Текст книги "Академия Грайн. Выпускной курс (СИ)"

Автор книги: Кристина Кандера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)

Он почти тащил парня на себе и прекрасно понимал, что такими темпами далеко они не уйдут. А если и уйдут, то… Знать бы еще куда идти. Местности Гардов не знал вообще, карты в глаза не видел. Впрочем, даже если бы и видел, это вряд ли бы помогло. Это в городе Егор ориентировался как в родительской квартире, а вот навыки выживания в лесу приобрести до сего момента было негде.

Взрыв застиг их уже среди деревьев. Земля задрожала, грохот оглушил. Егор с трудом удержался на ногах. Пришлось на несколько секунд прислониться к ближайшему дереву, чтобы не рухнуть вместе с Жаном прямо на землю.

– Что это? – испуганно втянул голову в плечи Жан.

– Результат неправильного закрепления узлов в стандартной схеме, – отозвался Егор. Он тяжело дышал. Бок горел огнем, дышать становилось все сложнее. Ощущение было таким, словно с каждым глотком воздуха, внутрь попадает кислота и разъедает внутренности. По ноге потекло что-то теплое. Егор чуть изменил положение и глянул вниз, куртка и брюки пропитались кровью – рана открылась.

– Идем, – мотнув головой, отгоняя темные пятна, что настойчиво крутились перед лазами, прохрипел Егор и поудобнее перехватил Жана, порадовавшись про себя, что Ландье мелкий и худой.

– Я не понял, что там случилось? Обвал? Это ты, да? ты устроил взрыв?

– Ага, – кивнул Гардов, не вдаваясь в подробности.

– Но как? У тебя была взрывчатка?

Егор удивленно взглянул на одногруппника.

– Слушай, ты ж энергет. Точно, мы с тобой в одной группе учимся. Это базовые знания.

Ландье определенно не понимал. Смотрел на своего спасителя удивленным расфокусированным взглядом.

– Да ладно! – не выдержал Егор. – Не помнишь, как на первом курсе Рандоу едва целый корпус не взорвал, когда в третьей стандартной фигуре перепутал узлы и неправильно закольцевал основные потоки?

Жан только моргнул в ответ.

– Ясно, – вздохнул Гардов. – Не помнишь.

– Так это же… ошибка была.

– Считай, что ошибка Рандоу сейчас спасла нам с тобой жизнь, – оборвал его Егор. – И молчи лучше.

Ландье послушно замолчал.

Сколько они так прошли, Егор не знал. Каждый следующий шаг давался ему с неимоверным трудом, и он бы ни на минуту не удивился, если бы оказалось, что все это время, они просто топчутся на одном месте. Ландье тоже обессилел, он все больше и больше наваливался на Егора, тем самым тормозя и без того медленное продвижение вглубь леса.

Сколько прошло времени, Гардов не знал. Он давно уже потерялся во времени.

– Подожди, – выдохнул вдруг Жан. – Я больше не могу.

Егор отпустил парня и тот просто рухнул на землю. Сам же сделал шаг вперед и двумя руками обхватил ближайшее дерево, уткнулся лбом в шершавую кору и прикрыл глаза. Земля раскачивалась под ногами, дышать становилось все сложнее, в ушах нарастал гул.

«Только бы не свалиться», – твердил про себя Гардов, но прекрасно понимал, что больше не сделает ни единого шага. Сил не осталось.

Сколько они провели на этом месте, Егор не знал. Он из последних сил цеплялся за дерево, старался выровнять дыхание и игнорировать простреленный бок. Не получалось.

– Егор… Егор! – тихий голос снизу заставил его поморщиться и чуть-чуть приоткрыть глаза.

– Что? – голос отказал, и вопрос Гардов задал одними губами.

– Мне кажется… нас догоняют. Слышишь?

Егор мотнул головой и попытался прислушаться, но из-за шума в ушах ничего не смог различить. Пришлось собрать последние силы и поднять голову, оглядеться. Перед глазами все расплывалось, деревья смазывались, земля вместе с несчастным деревом, которое исполняло роль последней подпорки для Гардова, раскачивалась так сильно, что только сила воли позволяла парню не свалиться на землю.

Среди темных стволов мелькнуло что-то. Егор мотнул головой и прищурился, пытаясь рассмотреть, что там такое. Какое-то темное бесформенное пятно. И еще одно. И еще…

И они приближались.

Еще несколько томительно долгих мгновений, и вот уже бесформенные пятна обретают узнаваемые очертания. Люди. Камуфляж, автоматы, высокие солдатские сапоги.

Их окружили.

Роан Шермер давно уже не чувствовал себя настолько беспомощным. С тех самых пор, как в результате трагической случайности, потерял жену. Но тогда у него оставался якорь. Лиз. Его девочка, его малышка. Только она не позволила ему в свое время скатиться в отчаяние и попытаться найти успокоение на дне бутылки. После смерти жены, единственной женщины, которую он когда-либо любил и видел рядом с собой, ему пришлось собрать себя по кусочкам и продолжить жить. Из-за Лиз. Ради нее, Светы и Стаса, Роан сжал зубы, старательно попытался заглушить боль, что разрывала сердце на части.

А сейчас он мог потерять их всех.

Последние годы, сам Роан не принимал участия в боевых операциях. Высокий пост, ответственность и обязанности, которые он налагал на него, не способствовал тому, чтобы скакать по лесам с автоматом наперевес. Да и годы были уже не те. Однако, «большой босс», как называли его подчиненные, все же тосковал по тем временам, когда это было возможно, и потому частенько принимал участие в разработках операций, их планировании. Ему доставляло удовольствие следить за их ходом, видеть, как разработанные его командой «планы» претворяются в жизнь, как все получается. Анализировать ошибки, когда что-то шло не так, принимать решения. Все же это было намного интереснее, чем сидеть в кабинете и отдавать бессмысленные распоряжения или перекладывать бумаги.

Эта операция по поимке опасной группы контрабандистов планировалась несколько месяцев. Роан лично принимал участие в подготовке на всех этапах планирования. Сам разрабатывал маршрут. Даже решил лично поучаствовать в захвате преступников, чего не делал уже больше десяти лет.

Они следили за периметром, «вели» верхушку контрабандистов практически до самого места, лишь в самом конце немного «приотстали», чтобы не обнаружить себя раньше времени. В любом случае это все было не важно, поскольку и время и место встречи обеих групп было им доподлинно известно.

И каково же было его удивление, когда утром того дня, на который была назначена операция, ему доложили, что в их тщательно разработанные планы вмешался случай.

Студенты. Группа детей, под предводительством профессора, даже не одаренного, обычного человека, по каким-то причинам решила остановиться именно там, где должен была проводиться операция.

И ничего изменить уже было невозможно. Контрабандисты выступили, и первая группа уже достигла места назначения. А там были дети!

В тот момент, когда пышущий негодованием Роан входил в кабинет ректора академии Грайн, он еще не знал главного. Не подозревал даже, что среди этих студентов находятся сразу трое его детей.

Это известие стало для него настоящим ударом.

– Да вы с ума сошли, посылать детей в лес без охраны!!! – орал он на ректора академии. – Это же… это вообще уму непостижимо!! Как можно было такое допустить?

– Мы всегда так делаем!!! – не отставал от него ректор академии. – Это часть учебного процесса! И это вы обязаны были сообщить о том, что в тех местах проводятся масштабные военные учения!!! – само собой, посвящать ректора в истинное положение вещей никто не стал. Операция проходила под грифом «Секретно» и разглашать ее детали даже Роан не имел никакого права.

Но легче от этого не становилось. Сам Роан точно знал, что в ближайшее время должно происходить в том квадрате. Только вот изменить уже ничего не мог. Даже отправить на поиски студентов поисковую группу не мог – нельзя было ставить операцию под удар. Слишком важной она была. Слишком много сил, времени и ресурсов был затрачено на ее проведение.

О сердце болело. Сжималось от страха за дочерей и сына.

– Мы не обязаны ставить руководство академии в известность о своих действиях… – договорить не смог. В груди разрастался пожар, воздуха стало не хватать, а левая рука почему-то заледенела.

– Вот уж нет! – не сдавался ректор. – Эта территория находится под патронажем академии. Вы не имели права проводить там свои… учения, не поставив руководство академии в известность. Мы часто проводим практические занятия на том месте. Там идеальная энергетическая аномалия и об этом прописано как в уставе академии, так и в учебных планах. И сейчас вы не сможете обвинить нас в халатности. Это ваша ошибка.

Роану стоило неимоверных усилий прийти в себя. Как он не удушил этого холеного чинушу, сам не понимал. Но все же сдержался и, покидая кабинет ректора, даже дверью не хлопнул. Зато поднял на уши всех своих парней. Привлек к операции всех людей, которых только мог собрать за такой короткий срок, подключил лучших специалистов и нашел оборудование, о котором можно было только мечтать.

Но… энергетическая аномалия, что б ее! Она мешала. Чувствительные приборы выходили из строя и показывали совершенно неправдоподобные данных, лучшие интуиты ничего не могли поделать и только разводили руками, отправить вертолеты кружить над местностью, тоже было нельзя – контрабандисты, заметив слежку, точно залегли бы на дно, и операция бы оказалась сорванной.

И что было делать?

Роан Шермер не представлял.

Ровно до того момента, как не увидел на своем телефоне с десяток неотвеченных вызовов с неизвестного номера. Интуиция толкнула его на то, чтобы перезвонить.

– Пап? – голос Лиз прозвучал словно гром среди ясного неба и Роан едва не потерял сознание. Слышать голос дочери, знать, что она жива – это лучший подарок для отца, который уже начал терять всякую надежду.

Найти детей оказалось не так сложно – не зря он выбил для этой операции самое дорогостоящее оборудование. И вот уже они рядом. Его дети. Живы, здоровы…

С Роаном едва не случился сердечный приступ – на этот раз от радости.

Сжимая в объятиях дочь, он уже представлял себе, как запрет ее где-нибудь в самом безопасном месте и выпускать будет на пять минут каждый день только в собственном сопровождении или приставит к ней отряд вооруженных телохранителей: десяток огромных, хорошо подготовленных молодцев – никак не меньше.

И вот, когда его сердце наконец-то успокоилось, когда мозг принял новость, что все опасности позади, его дочь. Девочка, которой в свое время он учился заплетать косички, вдруг говорит:

– Я никуда не полечу. Там Егор.

– Лиз?!!

– Нет! – Лиз упрямо поджала губы, голубые глаза, только что были наполнены слезами, а вот уже сверкают точно вспышки молний. – Без Егора я никуда не полечу!

В этот момент Роан вдруг понял, что начинает ненавидеть парня, который совершенно свел с ума его всегда такую благоразумную дочь.

* * *

Жан Ландье никогда не был героем. Младший сын своего отца, ему с детства пророчили продолжение семейного дела. Папа – военный генерал, сильный ментал, распланировал жизнь своих двух сыновей от рождения до самой смерти. Они должны были продолжать его дело. Стать менталами, пойти в армию, сделать военную карьеру.

Со старшим сыном так и вышло.

А вот Жан.

Он часто болел в детстве. Рос слабым, неуклюжим, застенчивым. Отец хмурил брови, мама поджимала губы, старший брат задирал… Нет, Жана никто не обижал и не ущемлял, его не шпыняли, не били, не ограничивали ни в чем: ни в средствах, ни в родительской любви. Только вот он чувствовал разочарование отца. Сердцем, всем своим существом чувствовал, что родитель недоволен им, разочарован в младшем сыне, хоть и не показывает этого.

Жан надеялся, что когда откроется дар, все изменится. Он станет менталом, как отец и брат, пойдет учиться…

Но дара не хватило. Слабый энергет. Не очень умный, не слишком старательный… совершенно бесполезный.

Он ничего не стоил сам по себе и сам это прекрасно понимал. Как понимал и то, что не готов к свершениям.

Упав с обрыва и повредив ногу, Жан смирился с тем, что вот здесь и сейчас он умрет. Было ли ему страшно? Вряд ли. Он просто не представлял, что ожидает его дальше, но бороться не собирался. Он никогда не боролся, предпочитая плыть по течению и ждать, когда та или иная ситуация сама разрешится. Если бы все зависело только от него, он бы так и остался на тех камнях, ожидая… чего-нибудь ожидая.

Но ему не позволили.

С Егором Гардовым раньше Жан не общался. Гардов считал неблагополучным, не имел ни связей, ни денег, ни влиятельных покровителей. Был грубым, резким, слишком… неправильным с точки зрения Жана, привыкшего к тому, что вокруг него никто не поднимает голос, не делает резких движений и не высказывает открыто свое мнение.

Егор был другим. И, честно признаться, раньше Жан считал его бандитом. Ну или что-то вроде того. Гардов часто задирался и перечил преподавателям, появлялся на занятиях с синяками или сбитыми костяшками, что говорило само за себя – заводить с ним дружбу не стоит.

И уж точно Жан совершенно не ожидал, что именно Гардов отстанет от остальных, чтобы прийти ему на помощь. Да как так-то? Тот самый Гардов, который никому доброго слова не сказал за все пять лет обучения? Нонсенс? Разрыв шаблона?

Жан был в замешательстве. Он не верил, что все это происходит на самом деле и происходит именно с ним. И тем удивительнее и непонятнее это было, после того, как в таком положении Жан оказался из-за Северьяна Абзалова, которого считал если не другом, то приятелем точно.

С Северьяном они были знакомы задолго до Грайна – вращались в одних кругах, посещали одну и ту же элитную частную школу для одаренных детей. Знакомство с Абзаловым считалось достижением, а возможность назвать его приятелем – много стоила, открывала определенные перспективы и давала надежду на то, чтобы в будущем рассчитывать на его поддержку. Абзаловы были слишком влиятельны в том мире, в котором жил и вращался Жан и его семья.

И тем ужаснее было то, что именно Северьян поспособствовал несчастью Жана.

Когда Джина, симпатичная хохотушка из их группы, споткнулась и не удержалась на ногах на том карнизе, начала падать, Жан по инерции оттолкнул девушку от края. Он не пытался геройствовать, не задумывался о своем поступке, просто был рядом и успел. Зато сам не удержался на ногах и стал падать вперед. По инерции попытался ухватиться хоть за что-то. Этим чем-то оказался Северьян.

И вот тогда, вместо того, чтобы помочь и поддержать приятеля, Абзалов просто оттолкнул его. Поспособствовал падению Жана.

Все эти мысли крутились в голове парня, пока Гардов тащил его на своей спине, Ландье думал. Так и этак пытался понять, объяснить поступок Северьяна. И не мог… Или все же мог? Ведь на месте того же Абзалова он сам скорее всего поступил бы так же. Своя жизнь дороже. он всегда так думал.

Но Егор Гардов спустился за ним.

И вот это не укладывалось у Жана в голове. Он не понимал. Зачем? Почему? Ведь они с Гардовым даже приятелями не были никогда.

Необъяснимо. Непонятно.

Жан сидел на земле, привалившись спиной к стволу дерева, и тяжело дышал. Егор, кажется, совсем выбился из сил и теперь стоял в шаге от него, обхватив двумя руками ствол дерева. Жан заметил, что одна сторона куртки Гардова пропиталась кровью, темное пятно расплывалось по брюкам, на лбу парня выступила испарина, кожа посерела. Егор тяжело дышал и, казалось, потерял сознание, даром, что все еще каким-то чудом удерживался на ногах.

Приближение чужих, Жан заметил первым.

Не увидел, поскольку без очков действительность смазывалась, и рассмотреть хоть что-то для него было невозможно. А вот треск мелких веточек под чьими-то тяжелыми шагами, легкий шелест листвы он услышал отчетливо.

– Егор… Егор! – тихо позвал Жан своего спасителя.

– Что? – едва слышно просипел Гардов даже не дернувшись и не повернув к нему голову. Он так и продолжал стоять, обхватив двумя руками дерево и прижавшись лбом к шершавой коре.

– Мне кажется… нас догоняют. Слышишь?

Несмотря на плохое зрение и отсутствие очков, Жан сумел рассмотреть мелькнувшее за деревьями бесформенное темное пятно, затем еще одно и еще.

Их окружали.

Гардов дернулся, пошатнулся и так и остался стоять, прижавшись лицом к дереву. Даже слова больше не произнес.

Жан же испугался сразу. Затем… в голове закрутился целый водоворот мыслей. Они умрут. Здесь и сейчас. В этом даже сомнений не было. но кто говорил, что они должны умирать как безмолвные мыши, даже не попытавшись бороться? Гардов же не испугался погони. Он смог. Так почему он, Жан Ландье, сын военного генерала не может тоже попытаться.

Автомат, отобранный у кого-то из контрабандистов, лежал неподалеку. Гардов выронил тяжелое оружие, прежде чем уцепиться за дерево.

У Жана появилась идея. Набрав в легкие воздух, как перед прыжком в воду, он резко дернулся в сторону и ухватился за оружие. Стрелять его учил брат, так что даже без очков, Жан вполне мог нащупать… все что нужно было нащупать. Ну а выпустить автоматную очередь в расплывающиеся перед глазами пятна – что может быть проще?

Но он не успел. Удар и дрожащие руки выпустили оружие. Жан дернулся, чтобы подобрать, но ему даже наклониться не дали. Что-то холодное прижалось к его лбу.

– Гардов? – раздался сверху незнакомый голос. – Кто из вас Егор Гардов?

ГЛАВА 6

Приходить в себя было трудно. Егору казалось, что он плавает под толщей воды и никак не может собраться с силами, чтобы выплыть на поверхность и глотнуть воздуха полной грудью. Да что там выплыть, даже открыть глаза было делом нереальным. Веки словно склеились между собой и для того, чтобы снова взглянуть на мир, требовалось как минимум хирургическое вмешательство.

И мысли… Они были вялыми, неповоротливыми. Память не торопилась возвращаться.

Егор снова и снова пытался открыть глаза. Сосредоточился на этом, попытался даже кулаки сжать, но не получилось. Тело не чувствовалось совершенно. И это напугало его куда сильнее всего остального. Сердце лихорадочно забилось в груди, точно бы пыталось проломить грудную клетку и выпрыгнуть на поверхность, покинуть недееспособное уже тело.

Гардов собрал все силы, напрягся и… у него получилось. Наполненные свинцовой тяжестью веки чуть приоткрылись, яркий свет резанул по глазам, вызывая непроизвольные слезы, в ушах зашумело, а предательское сердце заколотилось с такой силой, что того и гляди точно выпрыгнет.

Сквозь шум в ушах послышался раздражающий тревожный писк, затем какие-то неопознанные звуки, что-то кольнуло в руку и… все закончилось. Боль, шум, даже биение сердца пришло в норму, а Егор снова провалился в темноту.

Когда он в следующий раз пришел в себя, все было иначе. Куда-то подевалось давящее ощущение в груди, сердце билось ровно, размерено, вторя тихому писку… определенно медицинских приборов.

Егор лежал на чем-то средне-жестком, кажется, по грудь чем-то укрытым, а легкое онемение подсказывало, что в таком положении он провел довольно долго.

И память… Она вернулась, вытаскивая на поверхность сознания картинки недавнего прошлого. Впрочем, насколько это пршлое было недавним, гГардов не имел ни малейшего представления. Последнее. Что он помнил, это слабый писк Ландье о том, что их окружают… Помнил, как с трудом поднял голову, попытался сфокусироваться на приближающемся темном пятне, которое определенно являло собой человека… Кажется, кто-то звал его по имени, но в этом Егор уже был не так уверен.

Сознания он потерял почти сразу.

Гардов прислушался, затем осторожно втянул носом воздух.

Больница.

Присущие ей запахи не спутаешь ни с чем, а писк приборов красноречиво говорил о том, что его догадки верны.

Осторожно, стараясь не выдавать того, что он уже пришел в себя, Егор приоткрыл глаза. Немного подождал, чтобы привыкнуть к свету, а затем все же огляделся по сторонам.

Он определенно находился в больничной палате. Лежал на узкой койке, укрытый по грудь тонким казенным одеялом, от его правой руки куда-то вверх тянулась тонкая трубка капельницы, к пальцам рук и, кажется, ног были прикреплены датчики, где-то за границей видимости тихо попискивали приборы.

Странно, как он здесь оказался. Их все-таки отыскали? Или ребята, добравшись до Грайна первыми, сообщили о произошедшем в горах и на поиски отправили группу. Скорее всего, так и было.

Что ж, Егор слабо усмехнулся, хорошо то, что хорошо заканчивается. А поскольку он жив, то все определенно закончилось хорошо.

Следующие сутки прошли словно в тумане. Егор спал, просыпался, получал свою долю уколов и лекарств и засыпал снова. Думать не хотелось, вспоминать и анализировать произошедшее во время практики – тоже. Ему даже разговаривать не хотелось, к счастью никто и не требовал от него разговоров. Даже доктор, посещавший палату Гардова с завидной регулярностью, больше говорил сам, рассказывая, что именно он делает, какие лекарства прописывает и какого эффекта ожидает от своего лечения.

Егор не спорил. Сил не было. Единственная его просьба заключалась в том, чтобы чересчур внимательный доктор не пытался накачать его снотворным. Почему-то Гардову казалось, что для него важно сохранить ясный рассудок.

Доктор его выслушал, понимающе покивал головой, соглашаясь, и… приказал молоденькой медсестричке вколоть пациенту положенную ему долю снотворного.

«Вот козел! – успел подумать Егор перед тем, как снова провалиться в забытье».

Когда Гардов в следующий раз открыл глаза, то оказалось, что в палате он уже не один. На неудобном больничном стуле, придвинутом почти вплотную к кровати, сидел Роан Шермер. Он постарался устроиться с максимально возможным комфортом, на первый взгляд казался совершенно расслабленным и полностью поглощенным чтением – в руках у Роана была черная папка.

Но стоило Егору чуть шевельнуться, как Шермер-старший тут же оторвался от своего занятия и поднял голову, пристально всматриваясь в лицо парня.

– Здравствуйте, Егор, – поприветствовал он молодого человека, стараясь придать своему лицу максимально дружелюбное выражение.

– З-здравствуйте, – не слишком уверенно ответил Егор. С дружелюбием Роан определенно перестарался и гардов почувствовал, как между лопаток скользнула ледяная змейка страха. – А…

– Как ваше самочувствие? – с вежливой улыбкой продолжил Роан.

– Да жив и хорошо, – буркнул Егор, непроизвольно поеживаясь под тонким больничным одеялом. В душе у него царила настоящая сумятица. Что потребовалось отцу Лиз в его, Гардова, палате? Вот что?

Ощущение надвигающихся неприятностей нарастало. Егор слишком хорошо знал этот мир и прекрасно осознавал свое в нем место.

Не надо было быть гением, чтобы не догадаться – произошедшее в горах далеко не рядовой случай. Это трагедия. Преступление. Погиб студент и хорошо если один (что случилось с Ландье, Егор не знал, как не знал, выжил ли Туров и не пострадали ли остальные студенты). А значит, за все это кто-то должен будет понести наказание. И не надо было долго думать, чтобы понять – лучший козел отпущения он, Егор Гардов. Не для того ли Шермер сейчас явился к нему в больницу, чтобы сообщить об этом?

– Ну что вы, Егор. Жизнь ценна при любом раскладе.

– Угу.

– Я должен выразить вам свою признательность, Егор. Ребята мне все рассказали. Если бы не вы, то… даже не знаю, чем бы все это закончилось.

– Да ладно, – Гардов с трудом удержался от гримасы. Вот только титула всеобщего спасителя ему и не хватало для полного счастья. – Лагодин куда больше…

– Не стоит, Егор, не стоит, – мягко перебил его Роан. – Стас мне все рассказал. В том, что ваши одногруппники остались живы, целиком и полностью ваша заслуга. Если бы не вы, то жертв было бы куда больше.

Егор закусил губу, едва не выругавшись. Вот же… Лагодин настоящее трепло. Ну, вот кто его просил открывать свой рот и признаваться во всем? Вот кто?

А Роан словно бы не замечал того, что происходит с его собеседником. Сидел, смотрел на Гардова почти в упор, мягко улыбался и похлопывал папкой по свободной ладони.

– Пока вы спали, я тут немного почитал на досуге, – наконец продолжил свою речь Шермер. – Интересное чтиво, скажу я вам. За душу берет просто. Хотите ознакомиться?

– Не особо, – буркнул Егор, уже догадываясь о том, что именно читал Роан. – Но это же не имеет никакого значения, вы все равно настоите.

– Нет, – меж тем, Роан качнул головой, – если все обстоит именно так, то настаивать я не буду. Скажу только, что надо обладать огромным мужеством, чтобы позволить своему кровному врагу остаться в живых. Месть… она лишает сил, затмит разум, толкает нас на поступки, совершить которые в иных обстоятельствах мы просто не в состоянии. И надо на самом деле быть очень мужественным человеком, чтобы отступиться.

– Или просто оказаться трусом, – не сдержался Егор.

Роан мягко улыбнулся и встал.

– Вы еще слишком молоды, Егор. Порывисты. Возможно, в чем-то наивны. Но далеко не трусливы. Поверьте, на своем веку я повстречал немало людей. Хороших и не очень, честных, отважных, искренних. И в то же время, я нередко сталкивался с мерзавками, подлецами и трусами… Так вот, к последней категории вы никак не относитесь.

Егор молчал. Он не смотрел на Шермера, старательно отводя глаза и уделяя все свое внимание штативу с капельницей. Он ждал. Все эти слова… Это просто слова. На деле же, Роан Шермер уже все знает и… Он знает даже больше, чем ему следовало бы знать.

Егор ожидал приговора.

– Выздоравливайте, Егор. Хочу сообщить вам, что в связи с последними событиями, занятия для вашей группы на некоторое время отменены. Дополнительные каникулы в начале семестра. Не могу пока сказать с уверенностью, когда вам будет можно снова приступить к учебе, но в любом случае вам необходимо полностью поправить свое здоровье. Огнестрельное ранение – это не шутки. Ну… вот собственно и все… Ах, да, – Шермер загадочно сверкнул глазами и улыбнулся, – Лиз передавала вам привет. Она рвалась навестить вас, но я не позволил. Надеюсь, вы меня за это простите, но… я слишком сильно испугался за детей и потому на все время каникул забрал их из Грайна. Сейчас они в столице и мне хочется надеяться, что вы, Егор, найдете время навестить их. И Стас и Светлана будут рады видеть вас.

– Ага, – отозвался Егор, вообще переставая понимать, что происходит. Впрочем, он особо и не задумывался сейчас над словами Шермера. Скорее, обреченно ожидал приговора. Такой человек, как Роан Шермер не сможет сделать вид, что ничего не произошло. Он все знает! И на сегодняшний день это и была самая большая проблема Гардова.

– Ну что же, – вздохнул Роан, – тогда, с вашего позволения я пойду. Всего доброго.

– И вам, – отозвался Егор, все еще ожидая, когда Шермер скажет то, для чего пришел. Ведь не может же быть того, что он закроет глаза на явное нарушение закона. Определенно не может!

Но Роан не спешил еще что-то говорить. Он неторопливо направился к выходу из палаты. Шел не спеша, помахивая черной папкой, в которой (а теперь Гардов был уверен в этом на сто процентов) находилось подробнейшее досье на одного слабого энергета, оказавшегося на поверку, сильным менталом. – Подождите! Что вы намерены делать дальше?

Роан замер у самой двери. Неторопливо обернулся и посмотрел на Гардова, чуть приподняв одну темную бровь.

– Что вы имеете в виду?

– Нуу… – Егор замялся, не зная, стоит ли вообще произносить свой вопрос вслух. – Как вы поступите? Вы же теперь знаете, что я не… что я… Да все уже об этом знают, я был неосторожен и…

– Стоп-стоп-стоп! – оборвал его Шермер, выставив вперед руку с папкой. – Для начала, хочу сказать, что не понимаю, что вы пытаетесь мне сейчас сказать. Ну и… не думаю, что некоторые особенности… ммм… скажет так, вашего взаимодействия с одаренным контрабандистом не стали достоянием широкой общественности. Грубо говоря, никто из ваших одногруппников ничего не понял. Дети были слишком напуганы и они все еще… не все пришли в себя, после случившегося.

Гардов молчал. Смотрел на Шермера широко распахнутыми глазами и… слов не находил. Это что же получается, никто не понял? Никто? И… И если судить по словам того же Роана, то и он… он тоже будет молчать? Правда?

Наверное, все эти мысли, чувства и надежды слишком ярко отобразились на лице Егора, потому что Шермер-старший улыбнулся и, покачав головой, произнес:

– Я не могу понять почему вы пытаетесь скрыть такой дар. Даже представить себе не могу, чем вы руководствуетесь в этом вопросе, но… скажем так, я уважаю ваше решение, Егор, хоть и не одобряю его. В нашей стране менталов с каждым годом становится все меньше. Они реже рождаются, да и из поколение в поколение, этот дар вырождается. По настоящему сильных менталов среди одаренных всего десять-пятнадцать процентов. Вы понимаете, как это мало? И именно поэтому, государство борется за каждого такого одаренного. Но… если вы решили похоронить свой дар, то… пусть это остается на вашей совести Егор. А с другой стороны, если вдруг когда-нибудь, вы решите, что способности, полученные вами от рождения, все же достойны того, чтобы их развивать и использовать, имейте в виду, как бы ни сложилась жизнь, ваша или моя, на мою поддержку вы всегда сможете рассчитывать. Такие люди мне нужны.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Егор и тут же поспешил добавить, – но я осознанно делал выбор и… не планирую ничего менять в дальнейшем. Меня все полностью устраиват.

– Жаль, – с грустью произнес Шермер и открыл дверь, – мне искренне жаль.

После беседы с Егором, Роан покинул госпиталь. Хотелось бросить все и вернуться в столицу. Там дети, а после произошедшего оставлять их без присмотра было почему-то страшно. И даже мысль о том, что за их домом круглосуточно наблюдают, вокруг расставлены посты стражи, а самих ребят ни на минуту не выпускают из поля зрения, приставленные Роаном охранники, не спасали. Угроза в очередной раз потерять кого-то важного выбивала из колеи.

В машине, Роан снова раскрыл папку с досье на Гардова. Его ребята постарались на славу и теперь, Шермер знал о парне все. Досконально. Он подробно изучил характеристику на самого Егора, на его родителей и ближайшее окружение. Не осталась без внимания Роана и своеобразная «подработка» Гардова в Грайне. Опасно? Преступно? Быть может. Но не так уж и страшно на самом деле.

Стоило признать, что парень оказался достаточно умен и осторожен. Свое настоящее имя не афишировал, дар тоже старался особо не светить. До сих пор.

Среди остальных документов, Роан отыскал лист, переданный ему только сегодня. Всмотрелся, покачал головой и резко захлопнул папку. Уровень дара. Его спецы подсуетились, и пока Гардов находился в беспамятстве, установили реальные показатели. Они впечатляли.

Егор Гардов оказался очень интересным экземпляром. Вот просто до невозможности интересным. Что-то подобное, Роан начал подозревать еще раньше, когда ему только передали предварительные материалы по Егору, но такого даже он не ожидал.

Да, жаль, что сам Егор так наплевательски относится к своему потенциалу и упрямо не желает развивать свой дар. Впрочем, Шермер все еще надеялся переломить упрямого мальчишку и завербовать его в свое ведомство. Упускать такого сильного ментала нельзя. Это преступно.