Текст книги "Особняк с привидениями для попаданки (СИ)"

Автор книги: Ксения Мэо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

50

В коробке лежит что-то из ткани нежного синего цвета в текстурную, едва заметную вертикальную полоску. Сверху ещё одна записка уже знакомым почерком.

“Не переживай, ткань зачарована от грязи и ненужных складок”, – читаю с трепетом.

– Ну, вынимайте же скорее! – с нетерпением восклицает Шнайдер.

Я и сама с трудом удерживаясь, чтобы не нырнуть в коробку с головой и с девчачьим визгом не вытащить оттуда подарок. Сохранять хладнокровие невероятно сложно.

Осторожно перекладываю записку к предыдущей и мягко, со всевозможным уважением берусь за ткань и поднимаю… нежное платье, расправляю его. Шнайдер восхищённо ахает. Да я и сама в восторге.

Платье в пол, по всем требованиям местных приличий. Юбка многослойная, но при этом лёгкая и не выглядит как торт. Корсаж простой, шнуровка впереди незатейливая, но ленты глубокого синего цвета и со сдержанным блеском – настоящее украшение, при этом функциональное.

Вырез скромный, по его краю идёт белое полупрозрачное кружево. Рукава из лёгкого газа. Складки на них создают интересную игру света и тени. Наряд скромный, но при этом изысканный и стильный.

– Готова поспорить, что это работа Агнешки! – с гордостью произносит Шнайдер. – Узнаю фирменную строчку! Толковая девчонка! Ой, госпожа, смотрите! В коробке ещё что-то…

Я заглядываю внутрь и вижу аккуратные миниатюрные башмачки в цвет платья. С невысоким и широким каблуком и узким носком. Сверху блестит серебряная квадратная пряжка.

И лишь теперь я понимаю, что собиралась устраивать презентацию проекта в поношенном платье с лоснящимися локтями. Что бы я ни сказала и какую бы блестящую идею ни предложила, мой кошмарный наряд нивелировал бы все мои усилия.

Я прижимаю к груди платье и туфли от Ричарда и срываюсь в свою комнату, по пути перехватываю Фро. Помогая мне переодеться, она с восхищением хвалит чудесный вкус господина Фламберга. Шнайдер ей вторит, подмечая детали наряда, на которые я даже внимания не обратила бы.

Наряд садится идеально по фигуре, туфли тоже – ничего не жмёт и не натирает. Когда все застегнуто, зашнуровано, затянуто и отложено, Фро отходит к двери и со слезами на глазах любуется мной.

– Госпожа, вы выглядите великолепно! – выдыхает она.

Я ей верю. Мне приятно чувствовать себя красивой и ухоженной. Это придает уверенности. Но все же в душе шевелится досада, что даритель не видит, как на мне сидит его подарок. Успокаиваю себя, что все впереди. Я теперь к Ричарду только в этом наряде и буду выходить.

Рафуль при моем появлении в новом платье замирает, а затем начинает вглядываться в меня, как в незнакомку. Впитывает глазами образ.

До прихода гостей остаётся немного времени. Мы доделываем дела и находим вазу для букета. Вовремя.

– Они пришли, – тихо сообщает Шнайдер.

Иду встречать гостей. На крыльце стоят пять мужчин. Двоих я знаю. Это оконщик Петер и антиквар Лакло-Лонгноуз.

– Черничный пирог, – с поклоном произносит Вальмонт. – Разрешите пройти?

– Сначала предлагаю осмотреть окрестности, – улыбаюсь и выхожу к гостям.

Теперь я могу лучше рассмотреть, кого привели Петер и Вальмонт. Три потенциальных инвестора. По богатым костюмам и цепкому взгляду, свойственному прожженным дельцам, сразу видно: господа при деньгах.

Мясистые лица и манера держаться выдают в них не знать, а купцов. С такими говорить надо сугубо через язык выгоды и прибыли. Почет и уважение их интересуют, но лишь как приложение к доходам.

– И это ваш потенциальный игрок на рынке, Лакло? – с пренебрежением произносит один из гостей. – Она ж совсем зелёная, да ещё баба.

Лакло словно каменеет и с тревогой смотрит на меня. Я продолжаю лучезарно улыбаться. Петер вчера написал, с кем я буду иметь дело. Поэтому я подготовилась.

– Давайте я вам расскажу про одного мальчика из семьи простого ремесленника, – делаю шаг к недовольному господину и смотрю ему прямо в глаза. – Когда ему было двенадцать, он предложил отцу инновационную идею: делать чашки с накладкой для пышных усов, которые тогда вошли в моду, чтобы защищать их от напитка. Отец его высмеял и велел не лезть не в свое дело, мол, не дорос ещё для серьезных разговоров. Мальчик не растерялся и пошел… к конкурентам отца. Те идею оценили. Умелая реклама, подарки первым усатым лицам Драконариса и модным цирюльникам – и вот чашки с защитой для усов превращается в предмет первой необходимости. Разве не так вы заработали первую тысячу, господин Фарро?

По мясистой физиономии недовольного господина пробегает улыбка.

– А вы не промах, госпожа Фьорд. Так и быть, я вас выслушаю. Все равно пришел.

– Она нашего поля ягода, – вдруг вступает в разговор второй потенциальный инвестор, крупный мужчина в возрасте, хозяин нескольких ресторанов. – Я тоже подготовился и кое-что узнал. Это хрупкое создание пришло на городской рынок. Там естественно, ее определили в самый дальний угол. И тем на менее через час она распродала несколько корзин шампиньонов. При этом очередь к ней выстроилась от самого начала рынка. Вы ловко придумали с лотереей.

Третий господин просто молчит, но в его взгляде улавливаю заинтересованность.

Я веду их в конюшни, Рафуль подносит мне заготовленные стекла с вариантами отделки. Купцы дивятся и долго рассматривают и конюшни, и стекла. Изучают варианты ландшафтного дизайна, внимательно слушают мои обоснования по затратам.

План им нравится, и они готовы вложиться. Переходим в дом и попадаем в зал. Первым делом я демонстрирую будущим партнерам стопку газет.

– Вот источник идей.

Мужчины хмуро переглядываются.

– Поясните, – наконец просит Фарро.

– В каждом номере я натыкаюсь на почти одинаковые статьи. Кто догадался, о чем?

– Недвижимость?

– Скачки?

– Войны?

Качаю головой, отметая все предположения.

– О бесчинствах золотой молодежи, – раздается вдруг от входа голос Ричарда. Он все же пришел! Сердце трепещет, как птичка в клетке.

51

Почему-то я даже не удивлена, что Ричард обо всем догадался. И совсем не боюсь этого. Я и не планировала от него скрывать, просто не знала, как и когда признаться. И сейчас я испытываю не панику, а облегчение, что не надо больше притворяться. Хотя бы перед ним. Молчу, раздумывая, с чего бы начать.

– Не бойся, – шепот Ричарда, как горячее перышко, гладит мою кожу, от чего каждая клеточка, кажется, встает дыбом и начинает дрожать. – Я не причиню тебе вреда.

– Знаю, – касаюсь щекой его щеки. – Спасибо, что спросил.

Он тоже не удивлен, что оказался прав. Отстраняется и заглядывает мне в глаза.

– Я сразу понял, что ты особенная, – его бархатный голос обволакивает и успокаивает.

Ричард приобнимает меня за талию и тянет к выходу. Мы прогуливаемся вокруг дома, любуясь окрестностями, и я рассказываю о себе. Ричард слушает. Внимательно, вдумчиво. Когда мне больше нечего добавить, он останавливается и привлекает меня к себе.

– Реджина, – вдруг очень серьезно произносит он, зарываясь лицом мне в волосы на макушке и шумно вдыхая их запах. – Ты должна быть очень осторожна. Тебе грозит смертельная опасность.

– Ты про Дюпона? Но твои люди уже охраняют меня и моих домочадцев.

– Дюпона мы рано или поздно поймаем, – с уверенностью отвечает Ричард. – Я о том, кто виновен в смерти настоящей Реджины.

Отшатываюсь от него и хлопаю округлившимимся глазами.

– К-к-какой смерти? – поперхнувшись, переспрашиваю я.

Сильные и при этом нежные руки заботливо ложатся мне на плечи. Ричард смотрит со своим неизменным ироничным выражением, но за игривыми искорками в его глазах прячется нешуточное беспокойство.

– Чтобы твоя душа попала в тело Реджины, ее душа должна была это тело покинуть.

Я забываю вдохнуть. Закрываю рукой рот. Я ведь и не подумала об этом… Приняла как данность то, что теперь я не Регина Королёва, а Реджина Фьорд. Просто получила новую возможность и воспользовалась ее.

Меня начинает подташнивать от ужаса и от презрения к себе. Я ведь ни на мгновение не задумалась, как так получилось… А вдруг это я виновата, что Реджина умерла? Может, я со своей неуемной энергией выдавила ее нежную трепетную душу?

Наверное, мое лицо выдает все, о чем я думаю, потому что взгляд Фламберга суровеет.

От мыслей голова кругом, ноги подгибаются. Я оседаю на траву, но Ричард подхватывает меня, берет на руки и прижимает к груди. Качает, как ребенка, и тихим голосом произносит:

– Тс-с-с! Ты ни в чем не виновата… Ты не выбирала переселиться в чужое тело в другом мире.

– Откуда ты знаешь? – душу слезы.

– Потому что я давно живу на свете. Гораздо дольше, чем ты. И не раз встречал попаданок. Это не такое уж редкое явление.

Кажется, что его спокойствие и уверенность передаются мне. Начинающаяся было паника покидает тело, и я вдыхаю полной грудью.

– Я точно ни при чем? – спрашиваю для верности.

– Абсолютно.

– Поставь меня на ноги, пожалуйста.

– А ты не упадешь? – Фламберг осторожно, словно бумажную фигурку, которую может сдуть ветром, ставит меня на траву.

Мы направляемся к дому в молчаливой задумчивости. Перед крыльцом я торможу.

– Как думаешь, кто меня убил? – спрашиваю тихо, чтобы даже мои призраки не расслышали.

– Пока не знаю, Реджина, – качает головой Фламберг.

Любуюсь его красивым и суровым лицом и тем, как ветер треплет его волосы.

– А как? – задаю еще один мучающий меня вопрос.

– Скорее всего, отравили, – задумчиво отвечает Ричард.

– Значит, это кто-то, кто имел доступ к моей еде? Тогда это Ив! – твердо произношу я.

– Конечно. Она первая подозреваемая, – согласно кивает Ричард. – Но будь внимательна. Кроме нее, подсыпать яд в пищу могла и прислуга.

Он выразительно переводит взгляд на дом.

– Не могла, – с жаром выдыхаю я. – Ни Тони, ни Фро так не поступили бы. Да и незачем им так это делать…

Ричард долго и внимательно смотрит на меня. Без иронии и насмешки.

– Просто будь осторожна. И доверься мне, я найду убийцу и устраню опасность, – Фламберг наклоняется к моему лицу.

– И ты доверься мне, – говорю тихо и с жаром отвечаю на поцелуй.

Мы расходимся.

Следующий день начинается с паломничества разного рода рабочих. Купцы всерьез принялись за реализацию планов. Строители, штукатуры, маляры, столяры – кто только ни трудится в моем особняке.

Мы же с Рафулем принимаемся за мозаику. К обеду эскиз готов.

Рабочие помогают нам соорудить на каминной стене леса, и мы в четыре руки, расчертив оштукатуренную стену на квадраты, переносим на нее изображение. Затем разбиваем на фрагменты и отмечаем, где какой цвет должен быть. В итоге к вечеру стена напоминает гигантскую раскраску по номерам.

Перед сном обхожу особняк. Я в восторге от того, как быстро магия, ладус, советы Карло и мастерство рабочих преображают мой дом. За день сделано столько, сколько сотрудники “Квартирного вопроса” делают за несколько месяцев.

Конюшни почти готовы. Завтра должны прийти ландшафтные маги и заняться участком.

Стены в зале окрашены в густой серый цвет. Мне стоило больших трудов отговорить прораба от нанесения узоров или поклейки цветастых обоев, как принято в Драконарисе.

Благодаря стенам, которые градиентом переходят от голубого к снежному, холл похож на небо в облаках. Второй этаж окрашен в белый. Чердак отделан досками. Там стоит сумасшедший запах свежей древесины.

Санузлы приведены в порядок, дымоходы прочищены.

Паркет по всему дому отреставрирован и покрыт защитными смолами.

Ричард не появлялся. По словам рабочих, он со стражей зачищает Асалом. Но поздно вечером от него приходит букет чайных роз. Утыкаюсь в них носом, втягиваю нежный аромат, и на душе становится ясно и тепло.

Я на финишной прямой. Еще немного – и мой салон откроется, а конюшни начнут приносить доход. Остались лишь штрихи. Мелкие, но важные.

Сижу в своей комнате за столом и пытаюсь подсчитать расходы. Разочарованно цокаю языком.

52

Я молчу в некотором изумлении, и Шнайдер продолжает:

– Незадолго до смерти я получила заказ от одной чванливой баронессы. Шторы, чехлы на мебель, полотенца, салфетки, покрывала, скатерти – в одном стиле. Я трудилась не покладая рук, и через неделю всё было готово.

– Но что-то пошло не так? – начинаю догадываться я.

– О да… – вздыхает портниха. – Баронесса отказалась оплачивать гарнитур. А знаете, из-за чего?

– Даже представить не могу, – сочувственно качаю головой.

– Выбранная ею ткань была красивой, но ненадежной. Шторы из нее могли оборваться под собственным весом, а чехлы бы не выдержали натиска ее многочисленных котов и собак.

– Знакомая песня… – бормочу под нос. – И вы наверняка, как настоящий мастер своего дела, решили внести несогласованные изменения в проект?

– А как их согласовать, если мадам то на охоту умчит, то на загородную вечеринку, то у нее гости, и ей не до меня? А время поджимает… В общем, я добавила подкладки из более прочного материала – не такого красивого и дорогого, но зато спрятала его так, что не зная не увидишь.

– Но заказчица не оценила… – не спрашиваю, утверждаю.

– Да! – вскрикивает Шнайдер. – А я ведь не могла, просто не могла сделать ей некачественный текстиль! Кто я после этого? В общем, передо мной встал выбор: переделать всё по желанию баронессы, получить деньги и знать, что моя работа долго не проживет…

– Или остаться собой и не получить ничего, – заканчиваю я за портниху.

– Вы невероятно проницательны, госпожа! И умны не по возрасту… – мягко резюмирует Шнайдер. – Вот только моя принципиальность сыграла со мной злую шутку.

– Что, баронесса не захотела мириться с таким положением вещей?

– Она организовала настоящую травлю! В ход пошло всё – от грязных статей в прессе, сплетен и нападений на мастерскую до судебного иска.

– Мне очень жаль, что так всё обернулось, – с сочувствием произношу я.

Мне действительно горько такое слышать, и я ни капельки не кривлю душой.

– Спасибо, – с теплотой и благодарностью, совершенно неожиданными от нее, произносит Шнайдер.

Наступает пауза.

– И чем всё закончилось? – всё же спрашиваю я.

– Растрепанными нервами и сердечным приступом, который и свел меня в могилу… – вздыхает Шнайдер.

На этот раз я молчу, потому что не знаю, что сказать. Мне невероятно жаль, что так сложилось. И самое тяжелое – осознавать, что это уже случилось, причем давно.

– Но знаете, смерть оставила всё по-моему, – хихикнула собеседница. Вот это уже больше похоже на прежнюю Шнайдер!

– Это как? – с непониманием поднимаю брови.

– А так! Переделанного текстиля заказчица от меня не получила! И пусть мое имя смешали с грязью, растоптали и сверху еще попрыгали, но никто не посмеет сказать, что Шнайдер сшила плохие шторы! – портниха явно довольна таким оборотом.

– И этот заказ наверняка где-то хранится? – спрашивает внезапно Карло.

– И забрать его будет непросто, возможно, даже придется нарушить закон? – присоединяется к беседе Лекс.

– Мальчики! – сурово бросает Шнайдер. – Подслушивать нехорошо!

– Да тут хочешь не хочешь – и без подслушиваний всё услышишь, – парирует мастер Карло.

– А я помню эту историю, – добавляет профессор. – Та баронесса и со мной консультировалась. А я ей сказал, что ничем не могу помочь, ведь она никакой предоплаты вам не оставила... Да и ткань вы сами приобретали… Ох и ругалась она…

– Ну… Раз уж все знают, – начинает портниха, – слушайте, госпожа, что я придумала.

Я и оба призрака мужского пола моментально замолкаем.

– Этот гарнитур очень подойдет к вашему интерьеру, госпожа. Но добыть его будет трудновато. Во-первых, он тяжелый. Это ж несколько сотен метров ткани. Так что вам понадобится повозка.

– А во-вторых? – уточняю я.

– Хранится он в моем секретном тайнике в мастерской. Чтобы достать его, надо проникнуть туда и открыть тайник, – заговорщицки перечисляет Шнайдер.

– А что сейчас на месте вашей мастерской и кто в ней распоряжается? – уточняю, в голове уже роятся мысли.

– Этого я не знаю… – грустно отвечает портниха. – Детей у меня не было, муж умер ещё до меня… Было бы неплохо, если бы кто-то из моих учеников там обустроил свою мастерскую… Место там пропитано ладусом. Жаль, если пропадет зря.

– Спасибо, – искренне благодарю портниху и отправляюсь спать.

С утра мы с Фро направляемся в город. Краем глаза замечаю, что за нами следуют несколько стражников, приставленных Фламбергом. В душе растекается благодарность.

В Драконарисе первым делом навещаем Боба. Дворецкий Ричарда без промедления проводит нас к больному. Пока идём, мимо мелькают ковры, картины, инкрустированная мебель – сдержанная и очень изысканная роскошь.

Самого хозяина на месте нет, он занят государственными делами.

Входим в комнату к Бобу. И я вижу на кровати розовощекого крепыша. Вглядываюсь и не сразу узнаю моего слугу.

– Боб! Ты… великолепно выглядишь! – с удивлением восклицаю я. – Помолодел лет на десять. Постройнел.

– Госпожа Реджина! – радостно сверкает живыми глазами Боб. – Это все благодаря целителю господина Фламберга. Он всерьез за меня взялся!

Фро ставит на пуфик у кровати корзину с грибными пирожками и сцепляет перед собой руки, с умилением глядя на Боба. Тот улыбается, демонстрируя побелевшие зубы.

– Ну и, конечно, благодаря Фро… – с едва уловимое дрожью в голосе добавляет он. – И ее угощениям.

Кухарка заливается румянцем. Я понимаю, что тут все хорошо и без меня. Поэтому тихо ретируюсь, чтобы не мешать. Пусть эти двое воркуют.

Покидаю резиденцию Фламберга и иду к бывшей мастерской Сард Шнайдер. Это недалеко от уже знакомой мне лавки Лакло-Лонгноуза.

Солнце уже во всю заливает городские улицы, наполненные суетой и шумом.

Наконец я на месте. Подхожу к заветной двери, читаю вывеску и открываю рот от удивления.

53

Сард говорила, что у нее не было детей, но на вывеске витиеватыми буквами с изысканными петлями написано “Дочери Шнайдер”. Может, призрак что-то позабыла или перепутала? Хотя как можно забыть собственных дочерей?..

Толкаю стеклянную дверь, и внутри раздается озорной голос колокольчика. Вхожу в мастерскую.

Сразу понятно, что я по адресу. Тут пахнет тканью и деревом. По стенам стеллажи, забитые рулонами материи. У раскройного стола толпятся одетые в костюмы разной степени готовности манекены.

Зависаю на секунду, любуясь этими работами. Пусть платья и не закончены, но сразу видна рука мастера. И кажется, не одного. Слишком по-разному выглядят наряды. Но их все объединяет вкус и мастерство исполнения.

– Здравствуйте! – щебечет выскакивающая откуда-то из-за гор ткани аккуратная брюнетка лет тридцати. – Чем могу быть полезна?

– Здравствуйте, – улыбаюсь и осматриваюсь. – Честно говоря, я пока изучаю портних из тёткиного списка, прицениваюсь.

Брюнетка с пониманием улыбается:

– Я рада, что наша мастерская попала в список вашей тётушки.

– Да в том-то и дело, что нет… – вздыхаю с показной грустью. – Признаться, я в некоторой растерянности. Тётка у меня старая, я не так давно приехала ухаживать за ней из другого города. Для меня тут всё в новинку.

– Рада встретить человека, повидавшего мир, – улыбка не сходит с лица брюнетки.

– Ну так вот. Тётка отправила меня приодеться по последней моде. Но сама она, кажется, давно не посещала портных… Некоторых мастеров из ее списка я уже не нашла. И тут, на месте вашей мастерской, в моем списке значится “Модный дом Сард Шнайдер”.

– Ваша тётушка действительно давненько не заглядывала сюда… – с грустной улыбкой (снова улыбкой!) склоняет голову набок брюнетка. – Госпожи Сард Шнайдер уже десять лет нет с нами…

– Она куда-то уехала? – озабоченно спрашиваю. – Тётушка отзывалась о ней, как о великой мастерице, способной выполнить любой заказ в кратчайшие сроки… Я смогу ее найти?

Улыбка брюнетки становится теплой и мягкой, во взгляде читается неприкрытая любовь.

– Боюсь, это невозможно. Госпожа Сард теперь с праотцами драконами.

– А-а-а… Поняла. Соболезную вашей утрате, – бормочу, изображая смущение. – Так теперь вы продолжаете дело вашей матушки?

– Матушки? – брови собеседницы удивленно взлетают вверх. – О нет! Госпожа Сард была моей наставницей. Я Агнешка, одна из ее учениц.

Я внутренне хвалю себя, что выбралась в город в своем старом розовом платье. Иначе весь мой фарс был бы дракону под хвост. Агнешка тем временем продолжает:

– Мы, ее ученицы, после смерти госпожи Шнайдер объединились и выкупили у города мастерскую. Она умерла, не оставив наследников. Но всегда относилась к нам, как к родным дочерям. Была строгой, но вложила в нас все свои знания. Поэтому мы решили, назвав нашу лавку таким образом, почтить ее память и отметить, что мы ей обязаны всем.

“И заодно нажиться на имени именитой патронессы”, – мелькает в голове. Но улыбка Агнешки, ее искренность в голосе и взгляде заставляют меня устыдиться собственных подозрений.

– Вот как? – говорю задумчиво. – И вы такие же мастерицы, как и ваша наставница?

– Мы стремимся к тому, чтобы достичь ее уровня! – с гордостью произносит Агнешка. – К сожалению, некоторые секреты она унесла с собой… Из нас четверых никто не в состоянии повторить ее золотую вышивку “глаз дракона” или заложить складку “крыло драконицы”. Мы бы научились, но образчики потеряны навсегда.

– Пожар? – с ужасом предполагаю я. Если так, то сгорел мой гарнитур.

– О нет! На мастерской мощная защита, – взмахивает рукой Агнешка. – Дело не в пожаре. А в производственной тайне. У госпожи Сард было несколько платьев с образцами секретных приемов. Но никто не знает, где они хранятся. За десять лет, прошедших со смерти наставницы, мы их так и не нашли.

Я задумываюсь. Портниха, видя это, начинает суетиться, предлагая мне посмотреть ткани или фасоны. Она думает, я сомневаюсь в ее мастерстве. Но дома у меня лежит синее платье ее работы, восхитительно изысканное, идеальное.

На самом деле я раздумываю, как поступить. Я-то знаю, где хранятся эти образцы. Там же, где и мой гарнитур. И я могла бы запросто заполучить всё. Но…

Если я верно уловила интонации в голосе Шнайдер, то она тоскует по своему делу и очень переживает за учениц. Что ж. Стоит попробовать. Зачем просто брать, если можно всех сделать счастливыми? Гарнитур подождет! А вот человеческое сердце – нет.

– Знаете, пожалуй, я выберу вашу мастерскую, – произношу наконец. – Только вам придется понравиться моей тётушке, потому что платит она.

– Конечно-конечно! – расцветает Агнешка. – Пусть приходит к нам. Мы встретим ее и постараемся угодить во всем!

– В том-то и дело, – мнусь, но продолжаю, – что она не сможет прийти. Она совсем стара и плоха. Боюсь, что вам придется прийти к ней в загородное поместье. Причем всем четверым. Чтобы она убедилась в добропорядочности каждой “дочери Шнайдер”. Понимаете, она старой закалки и старых взглядов…

Агнешка открывает, а потом захлопывает рот. Раздумывает. Затем решительно кивает.

– Договорились! Завтра вас устроит?

– Идеально! Обратитесь к вашему соседу Лакло, он подскажет, как до нас добраться. А теперь извините, у меня еще очень длинный тётушкин список гончаров, кузнецов, стеклодувов и этих… чучельников! Тётушка желает оленьих голов на стену.

Агнешка, которую я мысленно прозвала Пятьдесят Оттенков Улыбки, записывает адрес.

– И еще, – добавляю, как бы случайно вспомнив, – возьмите с собой образцы своих работ. Берите самое лучшее, самое утонченное, изысканное, сложное. Такое, что хотели бы показать самой госпоже Сард Шнайдер.