Текст книги "Я тебя нашёл (СИ)"

Автор книги: ла Калисто Фей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Глава 24. Проклятые души

Орион

Малакай переместил нас на поляну, где жители ненавистного мне мира отмечали праздник.

С них всё началось. Мой отец был не согласен с идеями архангелов о свободной воле людей и о праве их выбора. Если быть точным, он был не согласен с запретом этого у ангелов. Так мои родители и дюжина были низвергнуты. Жадные до власти Небеса, жадные до обладания силы люди привели мир к грани разрушения. Последняя битва. Я потерял там всё.

Бастиан принёс три кубка с горячим вином. Мы сидели отдельно от всех, не желая привлекать внимание.

Я не понимал, что со мной происходит. Секунда, и я снова почувствовал себя живым. Секунда, и снова пустота. Братья… нет, свита…нет, мои братья, они смотрели оба в одну точку. Я проследил за их голодными жадными взглядами. Они в упор прожигали ими двух девушек. Девушки также смотрели в ответ. Одна с бушующим пламенем в глазах, которому позавидует сам Ад, а вторая с невинной нежностью, что ангел вздрогнет.

Ангел… Тысяча лет мучений, неужели этого недостаточно?

Я видел, как у Малакая ходят желваки по лицу, как Бастиан, что вечность был облачён в броню, раздевал глазами девушку. Они когда-то очень давно упрекали меня за любовь к моей голубке, а сейчас, сами пали чарами силы, что неподвластна контролю.

Я любил Фейт, безумно! До дрожи, до последнего вздоха, что она издала, умирая в Аду.

Визг дошёл до моего слуха. Те человеческие дети, к которым были обращены взгляды моих братьев, начали прыгать, как козлята. Малакай и Бастиан подорвались со своих мест. Я смотрел, как их глаза расширяются, и они стали тяжело дышать. Проследил за их взглядами.

Белая макушка, что-то блеснуло бирюзой. Лицо… такое родное, до боли в сердце, до сломанных рёбер.

Вибрация… Сам не осознавая того, я позволил магии хлада вырваться из меня.

Фейт! Мой луч света!

Братья схватили за руки и стали оттаскивать меня.

– Это невозможно! – кричал мне на ухо колдун. – Она умерла в Аду и не могла переродиться. Ты это сам прекрасно знаешь.

Я знал. Демоны Ада, я знал.

Как же больно. Опять. Снова. За что?

Я пытался обуздать бушующую во мне силу. Ещё рано. Время гона не наступило. Малакай говорил о какой-то системе мироздания. Бастиан же просил просто глубоко дышать. Они правы. Это не могла быть моя Фейт. Отец лишил меня счастья, обрёк на вечное одиночество.

Минуты, словно часы, глубокие вдохи и выдохи. Успокоился. Мы вернулись на поляну. Я не отрывал от неё взгляда. Такая красивая, нежная, первородная.

Я мечтал о моменте, когда мы останемся одни. Я хотел с ней заговорить, но что сказать? Она моя. Моя страсть, моё дыхание. Я хотел её. Глаз больно покалывало.

Я видел, как нервничал Малакай.

Что? Я… Мне не всё равно?

Фейт села по центру и стала рассказывать историю.

Что за…

Братья переглядывались. Меня потряхивало, может, я был не в себе, но, посмотрев на Малакая и Бастиана, понял, что не одинок в этой мысли. Она рассказывает историю нашего знакомства, только на манер сказки.

Ну что ж, давай узнаем финал этой истории.

Фейт

Как же было замечательно отдаться эмоциям! Мы смеялись, мы танцевали, но ощущение чьих-то глаз, что прожигали насквозь, не покидало меня ни на секунду. Холод. Ледяная стужа.

Эрика проследила за моим взглядом.

– Да пусть Ад замёрзнет, – разворачивала меня от троицы мужчин. – Эти существа, не достойны нашего внимания.

Талия принесла вино. Я видела, как она поглядывала на рыжего мужчину. От него веяло спокойствием, силой и безопасностью. Такой мужчина пробуждает в женщинах заботу, нежность и уют. Брюнет, что пялился на Эрику, наоборот, разжигал пламя страсти, дикость и первородный грех, а тот третий, словно туман. Одинокий, брошенный всеми и холодный.

Музыка прекратилась. Народ решил отдохнуть, и настало время легенд. Эрика предложила рассказать всем историю, что поделилась со мной профессор рун. Я села по центру. Было неловко. Впервые на меня обращены столько взглядов. Мои сёстры кивком подбодрили меня, и я начала рассказ.

– То есть принц потерял душу, ради чего… любви? – раздался вопрос из толпы.

Его туманные глаза пугали. Он был потерянным. Грубым, холодным, как вечная зима. Его голос, словно голодная тьма, уничтожала живое. Брюнет и рыжий были белее снега. Они смотрели то на девочек, то на мужчину с белоснежными волосами.

– И эту сказку ты рассказываешь нам в надежде на счастливое будущее? – не унимался мужчина.

Подснежник… Глаза цвета моря под лучами солнца… Орион.

– Орион! – вскрикнув имя, я подскочила с мешка, на котором сидела. – Орион, – уже тише проговорила я.

Мужчина напрягся. Словно дикая кошка, готовая броситься.

– Нет, любовь моя, – смотря прямо в потухшие глаза, не зная, почему, шептала. Не зная, почему назвала его своей любовью.

Как же жгло грудную клетку, как же было тяжело дышать. Я взвыла, хватаясь за голову. Ко мне подбежали девочки. Рухнув на колени, я продолжила говорить.

– Нет!

Я, словно во сне, принялась пересказывать руны со страниц пергаментов, что явились мне в доме Фреи.

Мать не желала такой участи для сына. Стоя на коленях рядом с умирающим ангелом, смотря на руки, что были запачканы в крови невинной жертвы, и проклиная себя, она молила о помощи, и Небеса откликнулись. Верховный архангел услышал зов и поделился силой Небес. Она пробудила в себе магию, которой была лишена. Магия света. Небесный светоч. Когда-то очень давно она была целителем. Она переплела часть души принца, отнятую отцом, с последними крупицами души девушки, и невинное дитя смогло выжить, но деля душу пополам. Спасение для неё, но больше для сына. Из последних сил мать перенесла себя и умирающую девушку в дикие леса и прокричала о помощи. Она исчезла из своего мира, столетиями прячась в лесных пучинах за завесой. Она хранила скопление душ, как зеницу Ока. Так же, как небесные существа берегут новые создания. Она ждала часа, когда сможет вернуть её к жизни. Переродить. Из-за дня в день, из десятилетия в столетие она молила о прощении. За предательство, за слабость, за потерянный рай. И однажды, в самую холодную ночь в году, ночь, когда колесо года делает оборот и рождает чудеса, она вложила переплетённые души в умершего ребёнка, наполнив маленькое тело светом Небес. И оно приняло подарок. Крохотное тело слилось с душой, связывая историю настоящего и давно канувшего прошлого. Так родилась новая судьба. Вечная ирония мироздания и имя ей…

– Фейт! – прокричала я, надрывая голосовые связки. – Орион, Малакай, Бастиан, – я кричала их имена и била руками о заледеневший снег.

Стало очень холодно.

– Не вздумай даже подойти ближе! – услышав голос рыжей, я подняла голову.

Магия огня и воздуха окружили меня. Эрика и Талия загородили меня от него.

О, как же я боялась посмотреть ему в глаза, как же я боялась взглянуть на него.

Я прожила всего двадцать один год, половину из которых не помню. А он? О, Небеса, тысяча лет минула с той битвы.

Страх ушёл на задний план, как и сомнения.

Подскочив на ноги, я смотрела, как Малакай и Бастиан держат Ориона и не дают ему шелохнуться.

– Нам надо убираться отсюда, – прорычала мне Эрика.

– О, это прекрасная мысль, – донеслось с той стороны.

Низкий и грубый голос Малакая заставил меня вспомнить наши перепалки. Вечная ты зануда. У меня открылось второе дыхание.

– Эй, Чернышка, – парней словно облили колодезной водой, – страшно да?

Моя вечная троица героев смотрела на меня и не верила глазам.

Да дьявол вас всех разруби, я вернулась!

Малакай аж подавился. Бастиан улыбнулся. А Орион всё также был потерян. Он, как мотылёк, желал лишь оказаться в объятиях света и летел на него, не разбирая дороги. Мне кажется, он даже не понимал до конца, что это я.

Он резко дёрнулся, выскользнув из захвата братьев.

Красные всполохи. Огненное заклятие, да такой силы, что снег растаял на поляне. Нам повезло только потому, что Малакай, как искусный маг, создал щиты для них и нас.

– Эйдан, ты с ума сошёл? Уходи отсюда, – кричала Эрика.

Сердце пропустило удар и замерло. Лёгкие сковало льдом. Не вдохнуть, не выдохнуть. По телу бежала дрожь, земля ушла из-под ног. Я посмотрела в ту сторону, откуда пришло заклинание.

Шоколадные глаза, серебристые волосы. Это лицо.

– Иордин!

На поляне воцарилось молчание. Гробовая тишина.

– Здравствуй, Фейт. Миллениум минул с нашей последней встречи, когда ты меня ещё помнила.

Эрика и Талия схватили меня по обе стороны.

– Фейт, о чём он говорит? – нервным, как перетянутые струны на мандолине, спрашивала меня рыжая.

Мне не нужно было поворачиваться, я знала, что девочки в упор смотрят на меня.

– Это его Святейшество, Верховный архангел, Иордин.

Захват девочек стал сильнее.

– Всё-таки живы. А я молился Небесам, чтобы вы сдохли в муках, – склонился в поклоне Малакай, скалясь, как дикий зверь.

Но Иордин не обратил на эту колкость внимания, даже бровью не повёл. Он смотрел на Ориона.

– Ты не только проклятое отродье Небес, ты ещё заполучил силу Времён. Силу, с которой боролись архангелы более десяти тысяч лет назад. Не думал, что может быть что-то омерзительнее, чем твоё рождение, но ты снова меня удивил.

Магия троицы затрещала, она начала давить. Зеваки, что стояли поодаль и слушали всё с каменными лицами, начали кашлять.

– Кажется, пора тикать, – Эрика потянулась к своей сумке.

Сказать, что я была удивлена, не сказать ничего. Она вытащила гофод Малакая.

Ох, дьявольская бездна. Это его она изучала всё это время.

Рыжая начала вращать диски, её руки дрожали.

– Дай мне, я знаю, как им пользоваться, – и, схватив за край пластины, потянула на себя.

Рысь, вцепившись двумя руками с противоположной стороны, перетягивала в свою сторону.

– Не учи бабушку кашлять. Сама знаю, как его активировать, а тебе вот откуда известно?

Удары колокола стали отбивать последние секунды старого года. Мы замерли.

С последним ударом магия завихрилась вокруг троицы. В руках Ориона материализовался рог. Он передал его Бастиану и ознаменовал: «Пора».

Звук, что издавал горн, пробирал ужасом до самых костей. С неба посыпались снежинки, становилось очень холодно. Снег начал падать всё сильнее. Вдали послышался жуткий вой и рёв лошадей.

– Дикая Охота! – послышался крик из толпы.

Люди начали метаться в панике. Крики женщин, плач детей. Бесконечная какофония звуков.

Послышался странный звук. Так трещит лёд под тяжестью груза.

Я смотрела, как тела троицы заковывает броня всадников. Это было поистине ужасающее зрелище.

– Девочки, бежим, – защебетала Талия.

– От Дикой Охоты не скрыться, – голос Бастиана зазвучал над ухом. – Идите за мной.

Как он так быстро двигается?

Мы не успели даже шелохнуться, всё происходило так быстро. Яркое пламя промелькнуло где-то сбоку. Лязгнули мечи. От столкновения магии девочек и меня отбросило в сторону.

– Твой противник я, – прорычал Король Дикой Охоты.

Орион и Иордин скрестили мечи. От давящей магической силы начало тошнить.

– Уведи отсюда девушек, – Бастиан крикнул Малакаю, – мне нужно присоединиться к гону, пока всё не вышло из-под контроля окончательно.

Начинающая метель застилала глаза.

Малакай разорвал пространство, и Бастиан скрылся в портале.

Огненные всполохи, потоки ветра, раскаты грома. Иордин посылал в Ориона шаровые молнии. Магия льда отражала удары и наносила свои. Земля дрожала. Колдовство сильнейших душило.

Я помню, как мы лежали под звёздным небом в садах обители Фреи тысячу лет назад. Тогда я попросила принца не убивать Иордина при встрече. На моё заявление он только рассмеялся. Орион сказал, что при всём желании у него бы этого не получилось. Сражаться с архангелом очень тяжело, а биться с Верховным, вообще не посильная задача, на то он и властелин Небес.

Сейчас я видела, как Орион отступает. Иордин наносил один удар за другим, заклятия становились всё яростнее. Как бы ни был силён Король Дикой Охоты, его противник воин, что более десяти тысяч лет сражался, не жалея себя.

Малакай начал произносить слова на древнем наречии.

Услышав их, поняла, что это не просто портал, по ту сторону ждёт другое измерение. Он хочет переместить нас в их мир, на задворки мироздания, мир вечного холода, место обитания всадников Дикой Охоты.

Защебетали тысячи птиц.

– Малакай, это Небесная Длань! – проорала я, пытаясь перекричать завывание ветра.

Колдун создал вокруг нас защитный барьер. Я не сомневалась в магических талантах колдуна, но и не сомневалась в мощи заклинаний Иордина.

– Эрика, Талия, быстрее. Любое защитное заклинание, что знаете, наложите на себя.

Хвала Небесам, мы успели. Дикий порыв ветра бился о барьер, что поставил колдун. Секунда, вторая, седьмая, и стена пала. Разбилась, как стекло, соприкоснувшееся с камнем. Нас отбросило на десятки метров. Протащило по земле, пропахивая нами снег. В прошлый раз мне повезло меньше. Брусчатка пожёстче будет, чем земля.

– Да, йохайды. Дайте сосредоточиться. Иначе отправлю девушек на дно извергающегося вулкана.

Кому эти слова предназначались, не понятно. Видимо, так он пытался себя успокоить.

– Что, Малакай, не такой уж ты и всемогущий колдун? Так, дряхлый старичок.

– Я скучал по твоим язвительным колкостям, Фейт, но не то чтобы очень. Поэтому будь небесным одуванчиком и заткнись.

– Гляди, какой нежный.

На душе стало немного теплее. Перекинувшись парой колкостей с Чернышкой, поняла, что спустя столько времени он такой же, как и прежде.

Девочки стояли немного поодаль. Я подбежала к ним и обняла.

– Вы в порядке, целы?

Они просто кивнули, но были напуганы. А я? Ко мне вернулась память. Я видела сражения и пострашнее. Но сейчас самая страшная битва происходила в моём сердце.

Как-то раз Эрика потащила нас на рыцарский турнир. Тысячи людей и знать. Сверкающее доспехи, породистые скакуны, всё было как в сказке о храбрых рыцарях, драконе и плаксивых принцессах.

– За кого мы переживаем? – уточнила я у Эрики.

– Да всё равно, я никого тут не знаю.

Вот так и проходили смотрины рыцарского турнира, аплодировали и вопили от счастья всем победившим и не расстраивались о проигравших. Они нам были никто.

Я пыталась усмотреть, что происходит на поляне. Из-за валившего снега ничего не было видно.

– Вы знакомы? – спросила Талия.

Девочки смотрели на меня во все глаза.

– Я знала их, когда они ещё были демонами. А я… была ангелом.

Глаза их стали расширяться.

– Ты была ангелом небесным? – переспросила Эрика.

Была, когда-то. А сейчас я бесполезный человек с небольшим количеством магии.

Я просто кивнула.

Чёртова пурга. Ничего не видно. Слышны только взрывы и лязг метала. Сердце сжималось и болело. Остановить бы снег или хотя бы создать над поляной завесу, но силёнок маловато, а беспокоить без того нервного колдуна всё равно что тыкать палкой в глаз Адскому Церберу.

Я коснулась камня на груди. Эту подвеску подарил мне Орион. Он мечтал, что когда-нибудь я смогу носить её без страха. И вот она на мне, а мне страшно больше, чем в прошлой жизни.

Лязг мечей и грохот заклинаний. Одно за другим, не прекращаясь. Это была магия Иордина, а где встречные от Ориона? Что-то не так.

И не придумав ничего лучше, я сорвалась с места и побежала в глубь пурги. Я даже не успела подумать, уже потом сообразила, запинаясь о валуны замёрзшей земли и уворачиваясь от остаточных заклинаний, что идея была плохая, да что уж там, идея смерти подобна, но обратной дороги не было.

Леденящая душу картина, предстала перед глазами.

Под натиском заклинаний Орион стоял на коленях. Иордин беспрерывным потоком огня придавливал Короля Дикой Охоты к земле. Пламя против льда. Поток ветра принёс мне стон Ориона. Он умирает.

Я знала, что Иордин не остановится, пока не сотрёт доказательство греха Небес.

«Стоя перед выбором, ты отдашь душу Ориону или Владыке Небес?»

Фрея…

Стук сердца. Тишина. Давящая тишина. Алое пятно разрастается на белоснежном плаще. Меч Архангела шипит, пламя угасает под струями крови, что стекают по нему. Бордовые бусины капают на заледенелую землю. Их стук отдаётся ударами тревожного колокола в моих ушах, в моём сознании, в моём мозгу.

Мои руки в крови. В его крови. В сознание пытается пробиться истина, долбит, с каждым ударом всё сильнее, но я гоню её прочь. Это неправда. В ушах звенит. Это всё неправда. Горячие слёзы катятся по щекам.

– Нет, нет, нет. Иордин!

Верховный владыка медленно поворачивается ко мне, пронзённый насквозь клинком архангела. Его губы подрагивают, из уголка течёт тонкая струя крови.

Как под заклинанием замедления времени, я вижу, как за спиной архангела подрывается Орион. Он призывает ледяной меч Короля и пронзает Иордина.

Его вздох. Моё лицо окрасила кровь Владыки Небес.

Он протягивает ко мне руку. Тыльной стороной ладони проводит по скуле. Его шоколадные глаза смотрят с нежностью и любовью.

– Я тебя прощаю!

Яркий свет, всплеск энергии, чувство полёта. Удар головой о что-то жёсткое, и перед тем, как потерять сознание, снова вижу перед собой шоколадные глаза.

Я убила Иордина.

Глава 25. Обречённые на вечность

Фейт

Каким бы жарким ни было пламя в камине, ему не согреть мои заледеневшие внутренности. Ему не сжечь гнетущее чувство отвращения к себе. Ему не осушить бесконечные льющиеся слёзы.

Я не хотела ни есть, ни пить, но девочки, не оставляющие меня одну ни на минуту, заталкивали в меня еду силой. Они со мной не говорили, и я была за это благодарна. У меня всё равно не нашлось бы слов. Они лежали со мной в кровати и молчали, обнимая меня, а на ночь менялись, но никогда не выпускали из виду.

Сколько прошло времени, я не знала. Каждую ночь один и тот же кошмар. Шоколадные глаза, снежные волосы, его кровь на моих руках и слова. Слова, что разрывали сердце больше всего: «Я тебя прощаю».

Мне нет прощения, Иордин. Я дала клятву. Ты присутствовал при этом, ты слышал заветные слова о том, что я должна была оберегать жизнь. А я? Я убийца!

Он ведь знал, что я воровала книги из библиотеки, книги, к которым многим запрещено даже прикасаться. Он всегда отдавал мне лучшее вино со своего стола, что было предназначено только для архангелов. Он никогда не говорил «спасибо», но всегда склонялся и вдыхал аромат цветов, что я приносила с рассветом. Только сейчас я осознала, что до Верховного правителя всегда доносили информацию о покидающих Серебряный город и куда они перемещаются. Он запрещал мне покидать Небеса, и я из раза в раз его ослушивалась. Никто не может перечить слову Верховного правителя. За такое – лишаются крыльев. Он не лишил меня их даже за больший грех. Иордин знал, что каждую ночь после битвы я сбегала в храм Ойлистрей.

Ойлистрей…

Слёзы потекли с новой силой, меня начало колотить. Девочки проснулись и бросились меня успокаивать, гладить по спине, по волосам, по лицу.

Настоятельница Элпис, Аурика и Мира…Они погибли в той битве. О, Небеса и Адская бездна.

В истории Академии было сказано, что храм был уничтожен до основания ударной волной от мощнейшего сплетения Светлых и Тёмных сил. Выживших нет.

Горло начало саднить, так сильно я выла.

Голоса…

Отдалённо слышала крики Эрики, она погоняла Малакая и кричала о зелье.

Перед моим взором появились чёрные, как самая непроглядная ночь, глаза.

– Спи, небесный одуванчик.

Успокоение… Темнота… Сон.

* * *

Дни сменялись ночами, сколько прошло оборотов, я не знала. В воспоминаниях я возвращалась к прошлой жизни. Золотые врата Серебряного города, цветущие сады, библиотека. Выжидающе смотрящее лицо Иордина и то, как он преклонил колено под удивлённые вздохи ангелов, чтобы забрать из моей крохотной ручки подснежник. Я плакала без слёз. Их уже не осталось. Только гнетущее чувство отвращения к себе.

Голос Эрики заставил меня распахнуть тяжёлые веки.

– Я, конечно, всё понимаю. Нет, я не могу даже и представить то, что ты чувствуешь Фейт. То, что тебе пришлось пережить в этой жизни и в прошлой. Прости меня, – Эрика тяжело вздохнула, – но Фейт, от тебя воняет. Словно ты лошадь в стойле, в котором давно не убирались.

– Так уходи.

Я лежала пластом на кровати и смотрела в одну точку на расшитом серебряными нитями балдахине. Девочки стояли надо мной.

– Фейт, больше месяца прошло, – вздохнула рыжая. – Ещё день и нам придется сжечь здесь всё до основания.

– Плевать. Мальчики богатые, купят новое.

Девочки захихикали.

– Неужели нам удалось вытянуть из неё больше, чем мычание? – прощебетала Талия.

– Кажется, лёд тронулся.

Платье вздёрнули. Обхватив мои лодыжки, резко дёрнули, потянув вниз. Визжа, я слетела с кровати на заранее уложенные подушки. Потом был ковер, потом…

Брр…

– Холодно же.

– Тогда вставай и топай ножками.

Неугомонная Эрика и зомби поднимет своим напором.

Огромная ванная комната, отделанная белым мрамором. Резные белоснежные колонны уходили к высокому потолку со стеклянной крышей, заваленной снегом. В ванной был камин, в котором сейчас полыхало пламя, наполненный под завязку дровами. Но больше меня удивила окно, в целую стену. По ту сторону виднелся заснеженный лес и горы.

– Какая красота!

Мы отмокали в огромной ванне, что по размеру была с мою кухню в мире людей. В комнате витал запах ароматических масел, что-то очень пряно-сладкое, что дурманило мозг и расслабляло тело, или это хорошее вино, что Талия принесла с собой, сказав, что Бастиан поделился из своей личной коллекции.

В дверь постучали. Вошли несколько девушек и поклонились.

– Мы пришли помыть вас, ваше высочество.

А?

Я перевела взгляд на сестёр, они, улыбаясь, покачали головами.

– Привыкайте, Королева Фейт.

Я набрала побольше воздуха в лёгкие и ушла под воду.

Через толщу воды слышала, как Талия говорила девушкам, что сегодня миледи не нуждается в их помощи и они могут начать уборку в спальне.

Что? Уборку в спальне?

От удивления я открыла рот, но осознание пришло поздно. Вылетев стрелой из воды, начала кашлять и выплёвывать воду.

– Чёртова дюжина и Адский Цербер, – выругалась я, когда смогла сделать вдох.

Они смотрели на меня с любовью и нежностью, добротой и заботой в глазах.

Мы пили вино, заедали свежими фруктами и сырами посреди зимы. К такому можно быстро привыкнуть.

Я смотрела на них и благодарила мироздание за таких подруг, нет, они мне родные. Мои сёстры. Нежная Талия и вспыльчивая Эрика.

Они так похожи по характеру на … Неужели и в этой жизни нам довелось встретиться?

Мои покои поражали изыском и роскошью. Впервые я обратила внимание, что кровать просто огромна. В ней поместилось бы десять человек. Резные колонны из розового оникса словно светились и держали на себе серебристый бархатный балдахин, что был расшит жемчугом и камнями. Хрустальная люстра ниспадала с потолка с лепниной. Стены окрашены в молочно-розовые оттенки и расписаны серебром. Камин из такого же белого мрамора, как и вся ванная. Мягкие бархатные кресла и резной столик из розового оникса. И цветы. Повсюду живые цветы.

Откуда в этом заледенелом мире живые цветы?

– Поистине королевские покои, – на выдохе проговорила я, осматривая каждый уголок.

– И их хозяйка этого достойна, – Талия подошла ко мне и крепко сжала в объятиях. – Я люблю тебя, Фейт.

Эрика, подбежав, стянула нас покрепче.

– И я вас, сёстры. И я.

Девочки остались со мной. Среди ночи в дверь тихо постучали. Комнату разрезал тонкий луч света из освещённого свечами коридора, до моего слуха дошёл шёпот Малакая.

– Мне тоже, между прочем, очень холодно в постели одному.

– Переживёшь, – таким же шепотом ответила Эрика и, напоследок шикнув, закрыла дверь.

На цыпочках, рыжая подбежала к кровати, тихо забралась и, приобняв меня, продолжила свой сон, а я лежала и понимала – довольно.

* * *

Я проснулась, когда только начало светать. Накинула на себя шёлковый халат, расшитый журавлями, и, распахнув стеклянные двери, вышла на балкон.

Холодно, однако. Ещё бы голой вышла.

Я всматривалась вдаль. Куда не глянь, один снег. Вечная зима. Мне стало жаль обитателей этих мест. Когда-то Ин’Ивл-Ллэйн был райским местом. В небесной библиотеке я рассматривала рисунки в старых фолиантах. Этот остров, что создан эльфами на краю миров, должен был стать пристанищем для спокойной, счастливой жизни. Всё изменилось с прибытием троицы.

Меня пробрала дрожь. Не от холода, нет, а от ощущения пристального взгляда на себе. Стала крутить головой и ниже этажом на другой стороне замка встретилась с потухшей бирюзой. Даже отсюда, я видела, как белели его костяшки, как трещала под его руками каменная ограда. Грудная клетка ходила ходуном, а из-за рта шёл пар. Он стоял в одних брюках, но не чувствовал холода. Его трясло, но причина тому была не окружающая низкая температура.

Эрика сказала, что Орион нестабилен. Его кидает из крайности в крайность, и он не может себя контролировать. Поэтому мне не стоит попадаться ему на глаза. Он может причинить мне вред, даже не поняв этого.

Фрея просила, она умоляла спасти Ориона. И я спасла – тело. Ценой жизни моего ангела-хранителя. И сейчас, смотря в лицо любимого, я вижу, как он мучается. Ни день или месяц. Нет. Он жил с этой болью тысячу лет. Он видел мою смерть. Он потерял душу, он потерял сердце. Что бы сделала я на его месте? Я не знала ответа, но знала, что должна сделать. Я дала обещание, там, на площади, тысячу лет назад. Довольно, нужно прекращать жалеть себя. Я посмотрела в глубь комнаты, где тихо спали девочки и видели прекрасные сны. Я обязана сделать их счастливыми, и будь я проклята, если стану им помехой. Мне нужно собраться и перестать плакать. Я убила Иордина. Мне нет оправдания и прощения. Это был мой выбор. Сделала его, не задумываясь. Я выбрала Ориона и, разразите меня Небеса, я сделаю это снова. И сейчас мне нужно спасти его душу.

Резко развернувшись, я вошла в спальню и тихо прикрыла дверь.

– Потерпи ещё немного, любимый.

* * *

Одеваться в присутствии служанок было некомфортно, как и носить на себе украшения и платья, что стоили дороже, чем мой прошлый дом. На Небесах не было такой роскоши. Я носила белоснежные туники и вплетала в волосы живые цветы, но то, что я увидела в своей гардеробной, просто поражало великолепием.

– Когда вы всё это подготовили?

Женщины с остренькими ушками, что помогали мне втиснуться в облегающий шёлк, улыбнулись и сообщили, что как только мы прибыли, лорды Бастиан и Малакай дали им задания купить самые изысканные ткани, что имелись на продажу. Что-то даже лорд Малакай вместе с леди Эрикой и леди Талией принесли из других миров.

Я представила, как рыжая бестия сопит над Малакаем, чтобы тот быстрее разорвал пространство и перенёс их за покупками, а потом ещё в другой мир и ещё в третье измерение.

– А украшения?

Я проводила руками по сияющим драгоценным камням.

Тишина…

Я посмотрела на женщин. Они стояли с поникшей головой, и на лицах их была печаль.

– Его высочество Король Орион лично купил их для вас в те недолгие часы, когда он был…

Голос прервался…

Моё сердце сжалось. К горлу подступил ком и предательские слёзы навернулись на глаза.

– Простите, не представляю, как вам было тяжело все эти века.

Женщины стали нервно махать руками и оправдываться.

– Нет, нет. Что было, то прошло и пусть останется в прошлом. С вашим приходом замок стал оживать.

Я была благодарна, что Талия и Эрика взяли всё в свои руки, пока я, как тряпка, валялась и жалела себя. Но пора просыпаться из дрёмы и вставать с колен. Хотя я этого не заслужила, на моих руках кровь близкого мне человека, и этот грех никогда не искупить.

Проведя по длинным серьгам цвета моря под лучами солнца, я окончательно приняла решение, что пора сражаться за любимого.

Спустилась я уже ближе к ужину. Меня встретили девочки и проводили в столовую. Несмотря на разведённые камины по всему замку, всё равно было очень холодно. За тысячу лет каменные стены настолько впитали стужу, что даже спустя месяц не смогли отогреться. Повсюду стояли вазы с живыми цветами. Уверена, что Талия приложила к этому руку.

Длинный стол на десятки созданий был укрыт белоснежной скатертью, что ниспадала до пола. Серебряные подсвечники озаряли столешницу, которая ломилась от яств. Однако накрыт он был всего лишь на пять персон.

Мужчины встали со своих мест, приветствуя нас. Эрика и Талия подошли к своим спутникам, и лица четверых обратились ко мне, а я не могла сдвинуться с места. Ориона нет, и, скорее всего, и не было ранее. Он оставался один в своих покоях. Мне выделили место в центре стола.

– Вам удобно, ваше высочество?

Эрика стукнула Малакая по запястью.

– Смотри, колдун, а то останешься без десерта, не исключено, что и на целую неделю, – скрывая улыбку за кубком, скалилась я в сторону Чернышки.

Чёрные глаза прожигали не хуже раскалённой кочерги, что я однажды схватила из камина, желая взворошить угли.

Атмосфера была, скажем, не очень радостная, и я решила усугубить её.

– Где Орион?

Мужчины напряглись. Бастиан взял на себя ответственность за разъяснения.

– Фейт, он не в порядке. Если раньше он терял себя на длительный срок, и мы знали, что от него ожидать, то теперь его бросает то в пламя, то в ледяные воды за минуты. Мы боимся за тебя. Орион в забытье может покалечить, а когда через минуту он придёт в себя и осознает, что сделал…

– Ой, не жалей её и говори, как есть, – психанул Малакай. – Фейт, Орион творил ужасные, жестокие вещи, от чего твои снежные волосы встанут дыбом, и при малейшем психозе он свернёт тебе шею. А потом станет хуже, чем было раньше. Я пока не знаю, чем могу помочь, поэтому мы запечатали Ориона в его спальне и поставили стражу.

Горькая правда. Как и всегда из его уст. Он никогда никого не жалел, говорил, как есть, и за это я была ему благодарна.

– Спасибо, Малакай, за честность, и спасибо вам обоим за то, что вы тысячу лет были рядом с ним и не сдавались.

Колдун бросил серебряную салфетку на стол.

– Мы сдались, Фейт. Я облазил вдоль и поперёк все миры, но не нашел выхода, как вернуть его душу. Но теперь, – он смотрел на меня, как никогда раньше, с надеждой в глазах, – теперь у нас есть шанс. Если Фрея запечатала в тебе часть души Ориона, ты станешь нашим спасением. Рядом с тобой он, возможно, сможет проснуться от долгого сна.

Колдун залпом осушил бокал и показал слугам, что нуждается в добавке.

За столом повисло молчание. Горькое и склизкое. Тошнотворное. Я смотрела на парней, нет, уже мужчин, их долгая тяжёлая жизнь трепала, не жалея. Мои любимые девочки, мои сёстры, смотрели в тарелки и тихо, как воробушки, клевали еду. Не этого я хотела.

– Вы возвращались домой?

Ответом мне было отрицание. Эрика и Талия написали письма своим родным, скрывая то, что находятся в другом мире.

– Позвольте мне дерзость. Для меня вы четверо – самые родные. Ой, не надо закатывать так глаза, Малакай, а то останешься косым, – я прокашлялась. – Я ведь под заклинаниями Фреи многое пропустила и слышала только рассказы девочек, и вы, говнюки, разбили им сердца.