Текст книги "Особняк с привидениями для попаданки (СИ)"

Автор книги: Ксения Мэо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

34

Читаю и перечитываю статью раза три. А потом срываюсь с кровати и несусь на второй этаж. Распахиваю двери в поисках Тони. Нахожу его в самой дальней комнате, которую он оборудовал под класс.

Вбегаю и сходу заявляю:

– Профессор Лекс, придется выпускать Тони в плавание вот прямо сейчас!

Тони, который корпел над тетрадью, вздрагивает и поднимает голову. Сначала в его глазах мелькает страх, а потом они загораются предвкушением.

А вот Лекс не так воодушевлен, судя по интонации.

– Погодите-погодите, госпожа, – растерянно бормочет он. – Что за спешка? У нас в запасе должны быть еще пара недель. До поступления – так все три!

Я кладу газету на стол, поверх тетрадей. Так, чтобы разворот с неприятной новостью было отлично видно.

– Госпожа Ивл Фьорд заявила, что ее падчерица Реджина явно не в своем уме. – читает вслух Тони. – “Она ведет себя странно, – сообщила нашему корреспонденту графиня. – Отказалась от всех предложений руки и сердца, а теперь покинула город, заперлась в полуразваленном особняке и пытается отремонтировать его. Мачеху, которая приехала по просьбе обеспокоенных соседей, чтобы забрать девушку в безопасное место, Реджина отказалась принимать. “Она была явно не в себе, ругалась, лезла драться и натравила на нас старого слугу-пьяницу и малолетнего слабоумного любовника”, – поделилась своими переживаниями леди Ивл. На наш вопрос, тот ли это особняк, который заняли полчища агрессивных привидений, графиня ответила положительно. Теперь она и ее поверенный готовятся подать иск о признании Реджины недееспособной.

Наступает молчание.

– Слабоумного люб-бовика? – заикаясь и краснея не то от злости, не то от смущения, выдавливает Тони.

– Агрессивные привидения? – тянет с обидой Лекс.

– Признать недееспособной! Вот что главное! – пытаюсь достучаться до собеседников.

– М-да… – резюмирует профессор. – Это немного… усложняет дело…

– И что мне делать? Как защищаться? – спрашиваю нервно.

– А надо ли? – уточняет Лекс.

– Конечно! Если меня признают недееспособной, то отберут дом… Кто тогда поможет Тони поступить? Без меня у него нет шанса…

Тони белеет. Потом решительно заявляет:

– Профессор! Мы должны защитить госпожу Реджину!

– Ну хорошо, – довольным голосом соглашается тот. – Есть несколько вариантов… – По тому, как Лекс начинает, я понимаю, что это надолго. – Тони, записывай! В тетрадь с процессами.

Тони складывает газету и убирает ее со стола. Захлопывает тетрадь, в которой только что писал, и достает другую. Пока он возится, я осматриваюсь.

А Тони молодец! Здесь действительно отличное место для обучения. С утра прекрасный свет. Вид из окон настраивает на творчество. Помещение светлое, воздушное и просторное. Акустика тоже хороша.

– Итак, – деловой голос профессора отгоняет мысли об обустройстве. – Вариант первый. Согласиться на признание недееспособной. Это проще всего. Достаточно ничего не делать и ждать. Тони, какие плюсы и минусы?

– Плюсы для клиента – не надо тратиться на адвоката, экспертизу, судебные издержки и пошлины. Минус – потеря дееспособности, – чеканит Тони.

– Хорошо, – в голосе Лекса одобрение. – Вариант второй. Опровергать. Это надолго. Надо разбить каждый довод, приведенный истцом. Плюсы и минусы?

– Из плюсов – реклама и возможная победа. Из минусов – временные и материальные затраты на экспертизу и прочее. И непредсказуемый результат.

– И еще не забывай, что надо очень хорошо подготовиться, выяснить все претензии и работать с каждой, – напоминает Лекс.

Тони послушно строчит.

– Вариант третий, – голосом лектора диктует профессор. – Выйти замуж. Плюсы и минусы?

– Плюсы – значительная экономия и ментальное спокойствие от перекладывания проблемы на более сильные плечи. Минусы – этот вариант подходит лишь для женщин. Ну и потеря самостоятельности и независимости. Что равносильно потере дееспособности.

– То есть утрата дееспособности в попытке ее отстоять? – не удержавшись, влезаю я. – Мне кажется, тут какой-то подвох.

– Зато и истец не получит желаемого контроля, – невозмутимо парирует Тони.

Профессор одобрительно хмыкает.

– И, наконец, последний пункт, – торжественно произносит он. – Подготовить документ с подписями двух взрослых граждан, которые свидетельствуют о полной дееспособности лица.

– Так просто? Мне достаточно попросить двух человек? Например, Фро и Боба? – с облегчением произношу я.

– Нет-нет-нет, госпожа. Совсем непросто. Тони, расскажешь госпоже Реджине о подвохах этого пути?

Тони подскакивает, выпрямляется, руки складывает по швам и тарабанит:

– Во-первых, такие свидетельства не могут давать слуги. Во-вторых, его могут дать только совершеннолетние мужчины. В-третьих, его могут дать только те, кто обладает драконьей ипостасью. В-четвертых, это должны быть уважаемые члены общества. В-пятых, документ скрепляется магической печатью, которую так просто не раздобудешь. Она хранится в ратуше и распоряжаться ею может только губернатор.

Тони довольный садится на стул.

– Чернила, Тони! Чернила! И бумага! – сердито напоминает Лекс.

Тони краснеет и тише добавляет:

– Чернила и бумага тоже должны быть зачарованы на запрет принуждения и обмана.

– Вот то-то же! – бурчит профессор. Затем обращается ко мне: – Ну что, госпожа Реджина, какой путь выбираем? Полагаю, второй?

А я не отвечаю. Я не знаю, как быть. Меряю шагами комнату и пытаюсь придумать, откуда взять деньги на экспертизу, на пошлины, на то, чтобы отстоять саму себя…

Да уж… Четыре варианта – и ни один не подходит.

35

Останавливаюсь у окна. Задумчиво смотрю вдаль.

– Второй, – говорю решительно.

– Самый сложный путь, – серьезно говорит Лекс, но я распознаю в его строгом голосе скрытое удовлетворение. – Это будет отличная школа для Тони. Но чтобы победить в этом деле, ему придется освоить очень важный в нашем деле навык.

– Какой? – с предвкушением спрашивает парнишка.

– Раз-вед-ку, – медленно и с чувством произносит профессор. – Тебе придется выяснить, какие доказательства и свидетельства есть у Виллемса. Теоретически он должен ознакомить тебя с ними в ходе суда, но пока ты их опровергнешь, – пройдет драгоценное время. Поэтому лучше всё выяснить заранее.

Тони задумывается. Я направляюсь к выходу.

– Госпожа Реджина, – доносится в спину голос профессора, – Мальчику надо подготовить мантию. А еще его неплохо бы постричь.

– Всё сделаем! – отвечаю я и закрываю за собой дверь. А потом обращаюсь уже к портнихе: – Госпожа Шнайдер! Расскажите, пожалуйста, как покрасить ткань в черный.

Привидение охотно отзывается и курирует каждое мое действие. Фро помогает.

– Возьмите глиняную посудину, налейте в нее воды и поставьте на огонь, – командует Шнайдер.

Мы выполняем.

– Насыпьте в посудину несколько ложек порошка железного камня, – со знанием дела распоряжается портниха.

Иду к себе комнату, достаю мешочек с порошком, тащу на кухню. Там под присмотром Шнайдер разбавляю порошок в воде.

– Отлично! – удовлетворенно мурлычет портниха. – Также надо добавить золу, которую вы выгребли из камина.

Делаем всё, как вещает Шнайдер.

– Теперь положите в этот раствор ткань и поддерживайте температуру. Чем дольше материал пропитывается, тем лучше, – поясняет призрак. – Так что оставляйте посуду на плите и занимайтесь другими делами.

Мы так и поступаем. Заметка в газете здорово меня взбодрила, и у меня жуткая жажда деятельности. Кажется, если я остановлюсь, сразу же придет Ив и заберет мой дом.

Поэтому я направляю энергию на чердак. Он уже через пару часов освобожден от хлама и очищен от грязи. Бедняга Боб весь в мыле – он перетаскивал вещи, которых на чердаке было множество.

Но и я не только командовала. Под оханье Фро и причитания Боба, которые сокрушались по поводу того, что приличные барышни не должны заниматься черной работой, я тоже таскала мебель.

Зато теперь у меня есть садовые столы и стулья, плетеные из похожего на ротанг материала. У меня есть высокие часы, кофейные столики. И пусть они нуждаются в реставрации, но они крепкие и надежные.

Чердак свободен. Тут много мансардных окон, в которые удобно смотреть на небо. А еще здесь тихо, сухо, пахнет деревом и соломой.

Отчаяние и жажда деятельности подгоняют меня и не дают остановиться. Пока солнце не скрылось, я сооружаю лестницу тем же способом, каким до этого сделала этажерки, и отважно поднимаюсь к стене над камином.

Отковыриваю от нее остатки смальты вилкой. Скрепляющий раствор по совету Карло постоянно смачиваю теплой водой. Боб, словно верный пес, все эти часы держит лестницу. Страхует меня. Его плечи и голова покрыты белой пылью.

Но он не жалуется. Иногда чихает от крошащейся известки.

Когда закатное солнце заливает зал красным светом, у меня уже болит все: шея, спина, руки… Ладони и пальцы в порезах и царапинах, под ногтями грязь.

Но я отковыриваю все разноцветные кусочки. Они усеивают пол и радостно сверкают в веселых лучах. Сметаю пыль и стеклышки в огромную кучу.

– Пора вынимать ткань! – напоминает Шнайдер.

Бегу на кухню. Мы с Фро вынимаем, остужаем и отжимаем материю. Вешаем у печи на сооруженную мною из палок вешалку. Цвет взялся хорошо. Осталось выкроить и сшить мантию.

До ночи я отмываю глиняную посудину, затем выбираю из сметенной в кучу известки кусочки смальты и складываю в мешок. Протираю пол в зале.

На ужине встречаюсь за столом с остриженным Тони. Фро безжалостно обкорнала его рыжие кудри. Она сидит и едва не светится, глядя на сына. Он уныло ковыряет ложкой кашу и периодически проводит рукой по затылку, словно проверяя, не отросли ли волосы.

– Ма-а-ам… – тянет он, – может, оставили бы на память хоть одну прядь?

– Не выйдет! – отрезает кухарка. – Я их уже выбросила. Пустила по ветру. Не соберешь.

Тони вздыхает и молча доедает ужин. И снова я поражаюсь, насколько же похожи в некоторых аспектах разные миры! Такое ощущение, что мамка втихаря обрила металлиста, который несколько лет отращивал хаер.

Ночь проходит на удивление спокойно. Хотя я не исключаю, что я просто упахалась за день так, что меня не разбудил бы концерт призраков из оперы.

Утро начинается как обычно, не считая того, что я из-за страха не выхожу на пробежку. Призраки снова препираются, кто где дежурит. И Карло опять на окнах.

За завтраком Тони уже более разговорчивый. Он быстро закидывает в рот еду, подскакивает и бежит к выходу из кухни. Там тормозит, бросает на нас хитрый взгляд и сообщает:

– Я такое придумал, чтобы выведать планы леди Ив и Виллемса! Закачаешься! Сейчас собираюсь и бегу в город.

– Возьми с собой Боба! – не сговариваясь кричим мы с Фро вдогонку.

Боб снова выглядит молодцом! Успел отмыться от известки и почистить костюм. Он подскакивает и приосанивается, глядя на кухарку преданными глазами:

– Фро! Не переживай! Я присмотрю за Тони! Ни один волосок не упадет с его головы!

– Если ты будешь поблизости от Тони, я за него спокойна, – с теплой улыбкой говорит она.

Я выскальзываю из-за стола и оставляю этих двоих ворковать.

Тони уже через четверть часа готов к выходу. Боб идет с ним. Я закрываю за мужчинами дверь и направляюсь отмывать и перебирать смальту.

Но не успеваю даже из холла выйти. В дверь стучат. Я возвращаюсь, смотрю в щелочку. Это Тони. Вздыхаю и открываю.

И в нос тут же шибает чесночный амбре. Странно, у нас в доме нет чеснока. А запах такой, будто Тони съел три головки и запил чесночным соком. И когда успел?

36

Офицер знает, что делает. Я не могу издать ни писка, ни вскрика. Но вот моим привидениям никто не приказывал молчать…

Поднимается жуткий вой, будто в моем доме обитает целый стадион футбольных фанатов.

Офицер с руганью отпускает меня.

– Куда пошел второй? – орет, пытаясь перекричать моих привидений.

Тот второй меня напугал. Это точно не Тони, а какой-то шпион. Поэтому я сразу отвечаю:

– В жилое крыло. Направо.

Офицер и еще один солдат срываются с места и несутся туда, куда я сказала.

– Эй! Отпустите моих людей! – кричу я вслед, но они уже не слышат.

В этот миг на пороге появляется Фламберг. Он проплывает мимо Боба, на котором сверху сидит солдат. Мимо скрученного Тони. Слегка хмурится из-за поднятого призраками шума.

– Ребята, можно заканчивать концерт! – говорю я, и призраки замолкают.

Бросаю на Фламберга сердитый взгляд. Но только я собираюсь высказать губернатору претензии к поведению его людей, как со стороны коридора, в котором скрылись офицер и солдат, доносятся звуки драки.

Из дверей показываются военные, которые тянут Фро.

– Руки прочь от моего сыночка! – кричит она.

Но увидев Тони, который прижат к косяку, кухарка резко останавливается и с испугом смотрит на него.

– Сыночек мой… А мне показалось… За что они тебя? – громко причитает она.

Фламберг тихо бросает:

– Отпустить всех…

Голос ровный, но то, как раздуваются ноздри и как зрачок в золотистых глазах превратился в тонкую щель, говорит, что дракон в бешенстве.

Солдаты тут же подчиняются. Оседлавший Боба даже помогает тому подняться. Тони потирает запястья и предплечья. Фро бросается к сыну и обнимает его, словно пытается спрятать от всех.

– Что здесь происходит? – холодно спрашивает Ричард у офицера.

Говорит вроде бы тихо, но голос, кажется, прокатывается по всему дому и долетает до каждого уголка. И от его спокойной интонации у меня мороз по коже.

– Вот и я хотела бы это узнать! – сердито говорю я. – Что устраивают ваши люди?!

Офицер вытягивается по струнке и рапортует:

– Как вы и приказывали, господин губернатор, ловим подозрительных личностей.

Фламберг не спеша подходит к нему и произносит таким ледяным голосом, что от него Ниагарский водопад покроется сосульками:

– Я приказывал защищать обитателей этого дома от подозрительных личностей. Объясните, что вы устроили.

Офицер скукоживается и выглядит уже не так уверенно.

– М-м-мы следили за домом по вашему приказу…

– Охраняли… – поправляет Ричард.

Так вот, кого я видела! Хороши защитники…

– Так точно, – сглатывает офицер, – охраняли дом. Ничего подозрительного не происходило. Но сегодня утром мы увидели, как этот молодой человек и этот старик…

– Сам ты старик! – обиженно вставляет Боб.

– …и этот господин вышли из особняка и пошли к тропинке. Как только они скрылись в рощице, с другой стороны появился этот же юноша и пошел обратно. Мы сразу поняли, что дело нечистое, и решили брать. Только пока мы спускались, увидели, что и этот юноша идет к дому. Я сразу догадался, что госпоже Реджине грозит опасность, и решил схватить угрозу!

– И схватили не того, – жестко резюмирует Ричард. – Угрозу-то хоть поймали?

Офицер белеет и мямлит:

– Н-н-нет… Он выпрыгнул в окно… Выломал из рамы кусок решетки и…

– И? – Фламберг опасно наклоняется к офицеру.

– И скрылся… – почти шепотом выдыхает тот.

Фламберг произносит:

– Вон…

Он говорит это тихо, с ровной интонацией, но у меня ощущение, что в горах случился камнепад.

Офицера и солдат словно ветром сдувает. Миг – и в холле только я, Фро, Ричард и Тони. Губернатор поворачивается ко мне. Вместо привычной насмешки в глазах клубится тьма. Но она быстро утихает.

– Леди Реджина, приношу извинения за моих людей, – мягко говорит Ричард. – Они починят разбитое по их вине окно. Скажите, как еще я могу загладить вину?

Он замолкает и с выжиданием смотрит. Скользит глазами по моему лицу. Там, где его взгляд касается кожи, расцветают алые розы. По крайней мере у меня горят щеки, лоб и шея.

Кошусь на Фро, которая вцепилась в Тони и причитает над ним. Рядом стоит Боб и чешет затылок. Тони вырывается, показывает матери на солнце. Он явно торопится и рвется пойти в город, но кухарка его не отпускает.

– Господин Фламберг… – начинаю я. – Из-за ваших людей Тони опаздывает в город. А у него там очень важные дела.

Ричард кивает, отходит и поворачивается ко мне могучей спиной.

– Идем, парень, я тебя отнесу в город, а вечером доставлю домой, – бросает он мальчику и идет мимо него на крыльцо.

Тот изумленно смотрит на меня, на Фро, снова на меня. А затем срывается с места и бежит догонять дракона.

– А я? – подает голос Боб.

Фро вздыхает, провожая сына взглядом. Потом смотрит на Боба:

– Ну раз сам мистер Фламберг отнесет Тони туда и обратно, то я спокойна за мальчика. А ты останешься и поможешь нам по дому.

Когда черный дракон с моим юным адвокатом на спине взмывает в небо, слуги входят в дом.

– А теперь мы с вами должны кое о чем договориться, – тихо произношу я. – Господин Лекс, Карло, Леди Лонгноуз, госпожа Шнайдер, – обращаюсь я и к призракам тоже, – с этого дня, чтобы попасть в дом, надо будет назвать пароль. Кто его не назвал, дальше двери не пройдет…

По всеобщему молчанию я заключаю, что меня поняли и со мной согласились.

– Итак, пароль – черничный пирог. Тони его не знает, но, думаю, вы поймете, что мальчик настоящий, по черному дракону под ним.

После маленького военного совета расходимся и занимаемся каждый своим делом. Я промываю смальту и сортирую ее. Боб и Фро очищают террасу, а затем конюшню. Потом я изучаю мебель, а Карло рассказывает, как ее отреставрировать.

Вечером в небе слышу рев дракона. Подбегаю, смотрю в окно. Так и есть – черный дракон с юным седоком кружит над особняком. Приземляется. Вскоре в дверь стучат.

37. Тони

12 часов назад

И как эти девы из сказок летают на драконах? Холодно! Сыро! Попу колет. Руками надо держаться за твердую шею. И… укачивает. Прямо как в допотопной телеге без рессор…

Но хвала Драконам-праотцам, пытка длится недолго. Примерно через четверть часа мы уже в Драконарисе. Приземляемся перед ратушей.

Я сваливаюсь с черной колючей зверюги. Ноги не держат. Растираю их, расправляю задеревенелые плечи. А когда поднимаю голову, рядом уже стоит господин губернатор с этой его коварной ухмылкой.

– Благодарю вас, господин Фламберг. – Я кланяюсь, но из-за затекших членов выходит раскоряка.

– Через двенадцать часов на этом же месте, – холодно бросает он и направляется в ратушу.

Провожаю его взглядом. Вот же надменный мужик! Однако не могу не восхититься им – его аурой, умом и тем, что за два года его губернаторства город и окрестности однозначно стали лучше. Одним словом – Дракон! Именно так, с большой буквы…

И как представлю, что меня ждёт ещё один полет на его жёсткой спине, содрогаюсь. Но ради госпожи Реджины я готов потерпеть.

Ещё пару недель назад это была надменная недотрога, недоступная и преисполненная такого достоинства, что от одного взгляда на нее глаз ломался.

А потом оказалось, что под холодной маской скрывается очень приятный человек, своя девчонка, способная выслушать и дать совет. А когда она устроила так, что меня взялся учить сам профессор Лекс… О, да я готов ради нее… Ну не знаю. Летать на драконе, шпионить за коварным нотариусом и злобной мегерой Ив.

Часы на ратуше бьют семь утра. И я срываюсь в галоп. Бегу к дому Виллемса и там прячусь за углом. Жду. Утренний студёный воздух просачивается под куртку, пробирает до костей.

Он наверняка так и пользуется услугами конторы Квика, в которой я служил посыльным на протяжении пары лет.

Терпение даёт плоды. Через полчаса вижу курьера от службы господина Квика.

Парень в красной ливрее и красной фуражке с козырьком на пол-лица направляется к крыльцу нотариуса. Приглядываюсь. Ага! Я его знаю.

– Эй! Тим! – зову его шепотом.

Он осматривается и видит меня. Подходит ко мне.

– Привет, Тони! – протягивает руку, которую я пожимаю. – А я думал, ты устроился под боком у богатенькой крали. По крайней мере, так газеты пишут.

– Ой… Мало ли что пишут. Я не буду прятаться за юбкой… – Машу рукой и ухмыляюсь.

Он ожидаемо не верит. Пусть думает, что хочет. Сейчас мне это на руку. При этом я сам ничего не утверждаю, наоборот – опровергаю.

– Тогда что ты тут делаешь? У дома Виллемса, который тоже имеет отношение а твоей крале? – подмигивает Тим.

О, друг мой! Сейчас тебя ждёт улетная история.

– В том-то и дело, что имеет, – оглядываясь перехожу на таинственный шепот. – Видишь ли, мне куда интереснее мамаша, то есть мачеха. Она такая горячая женщина, что мне от нее напрочь сносит крышу.

Тим округляет глаза и рот. Слушает, развесив уши. Кажись, купился.

– Но у меня есть подозрения, что у нее с этим носатым нотариусом того… шашни. И вот я мучился-мучился и наконец решил выяснить, так ли это.

– И как ты намерен это сделать? Подглядывать будешь? – с противной улыбочкой спрашивает Тим.

– Э-э-э, друг, – стучу его по макушке. – Это низко! И без фантазии. К тому же ничего мне не даст. Виллемс – ее поверенный, она может прийти к нему просто по делам, которые дела, а не по делам, которые… ну ты понял.

Тим кивает. Конечно, понял. Я не накидываю подробностей. Пусть его воображение само все нарисует. Я давно понял, что, если хочешь достоверно соврать, возьми за основу правду и напусти туману. И претензий к тебе не будет – ты ж ничего не врал.

– И что тогда ты будешь делать? – с нетерпением шипит Тим.

– Я поработаю вместо тебя, прослежу, кому и что пишет этот противный носач… Может, у него еще есть дамы. Тогда я смогу его разоблачить перед моей прекрасной Ив, и она его бросит, – уверенно выдаю я.

– Погоди-погоди, брат… – хмурится Тим. – Как это вместо меня? А плата?

– Бегаю я, а получаешь зарплату ты. Если мне перепадут чаевые, я тебе их тоже отдам. Клянусь дракономатерью! – бью себя кулаком в грудь.

Тим задумывается. Проходит с минуту.

– Ладно! Договорились! – наконец соглашается он. – Только насчет чаевых ты погорячился. Этот скряга их не оставляет. Но если вдруг даст – смотри, ты обещал!

Еще через пару минут я выныриваю из переулка в форменной одежде курьерской службы господина Квика. Я сам в ней подрабатывал, поэтому мне отлично известны все правила.

Подхожу и стучу специальным молоточком. Я все по красоте придумал! Да я же чертов гений!

Но когда дверь начинает открываться, я соображаю, что я не гений. Я идиот! Виллемс же меня видел в компании Реджины. Спешно надвигаю фуражку на лицо. Опускаю голову, чтобы меня не узнали. Молюсь всем драконам-праотцам сразу.

Дверь открывает Виллемс. Он мажет по мне скользящим взглядом и тут же отворачивается, буркнув:

– За мной.

Славные драконы-праотцы! Этот напыщенный индюк даже не смотрит на обслугу. Уверен, что если бы сама Реджина сюда пожаловала в костюме горничной, он бы и ее не узнал: для птицы его полета всматриваться в челядь – ниже достоинства.

Виллемс проводит меня в кабинет.

– Подожди тут, – бросает мне и выходит в смежную комнату за железной дверью.

Держу пари, там его архив. Слышу возню, звук выдвигаемых ящиков, шорох бумаги. Это шанс! Подскакиваю к столу Виллемса и быстро просматриваю лежащие на нем документы.

Ничего интересного. Купчая. Купчая. Завещание. Предписание от губернатора. Запрос из адвокатской палаты. Купчая. Дарственная. Дарственная. Дарственная. Три дарственных – и все на имя Виллемса! Чек на покупку яда для грызунов…

Ничего, связанного с нашим делом…

И вдруг слышу шаги. Виллемс возвращается. Мне срочно надо на свое место. Бросаюсь ко входу в кабинет, но по пути цепляюсь желтой петлей на ливрее за выступающую ручку ящика. Дергаю слишком сильно. Кубарем качусь к стене, опрокидывая по пути стулья. Замечаю в дверях сердитого хозяина дома.