреналин заполнил каждую клеточку тела. Чувство дикого восторга затмевало страх, воздух распалял мою грудь, и я визжала, как банши перед домом умирающего. Эмоции, что копились во мне, вырвались наружу, радость и веселье поглотили меня. Моя озябшая душа начинала просыпаться.
Мы провалились под толщу воды. Я немного потерялась в необычной для меня стихии, но тут Орион сжал мою ладонь и потянул меня вверх.
Я вынырнула из воды и стала хватать ртом воздух, чувствуя, как принц обхватывает одной рукой мою талию и притягивает меня к себе.
Барахтаясь в воде, пыталась поскорее убрать волосы с глаз. Моего лица коснулось дыхание Ориона. Распахнув глаза, увидела перед собой искрящийся счастьем взгляд. На несколько мгновений мы замерли, всматриваясь друг в друга, улыбка не сходила с моего лица.
Слева, в отдалении, послышалась бранная тирада Малакая. Смеясь и восхищаясь обилием оборотов речи, что знал колдун, мы поплыли в сторону берега.
Нас уже ждали мягкие полотенца, вино и фрукты.
Молодые люди шутили друг над другом и много смеялись. Я смотрела на них и… завидовала? Черта, что не должна быть присуща ангелу.
– Вы ведь демоны, – наблюдая за троицей, произнесла я, сама того не ожидая.
Три пары глаз посмотрели на меня, словно я сказала самую банальную вещь в мироздании.
