355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кристофер Райх » Правила мести » Текст книги (страница 5)
Правила мести
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 20:19

Текст книги "Правила мести"


Автор книги: Кристофер Райх


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)

9

Эмма в Лондоне.

Джонатан вылез в окно, спрыгнул и приземлился на тротуар. Она здесь – приехала, чтобы повидать его. Он прошел по Парк-лейн, потом свернул налево, на Пиккадилли, которая кишела людьми – туристами и местными жителями вперемешку, и все, казалось, куда-то спешили. Замедли шаг,сказал он себе. За тобой наблюдают.Но кто? И где?

Если верить Блэкберну, двое наблюдали за ним в холле, но было трудно представить, чтобы кто-нибудь сумел пробраться за ним сквозь эту толпу. Он пошел быстрее, петляя в идущем навстречу потоке. Через каждые несколько шагов Джонатан оглядывался через плечо. Если они и здесь, то их пока не видно.

Прямо перед собой он увидел знак станции метро «Грин-парк». С беспечным видом спустился по ступенькам, купил в главном вестибюле билет на весь день, позволяющий неограниченно передвигаться в метро в течение двадцати четырех часов. Теперь он вновь почти бежал, на этот раз не думая о том, что кто-то его увидит. Нельзя было пропустить ни одного поезда. Следуя указателям, он быстро шел по облицованным белой кафельной плиткой туннелям, пока не добрался до линии Бейкерлу, идущей на север.

Сквозняк из туннеля, нарастающий рев, и поезд подкатил к платформе. Джонатан вошел в последний вагон и остановился у двери, обливаясь потом, несмотря на мощные кондиционеры. Он попытался оценить свое состояние по ударам сердца. Почему я не чувствую себя счастливым? —размышлял он, когда поезд неспешно отошел от станции. Уже полгода он не видел Эмму. По идее он должен испытывать радостное волнение. Ведь Эмма сказала, что выйдет с ним на связь, когда наступит благоприятный момент, и только в этом случае. Однако он был, пожалуй, испуган. Что она делает в Лондоне одновременно с ним? Почему появилась, зная, что за ним будут следить? И он понял, что боится за нее, а не за себя.

На «Пиккадилли» Джонатан пересел на другую линию. Поезда пришлось ждать недолго. Согласно полученной инструкции, он сошел на станции «Мэрилебон» и торопливо направился по длинным коридорам. Пассажиры выстроились в очередь к двум эскалаторам, поднимающим на поверхность. Он пробрался к одному из них и побежал, перепрыгивая через две, а то и три ступеньки. Через минуту он оказался на улице, запыхавшийся, но несколько успокоившийся.

По Эджвер-роуд квартал за кварталом тянулись дешевые гостиницы с почасовой оплатой и непрезентабельными квартирами. Этот район всегда был популярен среди небогатых туристов, только что прибывших иммигрантов и не связанных узами брака парочек. Кампания так называемой джентрификации – облагораживания районов, – ставшая спасением для многих пришедших в упадок кварталов Лондона, еще не докатилась до этой северной окраины.

Он разыскал дом 61 среди зелени на углу напротив табачной лавки и магазинчика восточной бакалеи. Как и было обещано, дверь оказалась открытой. Внутри пахло жареным барашком и табачным дымом. За шаткими стенами раздавались возгласы на незнакомом языке. Джонатан поднялся по лестнице на второй этаж. Ключ, который ему передали, легко повернулся в недавно смазанном замке. Квартира оказалась ветхой и почти пустой. Влажная гниль разъедала застланный покоробленным линолеумом пол. Окно в гостиной было заколочено фанерой. С потолка свисала лампочка без абажура. Он щелкнул выключателем, но свет не загорелся.

Ему потребовалось секунд двадцать, чтобы заглянуть во все комнаты и вернуться в прихожую. Из обстановки он обнаружил только рваный матрас, несколько маленьких столиков и старый черный телефонный аппарат образца примерно 1960 года, с вращающимся диском, стоящий на полу в гостиной.

«Ждите звонка, – было сказано ему. – Нам нужно убедиться, что все чисто».

Джонатан поднял трубку и услышал длинный гудок. Надо думать, что методы наблюдения у них не такие допотопные, как этот телефонный аппарат. Приложив руку к губам, Джонатан прошептал: Позвоните, скажите мне, где я смогу увидеть Эмму.Он посмотрел на часы. Почти семь вечера. Солнечные лучи с трудом проникали сквозь покрытые сажей окна, заливая комнату странным, словно дошедшим из стародавних времен, светом. Он попытался открыть окно, но обнаружил, что оно забито гвоздями.

Подождал пять минут, потом еще пять. Выглянул на улицу. Вечерний транспорт полз нескончаемой вереницей, изрыгая выхлопные газы. Он принялся ходить взад и вперед, но вскоре это занятие стало невыносимым, и он сел, что оказалось еще хуже. Прислонившись спиной к стене и вытянув ноги, он неотрывно смотрел на телефон.

В комнате было душно и жарко. От пива у него разыгрался аппетит, и желудок стонал, требуя насыщения. Внезапно он понял, что ждать больше не может, вскочил и вновь попытался открыть окно. Его прошиб пот: спина взмокла, лоб покрылся испариной.

Наконец телефон зазвонил.

Джонатан поднес трубку к уху:

– Алло.

– А все эти годы мне казалось, что тебе нравится жара.

Это была она.

Но четкий, с британским выговором голос доносился не из телефона. Он раздался совсем рядом, за спиной. Джонатан обернулся и увидел в дверях Эмму. Она убирала мобильник в карман джинсов.

– Привет, – сказал он.

– И тебе привет.

– Как ты оказалась в Лондоне?

– Из-за одного парня, который должен был туда приехать. Решила, что мне захочется повидать его и обсудить последние новости. Сам знаешь.

– Да, догадываюсь.

Эмма заправила прядь волос за ухо, и он заметил, что ее глаза увлажнились. Он медленно подошел к ней, желая для начала просто хорошенько ее рассмотреть. Она была одета так, как он всегда ее представлял: тугие джинсы, черная футболка, сандалии. Рыжеватые волосы беспорядочными колечками падали на плечи. На левом запястье у нее был плетеный браслет из слоновьего волоса, а на шее – нефритовое ожерелье, подаренное им на ее двадцатипятилетие.

Он коснулся рукой щеки Эммы, всматриваясь в ее зеленые, пристально глядящие на него глаза:

– Рад тебя видеть…

Она поцеловала его, прежде чем он успел закончить фразу.

– Я скучала по тебе, – сказала она, отстраняясь ровно настолько, чтобы уткнуться носом ему в щеку.

– И я тоже. – Джонатан обхватил ее и крепко прижал к себе. – Ты давно здесь?

– В Лондоне? Несколько дней.

– Хорошо выглядишь. Я хотел сказать – лучше, чем в последний раз, когда я тебя видел.

– Тогда ты как раз выковыривал пулю из моего плеча.

– Предпочитаю думать, что я искусно ее извлек.

– Уж не знаю, насколько искусно, но болело оно зверски.

– У тебя хорошая память.

– Знаешь, как говорят: первая пуля не забывается.

– А я думал: первый поцелуй. – Джонатан потрогал Эмму за плечо, взволнованный ее видом, возможностью ее ощущать. – Как оно?

Отступив назад, Эмма продемонстрировала восхитительную подвижность плеча:

– Как новое.

Джонатан одобрительно кивнул. Внезапно он посмотрел в сторону двери:

– Это значит, что никто за мной не следил?

– Сейчас нет. Но их двое, если это тебя интересует.

– Двое – кого?

– Двое опекунов. Один в синем спортивном костюме – официальный телохранитель какой-то важной шишки, живущей в отеле. Другой ведет наблюдение из своей машины. Желтовато-коричневый «форд». «Дивизия» обычно покупает американские автомобили. Они вели тебя до самого метро. Пришлось немного вмешаться, чтобы сбросить их с твоего хвоста.

– Что ж, спасибо. – Он оглядел обветшалую квартиру, внезапно осознав, что не знает, что еще сказать. – Надеюсь, ты живешь не здесь?

– Нет, конечно, – ответила Эмма, отводя взгляд и явно не желая вдаваться в подробности.

– Так чем ты здесь занимаешься?

– Я уже говорила, что появлюсь, когда станет безопасно. Навела справки и выяснила, что ты приедешь в Лондон на конференцию. Решила, что время пришло.

– А как же те парни в отеле, которые, по-видимому, следят за мной?

– Профессиональный риск. По-моему, ты стоишь того, чтобы на него пойти.

Джонатан улыбнулся. Он подозревал, что, помимо желания с ним повидаться, были и какие-то иные причины ее пребывания в Лондоне. Эмма быстро справилась со своими эмоциями. Но сам он был сейчас слишком поглощен ею, чтобы долго размышлять об этом.

– Я рад, что ты приехала. Начал уже подумывать, удастся ли вообще тебя когда-нибудь увидеть.

– Как обстоят дела в лагере?

– Не так уж плохо, если разобраться. Не хватает нескольких пар рук, но снабжение сейчас приличное. Это уже кое-что.

– Как с антибиотиками?

– Красный Крест направляет нам каждый месяц самолетом контейнер с медикаментами. Их хватает, чтобы бороться с малярией и тропической лихорадкой. А на прошлой неделе произошел кошмарный случай. Я должен тебе рассказать. Девочка играла у реки, и крокодил цапнул ее за руку – отхватил ниже локтя. Отец был рядом и все видел. Он так разъярился, что вытащил крокодила из воды и убил. Чудовище не меньше трех с половиной метров. Он вспорол ему брюхо – а там рука его дочери, целехонькая, без единой царапины. Мы сумели начать операцию менее чем через час после происшествия и пришили руку. Если удастся предотвратить инфекцию, думаю, она сможет даже слегка шевелить пальцами.

– Ты и эти руки, – сказала Эмма. – Волшебство какое-то.

– Прости, не понял.

– Волшебные руки. Ты бесконечно талантлив. Лучший хирург, которого я встречала в своей жизни.

– Я бы не сказал.

– Точно тебе говорю. Знаю по собственному опыту. – Эмма взяла его правую руку и расправила пальцы, один за другим, целуя каждый сначала шутливо, а потом уже и всерьез. – И не только на операционном столе, – шепнула она, вплотную приблизившись к нему, так что их тела прижались друг к другу и Джонатан ощутил ее запах. – Насколько я помню, эти руки столь же талантливы во всех отношениях.

– Прошу прощения, мэм, но они давно не имели практики.

– Хм… Неужели? Сейчас мы это проверим, ладно?

Она расстегнула его рубашку и положила ладони ему на грудь. Потом ее руки начали двигаться в другом направлении, и Джонатан закрыл глаза.

– Вы быстро вспомните, не так ли, мистер? Господи, почти забыла, как это бывает.

Джонатан обнял ее и слегка приподнял.

– Не обращай внимания на матрас.

Потом Джонатан лежал, чувствуя теплоту, удовлетворение, наверное, даже счастье.

– Надо обдумать, как ты могла бы вернуться ко мне.

– Не говори об этом.

Он оперся на локоть, желая пояснить свои слова:

– Нет-нет, я вовсе не имел в виду, что ты полетишь вместе со мной в самолете. Другим путем, как ты обычно перемещаешься. Через Париж, или Берлин, или…

– Джонатан…

– Или Гавану.

– Гавану? – Эмма громко рассмеялась и теснее прижалась к нему. – А из Гаваны куда? Или мне не следует задавать подобных вопросов?

Джонатан обдумывал ответ. Что-то в ее голосе оставляло ему надежду, что вопрос задан не из чисто научного интереса.

– В Венесуэлу.

– В Венесуэлу? В Каракас или Барранкилью? [3]3
  Каракас —столица Венесуэлы; Барранкилья– город в Колумбии, столица департамента Атлантико, знаменит своим карнавалом.


[Закрыть]
И там, и там приличные аэропорты.

– Оставляю выбор за тобой. Если ни то, ни другое тебя не устроит, можно добраться до Сан-Паулу. У США нет с Бразилией договора об экстрадиции. Попав в Южную Америку, будет гораздо легче оказаться в Кении.

– На трамповом [4]4
  Трамповое судоходство (от англ. tramp, буквально – бродяга), нерегулярное судоходство, осуществляемое преимущественно по случайным направлениям, без определённого расписания движения. (прим. ред. fb2)


[Закрыть]
судне? Или у тебя есть другие идеи?

– Я больше склоняюсь к реактивному самолету. Не могу ждать еще полгода.

Эмма кивала, внимательно слушая его рассуждения.

– А потом, как я полагаю, мы встретимся в лагере на озере Туркана? – спросила она уже менее благоразумным тоном.

– Да. Там мы будем в безопасности.

– И я смогу просто жить с тобой. Или ты выстроишь мне маленькую, крытую соломой хижину в лесу, куда будешь наносить ежедневные визиты после работы или когда устанешь, и мы сможем продолжить этот разговор под звездами, как бывало прежде? Ты этого хочешь, Джонатан? Спрятать свою жену куда-нибудь подальше, занимаясь тем временем своими делами?

Он ничего не ответил, поскольку уловил колючие нотки в ее голосе. В глубине души Эмма была реалисткой и не переносила путешествий в края несбыточных мечтаний.

– У меня всего один вопрос, – продолжала она. – Что будем делать с теми, кто с твоей помощью пытается выйти на меня?

– Ты сама сказала, что они сели мне на хвост только в Лондоне. В лагере никто не вел за мной наблюдения.

– Ты в этом уверен?

Джонатан кивнул:

– Нас, постоянных сотрудников, в лагере девять человек, семь из них живут там безвыездно уже больше двух лет. Я знаю их, Эмма. Они не работают на какое-то государство. Кроме того, я соблюдаю осторожность. Даже не упоминал твоего имени. Да и в контакт с тобой вступил в первый раз.

– А как насчет Хэла Бейтса?

– Хэл Бейтс? Ты имеешь в виду этого мутноглазого Хэла из Комиссии ООН по беженцам? Ты думаешь, я его интересую? Быть такого не может! Этот парень появляется раз в месяц на денек-другой – он ведет бухгалтерию лагеря, – спрашивает, не нужны ли нам какие-нибудь заплесневелые неприкосновенные запасы, и уматывает обратно в Найроби. Я с ним даже не разговариваю.

– Хэл уже двадцать лет в ЦРУ. А ООН для него – официальное прикрытие. Каждый раз, приезжая в лагерь, он наводит о тебе справки. И заметь, никаких силовых методов. Всего лишь несколько случайных вопросов, заданных разным собеседникам: «Кстати, старина, не доводилось видеть доктора Рэнсома с женой? Знаешь, такая бой-баба, недурная mwanamke [5]5
  Бабенка (суах.).


[Закрыть]
с классной парой титек?» Похоже на Хэла? Он даже снимает тебя украдкой и отправляет фотографии в Лэнгли, а они потом передают их в «Дивизию» Коннору. В рамках сотрудничества между агентствами.

– Быть такого не может! – запротестовал Джонатан. – Мне кто-нибудь обязательно сказал бы об этом. Я знаком со всеми, кто там работает, включая местных. Все они мои друзья. И, даже несмотря на это, я не теряю бдительности и приглядываюсь, не слишком ли внимательно они за мной наблюдают. Я осторожен, Эм. Если бы кто-нибудь следил за мной, я знал бы.

– Ты и понятия не имеешь, как соблюдать осторожность, – сказала она с сочувствием, вызвавшем у Джонатана раздражение. – Ты не смог бы выявить нашей тайной сети, даже если бы это была змея, заползшая тебе в брюки. Мы бы не позволили тебе ее заметить.

– Ты не права!

– А Бетти? – совершенно спокойно спросила Эмма.

– Какая Бетти? Та, что готовит завтраки? – При упоминании этого имени Джонатан просто онемел от удивления. Откуда Эмма могла о ней знать? – Да ей всего четырнадцать лет, и она давным-давно в лагере! Ты хочешь сказать, что она ваш агент?

– Вовсе нет. Да это и ни к чему. Все, что от нее требуется, – держать ушки на макушке и быть готовой сообщить куда следует, если вдруг увидит тебя с женщиной европейского вида, не работающей в лагере. По моей последней информации, денежное вознаграждение за эти сведения составляет сто долларов. А если она сообщит именно о той женщине, которую ищут, то выплата увеличивается вдвое – заработок за полгода в тех краях. Сколько вы платите Бетти за приготовление завтраков?

– Нисколько. Она бесплатно питается, имеет относительно безопасное жилье и трижды в неделю посещает школу при лагере.

– Да, понимаю. Она из тех друзей, которым можно доверить жизнь жены.

Вопрос закрыт, подумал Джонатан. У него нет контрдоводов. Вердикт будет быстрым и обвинительным: подсудимый Джонатан Рэнсом виновен в том, что безрассудно подверг опасности жену. Приговором, вынесенным за такое преступление, станет смерть, но не его, а Эммы.

Она повернулась на бок, и он увидел на ее спине, прямо над почкой, длинный шрам. Он провел по нему пальцем.

– Это серьезно, – сказал он, садясь и всматриваясь внимательнее. – Что случилось?

– А, это. Ничего страшного, – сказала Эмма. – Упала и порезалась, только и всего.

Шрам был длиной двенадцать сантиметров, рана искусно зашита, но отек еще не спал.

– Разрез глубокий – тут поработал хирург. Что за падение такое?

– Ерунда. Думаю, битое стекло. Не стоит так волноваться.

Он знал, что она лжет.

– Волноваться? Я о тебе каждый день думаю. Гадаю, где ты, не грозит ли тебе опасность, увижу ли тебя когда-нибудь. И вот ты являешься как гром среди ясного неба, с ужасным шрамом на боку и ничего не желаешь объяснить, ведешь себя так, словно мы подростки, которые прячутся от папы с мамой. Долго это будет продолжаться? Я что, должен жить как монах, тоскуя по тебе, а потом однажды появится какой-нибудь незнакомец или незнакомка и сообщит, что тебя уже нет в живых?

– Нет, не должен, – ответила Эмма как-то чересчур рассудительно.

Джонатан откинулся назад.

– Значит, ты не можешь ехать со мной?

– Нет.

– А я с тобой?

– Не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее.

– Так как же тогда, Эмма? Как сделать, чтобы все было хорошо?

– Не знаю.

– Что ты хочешь этим сказать?

Эмма взглянула на часы и села:

– Довольно разговоров! Тебе пора в отель.

– Не сейчас. Сначала ты должна мне ответить.

Но Эмма была уже на ногах.

– Мы и так пробыли здесь слишком долго. Машина внизу. Одевайся.

– Ладно, ладно. Подожди минутку.

Эмма схватила его за руку и провела на первый этаж, а оттуда они вышли из здания через заднюю дверь. На улице ее действия обрели четкость и собранность. Эмма огляделась по сторонам: теперь она была на открытом пространстве, а значит, в опасности.

Они прошли к черному «ауди», припаркованному через два квартала дальше по улице. Она отключила сигнализацию пультом дистанционного управления и села за руль. По дороге к отелю они молчали. Она высадила его метров за сто от входа. Джонатан просунул голову в открытое окно:

– Когда я увижу тебя снова?

– Завтра.

– Точно? Как мне найти тебя? Спросить Блэкберна?

– Думаю, это не очень хорошая идея. Мы разыщем тебя. А теперь иди. Удачного тебе выступления. Не нервничай: все пройдет хорошо.

Раздался автомобильный гудок. Эмма переключила передачу, нажала на педаль акселератора, и «ауди» влился в поток транспорта.

Джонатан наблюдал за автомобилем, пока тот оставался в поле видимости, потом пошел в отель. Не успел он войти в вестибюль, как к нему поспешил полноватый серьезный мужчина в сером костюме в тонкую полоску, с гвоздикой в лацкане пиджака:

– А вот и вы, доктор Рэнсом. Мы ждем не дождемся, чтобы поговорить с вами. Где вы были?

– Гулял в парке. Нужно было немного подышать. Нарушение суточного ритма после перелета.

– Да, конечно. – Встретивший его человек, пониже ростом, положил руку на локоть Джонатана и повел его в направлении стойки администратора. Он был лыс, с румяным лицом и умными темными глазами. – Вы получили мою записку? – спросил он. – Я нацарапал пару слов на вашей программе. Подумал, что было бы разумно скоординировать наши планы перед вашим выступлением завтра утром. Портье заверил меня, что записку отнесли в ваш номер.

– Вашу записку? – Только сейчас Джонатан вспомнил изящный почерк: Хочу увидеть вас, чтобы поздороваться. Потребуется несколько минут, чтобы обсудить ваши замечания. —Это вы прислали мне программу?

– Да, конечно. А кто же еще?

Джонатан не ответил, и человек продолжал:

– Надеюсь, гостиничный номер вам понравился? Некоторые участники полагают, что роскошь там излишняя, но, мне кажется, нам необходимо уединяться в достойной обстановке. Мы ведь хирурги, а не водопроводчики. Нельзя же ожидать, что мы станем встречаться в конференц-зале выставочного центра Эрлз-Корт. Впрочем, хватит об этом. Как вы долетели? Все хорошо?

Но Джонатан не ответил. Он больше не слышал, что говорит этот человек. Наконец он разглядел бирку на его пиджаке.

На ней было написано: «Доктор Колин Блэкберн».

10

– Я никак не могу комментировать работу Роберта Рассела на нашу фирму, – заявил самоуверенный, высокомерный с виду человек, сидящий через стол от Кейт Форд. – Все, работающие на нас по контракту, делают это на основе абсолютной конфиденциальности. Дело не в том, что мы не хотим помочь вам в расследовании, мы просто не можем этого сделать. Правила есть правила.

Иэн Кэрнкросс, шестидесяти лет, с редеющими волосами на макушке, директор фирмы «Оксфорд-аналитика», со скучающим видом глядел на Кейт сквозь бифокальные очки, надетые на кончик ястребиного носа. Они сидели в офисе фирмы на Альфред-стрит, 5. Рядом располагался паб «Карета и герб», и назойливый шум вечерней толпы посетителей поднимался снизу от узкой, мощенной булыжником улочки, проникая в раскрытые окна фирмы. В течение десяти минут Кейт пришлось выслушивать пространный рассказ об «Оксфорд-аналитике».

Фирма была основана тридцать лет назад американским юристом, помощником Генри Киссинджера в Белом доме во времена президентства Никсона. Эта идея пришла в голову американцу, когда он завершал работу над докторской диссертацией в Оксфорде. Он пришел к выводу, что сообщество преподавателей и ученых Оксфорда представляет собой несравненное созвездие экспертов мирового уровня по всем вопросам – от экономики и политологии до географии. Если бы ему удалось впрячь всю эту эрудицию в одну повозку, ученые могли бы отвечать на самые важные вопросы, исходящие от правительств и многонациональных корпораций всего мира. Он хотел, чтобы лучшие умы Оксфорда анализировали разнообразные проблемы, от сводок погоды и будущих цен на нефть до прогнозов по поводу назначения следующего советского премьера. По своим целям и задачам «Оксфорд-аналитика» стала первым в мире «открытым разведывательным агентством». Экспертное заключение предоставлялось любому лицу, обратившемуся в фирму, если, конечно, его устраивали весьма внушительные расценки «ОА».

– У лондонской полиции тоже есть свои правила, – сказала Кейт. – И нам запрещено разглашать подробности, касающиеся расследуемых нами в настоящее время дел. Я, например, пренебрегаю своими обязанностями, сообщая вам, что лорд Рассел в момент убийства держал в столе заряженный пистолет, которым не успел воспользоваться. Я выйду за пределы своих полномочий, если скажу, что Рассел еще до того, как выпал с балкона, получил огромную шишку на голове, явившуюся результатом удара, который, возможно, проломил ему череп. И я также не имею права говорить о том, что тот, кто ждал его возвращения домой прошлой ночью в два сорок, не только сумел миновать трех консьержей и камеры слежения системы безопасности, охватывающие каждый квадратный сантиметр нежилых площадей здания, но и каким-то образом обмануть новейшую систему сигнализации лучшей частной охранной фирмы Лондона. И самое неприятное: мы не имеем ни малейшего представления, каким образом преступник покинул здание, поскольку, когда мы приехали, сигнализация работала. Тем не менее я могу открыто высказать свое мнение, если вы потрудитесь его выслушать.

Иэн Кэрнкросс кивнул, слушая ее с несколько более заинтересованным видом, чем прежде.

Кейт продолжала:

– Мистера Рассела убил профессионал. Я не имею в виду какого-нибудь головореза, выпущенного из тюрьмы в Брикстоне, который раз-другой кого-то пришил. Здесь действовал тот, кого обучали лучшие специалисты в этой области. И речь в данном случае идет не об «открытом» разведывательном ведомстве. Я также утверждаю, что если по какой-либо причине убийца имеет основания полагать, что кто-то другой, вроде вас например, знает, какими исследованиями занимался Рассел, то ему убить такого человека – пара пустяков.

Кейт подождала, пока смысл сказанного дойдет до собеседника, отметив про себя, что лицо Кэрнкросса внезапно побелело, как у покойника.

– И еще одно, – продолжала она. – В случае, если вы решитесь нарушить некоторые из ваших правил, я имею полномочия предложить вам круглосуточную охрану, чтобы вы ненароком не прыгнули с собственного балкона, если он у вас, конечно, есть. Уверена: ваш адрес хорошо известен всем заинтересованным лицам. – Она подняла голову и улыбнулась. – Так что, если вы не возражаете, сэр, я спрошу вас в последний раз: над чем работал Роберт Рассел?

В ответ раздался шепот:

– МГОН.

Кейт откинулась на спинку стула и достала блокнот:

– Продолжайте, я вся внимание.

– Матрица глобальных очагов напряженности, – сказал Кэрнкросс немного громче. – Это часть системы раннего предупреждения, которую мы предлагаем нашим клиентам. МГОН создана, чтобы прогнозировать будущие риски. Мы скомпоновали перечень из двадцати ключевых показателей, который позволяет нам с высокой степенью точности предсказать ход событий в той или иной зоне внимания.

– В каких, например?

– Кто станет следующим премьер-министром Японии. Долгосрочный прогноз уровня инфляции в США. Количество нефтяных вышек, постоянно действующих в Саудовской Аравии, и их влияние на стоимость нефти.

– Не думаю, что лорд Рассел был убит из-за неправильного прогноза цены за баррель нефти, – сказала Кейт.

– Нет, конечно, – сказал Кэрнкросс. – Осмелюсь предположить, причина не в этом. Роберт усовершенствовал программу МГОН. Вы знакомы со сбором разведывательных данных из открытых источников?

Кейт смутно помнила, что видела похожий заголовок в бумагах на рабочем столе Рассела, но о чем идет речь, она толком не знала. Так она и сказала Кэрнкроссу.

– Именно в этом направлении все сейчас и движутся, – ответил тот.

– Кто это все?

Кэрнкросс исподлобья посмотрел на нее:

– Достаточно отметить, что корпорации не единственные наши клиенты. Есть люди из правительственных кругов и некоторые другие, проявившие интерес к нашей работе. Информацию, считающуюся наиболее ценной, раньше было принято классифицировать как закрытую или секретную. А если какой-то факт был общеизвестен, он расценивался… – Кэрнкросс сделал паузу, чтобы подобрать верное слово, – пользуясь вашим выражением, как пара пустяков. Но такой подход был абсолютно неверен. Дело в том, что вся информация о намерениях ваших друзей и врагов, которая вам необходима, уже имеется в наличии. Мир тонет в потоках информации. Недостатка в ней не ощущается, скорее, наоборот, ее слишком много. Вопрос лишь в том, как ее разыскать. Благодаря Интернету степень закрытости снизилась с шести уровней по крайней мере до трех. Возьмите, к примеру, мир знаменитостей. Вы можете не быть знакомы с Дэвидом Бэкхемом лично, но вы знаете, кто его самые близкие друзья, что он ел на ужин вчера вечером, какие чаевые оставил и куда собирается отправиться путешествовать послезавтра. В другом преломлении это можно назвать разведкой, создающей основу для совершения определенных действий. Можете вообразить, что было бы, если бы мы располагали столь же обширной информацией об Адольфе Гитлере, или Иосифе Сталине, или даже Саддаме Хусейне? Кому нужна шпионская фотокамера «Минокс», когда мобильный телефон ничем ей не уступает? В наши дни каждый – шпион. Просто люди об этом не догадываются. Информацией становится реальное время – то, что происходит сейчас.Именно этим и занимался Роберт. Он создавал сеть достоверной информации, СДИ, и подбирал людей, которые такую информацию поставляли.

– Вы хотите сказать, что лорд Рассел был шпионом?

– Никоим образом. «Оксфорд-аналитика» не является по своей сути разведывательным агентством. Роберт просто разрабатывал методологию сбора точной своевременной информации по самым разным темам, интересующим наших клиентов. Его сильная сторона – создание сетей, использующих высокопоставленные источники информации, которые делились с ним различными сведениями неофициально.

– СДИ?

– Совершенно верно.

– А кто относился к этим источникам?

– Кто угодно. Заместитель министра обороны Бразилии. Финансовый директор золотодобывающего конгломерата в Южной Африке. Российский генерал, ответственный за автотранспорт в Чечне. Любой человек, владеющий информацией, которая поступает к нему в режиме реального времени и имеет стратегическую важность. Суть в том, что при современной технологии тот, кто имеет доступ к сведениям, не подлежащим огласке, может сообщить их немедленно и анонимно.

– Информацию секретного характера?

– Как правило.

– И продается она тому, кто предложит наивысшую цену?

– Если это намек на тот или иной вид предательства, то вы не угадали, – парировал Кэрнкросс. – Мир изменился. Границы стали принадлежностью прошлого. Информация не имеет паспорта: она принадлежит всем.

– И все же лорд Рассел хранил дома пистолет на случай встречи с тем, чьи взгляды не столь демократичны.

На этот раз Кэрнкросс не ответил.

Кейт продолжала:

– Я думаю, в ходе сбора развединформации из открытых источников, который делался не в интересах Великобритании, он обнаружил нечто, что находить не следовало.

Кэрнкросс снял с носа бифокальные очки и стал протирать их носовым платком.

– Похоже, события сегодняшнего утра подтверждают ваш тезис, – сказал он спокойно, но при этом стараясь не встречаться с ней взглядом.

– Упоминал ли Рассел в разговорах с вами предмет своего текущего исследования?

– По касательной.

– По касательной?

– Да… то есть очень поверхностно.

Кейт громко выдохнула:

– Мистер Кэрнкросс, меня не интересуют ни касательные, ни поверхности, ни матрицы глобального пространства. Я занимаюсь фактами. Делился ли лорд Рассел с вами своими открытиями? Да или нет?

Кэрнкросс продолжал полировать свои очки.

– Роберт упоминал, что натолкнулся на нечто, из-за чего потерял сон. Он сказал, что проблема эта не терпит отлагательства и что он докопался до таких тем, которые лучше было бы не трогать. Это все. Боюсь, не слишком много.

– Говорил он о какой-нибудь опасности? Атаке на Великобританию? О чем-нибудь, связанном с риском для жизни?

– Боже милосердный, нет, – ответил Кэрнкросс. Казалось, он был искренне удивлен. – Ничего подобного. Несколько лет назад Роберт привлек наше внимание к возможному покушению на ливанского премьер-министра. Могу вас заверить: мы передали эту информацию в соответствующие инстанции в рекордные сроки.

– Если мне не изменяет память, ливанский премьер-министр взлетел на воздух в результате взрыва бомбы в Бейруте.

– Увы, да, – признал Кэрнкросс. – Мы не успели спасти беднягу. Вся же прочая работа Роберта имела чисто научный интерес.

– Упоминал ли он о человеке, которого зовут Миша? Как мне сказали, это производная форма от имени Михаил. Оба имени русские.

– Простите, но я ничего не знаю ни о каком Мише.

– А о Виктории Биар?

Кэрнкросс покачал головой:

– Могу я спросить, откуда у вас эта информация?

Кейт уселась поудобнее и сложила руки на груди.

– Боюсь, я не имею права разглашать эти сведения. И еще один, последний вопрос: не упоминал ли Рассел о некоей важной встрече завтра утром?

Кэрнкросс поджал губы, словно обратившись к некоему внутреннему банку данных:

– Не могу припомнить ничего подобного. Он был несколько обеспокоен, но по другому поводу. Он что-то исследовал некоторое время, потратил множество усилий на…

В этот момент раздался решительный стук и дверь офиса приоткрылась. Кейт успела заметить светловолосую голову и квадратную челюсть человека в холле.

– Иэн, на пару слов…

Кэрнкросс посмотрел на Кейт, потом на дверь, и она заметила в его глазах страх.

– Извините.

Он встал и вышел к человеку в холле. Кейт увидела, как на плечо Кэрнкросса опустилась рука и увлекла его прочь.

Кэрнкросс вернулся через несколько минут.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю