Текст книги "Особняк с привидениями для попаданки (СИ)"

Автор книги: Ксения Мэо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

58

В ящике лежит нечто омерзительное: дохлый серый грызун. К горлу подкатывает тошнота. Но не от вида зверька. Я не тургеневская барышня и не боюсь мышей, дохлых тем паче.

Мне дурно от того, что смерть все это время ходила рядом. Да, был метаморфель. А еще на меня свалился камень со скалы. Но все эти опасности приходили из вне. А тут – в моем доме, в моей комнате, в ящике моего стола…

Реджина и не подозревала, что гибель принесет ее любовь к рисованию. Убийца оказался коварным и изобретательным.

– Госпожа, Реджина, – обеспокоенно повторяет Карло, – с вами все в порядке? Вы белее снега. Вам плохо? Позвать на помощь?

– Спасибо, мастер Карло, – бормочу я и сажусь на кровать. – Просто я только что поняла, что меня убили…

– Простите, госпожа Реджина, я не совсем понимаю… – растерянно говорит мастер. – Я вижу вас, вы ходите, порой очень быстро, говорите – обычно весьма понятно. Но не в этот раз…

Я абсолютно доверяю этому человеку, хоть он уже и не совсем таковым является.

– Я попаданка, мастер Карло… И сейчас поняла, что настоящую Реджину убили…

– Не говорите так… – просит строгим голосом призрак.

– Но это правда, – объясняю ему, – я вселилась в освобожденное тело, а настоящая Реджина…

– Не говорите так, будто вы фальшивка или преступница, – обрывает Карло. – Вы и есть настоящая Реджина! А теперь расскажите, как вы поняли, что вас убили.

Я взмахиваю рукой в сторону стола.

– Видите дохлую мышь?

– Ага… – соглашается призрак. – Выглядит действительно странно, с чего бы ей дохнуть?

– Потому что она нажралась яда, – поясняю просто, как есть.

– Похоже на то. Но где она его съела? Все живые обитатели этого дома едят за одним столом и чувствуют себя нормально.

– Она получила яд не с едой… – качаю головой.

– А как? – в голосе Карло непонимание.

– Рядом с мышью карандаш. Прежняя Реджина нервничая грызла ручки, перья, карандаши. Убийца знал об этом и нанес отраву на письменные принадлежности. Короче, девушку убили вредная привычка и яд.

Призрак присвистывает. Какое-то время молчит.

– И… – спрашивает осторожно, – вы знаете, кто отравил карандаши?

– Знаю… Тот, кто подарил их Реджине незадолго до ее смерти… Тот, кто прикидывался другом ее отца. Нотариус Генрих Виллемс.

– А… Это случаем не тот, который представляет в суде интересы вашей мачехи? – уточняет мастер Карло.

– Тот самый. Теперь картинка складывается, – проговариваю вслух мысли. – Обнаружив, что его план по устранению наследницы графа Фьорда не сработал, он подсунул мне проблемное поместье. Но вопреки ожиданиям призраки меня не сожрали, и он решил признать меня недееспособной.

– Не на ту напал! – хмыкает Карло. – Вы ему не по зубам.

– Посмотрим… – осторожно замечаю я. – Только вы не рассказывайте другим, что я попаданка. Мало ли…

– Я могила, госпожа Фьорд! – твердо говорит мастер Карло.

Я невольно улыбаюсь от того, как это звучит из уст призрака.

– А что будете делать с мышью? – вдруг спрашивает Карло.

– Покажу Ричарду, вдруг ему пригодится…

– А знаете, что самое замечательное в вашем открытии? – вдруг спрашивает Карло.

– Нет… – бормочу в легком ступоре. Что может быть хорошего в дохлом грызуне?

– Что в особняке появились мыши. Значит, вы вдохнули в него жизнь…

Смеюсь.

– А вы правы! – Поднимаюсь с кровати и упираю руки в бока. – А теперь за работу! Шторы сами себя не повесят!

Письменные принадлежности, чтобы написать послание Агнешке, я в итоге прошу у Тони. Профессор ворчит, что я отрываю их от учебного процесса, а до суда осталось всего ничего.

Спускаюсь с письмом в холл и оставляю его на столике. При первой возможности отправлю в город.

Иду в зал, чтобы подготовить всё для декора окон. И застываю на пороге с открытым от восхищения ртом. Рафуль сделал это! Меньше чем за день он собрал мозаику. Потрясающе!

На серой стене на фоне золотого диска солнца извивается черный крылатый змей, с очерченными золотом чешуйками.

А взгляд у дракона живой, приковывает внимание, словно магнит. Рафуль исполнил мою задумку сделать глаз из найденного мною в строительном мусоре необычного камня, похожего на оникс.

– Учитель Рафуль, – выдыхаю наконец, когда вновь обретаю дар речи, – это невероятно…

– Нравится? – простодушно и без тени кокетства спрашивает художник.

– Еще бы… Это ваше лучшее творение! – искренне говорю я.

– Насчет творения… – немного мнется учитель. – Мне надо отлучиться в город, хочу попытаться договориться с… Телурой… о выставке… Ты не против?

Телура – это возлюбленная Рафуля, которую он изобразил почти на каждом полотне и которая дала ему от ворот поворот, отменив его выставку. Но ведь с той ссоры прошло несколько недель, может, она остыла? Ну как можно злиться на Рафуля долго?

– Конечно, учитель! Желаю вам удачи, – отвечаю мягко. Вдруг у него получится?

Рафуль, воодушевленный и полный надежд, уходит, прихватив письмо для Агнешки. Мы с Бобом, который истосковался по физической работе, бодро вешаем шторы. Мысли о мышах и ядах отходят на второй план. Карло сопровождает нас дельными советами, ни единым словом не намекая на наш недавний разговор.

Поздним вечером зал принимает почти законченный вид, осталось лишь несколько штрихов. Расставляю приятные антикварные мелочи, подаренные Лакло-Лонгноузом, любуюсь комнатой. Еще бы раздобыть люмосфер побольше…

В дверь стучат. И от того, как тихо и обреченно звучит этот стук, на меня накатывает нехорошее предчувствие. Открываю и вижу учителя.

На нем лица нет, глаза тусклые, во взгляде боль.

– Учитель Рафуль! – испуганно прижимаю руки к сердцу, потому что выглядит мой наставник словно мертвец. – Что случилось?

– Телура… Она отказала… – глухо отвечает учитель и вплывает в дом, едва переставляя ноги. – Она готовит в своей галерее выставку Свалери. И выставка эта состоится очень-очень скоро.

59. Ричард

Даже драконы устают. Даже такие могущественные, как я. Устают от человеческой лжи, коварства и жадности. От слабых трусливых людишек.

Последние дни я разбирался с Асаломом и его самопровозглашенными хозяевами. Они, кстати, оказались сговорчивыми – достаточно было дыхнуть пламенем им под ноги.

И из них полезло. Вскоре у меня были все явки и пароли, как говорила моя бабка. Теперь я знал, кто их спонсировал и прикрывал.

Сижу в своем кабинете в ратуше, сгущаются сумерки. Я прекрасно вижу и в полной темноте, но сейчас кругом мрак. Мрак душ.

Робкий стук в дверь.

– Войдите! – рокочу я.

Входит мой секретарь Клерико и начальник тайной полиции Инквизаро. У них в руках стопки документов.

– Вы были правы, господин Фламберг! – с порога докладывает Инквизаро.

– Зачарованные чернила или отложенное заклятие? – уточняю, кивая на документы.

– Всё гораздо изобретательнее! – отвечает начальник полиции. – Но пусть лучше специалист расскажет, а то я в этих ваших магических терминах путаюсь.

Это правда. Инквизаро – напрочь лишенный магического дара человек. Зато у него есть то, чего нет у большинства волшебников: здравый смысл и цепкий изворотливый ум.

Он подозревает в людях худшее и заранее предполагает в них преступников. Зато если он понял, что ошибся в объекте изучения, он преисполняется к подозреваемому искренним уважением. Сейчас он безмерно уважает Реджину Фьорд.

Инквизаро щелкает пальцами, и на моем столе загорать люмосфера.

Смотрю на высокого тощего Клерико, похожего на змею. Он медленно плавно подплывает к моему столу, слегка покачивая головой на тонкой сухой шее. Это дракон. Совсем слабый телом. А вот его мозг – обширное хранилище магических знаний.

– Вс-се подозрительные кус-ски документов напис-саны заранее обычными чернилами. А затем с-скрыты, – шипит он.

Интересно. Вскидываю бровь.

– В смысле скрыты? Пеленой?

– Ею господин, – кивает Клерико.

– Но разве она ложится на бумагу? Выпрямляюсь в кресле и тру подбородок. – Насколько я помню, пелена специально составлена так, чтобы с ее помощью нельзя было подделать документы.

– На бумагу не ложитс-ся, – улыбается секретарь. – А на тончайший слой воска укладывается, я бы даже сказал – прилипает, как перхоть к плечам.

– Какого воска? – смотрю на Клерико с непониманием.

– Хозяйственного вос-ска, каким покрывают утварь при переезде. Он наносится на вещи и защищает их от грязи. А при распаковке от температурных перепадов плавится и улетучивается.

– Действительно изобретательно, – удивлённо тяну я. – И как это действует?

– Кусок текста покрывается невидимым и неощутимым воском. А уж на него наносится магическая скрывающая пелена. Пока документ в стабильных условиях, держится воск, а с ним и пелена. Но когда бумаги транспортируют, а потом распаковывают, воск сходит. И пелена с ним.

Я откидываюсь на спинку и смотрю в потолок. Ох уж эти люди… всегда найдут способ обмануть и смошенничать.

– Как ты раскрутил эту схему? – возвращаюсь взглядом к Клерико.

Он приосанивается и торжественно смотрит на меня.

– Задача казалась невыполнимой, ведь воск сходит бесследно. Но… – он таинственно замолкает на мгновение, но затем выкладывает стопку документов на стол передо мной и продолжает: – Надо было всего лишь подумать. Когда клиент подписывает навощенную бумагу, часть воска он закрывает чернилами, да еще глубоко вдавливает и их, и воск в бумагу…

– То есть достаточно было заглянуть… под подпись? – догадываюсь я.

Клерико кивает.

– И найти там следы пелены. – Вдруг он делает обеспокоенное лицо. – Но с документами Реджины Фьорд пришлось повозиться, так как она не подписывала пустую сторону.

Я до треска сжимаю подлокотник кресла.

– Надеюсь, ты всё же нашел следы Пелены?

– Нашел, – самодовольно улыбается Клерико.

Мне хочется запустить в него подлокотником за то, что играет в загадочника.

– Я знаю, что ты гений, – цежу, нахмурив брови, – поэтому не надо набивать себе цену. Лучше к делу. Какие доказательства подделки ты нашел на документах Реджины Фьорд?

– О! – Клерико потирает руки. – Девочка въедливо изучила все бумаги, каждую букву, каждую страницу. Она листала их и перекладывала. В итоге воск оказался на всех документах.

– И ты просто заглянул под каждую подпись?

Секретарь с довольным видом кивает. Ох уж пройдоха…

– Отлично… Подготовьте и оформите доказательства. Инквизаро, организуй слежку за объектом. А теперь свободны.

Они выходят, а я ощущаю мощнейшее желание увидеть Реджину. Я несколько дней не появлялся у нее. Получал донесения и только. Поэтому выхожу на площадь и принимаю ипостась дракона.

Через четверть часа я уже возле особняка Фьорд. Приземляюсь и с трудом узнаю территорию. Втягиваю носом воздух и ощущаю запах нескольких лошадей. Их довольное сытое ржание доносится из конюшни. Слуха касается веселый перелив ручья.

Иду к дому, с любопытством осматриваясь. Плотные шторы на окнах не позволяют рассмотреть с улицы, что происходит внутри. Но через форточки сочится аромат еды, а драконий слух улавливает стук мебели и беготню за дверью.

И тут слышу грохот и вой боли. Что там произошло? Плечом толкаю дверь, и она с громким стуком врезается в стену.

Жмурюсь от яркого света от нескольких люмосфер. А потом вижу Реджину и теряю дар речи.

60. Ричард

Моя хрупкая нежная Реджина в лиловом наряде из воздушной ткани вцепилась в угол дивана. Лицо красное, брови сердито сдвинуты. Она что, пытается поднять диван?!

За спиной у нее крылья, градиентом переходящие из глубокого фиолетового в нежный розовый. На фоне нечленораздельно с закрытым ртом мычит блондинка из портняжной мастерской и страшно пучит глаза.

Зрелище слишком фантастическое даже для Эльдратории. Застываю в немом изумлении.

А через мгновение начинаю различать детали. Платье незаконченное, а крылья – часть наряда. Белокурая портниха зажимает во рту булавки и отчаянно пытается спасти незавершенный шедевр швейного мастерства. Она тянет крылья вверх, чтобы они не упали и не помялись.

Моя милая Реджи отчаянно пытается спасти Боба, на ногу которому Тони и Рафуль уронили диван. Боб сквозь зубы шепчет то ли молитву, то ли ругательства.

Я выдыхаю, усмехаюсь и взмахиваю рукой. Диван взмывает в воздух и зависает в метре от пола.

– Приветствую, господа, – рокот моего голоса прокатывается по холлу. – Куда желаете поставить этот диван?

Все участники сценки поворачиваются ко мне. Я упираюсь взглядом в глаза Реджины и отвешиваю почтительный поклон.

Лицо девушки озаряется солнечной улыбкой, и я чувствую, что ради Реджины готов перетащить всю мебель в королевском дворце на сто комнат из одного крыла в другое. Десять раз. Без магии. На собственном хребте.

Девушка не тратит времени попусту.

– Приветствую вас, господин Фламберг, – озорно подмигивает и направляется ко мне.

Портниха с громким сопением семенит за ней, удерживая на весу крылья. Я поднимаю вторую руку, и крылья вырываются из рук швеи и величественно разворачиваются в пространстве. Блондинка тихо ахает и остается стоять, провожая влюбленными глазами плод своих трудов.

– Сначала попрошу вас… починить дверь, – с улыбкой произносит Реджина.

Я не оборачиваюсь, смотрю только на нее. За спиной шорох и щелчок. Я не вижу происходящего сзади, но знаю, что дверь подскочила, наделась на петли и захлопнулась. Реджина едва заметно кивает.

– Раз уж вы заглянули на огонек, господин Фламберг, – продолжает как ни в чем не бывало, – отнесите диван в гостевой зал. А остальные пока могут отдохнуть…

Все тут же отмирают и спешат пройти в кухню, откуда доносится мурлыканье Фро.

Реджина подходит так близко, что я ощущаю тепло ее тела, и берет меня под локоть. Нос улавливает слабый цветочный аромат от нежной кожи и мягких волос.

– Пойдем покажу, куда поставить, – тянет меня в сторону зала.

Молча позволяю увести себя из холла.

Зал поражает. Реджине удалось сделать богатый и утонченный интерьер, сохранить ощущение свободы и пространства. Тут ничего лишнего и всё на своих местах. Мозаика дракона как живая.

Прохожу мимо составленных у стены картин в простых рамах. Диван легко плывет по воздуху следом. Устанавливаю его по жесту Реджины напротив камина. По бокам ставлю ушастые кресла. Пара минут – и вся мебель расставлена.

– Спасибо, – с благодарностью говорит Реджина.

Вместо слов я притягиваю ее и сладко целую. Она отвечает с жаром и доверием. С трудом оторвавшись от девушки, обвожу головой зал.

– Признавайся, что задумала?

– Готовлюсь к открытию.

– А картины зачем?

– А открытие будет совмещено с выставкой Рафуля. Это его работы.

Киваю с одобрением.

– Отличный план, Реджина…

– Кроме выставки, – начинает рассказывать она, – будут угощения, музыканты, на улице разместятся торговцы и ремесленники. В конюшне бьют копытом первые постояльцы, выведем их на прогулку в самый подходящий момент. Также я собираюсь сменить несколько нарядов от дочерей Шнайдер.

Грандиозный план. Событие действительно яркое, должно привлечь массу народа.

– Кстати о Шнайдер… Где она? – спрашиваю, осознав вдруг, что в доме как-то тихо и будто чего-то не хватает.

– Она теперь свободна, – вдруг раздается голос призрака, кажется, его зовут Карло.

– Госпожа Реджина, – присоединяется второй, – вы ничего не хотите показать господину Фламбергу?

Реджина смешно бьет себя по лбу.

– Точно! Идем, – хватает меня за ладонь и тянет за собой.

Я без расспросов иду. Мы покидаем зал, пересекаем холл и ныряем в коридор, где расположены кухня, кладовая и комнаты прислуги. Реджина толкает первую дверь, и я попадаю в ее комнату.

Когда мы подходим к столу, Реджина открывает ящик и демонстрирует мне отвратительное содержимое.

– Я думал, девушки в столах хранят дневники с воздыханиями, письма с признаниями… Печенюшки на худой конец… – приподнимаю бровь и перевожу взгляд с дохлой мыши на хозяйку комнаты.

И Реджина рассказывает – о привычке грызть письменные принадлежности, о подарке Виллемса и о том, как обнаружила неприятный сюрприз в столе.

Меня затапливает злость на коварного выродка. Я вспоминаю, как вытолкнул Реджину из-под падающего камня, как вырвал из рук метаморфеля в темном переулке. И всё это время опасность была рядом с ней.

Достаю белый носовой платок, заворачиваю в него мышь и осторожно кладу в карман. Противно, конечно, но надо отнести улику алхимику. Я жажду закопать Виллемса в зале суда, вытащить на свет его пороки и показать истинный облик уважаемого нотариуса.

Кладу руки на плечи Реджине, поглаживаю тонкие косточки, ласкаю шею.

– Не переживай, – произношу тихо, – мы его уничтожим. Через пять дней суд. Передай Тони, что он должен быть готов к этому времени.

Реджина дергается и смотрит на меня испуганными глазами.

– Уже через пять дней?

Киваю.

– Ой нет-нет-нет… – растерянно произносит девушка. – Это очень плохо!

61. Тони

Зажмуриваю глаза и запихиваю в рот лимонную слойку. Взрыв вкуса. Рот наполняется сначала кислотой, которую после гасит сладость. Это невероятно вкусно! Любой дракон обзавидуется.

Приоткрываю левый глаз и подглядываю за Бобом, Рафулем и Агнешкой. Они сидят со счастливыми улыбками и перекатывают во рту лакомства. Тётя Агнешка даже постанывает. О да! Моя мама шикарно готовит.

Здорово, что госпожа Реджина дала ей полную свободу в выборе угощений на открытие салона. Пока хозяйка общается с господином Фламбергом, мы сидим вокруг стола и дегустируем варианты.

Стол уставлен вкусностями. Тут и печенье, и пирожные, и бисквиты, и фруктовые десерты, и даже творожно-сырные батончики с сухофруктами и орехами. У нас мало времени, чтобы определиться с меню. Открытие уже на носу. Через пять дней.

За спиной на одной из тумб лежит газета с ярким заголовком “В эту пятницу открытие салона Реджины Фьорд”. Это только одна из многих газет, которые сделали анонс события. Читатели уже в курсе, что будут конные экскурсии, аукционы, угощения и выставка мастера Рафуля.

И вдруг дверь в кухню, которую мама превратила в собственное королевство вкуса и ароматов, с шумом распахивается. В проеме возникает фигура со здоровенными крыльями. Я испуганно распахиваю глаза, роняю изо рта кусок пирожного и черчу в воздухе защитные руны от гаргулий.

Гаргулья стремительно влетает в помещение и оказывается нашей госпожой Реджиной. Она бледная от волнения, ее взгляд мечется по кухне, пока не утыкается в меня.

– Тони, в класс, – отрывисто бросает она и убегает так же неожиданно, как пришла.

У меня не очень хорошее предчувствие, поэтому я поднимаюсь и бреду, словно зомби. На выходе матушка вручает мне блюдо с пирожными.

В классе меня ждут госпожа Реджина и губернатор.

– А вот и Тони, – обозначает свое присутствие профессор Лекс.

– А вот и я… – растерянно бормочу, застыв на полпути к парте. – Что случилось?

Госпожа Реджина кладет мне руки на плечи и смотрит в глаза так, как моряк на мачте вглядывается в горизонт в поисках суши.

– Тони… – проникновенно начинает она. – Через пять дней у тебя суд.

Я икаю и едва не роняю блюдо. Я рассчитывал, что у меня будет чуть больше времени.

– Н-но через пять дней у нас от-т-крытие с-с-салона… – заикаюсь от волнения.

– Значит, тебе надо говорить быстро, чтобы успеть к открытию, – господин Фламберг выхватывает из моих трясущихся рук блюдо и осторожно ставит на столешницу.

– Поэтому сейчас мы сядем и перечислим всё, что у нас есть, – бодро командует Профессор.

– Мы? – смотрю на Фламберга, который, щурясь от удовольствия, закидывает в рот пирожные моей мамы. Одно за одним.

– Мы, – кивает губернатор.

Госпожа Реджина убегает принимать посылку со светлячками, а я, Профессор и губернатор устраиваемся в классе и обсуждаем стратегию защиты.

Мы сидим до тех пор, пока в окна не начинает светить розовеющее небо. Реджина, уже без крыльев, периодически заглядывает и ругается, что Профессор и Фламберг не дают спать ребенку, то есть мне. И обязательно приносит тарелку угощений и бидон энергетического чая по секретному рецепту моей матушки.

Сна ни в одном глазу. Не только благодаря маминому зелью, но в большей степени из-за того, что я не перестаю восхищаться, как говорят настоящие законники. Фламберг хорош. Они с Профессором спорят и обязательно находят решение. Я вставляю робкие замечания, пытаясь быть полезным. Ученые мужи с покровительственным снисхождением выслушивают мои потуги сказать умное.

Утром я снова стою у бока черного дракона и с содроганием пялюсь на его спину. Моя пятая точка начинает ныть, она отлично помнит прошлый полет. Но мне, как адвокату госпожи Реджины, сегодня надо многое сделать, и извозчик в лице губернатора – отличное подспорье.

Уже через полчаса я в Драконарисе. Весь день уходит на то, чтобы правильно оформить показания жертв недобросовестных горе-экспертов. Я возвращаюсь ночью и от усталости валюсь на постель прямо в черной мантии. Я даже не помню, как касаюсь щекой подушки, засыпаю в падении.

Остальные дни проходят в таком же авральном режиме. Ни у Фламберга, ни у Реджины, ни тем более у Профессора нет возможности быть рядом и вести меня. Всё делаю сам: представляюсь, выслушиваю, объясняю последствия, записываю, оформляю, уговариваю прийти на заседание... Сначала медленно, неуверенно, но к вечеру третьего дня всё начинает получаться само собой.

На четвертый день Фламберг выбивает мне пропуск в библиотеку Академии права. Я выслушиваю инструкцию о правилах поведения от библиотекаря и с трудом давлю зевки. Но попав внутрь, моментально просыпаюсь. К концу дня я знаю твёрдо: я должен выиграть суд, иначе мне больше никогда не видать этой библиотеки.

Рано утром в день заседания мы с госпожой Реджиной прощаемся с домочадцами. Профессор сварливо наставляет меня. Карло раздраженно требует выложиться на все сто. И только мама просто и сердечно обнимает меня.

– Ты так спокойна, – шепчу ей на ухо.

– Это потому, что я в тебе уверена, – объясняет она.

“Это потому, что ты не представляешь, кто такие законники и что меня ждет”, – мысленно спорю я, но на лице стараюсь изобразить улыбку.

Фламберг относит меня и госпожу Реджину к зданию суда. Рафуль, которого я вызвал как свидетеля с нашей стороны, уже поджидает нас в Драконарисе.

Здание суда окружает людское море. Тут и свидетели, и партнеры госпожи. Но всё же больше любопытных и журналистов.

Адвокатов запускают первыми. Меня ждет традиционный утренний кофе с судьей. Только я, он и юрист с другой стороны. Захожу в кабинет судьи, где всё уже готово для дружеской беседы.

За столом сидит невысокий старичок с седыми усищами и в судейской мантии. По левую руку от него Генрих Виллемс манерно лакает кофе из крохотной чашки. Увидев меня, он морщит лицо в презрительной гримасе:

– А-а-а-а… Ты теперь не курьер, а адвокат? Не высоко ли запрыгнул, щенок?