Текст книги "Особняк с привидениями для попаданки (СИ)"

Автор книги: Ксения Мэо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

26

Еще раз иду осмотреть каретный двор и конюшни. Я совсем не разбираюсь в лошадях. Знаю только, что у них есть ржало и брыкало, и первое еще и кусается.

Итак, что у меня имеется?

Конюшня из двух длинных коридоров, расположенных под прямым углом. Она выглядит заброшенной и пустой, но у нее прочные стены и целая крыша. Тут просторно, сухо, много окон, заколоченных досками. Здесь тепло и пахнет землей, что неудивительно, потому что пол земляной. Наверняка он самый простой в уборке.

Места достаточно. С одной стороны, видимо, были стойла. Теперь от них остались столбики, на которых крепились дверцы.

Что еще должно быть в конюшне? Думаем логически. Лошади надо есть, спать, гулять, мыться и проходить техосмотр. Место для всего этого, на первый взгляд, имеется. Осталось проконсультироваться со знающим человеком и довести всё до ума.

Иду на расположенный рядом каретный двор. Он тоже неплохо сохранился. Построен на совесть. Навес, правда, обветшал. По идее, тут должны храниться и обслуживаться экипажи. Надо бы еще предусмотреть помещение для возниц.

Солнце медленно катится к закату, окрашивая траву, тонкие стволы деревьев, стены в оранжевый и алый.

Довольная, возвращаюсь в особняк. В нем пахнет горячим ужином. Фро крутится на кухне. Она в своей стихии.

– Госпожа, еще полчаса, и буду подавать ужин! – мурлычет кухарка.

Я использую это время, чтобы при участии Боба растянуть в жилых комнатах для прислуги большие куски полотна на окнах. Боб наковырял в разрушающемся сарае гвоздей, и теперь мы, вооружившись булыжниками, приколачиваем саваны к рамам.

Это временное решение, чтобы не мерзнуть по ночам, которые пока по-апрельски холодные.

Ужинаем на кухне. Фро балует нас овощным рагу. Полученные припасы мы с ней договариваемся растягивать по возможности дольше.

Из пухлого дневника Реджины, который я наконец выудила из чемодана, вырываю страницу и пишу на ней список необходимого. Вношу туда свечи и мыло. Отмывать дом золой, конечно, экологично, но не так эффективно.

Еще надо решить вопрос с водопроводом и дымоходом.

До ночи мы обустраиваем спальни в правом крыле. Я располагаюсь в первой по коридору. Фро с Тони во второй. Храпящего Боба оставляем в холле. Пусть пугает злоумышленников и мышей. Хотя последних я тут не видела. Думаю, сдохли от голода или эмигрировали в другие особняки.

Ложусь в темноте и на ощупь. Нагишом ныряю под объемную стопку чехлов вместо одеяла. Мое платье сохнет рядом с остывающей плитой. Перед сном тихо спрашиваю у пространства:

– Мастер Карло! Вы тут?

– Кхе-кхе… Да, госпожа Реджина, – тихо отзывается призрак.

– Мне надо посоветоваться с вами по поводу конюшни и каретного двора.

– Постараюсь помочь, – шелестит Карло. – Но вам придется подробно всё описать, так как я не могу покинуть дом и вижу ваши владения лишь на расстоянии.

Я обрисовываю ему увиденное и раскрываю, в чем вижу возможность заработать. Призрак молчит какое-то время. Пока он думает, в беседу без спроса влезает Лонгноуз.

– Милочка! – в ее капризном голосе сквозит неодобрение. – Вы же как-никак графиня! Пристало ли вам влезать в это дело?

Слова “это дело” пропитаны презрением и снобизмом.

– Какая же вы отсталая! – резюмирует Шнайдер. – У вас, герцогиня, доисторические взгляды. Неудивительно, что вы не смогли найти общий язык с собственным сыном!

– Прошу оставить меня и моего сына в покое! – бросает герцогиня.

Шнайдер меж тем не унимается:

– А вот я одобряю вашу затею, леди Реджина! В наши дни девушки должны уметь позаботиться о себе!

– Чушь! – отрезает Лонгноуз. – Госпоже Реджине не к лицу работать!

– Простите, леди Лонгноуз, – вставляю в их перепалку. – А что же мне, по-вашему, к лицу?

– Ну тут же всё очевидно! – восклицает герцогиня. – Достаточно увидеть, как на вас смотрит этот дракон… Губернатор. Хватайте его, пока не поздно.

– Спасибо за совет, госпожа Лонгноуз, – с улыбкой отвечаю я. – Боюсь, вы неверно трактовали его взгляд. Я не самый выгодный вариант для женитьбы.

Герцогиня смеется, а затем с интонацией, с которой взрослый объясняет ребенку, что нельзя забирать бабушкину вставную челюсть, говорит:

– Разве я говорила о женитьбе? Есть иные варианты добиться от мужчины поддержки…

– Говорю же, отсталая! – хихикает Шнайдер. – Леди Реджина не такая!

– Не такая, – подтверждаю со вздохом.

Внезапно к беседе присоединяется профессор:

– Только не забывайте, что вам необходимо заплатить пошлину и получить разрешение. А еще заключить и зарегистрировать договоры.

Я снова вздыхаю. Мир другой, а бюрократия всё та же.

Лекс неверно трактует мой вздох.

– Не переживайте, леди Реджина! – успокаивает он. – Я объясню Тони, как это оформить…

– Спасибо,профессор! Мастер Карло! Вы что-нибудь надумали?

– Да, – раздается спокойный голос привидения. – Ваша идея предоставить конюшню и каретный двор для аренды извозчикам вполне жизнеспособна. Судя по вашим словам, работы на этих объектах требуются, но не то чтобы масштабные. Стойла, шкафчики, топчаны – это всё дело пары дней. Но есть одна очень существенная проблема, которую самостоятельно вы решить не сможете.

27

Навостряю уши и замираю, чтобы услышать, что я упустила. Остальные призраки, судя по тишине, тоже. А Карло тянет, видимо, наслаждаясь моментом.

Первая не выдерживает Шнайдер:

– Фирменные попоны?

– Богатые клиенты? – присоединяется Лонгноуз.

– Юридические вопросы? – предполагает Лекс.

Но Карло прерывает их:

– Всё не то! Вы напрочь забыли о том, для чего нужны извозчики.

– Чтобы возить пассажиров… – отвечаю я.

– По чему возить? – допытывается у меня Карло, словно учитель у первоклашки.

– По дорогам… – упавшим голосом говорю я.

Ну конечно! А слона-то я и не приметила. В особняк ведет узкая тропинка, и та заросла бурьяном. Вспоминаю, что мачеха с Виллемсом пришли сюда пешком. Что я ни разу не видела тут ни экипажей, ни лошадей.

А такая была идея! Готовая конюшня – лишь обнови немного… И такой облом. Но…

– А зачем тогда здесь построили конюшню? – интересуюсь вслух.

Отвечает, к моему удивлению, Лонгноуз:

– Пф-ф-ф! – снисходительно фыркает она. – А еще графиня! Чтобы лошадей не угнали, конечно же! Здесь же идеальные условия: свежий горный воздух, сочная трава, чистый ручей… Просторы… Выросший в таком месте жеребец будет стоить целое состояние!

– А как же их сюда затаскивали? – не могу представить себе эту картину.

– Милочка, – тоном “ну как можно быть такой глупой” объясняет герцогиня, – у тех, кто имеет дело с такими породами, есть возможность нанять драконов-носильщиков. А если хозяева сами драконы, они не посчитают зазорным перетащить скакуна в гнездо в собственных лапах.

Наступает тишина. Я перевариваю услышанное.

– Жаль… – печально тянет Лекс. – Идея была хорошая…

– Не расстраивайтесь, госпожа, – пытается приободрить меня Карло. – Вы обязательно придумаете что-нибудь другое.

Казалось бы, мой план с треском провалился. Но я считаю, что если закрывается одна дверь – это не значит, что ситуация безвыходная и ты заперт. Нет, надо поискать другую дверь. На крайний случай – окно.

– Уже придумала, – зеваю, сладенько потягиваюсь и поворачиваюсь на бок.

– И что это? Что? – с нетерпением вопрошает Шнайдер.

– Всё завтра, ребята… Не забудьте о дежурстве… Разбудите меня на рассвете…

На этих словах я проваливаюсь в сон.

Утром меня будит Шнайдер:

– Леди Реджина! Просыпайтесь! Пора работать!

– Она графиня! – откуда ни возьмись вклинивается Лонгноуз. – Ей вообще не надо работать…

– Ну тогда понятно… – хмыкает портниха.

– Что понятно? – сварливо спрашивает герцогиня.

– Почему вы разорились и умерли в нищите… – замечает Шнайдер.

– Ах ты! Да я… Да ты… – герцогиня вот-вот взорвется.

– Девочки, не ссорьтесь! – миролюбиво говорит Карло.

Лежу, натянув до подбородка импровизированное одеяло.

– Спасибо, госпожа Шнайдер! – произношу немного хриплым спросонья голосом. – Леди Лонгноуз, мне позже надо будет с вами посоветоваться. Мастер Карло, не могли бы вы выйти, мне надо встать и одеться.

Это, наверное, глупо – просить призрака отвернуться или выйти. Но мне так будет спокойнее.

– Чур я на дверях! – вдруг вскрикивает Лонгноуз.

– А я на дымоходе! – тараторит Шнайдер.

– А я… снова на окнах… – упавшим голосом произносит Карло.

Наступает тишина.

Я подскакиваю и, кутаясь в материю, бегу по холодному полу на кухню. Печь еще горячая с вечера. На ней стоит таз с теплой водой для умывания. Платье высохло.

Я быстро одеваюсь, привожу себя в порядок и выхожу на пробежку.

Студеный воздух бодрит, разгоняет кровь. Легко пробегаю вокруг дома. Делаю еще пару кругов. Тут благодать! Птицы заливаются и соревнуются, кто кого перепоет. Туман клубится над ручьем. Трава мокрая от росы. Мозг проясняется. Свежий ветер разгоняет туман и с потока воды, и из моей головы.

Возвращаюсь. Фро уже поднялась и хлопочет на кухне. Я пью стакан воды, беру инвентарь и отправляюсь очищать санузел.

Хлам мы вынесли еще вчера. Я подметаю, снимаю паутину, оттираю плитку, протираю окно с матовыми стеклами. Затем мою пол. Принимаюсь чистить ванну, краны, трубы и рукомойник. Несколько часов усердной работы, песок и ладус – и вот сантехника сияет.

Я любуюсь плодом своих трудов. Бока медной ванны горят, словно огонь. Рукомойник тоже светится, как солнце. Медные трубы на фоне белоснежной плитки на стенах золотыми линиями прочерчивают пространство, отбрасывая отблески.

Швы между плитками теперь белые. Черноту из углов я изгнала. Помещение выглядит свежо и богато. Осталось разобраться с водопроводом и устройством клозета.

Когда я, уставшая и на негнущихся ногах, выползаю из санузла, в нос сразу ударяет запах чего-то аппетитного. Во рту скапливается слюна. Желудок скручивается, намекая, что неплохо бы его наполнить.

Я захожу на кухню, и цветущая Фро ставит на стол тарелку с докторской яичницей. Так моя тетя-врач, дежурившая в травматологии, называла залитую яйцом и поджаренную смесь всего, что принесли на ночь коллеги.

Я обмакиваю в желток ломоть ржаного хлеба, но, когда подношу его ко рту, над ухом раздается вопль Лонгноуз:

– Чужак! У дверей чужак!

От неожиданности едва не роняю хлеб. Вздыхаю. Кладу его на тарелку и иду проверить, кого нелегкая принесла. Почему-то хочется, чтобы это был Ричард…

Приоткрываю дверь и смотрю в щелку. На пороге топчется тощий человек с длинным носом, седыми космами и в сером камзоле. У него в руках толстая папка.

– Что вам надо? – осторожно спрашиваю у незнакомца.

С некоторых пор люди с толстыми папками в руках меня настораживают.

– Вы леди Реджина Фьорд, новая хозяйка поместья? – пискляво спрашивает визитер.

– Да, – отвечаю коротко.

– Уху… Я представитель коммунальных служб. На вас числится задолженность за пользование водой. Сегодня последний срок оплаты.

– Но вы же уже отключили воду… – недоумеваю я.

Человечек коварно улыбается:

28

Я мысленно проклинаю себя, что отказалась от штрафа за шампиньоны. Открываю дверь шире и предлагаю гостю пройти. Он просачивается в холл.

– А можно отсрочить выплату? – спрашиваю ровным тоном.

Человечек закатывает глаза. На его лице читается: “Как же вы предсказуемы!”

– К сожалению, это невозможно, леди Фьорд, – устало сообщает он.

– Видите ли, я получила этот дом в собственность всего три дня назад… – пытаюсь объяснить я.

– Да хоть сегодня утром! – насмешливо обрывает чинуша. – Все задолженности переходят новому владельцу. Ну что, отказываетесь платить?

Я не отказываюсь, я просто не могу. Пытаюсь в панике придумать, как уговорить этого бессердечного чурбана дать мне пару дней отсрочки. Но он устало вздыхает и гасит все мои надежды

– Все понятно! Ну что ж, составляем протокол…

Не спрашивая разрешения, проходит вглубь холла и устраивается в ушастое величественное кресло, в котором становится похож на сидящего на листе лопуха кузнечика. Кладет папку на колени, открывает, начинает перекладывать документы. Все это нарочито медленно.

Я молча встаю рядом, напряжённо смотрю на костлявые сухие руки с похожей на ветхий пергамент кожей. Наконец визитер находит нужный бланк, достает металлическое перо и походную чернильницу.

– Итак, – торжественно, словно директор на выпускном вечере, говорит он и окунает перо в чернила, – собственник жилья леди Реджина Фьорд отказывается гасить задолженность…

И вдруг за спиной слышу топот, пыхтение и затем голос Фро:

– Не отказывается!

Я подпрыгиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Кухарка стремительно идёт к нам, сжимая в руке тугой кошель. Тот самый, который вручил ей вчера губернатор.

Чиновник замирает. Его глазки, алчно поблескивая, неотрывно следят за кошельком… Когда Фро подлетает к нам, он протягивает руку раскрытой ладонью вверх. Пальцы его хищно скрючены, как лапки у паука.

Кухарка с отвращением вкладывает ему в ладонь звенящий мешочек. На лице у женщине решительность и презрение.

Впрочем, визитеру наплевать на ее чувства. Его интересует лишь кошелек. С ловкостью фокусника чиновник подкидывает мешочек, ловит его и с наслаждением вслушивается в звяканье монет. Затем быстро развязывает, высыпает содержимое прямо на папку и быстро считает. Золото тускло поблескивает в полутемном холле.

– Что ж… – резюмирует наконец. – Тут почти вся сумма. Не хватает одного золотого. Так и быть, Я дам вам отсрочку. Приду завтра за недостачей.

Он пересыпает монеты в кошелек, завязывает его и отправляет в карман. Находит другой бланк, что-то пишет в нем и протягивает мне перо:

– Подпишите здесь.

К его неудовольствию, я не беру перо, а наклоняюсь и стягиваю с папки документ. Вчитываюсь. Тут действительно указано, что я внесла неполную сумму долга. Но в остатке написано два золотых.

– Вы же говорили, что остался один золотой! – с непониманием вскидываю глаза на чиновника.

– Пеня, – пожимает он плечами.

– Сто процентов? – ахаю я.

– Для злостных неплательщиков типа вас – хуже: умножить на два! Сегодня один золотой. Завтра два. Послезавтра – четыре…

– Я п-поняла… – останавливаю его. – Приходите завтра к обеду, я подготовлю деньги.

– Вот и ладненько! – довольным голосом произносит чиновник и вскакивает с кресла. – До завтра!

Он дает мне ручку, я подписываю. Сверху чиновник шлепает печать. Затем встает, кланяется и выскакивает за дверь.

Я обращаюсь Фро. Против воли голос мой дрожит.

– Спасибо вам! Но… Это были ваши деньги. Вы не должны были тратить их на мои проблемы. Стоило пустить их на Тони – пошить мантию, купить парик, тетради, перья, чернила… Вы и так уже отдали мне ладус!

– Мантия и парик подождут, – с мягкой улыбкой говорит она. – Сейчас важнее привести в порядок особняк и начать зарабатывать.

– Я вам всё верну! – горячо обещаю я.

Она кивает:

– Я в этом не сомневаюсь. А теперь идите на кухню, а то яичница остынет.

Когда я доедаю последний кусочек, я уже знаю, что делать.

До вечера я ползаю по склонам и собираю шампиньоны. В это время Фро приводит в порядок кладовую и обустраивает кухню. Боб таскает воду из ручья, собирает сухую древесину для печи. А затем приступает к разбору сарая.

Тони слушает наставления Лекса. Все при деле.

Перед сном выуживаю из чемодана изгрызеный карандаш и девник Реджины. Пробегаю по нему и нахожу имена друзей и учителей девушки. Упоминаются в ее записях и пара полезных мест. Стоит попробовать восстановить связи.

Выдираю лист и составляю список необходимого.

Накрываюсь одеялом и прошу герцогиню провести мне лекцию по интересующей меня теме. Она охотно откликается. Правда Карло и Шнайдер порой перебивают леди Лонгноуз и вставляют полезные ремарки.

Засыпаю я, наполненная знаниями по самую маковку. Мне снятся лошади, которые собирают грибы и пускают их в бумажных корабликах по ручью. Но их вылавливает сачком Ивл и тут же пожирает.

Призраки будят меня на рассвете. Я поднимаю Боба, мы завтракаем и выдвигаемся в город. Корзины с шампиньонами оттягивают руки. Мы собираемся на базар.

Фро накануне вся извелась от переживаний. Она рвалась составить нам компанию, но я не была уверена, что после встречи с грабителями она оправилась и способна на двухчасовой марш-бросок.

Мы без приключений доходим до Драконариса. Город еще только просыпается. По улицам снует рабочий люд. Воздух наполняется ароматом выпечки. На рынке уже половина козырных мест занята торговцами.

Меня, как новичка, на хорошие места не пускают. Оттесняют куда-то в дальние ряды, где скучали бабушки с вязаными носками и чахлыми букетиками первоцветов.

За час до меня так никто и не доходит. Всех перехватывают раньше. Хотя мои грибочки точно получше, чем у некоторых.

Что ж, настало время действовать.

29

Много-много лет назад моя бабуля продавала на улице черные жареные семечки. Таких бабулек сидело на бордюре много. И у всех были семечки. И все черные и жареные. Но моя уходила раньше всех с пустым ведерком и полным кошельком.

А всё потому что у нее был специальный стакан. Он был заметно больше, чем у соседок. Так что в то время, когда бабулины подружки возвращались домой, она уже успевала поработать в огороде или саду и даже сериал посмотреть.

Именно благодаря семечкам я поняла, что движет покупателем.

Я оставляю за прилавком Боба, а сама прохожу среди рядов и подбираю камешки. Девять серых и один черный. Возвращаюсь на место. Тщательно протираю камешки. То ли из-за ладуса, то ли из-за геологической структуры – они начинают сверкать, словно покрытые лаком.

Снимаю розовый берет, кладу в него камешки и кричу:

– Только здесь и только сейчас лотерея. Купи грибы и получи шанс взять еще бесплатно. Купи десять шампиньонов и получи право тянуть жребий. Вытянешь черный – получишь еще горсть грибов!

Расчет оказывается верным. Слово “бесплатно” отчетливо выделяется на фоне многоголосого хора торговцев. Люди покупают у меня шампиньоны по той же цене, что и у большинства продавцов, а затем тянут из берета камешек. Некоторым везет вытянуть черный.

Я поздравляю победителей, улыбаюсь им и шучу с ними. Мои корзины быстро пустеют. За пару часов расходится весь товар. Звон монет в карманах ласкает слух. Тут больше двух золотых.

Вынимаю список и в сопровождении Боба иду по пунктам.

Первым делом заглядываю в аптеку, где приобретаю порошок железного камня. Трата ощутимая, но не сравнится с покупкой сукна или готовой мантии.

Потом направляюсь в лавку с художественными принадлежностями.

– Кого я вижу! – восклицает ее хозяин, милейший старичок, похожий на одуванчик. – Леди Реджина! Вы совсем позабыли старика Марлоу. Не заглядывали уже больше года. А ведь я помнил вашу просьбу и приобрел то, что вы заказывали.

Марлоу хитро улыбается и достает деревянный ящик. Ставит на прилавок, сдувает пыль и с трепетом открывает. Внутри толстая книга.

– Как вы и просили, – заговорщицким тоном произносит дед-одуванчик, – Справочник по изготовлению мозаики. Тут собраны лучшие рецепты по изготовлению основы и затирки. Контрабандой везли из самого Адельмонта!

Мозаики? У меня как раз по всему особняку разбросаны кусочки смальты…

– Спасибо, господин Марлоу! Вы просто волшебник… Но боюсь, – мне нелегко это говорить, потому что книга действительно может оказаться полезной, – я не смогу оплатить ваши труды… У меня с собой денег лишь на пару тетрадей, карандаши, перья и чернила…

– Ну вы даете, юная госпожа! – фыркает Марлоу. – Вы ж мне уже отвалили за эту книгу пятьдесят золотых. Ровненько всё и потратил. Ни монеточки не осталось.

От суммы у меня подскакивают пульс и давление. Пятьдесят золотых! Дышу ровно, пытаясь выровнять сердечный ритм. Старик тем временем заворачивает покупки и передает мне.

Книга тяжеленная, но я не чувствую ее веса, потому что у меня словно крылья выросли.

– Да, кстати, загляните к господину Рафулю. Мы как раз вас недавно вспоминали. Его студия там же, где и была, – напоследок добавляет хозяин лавки.

Память Реджины подсказывает, что Рафуль – это учитель рисования и живописи. Юная леди Фьорд брала уроки у него в студии, которая находится в паре кварталов отсюда на пересечении двух улиц, в угловом доме с большими окнами.

Поскольку основные дела сделаны, а время еще есть, решаю прогуляться к Рафулю. По пути покупаю для Тони свежие и не очень газеты.

Приближаюсь к художественной студии и еще издали слышу брань. Возле дверей посреди улицы ссорятся растрепанный чудаковатого вида мужчина и элегантная мадам средних лет.

У мужчины волосы невнятного серого оттенка длиной до плеч, борода и усы. Ветер треплет их и развевает длинный красный шарф. Мужчина размахивает испачканными краской руками и орет даме прямо в лицо:

– Так ты променяла меня на этого… Свалери?!

Память Реджины тут же стреляет электрическим зарядом. Этот экстравагантный персонаж и есть Рафуль. Я помню, что Реджина очень тепло относилась к учителю. В последний год она скучала по нему и по его урокам.

– Он модный и популярный, – холодно отрезает мадам.

– А я? – у Рафуля на лице смертельная обида. – Я тоже ведь популярный!

– Раньше, может быть, и был, – хлещет художника словами мадам. – А теперь посторонись и дай дорогу юным талантам!

– Но ведь… мы же договаривались о выставке! Я ее разрабатывал с учетом интерьеров твоей галереи! – Рафуль в отчаянии ломает руки.

– Картины Свалери смотрятся в моем интерьере куда лучше, чем твои поделки, – дама показательно зевает.

– Но ты же их даже не видела… – Рафуль изумлен и оскорблен.

– Рафуль, – в голосе дамы холодная сталь, – твоя выставка у меня в галерее отменяется. Выставляйся где хочешь! Хоть у своей Нати! Хотя… Упс… У нее же нет галереи, она простая натурщица.

Дама выплевывает это с таким ядом, что хватило бы на лошадиный табун. Затем резко разворачивается и уходит. Рафуль прикладывает руку к щеке, словно ему залепили пощечину, и полными боли глазами провожает женщину.

Я физически ощущаю его страдания.

И теперь я стою и не знаю, как поступить. Я только что стала свидетелем скандала с последствиями и меньше всего хочу смущать друга. И так видно, что у него разбито сердце.

Я пытаюсь нырнуть в толпу, но в спину мне уже летит:

– Реджина!

Поздно. Меня заметили.