Текст книги "Я тебя нашёл (СИ)"

Автор книги: ла Калисто Фей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

Чета Десаи сидела с каменными лицами. Эмоция неприязни застыла на их аристократических ликах, а я церемониться не собирался.

– Ваша светлость, я здесь для того, чтобы сообщить о своём желании взять в жёны вашу дочь.

– Исключено! И речи быть не может! – с суровым видом прогремел отец Талии.

Талия сжала пальчиками юбку своего платья. Её ресницы трепетали, она была готова расплакаться.

– Разве для вас не важно счастье дочери? Со мной она будет счастлива, любима, окружена заботой и безопасностью.

– Моей дочери уже подобрали достойную партию и опровержению это не подлежит.

Талия подорвалась с места.

– Я не собираюсь выходить замуж за эту старую бочку с рыбой.

Я подпёр голову кулаком, облокотившись на кресло. Глаза её родителей расширились только слегка, и на лице не проступила ни одна эмоция, всё как и положено аристократии, но мне доставило великое удовольствие знать, что эта выходка потрепала их тонкую душевную стабильность.

– Я пришёл сюда сообщить вам, что Талия станет моей женой. Согласны вы с этим или нет, меня это волнует в последнюю очередь. Благословение можно получить как у друидов, так и у эльфийских жрецов, и поверьте, оно будет крепче, чем родительское. Да даже можно обратиться к самой богине Любви. Я здесь для того, чтобы отдать дань традиции, не более.

– Да ты ничтожество, зарвавшийся мальчишка, – отец Талии покрылся пятнами и хрипло закричал: – Охрана!

Я насчитал тридцать солдат. Плохи дела. Не для меня, а для матерей этих бедняг. Я достал коробочку, инкрустированную сапфирами, и повернулся к Талии.

– Любовь моя, я просил тебя подумать и прошу сделать это ещё раз. Зная, кем я был и кто я есть. Я не могу гарантировать, что моя служба прекратится. Орион отправится к Андрасу, но он был верен устоям бывшего Короля много веков, и я не уверен, что он откажется от сделки. Прошу тебя, посмотри мне в глаза и скажи своё решение.

– Я хочу стать частью тебя, Бастиан, я согласна!

Я открыл крышку и достал оттуда сапфировое кольцо, украшенное мелкой россыпью алмазов. Потрясающая работа. Эльфийские мастера постарались на славу. Камень переливался, и его свет падал на стены комнаты. Я одел его на безымянный пальчик и поцеловал руку любимой.

– Стража, выкиньте это отродье!

В моей руке материализовался меч. Я ударил им об пол, и дорогой мрамор треснул, распределяя волну магии от эпицентра на всю комнату. Со стен слетели гобелены, рухнули и вдребезги разбились вазы с цветами и дорогой сервиз. Кресла, в которых сидели родители Талии, отодвинулись на метры вместе с сидящими.

– Этот клинок выковали полторы тысячи лет назад в Аду для одного из проклятых генералов. Он прошёл много битв, – я поднял светящееся голубым цветом лезвие. – Сейчас он служит мне для ещё более низменной работы.

Встав со своего кресла, я вышел на открытое пространство зала.

– Если вы хотите отдать мне свои души, мы начнём бой. Если в ваших головах есть здравая мысль, вы уйдёте. Но предупреждаю, я убью вас всех, если вы попытаетесь меня атаковать.

Талия подорвалась с кресла и подбежала ко мне. Воздушным заклинанием она создала стену, ограждающую нас от солдат.

– Бастиан, не нужно, – её ладонь коснулась моей щеки. Она потянула меня на себя и поцеловала. – Я ни о чём не жалею, моё место подле тебя, забери меня домой.

Я зашептал заклинания. Грохот разрывающего пространства заполнил комнату. Я не Малакай, поэтому создал портал только в город. Мы закрыли глаза и вышли туда, где всё началось. На городскую площадь.

Найдя колдуна с «апельсинкой» мы переместились в Ин’Ивл-Ллэйн. Малакай предложил выпить и посидеть около камина. Никогда в прошлой жизни я бы не подумал, что ему будет свойственен такой домашний уют. А мне?

Пространство разорвалось, неся морозный воздух в комнату. Орион и Фейт.

– Без нас? – прошипела Королева и бросилась обнимать сестёр.

Мы расселись в креслах. Девушки в своей непосредственной манере разлеглись на шкуре медведя у камина и стали сплетничать. Нам говорить не хотелось. Мы переглядывались с братьями, и каждый обращал свой взор на возлюбленную.

* * *

Уже за полночь мы решили разойтись по своим покоям. Талия поцеловала меня и пожелала спокойного сна. Перехватив её запястье, подтянул в свои объятия и прошептал на ушко, что на неё у меня другие планы. Её распахнутые синие глаза вспыхнули мириадами звёзд, полушария грудей от глубокого вдоха вышли из сдавливающего корсета, и я не мог не позволить себе надкусить нежную плоть. Девушка шумно выдохнула.

– Не мучай меня, пожалуйста!

Подхватив её, закинул себе на плечо. Талия взвизгнула и засмеялась. Просунув руку под юбку, стал гладить нежную кожу ягодиц. До слуха дошло мурлыкание.

– Бастиан, не играй со мной. Мне недостаточно того, что ты мне даёшь.

Я поставил её на ноги посередине своей комнаты и велел раздеться. Именно так, приказным голосом. Сам же пошёл к шкафу, налил себе в стакан виски и, взяв два склянки зелий, уселся на кресло.

Камень преткновения мужчин – это женщина. Одна единственная. Это не поддаётся объяснению. Я вспоминал лицо Ориона, когда он улетал в своих мечтах с Фейт в далёкие миры. Малакай, утверждающий, что никогда не встанет на колени, и я, возведший стены. Но они рухнули от одного взмаха ресниц, от нежной улыбки и лёгкого касания, от заливистого смеха и мечтах о волшебстве. Об этом говорил Орион и сейчас, смотря на Талию, я понимал, что за долгие годы жизни мне не открылось ничего. До этого момента. Мой мир сузился до неё. До её дыхания, когда она пригрелась у меня на груди поутру. До её надутых губ, когда она совершала ошибку в переводе древних рун. До её смеха и распахнутых глаз от новых открытий. Я забыл это чувство. Чувство волшебства, не тёмной давящей магии, а яркого, нежного света. Забыл дуновение южного ветра и первых лучей солнца.

– Я жду, – не отрывая взгляда от девушки, низко и гортанно проговорил, нет, прошипел.

– Но мы не обручены.

– Талия, любовь моя, мне полторы тысячи лет. Плевал я на это всё. Для меня было важно твоё решение, только оно. Я хотел услышать и окончательно убедиться, что ты знаешь, на что идёшь.

Она вздернула носик и расправила плечи.

– Мне холодно.

Я щёлкнул пальцами, и в камине разгорелось пламя.

– Я хочу вина.

Ещё щелчок, и красное эльфийское вино возникло перед ней на столе.

– Я так же безграничен в магии, как Орион и Малакай, но не люблю её шепот. Что-то ещё, моя принцесса?

– Сорви с меня платье!

Дьявольская бездна. Я сжал зубы. Щелчок, и ткань затрещала. Платье превратилось в лоскуты и повисло на девушке.

– Купишь новое.

– Сколько пожелаешь, любовь моя.

Талия начала с обуви. Нагнувшись, она стала стягивать сапожки, разодрав платье окончательно, её пальчики стали стягивать шерстяные чулки. Я шумно втянул воздух в лёгкие. Между ног всё зудело. Я сжал бёдра и немного приподнял их, это не укрылось от взора девушки.

– Ты знаешь, я очень хочу тебя. Даже больше, чем ты меня, моё прекрасное создание, – отвечал на её взгляд.

Она отбросила чулки и стала медленно стягивать платье с плеч, обнажая груди и плоский живот.

Вечная пурга, какая же она красивая!

Талия, шевельнув бёдрами, сняла последние остатки одежды. Они лежали на полу бесформенной синей массой. Я перенёс к столу, что стоял рядом с ней, два пузырька.

– Это обезболивающее и заживляющее зелье, – на её немой вопрос лишь ответил. – Я не хочу, чтобы тебе было больно.

Она выпила всё, не задавая вопросов, и в полумраке, с бликами теней от пламени на теле, шла ко мне.

Оленёнок? Нет, крадущаяся пантера, дикая и не прирученная.

Талия села на меня, без толики сомнений и страха. Оставив лишь лёгкое касание на губах и ухватив меня за затылок, направила меня к шее. Я стал целовать и покусывать тонкую кожу.

– Грудь, нежно, – приказала моя принцесса.

Язык сам нашёл путь к горошинам сосков.

Стон. Она сжала пальцы в моих волосах.

– Нежнее, мой рыцарь. Я очень чувствительная, будь аккуратным.

Я стал водить носом и вдыхать её запах. Талия стала елозить животом и бёдрами. Сам не верил, что мог испускать такие звуки. Настолько низкие. Я сжал её в своих объятиях. Хрупкая, нежная, но такая властная. Я просунул руку между её ног. Там было мокро. Она текла. По её бедрам тянулись влажные дорожки.

Талия запрокинула голову и застонала.

– Хочу! Возьми меня! Я твоя, сейчас и навсегда.

Ирония судьбы. Шкура пантеры лежала у камина. Я положил её на мех. В свете костра её глаза блестели тьмой. Я развёл ей ноги и положил себе на бёдра.

Нагнулся и поцеловал её, стараясь не закрыть глаза. Большим пальцем руки очертил линию скул. Ещё раз посмотрел в её глаза, чтобы убедиться. Нежность, любовь и желание. Стал поочередно целовать её груди, облизывая и покусывая соски. Головы коснулись тонкие пальчики. Она пропустила руку и стянула верёвку, распуская стянутый на затылке пучок. Просунула руки вглубь волос и растормошила.

– Мой лев. Мне так больше нравится.

Я продолжал целовать её тело. Одну руку запустил между её ног. Пальцы проскользнули по лону, размазывая смазку. Слегка надавив, проник внутрь. Талия сильнее развела ноги в сторону и приподняла бёдра, двигаясь навстречу.

Какая же она нетерпеливая, голодная до ласк и моя. С этой секунды и навечно.

Я вытащил пальцы и пододвинул девушку ближе. Она распахнула глаза. Облокотился на локоть и навис над ней, желая оказаться лицом к лицу, чтобы не упустить ни одну её эмоцию. Второй рукой обхватил член и приставил ко входу, немного надавил, и она ахнула. Вытащив головку, стал собирать смазку для ещё более мягкого проникновения.

– Сделай глубокий вдох. Правильно, ещё один.

С третьем вдохом стал медленно входить. Она раскрыла рот и стала хватать им воздух, не разрывая зрительный контакт со мной. Я медленно продвигался в неё, шипя от давления на ствол. Как же узко и как же хорошо и правильно. Оленёнок немного дёрнулась, когда я надавил на девственную преграду. Назад дороги нет.

Резкий толчок и девичий вскрик. Не от боли, а от неожиданности. Я смотрел в её широко распахнутые глаза и читал в них восторг и удивление.

– Потерпи ещё чуть-чуть и тебе будет очень хорошо.

Разгорячённая плоть стягивала меня и, кажется, давила везде. Я приподнял её и подложил под попу подушку. Сам привстал и её длинные ножки положил себе на плечи. Оставив по поцелую на лодыжках, обхватив одной рукой ноги, а вторую просунул между ног. Стал кружить вокруг клитора. Медленные, поступательные движения. Аккуратные.

– Быстрее, прошу. Я не такая хрупкая, как тебе кажется.

– Как пожелает моя принцесса.

Постепенно стал наращивать темп. До слуха донеслись стоны. На языке почувствовался металлический привкус крови. В голове началось гудение. Ни я, ни она не сводили с друг друга глаз, не желая потерять ни одну эмоцию нашей первой ночи. Талия стала выгибаться дугой, угол проникновения изменился, и я стал давить сильнее на левую стенку. Видимо, там у неё очень чувствительная точка. Она сама не ожидая, взвизгнула и стала тяжело дышать. Её груди прыгали в такт движениям, и мне очень хотелось их целовать. Я просунул руку ей под поясницу и, так как она была миниатюрная и лёгкая, одним резким движением поднял и усадил на себя. Она запрокинула голову и издала протяжный стон.

– Не отводи взгляда, любовь моя!

Талия уткнулась своим лбом в мой. Я стал вколачиваться в неё на всю длину, руками помогая и направляя её бёдра.

– К… ка… как глубо-о-око!

– Тебе больно? – не голос, а надрывный хрип.

Она покачала головой. Трение было невыносимым. Кровь гудела и пульсировала у висков. Стоны Талии, запах её тела, атлас кожи и её глаза, что не выпускали меня из плена.

«Она самое правильное, что случилось в моей жизни».

Именно эти слова Ориона, сказанные тысячу лет назад, сейчас всплыли из ниоткуда.

Коготки кошечки впились в мою спину. Зашипев от секундной боли, я впился в губы девушки. Её глаза стали закрываться, она стала дёргаться в моих объятиях. Девичий, нет, уже женский крик ударился от стены комнаты. Талия начала брыкаться и стонать. Я покрепче сжал её и продолжил поступательные движения. Сам был на пределе. Стенки влагалища пульсировали и сдавливали до предела. Я уже не понимал, где заканчивался я и начиналась она. Всё смешалось. Движения стали хаотичнее, толчок и ещё один, последний. До самого конца, навсегда и навечно!

Она лежала у меня на груди и вырисовывала пальчиком древние руны.

Любовь. Надежда. Счастье. Забота. Верность. Вечность.

Я гладил её вдоль позвоночника и не мог оторваться от её улыбки. От блеска глаз в свете пламени камина.

В какой-то момент она словно потерялась. Её взгляд словно потух. Я никогда такого не видел. Всего секунды, но я думал, что умру от страха. Она тряхнула плечами, словно сбрасывая наваждение. Привстала и потянулась ко мне, оставив на губах лёгкий поцелуй, и, посмотрев в глаза, прошептала:

– Зима была длинной, но вечной ей не быть. Надежда на счастливое будущее прорежет путь себе уже скоро!

Вместе с ней повернулся набок и прижал к себе покрепче. Пламя в полумраке рисовало на её теле причудливые узоры. Я уткнулся носом в её макушку и втянул воздух в лёгкие. Перед глазами всплыло воспоминание из далекого детства: старенький ветхий дом, разгар лета, мне пять лет. За окном грибной дождик, светит яркое солнце и цветёт сирень. Я делаю глубокий вдох и …

– Любимый?

Синева глаз смотрит настороженно. Тёплая ладонь касается моей щетины.

– Я дома, любовь моя.

Глава 27. Обещанное «навсегда»

Орион

Я проснулся около получаса назад. Все эти минуты лежал в кровати и не сводил с неё глаз. Моя голубка спала, подложив ладошку под щёку, и супила носик. Ей что-то снилось, и по трепыханию ресниц складывалось впечатление, что сон не из приятных. Она тяжело вздохнула и, произнеся моё имя, перевернулась на спину. Мне осталось только со свистом втянуть воздух. Я не хотел её будить, но сдержать себя было очень сложно. Одеяло сползло, демонстрируя моему взору груди, что были стянуты тонким серебряным кружевом, не скрывающим ничего. Приподнявшись, навис над Фейт. Сквозь тончайший материал облизал ореолы сосков и втянул в рот. До слуха долетел тихий стон, и в волосы впились пальчики.

– И тебе доброго утра, – промурлыкала Фейт.

Уже много столетий утро не было добрым. Оно было никаким, пустым, холодным, со вкусом крови и алкоголя. Когда я не терялся в забвении, оно было паршивее всего. Меня преследовали образы прошлого. Кровь, растекающаяся по плитке тронного зала, её шепот о том, что она любит меня, и глаза, янтарные глаза, закрывающиеся навсегда. Эти воспоминания раздирали меня изнутри. Рвали плоть острыми когтями на кривых пальцах и оставляли ошмётки. Я ненавидел себя. Я ведь обещал защитить её, клялся, что со мной она будет в безопасности. Слабак. Ничтожество.

– Орион. Любимый?

Я вынырнул из жутких воспоминаний. Сфокусировался на обеспокоенном лице Фейт. Схватив любимую в охапку, сжал в объятьях, вдыхая запах её тела. Мёд, мята, запах летнего луга. Её тело стало делиться со мной теплом. Недостаточно. Хочу ещё, большего. Подцепив края ночной сорочки, я потянул ткань вверх. Любуясь обнажённым прекрасным созданием, обхватив её талию руками, стал гладить горячую кожу. Решив, что хочу, чтобы она спала без одежды, начиная с сегодняшней ночи, и увлек её в поцелуй. Её стоны были для меня музыкой жизни. Надрывное дыхание – моим воздухом, что заполнял лёгкие, стук её сердца крошил вековые льды моей тюрьмы, а блеск глаз был лучами рассвета, рассеивающими тьму, что поглотила меня на целое тысячелетие.

Стук в дверь вернул меня в реальность. Мне не хотелось открывать глаза, но моя голубка прошептала на ухо, что меня просят явиться в тронный зал. Я вновь вдавил её в матрац и оставил легкий поцелуй на виске.

Мне категорически не хватало Фейт ещё тогда, в далёком прошлом. Моё сердце билось в унисон с её. Я хотел дышать ею, хотел, чтобы она всегда находилась рядом. Её голос – мой ориентир, выводил меня на свет, заблудшего в тумане. Её мимолетная улыбка, подкашивала мои ноги, и я падал ниц.

Разве можно так любить?

И сейчас, держа её в своих объятиях, потеряв и вновь обретя, я точно знал – можно.

* * *

Время ужина. Братья со своими возлюбленными расселись по двум сторонам стола.

– Нужно расширить мою спальню и перенести вещи Фейт в мою гардеробную.

Малакай лишь фыркнул.

– Испокон веков члены правящей династии спали порознь, каждый в своих покоях. Это дань традициям.

Проклятый колдун!

Вздёрнув брови, я предложил ему альтернативу.

– Тогда фрейлины Королевы должны находиться подле неё и при малейшей прихоти явиться. Значит, мы перенесем спальни Талии и Эрики ближе к Фейт.

Малакай подавился вином. Прокашлявшись и вытерев капли с лица салфеткой, сообщил, что в принципе, плевал он на традиции и, если надо расширить королевскую спальню, то он возьмётся лично за колдовство.

Так-то, сопляк.

Бумажная волокита. Я задыхался под толщей пергаментов и это несмотря на то, что Бастиан и Малакай взяли на себя часть обязанностей.

Я почувствовал присутствие Фейт, как только её нога коснулась ковра длинного коридора, что вёл в мой кабинет. Она впорхнула в комнату и осветила её своей нежной улыбкой.

– Могу ли я быть тебе полезной, любимый?

Подперев кулаком висок, стал любоваться Фейт. Белоснежные волосы заплетены и убраны на затылке. Алые сладкие губки, розовые щёчки, любимые янтарные глаза. Длинные серьги с турмалином, цвета бирюзовой морской глади, и такого же цвета подвеска с маленьким камушком. Эту подвеску я подарил ей очень давно, ещё в Аду. Платье из плотного материала глубокого синего цвета облегало фигуру и демонстрировало все изгибы тела.

– Можешь ли ты быть полезной? Голубка моя, ты, похоже, не представляешь своей значимости. Насколько ты важна мне и насколько сильно я тебя люблю. А что до полезности, то ты можешь посидеть рядом, пока я разбираюсь с документами. Мне это очень поможет. А вообще, как у тебя с древним наречием, помнишь ещё? Язык эльфов, гномов, лесного народа и диалект Ада?

Она сжала губки и задумалась.

– Помню.

Вот и славно. Я призвал стул и подвинул поближе к себе. Подал стопку документов и попросил ознакомиться. Как будущая, нет, как Королева, она должна знать, что происходит в её Королевстве.

Уже глубоко за полночь, когда перед глазами начало плыть, а голова гудеть со страшной силой, я оторвался от документов. Фейт мирно посапывала, положив голову на стопки пергаментов. Я представил, как она малышкой засыпала в небесной библиотеке и… и сжал зубы. Мне нужно оставить всё в прошлом. Ради неё, ради нас. Аккуратно положил ладонь на её макушку и прошептал заклинание глубокого сна. Разложив всё по стопкам, со скрипом отодвинул тяжёлый стул. Вопль жалующейся плитки отдался в мозгу новой пульсацией. Подхватив любимую и прижав к себе, направился в наши покои. Сняв с неё сапожки, драгоценности и освободив из плена платья, накрыл одеялом и подоткнул бока. Её пухленькие губки были приоткрыты, и я не устоял, оставив легкий поцелуй, уткнулся носом в её волосы, вдыхая запах мёда.

– Теперь всё будет иначе, любовь моя, – прошептал, глядя на моего мирно спящего ангела.

Подбросив в камин дров, вышел на балкон. Свежий морозный воздух немного успокоил головную боль. Верхушки башен и крыши домов были покрыты вековыми сугробами. Когда-то, лёжа под звёздным небом, я предлагал Фейт сбежать на край миров, и она дала согласие, не раздумывая.

Не такой мир я хотел бросить к твоим ногам, любимая.

Сбросив снег с перил, развернулся и пошёл в постель. Завтра важный день, а плохие мысли пусть останутся в этом.

* * *

Пространство разорвалось, и вшестером мы вошли в портал, по ту сторону нас ждал мир людей.

Мы направились в дом Фреи. Небольшое строение было завалено снегом по окна. Магией всколыхнул сугробы, и мы вошли внутрь. Дом промёрз насквозь. Бродя по комнатам, разожгли все камины, чтобы хоть как-то отогреть это промёрзшее место. Последней, как сказала Фейт, была оранжерея, и она в точности повторяла сад, что мы создали в Аду. Посередине комнаты стоял стол, а на нём сундук. Я видел такие в покоях Фреи, когда она была Королевой Ада. Голубка открыла крышку и протянула мне живой подснежник. Что-то смутно знакомое.

Едва прикоснувшись к цветку, я почувствовал, как магия, давно забытая и отобранная у меня, всколыхнулась и начала просачиваться в моё тело. Из лёгких вышибло весь воздух, и грудную клетку сдавило, словно на меня рухнула могильная плита. От дикого смешения противоположных друг другу стихий мне стало плохо. Я рухнул на пол и закричал от переполнявшей меня силы. Голова трещала, и в каждой клеточке мозга звенело, словно удары молота о наковальню. Магия пыталась прорваться наружу, кости словно дробились изнутри. Я стал задыхаться. Фейт бросилась ко мне, но я прохрипел, чтобы она не подходила близко. Сдерживался только благодаря ей. Знал, если мощь вырвется наружу, то снесёт всё на мили вокруг.

– Скажи что-нибудь. Хочу слышать твой голос, – надрывным голосом прохрипел своей голубке.

Лёгкие шаги. Фейт подошла ко мне и, опустившись на колени, охватила своими ладошками моё лицо.

– Тьюн’гед И’в Гилиод.

Легенда о предназначенных.

Моя голубка произнесла это на языке небесного народа. Воспоминания вернули меня в то время, когда мама расхаживала по комнате и упрямо заставляла меня повторять диалект ангелов. Как я не хотел учить его. Я тогда ещё не знал, что был рождён в Серебряном городе. До ушей дошёл слог Ангу’лаид, наречие Небес:

Их души связаны навечно,

Идя бок о бок сквозь века.

Не важно, сколько грянет испытаний,

Любовь хранят бессмертные сердца.

Найдут дорогу друг к другу,

Неважно, сколько минет лет,

Пусть рухнут все миры в округе

И испытают много бед.

Лишь любящее сердце

Готово всё простить,

Лишь ощутив тепло его объятий,

Я вспомнила, что значит – Жить!

Я ощущал тепло её ладоней на моих щеках. Она потёрлась кончиком своего носика о мой и увлекла в поцелуй. Нежный и трепетный, как в первый раз, там, в разрушенном доме, тысячу лет назад.

– Ты боишься меня?

Ответ короткий, на обрывке дыхания: – Нет!

И всё остальное стало неважным. Магия перестала брыкаться и, проигрышно заурчав, села на колени, а я же с них поднялся и подхватил свою предназначенную на руки.

– Орион, только не здесь. Тут всё в пыли, грязное и холодное, и…

И снова как тогда… она затараторила без остановки.

* * *

Мы направлялись в сторону города. Начался снегопад. Огромные хлопья снежинок, медленно падали с небес.

– И всё-таки мир прекрасен, – произнесла Фейт, завороженно рассматривая танцующих детей мастера Зимних дел. – Я хочу познакомить тебя кое с кем.

Мы стояли перед входом в чей-то дом. Не успев постучать, как деревянная дверь со скрипом отворилась. Я увидел старушку, что была завёрнута в толстую пуховую шаль.

– Здравствуй, Бальза! – поприветствовала её Фейт.

Седая скрюченная бабулька сняла кольцо с пальца.

Не может этого быть. Это кольцо Малакая.

Объятая серебряным светом она стала изменяться. Передо мной уже стояла не пожилая женщина и не человек. Фейт бросилась в её объятия и заплакала, щебеча, что не может поверить, что это на самом деле правда.

По рассказам я понял, что Бальза после битвы троемирия сбежала с Небес, перед тем как оставшиеся архангелы решили запечатать двери Серебряного города. Нашла Фрею и Эмеренту, а когда мама приняла решение возродить наши объединённые души, то стала жить как человек, чтобы присматривать за Фейт и в нужный момент оказать помощь и поддержку.

– А Иордин? «Почему он не вернулся?» – произнесла Фейт, не отрывая взгляда от чашки горячего чая, что крутила в руках, расплёскивая жидкость на стол.

Я знал ответ, и она тоже.

– Кто же знал, что высокомерный, строгий до правил, непреступный архангел, услышит стук сердца? – Бальза озвучила наши мысли.

Повисло молчание, но ненадолго.

Фейт перевела на меня свои янтарные глаза и, протянув ладошку, коснулась щеки, проводя пальчиками по скуле.

– Бальза, хотели бы вы жить с нами, среди таких же, как вы, бессмертных в Ин’Ивл-Ллэйн? – проговорила Фейт переводя взгляд на женщину.

Бальза расширила глаза и посмотрела на меня вопрошающе.

– Разве я могу отказать своей Королеве?

На этом и порешили. Мы вернёмся за ней через неделю и заберём её в вечный мир. От предложения остаться на ночь отказались. Фейт сообщила, что хочет показать мне свой дом, где она провела детство и выросла.

Я ловил взгляд янтарных глаз. Она с интересом разглядывала меня, пока я осматривал внутреннее убранство дома.

– Не нужно так сопеть! Да, домик старый и местами нужен ремонт, но всё же он теплый и уютный, и в нём я чувствовала себя в безопасности.

– Старая развалина.

Фейт взвизгнула и бросилась к стене. Прижалась к ней всем телом и начала причитать.

– Не слушай этого заносчивого Короля. Венценосным особам не понять жизнь простых смертных.

Пока она утешала балки на кухне, я прошёл в лавку. На глаза попались пучки чертополоха и заговорённые амулеты. Пальцы сжались в кулаки. Она всегда была одна, что раньше, на Небесах, что в человеческой жизни.

Глубокий вдох раз, глубокий выдох два.

Пробежался взглядом по полкам. Разнообразные колбочки с настоями, мазями. Пучки целебных трав. Микстуры, пыльца и сушёные побеги.

На таком много не заработать. Да, люди слабы, часто болеют, но осмотрев первый этаж, пришёл к выводу, что в достатке моя голубка не жила.

Фейт вошла в помещение, неся старые фолианты.

– Бальза мне голову открутит, если увидит, в каком они состоянии, – и плюхнув на стол книги, подошла ко мне и обняла. – Пойдём на второй этаж?

Хм, мне нравится эта идея.

Взяв её ладонь в свою руку, поцеловал тонкое запястье.

– Откормить тебя следует, определённо, – я двинулся в сторону лестницы. Ступеньки жалобно скулили под моим весом. – Мы же не рухнем на дно Ада?

Сзади послышалось шипение. Я не успел понять, только почувствовал… и потом вскрикнул.

– Ты укусила меня за зад?

– Смотрите под ноги, ваше высочество, а то мало ли что, распластаетесь, пустите кровь, мне потом жизни не хватит, чтоб расплатиться, – тихонько хихикая, произнесла Фейт.

– Я принимаю прошения лишь у стоящих на коленях, миледи, – игриво парировал её выпад в ответ.

Второй этаж был такой же холодный, как и коридоры замка в Ин’Ивл-Ллэйн. Можно было, конечно, прогреть его с помощью магии, но стоит ли?

Мне провели экскурсию. Кровать получила наивысшую оценку. Но я предложил не задерживаться и вернуться домой, а всё, что нужно, заберём через неделю, когда вернёмся за Бальзой.

Перед тем, как переместиться в другой мир, Фейт попросила посетить ещё одно место. К прорицательнице не ходи, по её лицу и опущенным глазам я понял сразу, куда она хотела попасть.

Поляна была освещена лунным светом. Снег, отражая свет, серебрился, и от этого свечения, становилось не так темно. В том месте, где погиб архангел, образовалась воронка, и на сотню метров раскурочена земля.

Фейт, сев на колени, начала молиться еле уловимым шёпотом. Я видел, как её губы подрагивали. Завершив молитву, она приложила ладошки к промёрзлой земле и зашептала заклинание. Ей не хватало магических сил. Я подошёл к ней и, опустившись рядом, положил свои ладони поверх её, вливая магию. Из свечения, расползающегося от наших сплетённых ладоней, выросли подснежники.

– Знаю, они долго не проживут, – подняв взор к звёздному небосводу, она попросила у мироздания, чтобы спустя тысячелетия, когда Иордин переродится, судьба наградила его счастливой жизнью, в любви и гармонии.

Перехватив мои руки, Фейт заглянула в мои глаза, и нежная улыбка коснулась её губ:

– Возвращаемся домой, любимый.

Где всё закончилось, пусть там и начнётся.

Из кармана достал коробочку, обрамлённую огранёнными алмазами. Камни блестели в свете полной луны и отбрасывали радужные блики на наши лица. Открывая крышку, я не отводил взгляда от лица любимой. Её глаза расширились, когда она увидела то, что было внутри. То, что было предназначено для неё. Прекрасный отблеск турмалина отразился в её зрачках. Драгоценный камень, что сиял на кольце, был обрамлён в изящные переплетения серебра, инкрустированного искрящимися под отблеском лунного света маленькими камушками, такими же, как на коробке.

– Голубка моя, согласна ли ты разделить со мной вечность?

– Сквозь пространство и время до скончания миров!

* * *

Утро было добрым. Фейт спала, пригревшись у меня под боком. На её безымянном пальчике поблёскивало кольцо. Этот факт грел моё сердце и часть души. Я перебирал пряди её белоснежных волос, аккуратно, чтобы не разбудить, хотя мне хотелось стиснуть её в объятиях и покусать, уж больно была вкусная моя медовая булочка.

Подготовку к бракосочетанию и коронации я переложил на девушек и назначил в помощники двух высших эльфов, что были ответственны за состояние замка, а сейчас их помощь была как никогда кстати, потому что неугомонные и слишком энергичные для этого мира создания норовили поменять в замке всё. Начиная от штор, напольной плитки в тронном зале, витражей и много чего того, чему я не знаю названий, но предполагаю, что это связано с кухней.

– Хорошо, что за столько веков казна трещит по швам, – смотрев на растущие пергаменты с заказами из разных миров, ехидничал Малакай.

– Это они ещё не добрались до оформления зала к коронации и еды, – решил приоткрыть нам завесу тайны Бастиан.

Всё возвращалось к жизни, как замок, так и город с его жителями.

И это действительно было так. На улицах заснеженного Ин’Ивл-Ллэйн всё чаще стали звучать песни и проводиться празднования. В тавернах, согласно канонам, затевались драки между гномами и эльфами. Создания, узнавшие о изменениях Короля, осмелели и потихоньку возвращались к прошлому течению жизни. С каждым днём мой кабинет всё чаще посещали разные представители рас. Бастиан, Малакай и я засыпали под толщами прошений от жителей, как нашего мира, так из других.

Фейт с Бастианом отправились в мир людей, чтобы переместить Бальзу в наш мир. К их возвращению мы накрыли праздничный стол, чтобы поприветствовать нового члена семьи.

Мне было интересно наблюдать за эмоциями Талии и Эрики, когда Бальза показала им свои крылья.

– До сих пор не могу поверить, что ангелы существуют. – Эрика перевела взгляд на Фейт. – Ты была небесным созданием, это невероятно!

Я смотрел, как Бастиан и Малакай напряглись. Да, я просил их защитить Фейт в Аду. Да и из меня хреновый защитник получился. Пора забыть горести прошлого и двигаться дальше.

– Моя жизнь в Серебряном городе была наполнена одиночеством и скукой. Всё изменилось, когда я встретила эту сумасшедшую троицу.

Фейт поднялась со своего стула и подняла бокал.

– Я хочу сказать вот что. Я не могу даже и представить, что вам пришлось пережить после битвы троемирия. Я только читала в исторических документах в Академии и знаю, что больше половины написанного – редкостная чушь. Со своей стороны, я оставила всё в прошлом и хочу, чтобы вы сделали то же самое. – Она поочередно посмотрела на Малакая и Бастиана, последним в очереди был я. Фейт подошла ко мне и положила ладонь на моё плечо. – Сейчас в этой комнате собралось моё прошлое и настоящее, так пусть оно станет единым целым, навеки.