Текст книги "Я тебя нашёл (СИ)"
Автор книги: ла Калисто Фей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)
Фейт смотрела на меня, щуря глаза и поджимая губы.
– И много женщин стонало на этой кровати?
Котёнок показывает коготки. Это чертовски мило.
– В моей комнате, любовь моя, бывала только одна женщина, которая срывала с меня одеяло и за ухо тащила на уроки фехтования или какие-либо ещё. Позже эта честь выпала на долю Бастиана, а мама попивала чай и смотрела на наши тренировки, приговаривая, что сильный дух может быть только в сильном теле. Мои трещавшие от изнуряющих тренировок кости с ней были не согласны.
Она сказала, что больше не боится, и потянула меня в ванну. Горячая вода расслабляла. Приятный розовый запах, что витал в воздухе, дурманил рассудок, заволакивая сознание сладкой негой. Пламя свеч, вырисовывало на стенах причудливые узоры. Но большее успокоение мне приносила Фейт. Она расположилась на моей груди и мурлыкала. Я гладил её тело. Мне это никогда не надоест.
Почему она?
Маленькая моя, неужели ей никто не говорил, что она волшебная? Её свечение указывает мне дорогу. Её заливистый смех, нежная и добрая улыбка растворяет окружающую тьму, заполняя пространство тёплым светом. С ней я становлюсь сильнее, и теперь я знаю, для кого мне эта сила дана. Мой маленький смелый ангел, ты не представляешь, как сильно я тебя люблю. Надеюсь, мы пройдём с тобою вечность вместе, а если нет, я уничтожу миры, один за другим.
Подложив под неё полотенце, начал целовать спину, покусывал нежную кожу, вдыхая запах её тела. Рука проскользнула между ног и нащупала горошинку клитора. Стал легонько касаться его.
– Нет!
Нет? Что не так, мой лучик света?
Фейт повернулась ко мне лицом, её янтарные глаза блестели от игры пламени. Она очерчивала подушечками пальцев моё лицо. Прикоснувшись к губам, она потянулась за поцелуем. Разве я мог отказать?
Её фраза, что она хочет попробовать меня, вышибла весь воздух из лёгких. Я не мог и мечтать о таком, да и мне было достаточно, что я дарю ей наслаждение, возбуждаясь от её стонов и криков, как юный мальчишка. Заглянув в её глаза, я окончательно убедился, что она не боится. Её ресницы подрагивали, пухлые губки были приоткрыты.
Адское пламя, кого я обманываю? Мне очень хотелось трахнуть её в этот красивый ротик. Надеюсь, мне не сорвёт крышу.
Развернув нас местами, уселся на бортик и развёл ноги. Возбужденный член стоял колом у лица Фейт.
Я помню её выражение лица и расширенные глаза, не от страха, а от удивления, когда она впервые увидела меня обнажённым. Сейчас для неё тоже всё ново. Взгляд изучающий, немного подёрнутый пеленой похоти. Она поцеловала меня, словно оставляя печать, ставя клеймо.
Твой навсегда, голубка!
Она скользнула пальчиками по обнажённому торсу. Моё тело сразу отозвалось на её прикосновения, мышцы напряглись. Я сглотнул, представляя, что будет со мной, когда она накроет ртом чувствительную головку.
Мой небесный лучик начала целовать мою шею, покусывая кожу. Её затвердевшие соски царапали мою кожу в месте соприкосновения, пропуская разряды. Словно тонкое лезвие кинжала протыкало тело насквозь. Закрыл глаза и запрокинул голову, дыхание начало сбиваться. Фейт спускалась ниже. Обвела языком горошину соска и надкусила. Вода в ванной колыхнулась. Руки облокотились на мои бёдра, и Фейт села на колени. Я тяжело сглотнул. Её лицо было близко к моему органу. Я чувствовал её горячее дыхание.
Хотел видеть её лицо, поэтому распахнул глаза и встал всматриваться, как моя маленькая наклонила голову и не знала, как поступиться.
Она надула губки и сжала носик. Видел ли я что-то милее и непорочнее этого? Никогда! Бездна, дай мне сил не сорваться.
Подушечкой пальца она коснулась головки. Член дёрнулся. Улыбка коснулась её губ. Обхватив ствол одной рукой, она провела рукой от головки до основания и обратно. Влажный язык коснулся плоти, и я дёрнулся. Она продолжала чертить узоры языком, облизывая ствол и головку. Я застонал.
Она раскрыла рот, глубоко вдохнув, протолкнула член слишком резко. Головка врезалось в горло. Фейт невольно сжала зубы, а я зашипел от боли. Подавившись, маленькая зашлась кашлем.
– Прости меня, Орион, я ведь не умею. Научи меня, – прощебетала моя голубка.
Заклинанием снял чувствительность горла. И начал показывать и рассказывать, что от неё требуется, чтобы доставить мне удовольствие.
Моя способная девочка!
Она помогала себе руками и старалась поглубже заглотнуть ствол. Скользила по нему губами, посасывала, обводила по кругу. Рисовала узоры языком. Из моей груди вибрацией выходило утробное урчание.
Я сжал полотенце руками. Вдавливая их в каменный бортик, чтобы ненароком не схватить её за волосы и не насадить её рот на свой член до самого основания.
Вода начала колыхаться. Фейт двигалась в унисон с рукой и начала подмахивать бёдрами. Её вторая ладонь, что сжимала моё бедро, начала соскальзывать вниз. Она запустила руки между своих ног и начала ласкать себя.
От увиденного мой мозг взорвался. Я не смог больше сдерживаться. Намотал белоснежного цвета косу на кулак. Руки охватили голову, а пальцы впились в затылок. Я стал трахать её. Быстрые, резкие толчки. С каждым разом всё глубже. Как же было в ней горячо. Малышка спрятала зубки. Трение, что вызывали плотно сжатые губы, пускало в пах разряды. Как же в ней хорошо.
В сознании мимолётом закралась мысль – «что я наделал»? Я распахнул глаза и встретился со сверкающим янтарём. Её тяжёлый взгляд заволокло туманом похоти. Я не мог оторвать взора от неё. Какая же она красивая. Всегда и сейчас, здесь, стоя на коленях, вбирая меня до основания.
Я не мог сдержать стона. С каждым толчком из груди вырывался звук. Я был уже на грани. Ещё чуть-чуть и меня накроет. Я стал тянуть её за волосы, чтобы она освободила мой член из плена её прекрасного ротика. Она окольцевала меня руками, вцепляясь в мои ягодицы, запуская коготки в кожу.
Чувствуя мою приближающуюся разрядку, Фейт добавила к ласкам язык. Стало ещё тяжелее проталкиваться. Трение было невыносимым. Я сильнее давлю на затылок и начинаю вбиваться ещё быстрее, уже без остановок. Меня начало потряхивать, перед глазами мерцали мириады звёзд. Нет! Хочу видеть не небосвод. И как только наши глаза встретились, я делаю последний выпад, и меня пронзает разряд, который по нервам уходит по позвоночнику и почти лишает меня сознания.
Я рывком вытащил член. Фейт делает жадный глоток воздуха.
– Можешь выплюнуть.
Она мотает головой. Поднимая на меня янтарное пламя и смотря с вызовом, сглатывает несколько раз.
За какие заслуги мироздание послало мне такое прекрасное создание? Я смотрел в глаза любимой и видел счастье, она нежно мне улыбалась.
До уха дошёл девичий крик. Фейт сжала ноги и перевернулась набок, чуть не свалившись с меня. Она захныкала. Я лишил её разрядки. Ненадолго.
Под таким углом она меня ещё не принимала. Она громко охнула, когда я рывком усадил на себя. Глаза немного расширились, и она начала хватать воздух ртом. Её тело всё ещё сопротивлялось широкому основанию члена. Она медленно начала раскачиваться, волнообразными движениями. Постепенно ритм и амплитуда стали увеличиваться. Я пил её стоны, питался громкими вздохами.
Она облокотилась лбом в моё плечо. Я чувствовал, что силы покидают её. Моя маленькая устала. Я не мог позволить ей не кончить. Обхватил её ягодицы и стал сам вколачиваться, тараня её. В ушах шумело от давления и от громких стонов голубки.
Вот так, да, хочу слышать эти звуки как можно чаще, всегда.
Я бы хотел, чтобы это мгновение застыло в вечности.
Она мяукала, встречая мои толчки, сама крутила бёдрами, прося большего. Ноготки впились мне в кожу на спине. Нас начало потряхивать. Фейт вскрикнула, напрягла бёдра, урча, как котёнок, я чувствовал, как её влагалище сжимается на моём члене, пульсируя и сочась. Ещё пара резких толчков, и я вдавил себя в её промежность, пытаясь удержать так глубоко, как это было возможным. Я кончил третий раз.
Малышка отключилась от полученного оргазма. Чуть не ушёл под воду вместе с ней, пока корячился и вылезал из ванны. Подхватив под бёдра, на ватных ногах донёс её до кровати и накрыл простыней. Сам обессиленный рухнул рядом. Последним, что я видел, перед тем как провалился в сон, было мгновение улыбки на лице спящей.
– В одном мгновенье можно увидеть вечность. Фейт!
Глава 20. Душа, способная прощать
– В одном мгновенье видеть вечность, – произнесла я вслух, выписывая перевод последней руны.
Захлопнув тетрадь и сложив пергаменты стопочкой, откинулась на стул. Голова гудела. Несколько ночей подряд я занималась переводом текста.
Близился конец августа. Скоро мы с рыжей поедем на вторую свадьбу в усадьбу Десаи, не то чтобы мне хотелось там присутствовать, но Талия умоляла нас приехать.
Первое торжество было пышным. Тысячи гостей со всего государства. Богатые, властные люди. Мы с Эрикой были как два отщепенца. Пили дорогое вино и улыбались гостям, ей даже посчастливилось несколько раз потанцевать. Меня не приглашали. Молодые люди проходили мимо меня и как будто не замечали. Я, набравшись смелости, пару раз предлагала свою кандидатуру, но получала отказ. Талия большую часть времени была с родителями и поддерживала диалог с гостями. Поэтому, сообщив брюнетке, что мы будем у озера в беседке, и утащив с кухни пару бутылок земляничного шампанского, покинули пределы торжества.
– Представляешь, этот напыщенный индюк считает, что место женщины подле мужа, и её единственные обязанности – это его ублажение!
Эрика пыхтела, как только что просунувшийся вулкан.
– Может, это и не так плохо? – поинтересовалась я, за что рыжая наградила меня прищуренным взглядом.
Закинув ноги на мраморную скамью, стала вглядываться в водную гладь озера. Лёгкий ветер тревожил поверхность, создавая синеватые складки.
Всю свою жизнь я борюсь. Борюсь с учёбой, с лавкой, с одиночеством, с ленью, с собой.
Я так устала! Мне так хочется, чтобы кто-то закутал в плед, налил горячего мятного чая и, поцеловав в висок, сказал: «Отдыхай, маленькая, я всё сделаю за тебя». Но у меня никого нет. Даже родителей.
Ещё эта чёртова книжка подливает масло в огонь. Этот заботливый принц, что до беспамятства влюбился в дочку лекаря, такой нежный и ласковый.
Меня никогда не обнимали, не целовали, даже на свидания-то не звали. А так хочется ощутить себя хрупкой в чьих-то сильных руках. Маленькой птичкой под крылом хищной птицы.
Когда юные девы толкались и шипели друг на друга, дабы занять лучшие позиции по центру, чтобы словить свадебный букет, я лишь встала у края. Эрика, сказав, что в эту чушь не верит, пошла опустошать стол с закусками. Изрядно выпившая невеста еле поднялась на постамент и, раскачивая букет и себя, готовилась бросить веник в толпу.
Как бы её ненароком по инерции не унесло вместе с букетом.
Послышался визг, девушки начали прыгать. Букет приземлился мне в руки.
– Ась?
* * *
Я смотрела на засохшие цветы, что были перевязаны фиолетовой лентой с гербом семьи Десаи, и думала, что судьба странная штука и она любит поиздеваться.
Солнце склонялось к закату. Я поднялась со стула, размяла руки и шею. Нужно полить огород и закрыть теплицы. Потом меня ждала дорога к дому Фреи. Профессор в её отсутствие просила поливать клумбы и небольшой садик.
Так и проходило моё лето. Работа в лавке, свой огород, клумбы Фреи. На ночь я оставалась в её доме, бродила по комнатам и по оранжерее. Больше всего меня привлекали маленькие белые бутоны, что ковром устилали пол.
– Подснежники.
Так странно, из всех цветов их было больше всего.
– Надежда…
Интересно, о чём молилась Фрея?
Я легла спать. Сквозь сон мне показалось, что кто-то присел на кровать рядом со мной и погладив по голове, что-то прошептал. Кажется, одно из слов было – «прости». На следующее утро проснулась от жара и с дикой головной болью.
Где я успела так простудиться?
Никогда за всю жизнь мне не было так плохо. Тело ломило, температура не желала спадать. Мне было душно, и я тяжело дышала. Ни одна из микстур не помогала. Я лежала пластом в кровати и хотела умереть.
За что мне всё это?
Меня навещала старушка Винн. Приносила мне мясной бульон и свежеиспечённый хлеб. Заваривала мяту с лимоном и мёдом, а на десерт открывала коробочку с засахаренной вишней. Именно бабуся помогла мне добраться от Фреи до моего дома.
Как-то много сил для дряхленькой бабушки.
Она пришла утром и постучала. Я еле-еле доковыляла до двери, и старушка Винн удивлённо спросила: «А Фреи нет дома»?
Сейчас, лёжа в своей кровати и прокручивая моменты из своей жизни, стала ловить себя на мысли, что Фрея и Винн появлялись всегда в «нужный» момент.
С извинениями пришла Эрика. Зная её очень давно, я её простила, да я даже и не обижалась. Если рыжая за что-то возьмётся, то пока не найдёт ответ, ничто вокруг её отвлечь не сможет.
– Представляешь, я разгадала первые символы на артефакте и даю руку на отсечение, не свою, конечно, что этот древний предмет мог бы перемещать в пространстве.
Звучало это, конечно, дико и родом откуда-то из легенд. Но мне нравилось, как горели огнём её зелёные глаза.
Рассказывала о напыщенном и высокомерном преподавателе, что заменит Фрею на преподавательской должности. Внутри что-то сжалось от её слов.
– Красавчик он, конечно, и веет от него животной необузданностью, да так, что в трусиках становится мокро, но кажется, наши отношения умрут, так и не познавши жизнь.
Её глаза были грустны, но она не падала духом. За это я ей восхищалась. Да, мы живём разными жизнями, но её путь счастливым язык не поворачивался назвать. Мне бы тоже хотелось уснуть в крепких мужских объятиях. Хоть на одну ночь почувствовать себя желанной, любимой и в безопасности.
Мы распрощались, и, пожелав ей весело отгулять на свадьбе и не напиться в глину, поплелась к кровати. Мне всё ещё было плохо.
Через два дня всё прошло. Я выздоровела так же быстро, как и заболела.
– Что за дьявольщина?
Каждый вечер перед сном на глаза попадалась тетрадка, обтянутая кожей, с замочком в виде подснежника.
Меня начало от неё воротить. Мне не хотелось читать историю про сказочного принца и любовь всей его жизни. Каждую ночь я обещала себе, что возьмусь за перевод, и каждый день откладывала данное обещание.
Сентябрь пролетел незаметно. Это время сбора урожая и подготовка к тёмному времени года. Я уходила на рассвете в лес и на поля, собирала травы и коренья, набирала ягод и кору деревьев.
Так наступил дождливый октябрь. Я не любила осень. В большом доме в промозглую погоду было очень одиноко. Талию, можно сказать, заперли в родовом поместье, Эрика открывала тайны мироздания под именем Малакай.
Что за имя такое, Малакай? Только психопату можно дать такое.
В одну из октябрьских ночей дождь зарядил с раннего утра и так и не прекратился под вечер. Закутавшись в тёплое одеяло, провалилась в сон. Проснулась от бесконечного стука. Кто-то яростно долбился в дверь.
– Фейт, это я! Открой.
Сердце ёкнуло, эта была Эрика, и её хриплый голос не предвещал ничего хорошего. Что-то случилось. Я рванула к двери. На пороге под проливным ледяным дождем стояла рыжая. Она бросилась ко мне в объятия и разрыдалась.
Ох, мироздание, почему ты так жестоко к нам?
Я дала ей сухую одежду, заварила мятный чай с бальзамом и укутала в тёплый плед. Она, прижавшись ко мне, снова разревелась.
– Я ведь знала! Знала, что у нас не будет счастливого будущего. Что наши отношения ни к чему хорошему не приведут. Но я думала, что сильнее этого. Что я справлюсь, что мне не будет так больно.
Она рыдала и не прекращала говорить.
– Расскажи, сестрёнка, выговорись, тебе станет легче. Не сдерживай эмоции.
И её прорвало.
Эрика то начинала что-то рассказывать, то прерывалась на полуслове, словно было то, что она хотела скрыть. По обрывкам фраз я поняла, что преподаватель очень напоминает мне по характеру и манере общения персонажа из сказки. Есть там один говнюк, Верховный колдун волшебного королевства. Такой же заносчивый и высокомерный, даже зовут его так же. А его брат, благородный рыцарь…
Что за бредятина? Нужно меньше летать на крыльях фантазии. Реальность жестока.
Эрика осталась на ночь и ещё на следующую. И я была этому рада. Позже я навещала рысь в Академии. Она держалась молодцом, но изумрудные глаза больше не святились.
Близился конец октября. Я шла к дому на опушке леса. В окне горел свет.
Фрея!
Окрылённая, я побежала к дому, шлёпая по грязи и лужам. Дверь распахнулась, и на пороге стояла профессор. Её тёплая улыбка согрела мне сердце.
– Здравствуй, дочка.
А?
Сегодня ночью жители праздновали Самайн. Ночь почитания умерших, ночь, когда границы миров стирались, вращение мироздания прекращалось и открывались магические двери. Время, когда хаос выходил наружу.
Небосвод был чист. Я завороженно смотрела, как мерцали мириады звёзд.
Вот созвездие Гончих псов, а там созвездие Единорога и созвездие Ориона, самое прекрасное на всём небосводе, ведь оно состоит из самых ярких звёзд.
Сердце кольнуло.
– Ауч.
Мы отмыли весь дом, вычистили каждый угол и стёрли все пылинки. Мы прощались с прошлым, вынося из дома всю обиду и несправедливость в надежде на счастливое будущее.
Фрея и я соорудили костёр, священное пламя, чтобы вспомнить умерших. Одевшись потеплее, мы рядом с пламенем разложили угощения и уселись на шерстяной плед. Профессор откупорила бочонок из белого дуба и разлила по бокалам янтарную жидкость. Горло приятно обжигало. Она рассказывала сказки о мифических существах. О демонах, что были рождены ангелами, о Королеве леса с противнейшим характером, о высокомерных жителях Небес, что считали себя лучше других, и о маленьком храбром ангеле, что влюбился в демона.
– Ты закончила перевод книги?
Я насупилась.
– Фрея, мне тяжело читать такую историю. Я всегда мысленно ставлю себя на место той девушки.
Она перевела взгляд на пламя.
– Прости меня.
– Почему вы извиняетесь?
Она тяжело вздохнула.
– Поверь, мне есть за что извиняться. И мне не хватит жизни для этого.
Мы подкидывали поленья и попивали крепкий напиток, и он, между прочим, хорошо дурманил сознание. Я ощущала на себя пристальный взгляд. Он прямо прожигал дыру во мне.
– Как насчёт маленькой пакости?
Я смотрела на Фрею, и её глаза заговорщицки блестели.
Она вынесла бидоны.
Мы уже были пьяны, настроение было прекрасным, и, если мне кто-то скажет, что мы сейчас прыгнем в обрыв, я бы, ни секунды не раздумывая, шагнула в пропасть.
Фрея начала читать заклинание. Я впервые слышала это наречие. От него веяло чем-то древним и могущественным. Таким забытым, что я невольно поёжилась. Что-то отозвалось в сознании. Мне показалось, что это часть меня, просто я не помню, или помню, как сон.
Ткань мироздания разорвалась. По ту сторону я увидела комнату, более походящую на лабораторию.
Фрея захихикала.
– Ох, как давно мне хотелось это сделать! И, наконец, время пришло.
Я откупоривала бидоны. Под заклятием живность спала. Профессор прочитала несколько рун, и живность зашевелилась.
– Быстрее, кидай их в портал.
Портал… Чего? Это портал? Да она свихнулась.
Как только последняя лягушка улетела по ту сторону, профессор махнула рукой, и яркое свечение исчезло. Она рухнула на плед и засмеялась.
Время близилось к полуночи. Скоро наступит время Священного праздника. Фрея протянула мне бокал.
– Я хочу сказать тебе что-то, но, пожалуйста, слушай и не перебивай меня.
Мне не понравился тон её голоса. Слишком печальный, словно она прощалась. Я только кивнула головой.
– Во всём мироздании не найти души, светлее, чем твоя. Ты самое доброе создание из всех, что я встречала в своей долгой жизни.
Тяжёлый вдох. Она посмотрела на меня. Её руки теребили кольцо на руке. Она покрутила его между пальцев и сняла.
По спине прошёл холод. На меня смотрели синие, как глубокое море, глаза, и дьявол меня раздери, они светились. Они светились в темноте! Как такое возможно? Я подавилась воздухом.
– Сначала я хочу попросить тебя обратиться к Зайберту, попроси прощения за меня. Я не смогу посмотреть ему в глаза. Я испоганила ему жизнь и пользовалась его добротой.
Она осушила бокал и налила снова. Полный до краёв.
– Я… не могу даже мечтать об этом, но надеюсь, что пройдут века, и ты простишь меня. Я защищала своего сына. Пожалуйста, прости.
Мне стало нехорошо. О чём она говорит?
– Я предала тебя, я отвернулась от тебя, когда ты так во мне нуждалась. Я тебя бросила на растерзание.
По щекам профессора катились слёзы, она всхлипывала и тянула воздух носом.
– Я хочу уйти. За своим мужем.
Фрея всматривалась в небосвод.
– Твоё одиночество – моя вина. Я берегла тебя для него! Тысячи заклинаний, наложенных на тебя, хранили тебя только для него. Мне нет прощения. Как ангел Небес, я такая же эгоистичная. Пожалуйста, спаси Ориона!
Фрея осушила кубок.
– В ночь на празднование зимнего солнцестояния приди в мой дом. Зажги свечи и тебе явится истина.
Последним что я увидела, были светящиеся синевой глаза. Фрея протянула ко мне ладонь и коснулась лба. Сознание стало плыть, и я провалилась в сон.
* * *
Я подскочила с кровати. Это дом Фреи или уже нет? Медленными шагами спускалась по лестнице на первый этаж. Дом казался безжизненным и пустым. Он потерял своё волшебство. Больше не чувствовалось ничего, ни капли магии. Я рванула в оранжерею. Мёртвая земля. Чёрная и не пригодная для жизни.
Я рухнула на голый пол и разревелась.
– За что вы так со мной?
