Текст книги "Академия Грайн. Выпускной курс (СИ)"

Автор книги: Кристина Кандера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 32 страниц)

– Нужно ехать. Нельзя терять ни минуты, – снова повторила она, я издевательской улыбкой глядя на Лиз. и ее словам вторил чудой голос в голове Лиз.

«Ехать!»

«Ехать!»

«Нельзя терять ни мгновения!»

«Виктор в опасности!»

Точно во сне, Лиз поднялась на ноги, повесила плечо сумочку и неторопливо направилась к выходу из кафе, старательно не замечая ехидного смешка Ирэн за спиной.

Доктор Сальва догнала ее уже на выходе. Подхватила под локоть и потянула за собой.

– Поедем на моей машине. Так будет удобнее, – свободной рукой она снова коснулась брошки, и у Лиз в голове опять прозвучал чудой голос:

«Надо делать, как она говорит!»

Не сопротивляясь, Лиз сделала пару шагов к ступенькам и вдруг остановилась.

– Мне… – собственный голос ей показался на удивление чужим. Совершенно безэмоциональным, лишенным жизни. – Мне нужно в туалет.

– Что? – Ирэн определенно не ожидала такого выверта.

– В туалет, – как завороженная повторила Лиз, – очень… нужно…

– Л-ладно… – неуверенно произнесла Сальва и, продолжая придерживать Лиз под локоть, точно бы боялась, что та упадет, развернулась и направилась обратно в кафе.

* * *

За встречей Лиз и Ирэн Сальвы, Егор наблюдал из машины через огромное окно кафе. Он не мог слышать о чем они говорили, но метаморфозы, начавшие происходить с Лиз в самом конце беседы, насторожили.

А когда обе женщины покинули кафе, и Ирэн взяла Лиз под руку, Егор едва сдержался, чтобы не выпрыгнуть из машины. Лиз выглядела и вела себя очень странно. Шла, точно заколдованная, глядя прямо перед собой, но Гардов мог бы поставить на кон собственную карьеру – она ничего перед собой не видела.

А затем они обе вернулись обратно в кафе.

– А вот это уже странно, – буркнул Егор себе под нос и тут же связался с Идарой.

Короткий разговор с подчиненной, закончился приказом:

– Сходи, проверь, что там такое.

– Есть!

Спустя минуту, в кафе вошла невысокая, крепко сбитая молодая женщина.

Ирэн проводила Лиз в уборную и… вошла следом. Честно говоря, решившись на такой шаг, Лиз была уверена, что останется одна хотя бы на несколько минут. Ей было нужно время. Но присутствие доктора Сальва сбивало с толку. Хорошо еще, что та не пошла следом в кабинку.

Оказавшись в относительном одиночестве, Лиз опустилась на крышку унитаза и сжала руками виски.

Время. Ей отчаянно требовалось время, что понять, что происходит. Разобраться в ситуации и выработать план.

Ирэн так просто не отступится – это было понятно. Но что делать дальше?

Лиз выдохнула сквозь сжатые зубы и помассировала виски. Она была в растерянности. Прекрасно осознавала, что происходит, могла оценить ситуацию, полностью контролировала себя и свои мысли. Но было и что-то еще… Чужое присутствие в ее голове.

Как такое возможно?

Лиз никогда раньше не слышала ни о чем подобном. Более того, она была уверена, что воздействие на разум невозможно. Именно воздействие на разум. Да, интуиты, особенно с таким высоким уровнем дара, как у нее, могли подчинять эмоции, коверкать их, заставлять людей испытывать определенные чувства… Именно из-за этого их и обязывали носить амулеты.

Рука Лиз непроизвольно потянулась к шее, пальцы сжались на небольшом кругляше, который она уже привыкла считать своим спасение. Амулет не только защищал окружающих от Лиз, но и спасал саму Лиз от чувств и эмоций, испытываемых вокруг нее. Сложно жить, ощущая чужой страх, ненависть, отчаяние или радость…

Но как быть с тем, что происходило сейчас? Как можно объяснить воздействие, оказанное на нее?

Лиз не знала. Более того, она не понимала, как это происходит.

Чужое сознание в ее голове заволновалось, заворочалось, где-то на самом краю восприятия Лиз почувствовала давление – Ирэн волновалась, что ее жертва долго отсутствует. И это стало раздражать.

Лиз понимала, что если сейчас не поддастся, то может выдать себя, но и подчиниться пока не могла. Она все еще не решила, что ей делать.

Здравый смысл твердил, что стоит сообщить обо всем отцу и Егору, но… Ирэн и тут подсуетилась – забрала телефон. А иного способа передать информацию Лиз не придумала. Нет, она, конечно же, могла оставить послание в туалете, но… Когда его обнаружат? И будет ли все в порядке с ней самой?

А было и еще кое-что. Чувство… или скорее понимание того, что она столкнулась с чем-то неизведанным, чем-то ранее неизученным. И ей захотелось… отчаянно захотелось разгадать эту загадку. Понять, как же так получилось, что у кого-то есть прибор (а в том, что это не врожденная способность, Лиз была полностью уверена) способный не просто влиять на эмоциональное поле, а вторгаться в человеческий разум. Это же… это прорыв! Настоящее открытие. И Лиз хотелось побольше узнать об этом. Понять, как это происходит.

– Эй! Ты долго там? – Ирэн надоело ждать, и она постучалась в дверцу кабинки.

– Минуту! – отозвалась Лиз. Она уже приняла решение, знала, что последует за Ирэн и попытается разобраться в том, как действует ее устройство. Осталось только решить, как сообщить обо всем отцу. И Егору…

Лиз услышала, как кто-то вошел в уборную. Приглушенные шаги, затем послышался шум воды. Наверное, кто-то из посетительниц кафе, решил вымыть руки. Это давало ей еще немного времени.

Вытащив из сумочки записную книжку и ручку, Лиз быстро написала адрес лаборатории, куда собралась везти ее Ирэн, свернула бумажку в несколько раз и поверх добавила номер телефона Егора и мобильный отца.

Сжав записку в кулаке, чтобы ее не заметила Ирэн, Лиз поднялась, спустила воду.

– Вы долго еще? – недовольный голос Ирэн заставил ее помедлить. Так и не открыв дверь, Лиз прислушалась к разговору.

– А что? – голос был насмешливый и немного… грубоватый.

– Сколько можно? – Ирэн нервничала и откровенно грубила. Лиз усмехнулась – раздражение, сквозившее в голосе Сальва, ее только радовало и придавало уверенности. Нет ничего лучше, чем неуверенный в себе противник. – Вы уже пять минут просто держите руки под струей воды. Не боитесь испортить кожу? Не похоже, что у вас с собой есть увлажняющий крем для рук.

– И что? Вы контролируете расход ресурсов или вы занимаетесь распространением косметики?

Не став дожидаться ответа Ирэн, Лиз все же вышла из кабинки.

Когда, несколько дней назад, ее включили в группу, занимающуюся расследованием странных убийств, Лиз первым делом ознакомилась с личными делами и характеристиками всех, кто входил в отряд Гардова. Не из любопытства, хотя, стоит признать, что ей ужасно хотелось узнать, с кем работает Егр, каким он стал, ну и все в таком роде, просто она привыкла знать, с кем придется работать.

Сержант СБ Идара Романи особо привлекла ее внимание. Во-первых, она была женщиной, а их обычно стараются держать набумажной или исследовательской работе. Ну и, во-вторых, она работала непосредственно с Гардовым. Несколько лет под его командованием, причем именно Егор просил о переводе сержанта Романи в свой отряд. Зачем? Этого Лиз не знала, но сначала решила, что у них могут быть отношения.

Идара была привлекательной женщиной. Умной, опытной и довольно сильным менталом. Но за недолгий срок своей службы в СБ не смогла прижиться ни в одном отряде. До того, как попала к Гардову.

Недолгий зрительный контакт дал Лиз понять, что за ней следят и без охраны не оставят. Это радовало. И внушало уверенность в собственных действиях. На минуту Лиз подумала, что стоит дать сержанту Романи знак… Но потом…

Да, Идара вполне в состоянии скрутить Ирэн. Она сильнее физически, к тому же, сильный ментал, а Лиз знала, что могут сделать менталы с мозгом человека. Но прибор… внушение… загадка, которую ей так хотелось разгадать перевесили. И вместо того, чтобы попросить помощи, Лиз широко улыбнулась Ирэн.

– Идем? Нам вроде стоит поторопиться.

Доктор Сальва нервно дернула плечом, еще раз смерила Идару неприязненным взглядом и снова взяла Лиз под локоть. Она не заметила, как ладонь ее жертвы разжалась, и небольшой бумажный комочек выпал из руки Лиз прямо под ноги неприятной особе, которая так и продолжала держать руки под струей теплой воды.

* * *

Фэй перестала воспринимать реальность. Боль стала ее существованием, ее дыханием… Боль стала ею.

Она уже не понимала, где она, а где то, иное сознание… Чужое, чуждое… Оно проникало в ее личность все глубже и глубже укоренялось, пускало побеги… Поначалу тонкие, слабые, они все глубже пронзали ее мысли, становились крепче, сильнее и опутывали все крепче, не оставляя в ее голове даже намека на сааму Фэй.

Ментальное порабощение… Фэй только слышала о таком, помнила, как в университете им рассказывали, что это невозможно. Да, изыскания ведутся, но еще ни одному ученому-исследователю не удавалось добиться какого-либо прогресса в этой области. Ни одному, за исключением профессора Мориса.

О, Фэй помнила его еще по школе. Он читал у них несколько лекций. Затем, уже в университете, высказывал желание сделать Фэй своей ученицей. Не срослось. Увы, сила дара у Фэй была слишком низкой, а профессор Моррис предпочитал иметь в помощниках только лучших, сильнейших. Да и тема его исследований не впечатляла. Фэй так точно.

Сознание девушки в очередной раз раздвоилось. Одна часть продолжала вспоминать, анализировать… другая… Другая, инородная часть совершенно не подчинялась. И от этого Фэй становилось только больнее. Всякий раз, когда она пыталась взять свои мысли и чувства под контроль, боль пронзала ее, причиняла настолько неимоверные страдания, что Фэй проваливалась в небытие.

Затем снова возвращалась и все начиналось по новой. Бывали мгновения, когда эй хотелось прекратить все это, опустить руки и позволить чужой воле полностью подчинить ее… Да, ей этого хотелось, но каждый раз, стоило только ей решиться, как воспоминания возвращались.

Мама. И отец. Их маленькая, но уютная квартирка, пропахшая запахами свежей выпечки, воскресные чаепития и разговоры… ни о чем и обо всем сразу. Что будет, если она опустит руки? Перестанет сопротивляться и позволит чужому сознанию укорениться в ее голове?

Это все исчезнет? Уйдет навсегда вместе с воспоминаниями? И больше не будет тех уютных, тихих мгновений, который по сей день были для Фэй самым дорогим. Не будет больше ванильных булочек и ароматного чая, тихих разговоров…

И Фэй продолжала бороться. Снова и снова, с упорством, которое никогда ей было не свойственно, пыталась вырвать из своего сознания побеги чужих эмоций, отрывала их от себя по живому и в очередной раз проваливалась в небытие.

А когда приходила в себя, все начиналось заново.

– Это невероятно! – время от времени она слышала голос… знакомый, но почему-то сейчас Фэй никак не могла вспомнить, кто это. Она точно знала, что голос принадлежит кому-то из прошлой жизни, но кто это был? Память молчала… – Ты все еще сопротивляешься… Они все сдавались раньше… Уникально!!

И Фэй снова утратила связь с реальностью. В мыслях все перепуталось, перемешалось настолько, что она уже не могла отделить реальное от навязанного. В какой-то миг она услышала шум… Он причинял боль, не ту, которая уже срослась с ней, иную… В голове все будто бы взорвалось, виски сдавило, а по шее… Фэй совершенно определенно почувствовала, как по щеке и шее потекло что-то теплое… Хотела дернуться, но не получилось. Тело онемело, мышцы свело судорогой, и она замерла, стараясь абстрагироваться от постороннего шума.

А потом были крики… И голос… тот, знакомый, обладателя которого она никак не могла вспомнить. И другой… тоже знакомый, но…

«Это невозможно! – пронеслось в ее голове. – Этого не может быть! Его не может быть здесь!»

* * *

Поездка не удалась с самого начала. Первая неприятность подстерегла их на выезде из Гаринеры. Все началось с дорожного патруля. Казалось, вся служба дорожной стражи собралась именно на той дороге, которую они выбрали. Машину Ирэн останавливали три раза. Три! Даже Лиз, сидевшая рядом с доктором Сальва, начала злиться, когда патрульный в третий раз показал им остановиться и приблизился, чтобы проверить документы. Ирэн так и вовсе, исходила негодованием. К тому же, ни один из доблестных стражей порядка на дорогах не повелся на ее откровенные заигрывания и все попытки рыжей красавицы приводили к тому, что время проверки только затягивалось.

Наконец, шумные улицы и проспекты Гардинеры остались позади и автомобиль приблизился к единственному в этой стороне города съезду на объездную дорогу. На повороте их обогнала колонна дорожной техники.

Лиз настороженно прищурилась. Ирэн тихо выругалась. А когда увидела, что ретивые дорожные рабочие споро повыпрыгивали из небольшого автобуса и принялись со скоростью светового потока расставлять ограждение, не сдержалась и ругнулась уже в полный голос.

– Эй! – остановившись возле ограждения, перекрывавшего дорогу, – Ирэн высунулась из окна. – Можно нам проехать?

– Никак нет, мисс, – широко улыбнулся рабочий, который это самое ограждение и устанавливал. – Ремонт. Проезда нет.

– Но вы же еще ничего не делаете? Я проеду и все!

– Нет, мисс, – еще шире улыбнулся рабочий. – Проезда нет. Разворачивайтесь.

Доктор Сальва уже перестала даже делать вид, что пытается заигрывать с окружающими мужчинами.

– Но до ближайшего выезда из города, мне нужно пересечь половину столицы! – почти прорычала Ирэн. – Вы понимаете, сколько я потрачу на это времени?

А там еще и дорожные патрули, и светофоры, и пробки. Кажется, Ирэн тоже про это подумала, потому что в ее голосе проскользнуло отчаяние.

– Простите, мисс, – не прекращал улыбаться дорожный рабочий. – Но здесь проезда нет. разворачивайтесь.

– Да что ж такое! – Ирэн в сердцах саданула ладонями по рулю. – Как наказание какое-то.

И только Лиз что-то во всем этом настораживало. Ирэн вела себя… как всегда: она улыбалась мужчинам, заигрывала, говорила томно и с придыханием. В обычное время мужчины всегда велись на это. Начинали краснеть, бледнеть и готовы были выполнить любой каприз сексуальной рыжей красавицы. И только сегодня все ее попытки оставались незамеченными. И дорожные патрульные и вот эти вот рабочие…

Лиз чуть наклонилась вперед и взглянула в сторону заграждения – никто из мужчин и не думал приступать к работе. Они расставили ограждение, развесили запрещающие проезд знаки и сгрудились вокруг своего автобуса. Странно? Более чем.

Обратная дорога в Гардинеру оказалась той же пыткой. Казалось, кто-то специально запрограммировал все светофоры таким образом, чтобы их автомобиль останавливался на каждом.

А потом они попали в пробку. И когда выбрались из города, день уже уверенно клонился к обеду. Ирэн злилась и тихо сыпала ругательствами. Лиз просто молчала. И пыталась анализировать собственное состояние.

Чужое вмешательство никуда не делось из ее сознания, но больше никак себя не проявляло. Лиз просто знала, что оно есть – и все.

А Ирэн и вовсе, казалось, забыла о существовании пассажира.

Когда же они, наконец, добрались до необходимого поселка, Лиз насторожилась. Она чувствовала… улавливала отголоски чужих эмоций. И это… было странно.

ГЛАВА 10

Напряжение. Оно было разлито в воздухе, оседало невидимым туманом на яркую, сочную траву… И ожидание… А еще… терпение… сосредоточенность… концентрация…

Лиз судорожно втянула в себя воздух, когда машина Ирэн свернула с главной улицы, очень медленно, длинно выдохнула, пока они ехали до нужного дома и… отпустила свой дар, стоило только мотору заглохнуть.

Она знала, чувствовала… понимала, что должно сейчас произойти. А еще боялась, впервые за весь этот напряженный день, Лиз впервые почувствовала страх.

Чужое напряжение заставило ее собраться. На секунду всего, Лиз прикрыла глаза и тут же почувствовала, как активнее стал голос в ее сознании. Чужой голос. Он становился все активнее, назойливее… настойчивее… Уже не уговаривал – приказывал выбираться из машины, идти…

И Лиз вышла. Осторожно прикрыла за собой дверцу. Остановилась, изо всех сил стараясь не поддаваться настойчивому вмешательству. Огляделась.

Что она хотела увидеть? Присутствие здесь тех, кто определенно был, но не должен был здесь присутствовать? Того, кто оставался невидимым, но сам видел и ее, и Ирэн? Наблюдал за ними, ждал… спокойно, даже слишком спокойно ждал каждого их следующего шага.

И это стало злить. Странно? Лиз и сама понимала, что странно. Что ей надо было злиться вовсе не на это невидимое ожидание, терпение, холодную решительность профессионала, что уверен в своих действиях и всем праве. Но оно злило. Почему-то вдруг вспомнились светофоры, и пробки, а еще ремонтники… слишком наглые ремонтники, что перекрыли ближайший выезд из города, а сами так и не принялись за работу, патрули, которые останавливали их с Ирэн на каждом шагу… Акция… Спланированная до мельчайших подробностей, операция, за разработкой и проведением которой чувствовался организаторский талант, недюжинный ум, смекалка… Что там еще? Какие еще качества присутствовали в характеристике этого… этого…

– Козел! – не удержалась Лиз.

– Что? – Ирэн развернулась моментально. Она уже поднялась по невысоким ступенькам крыльца, даже успела взяться за ручку входной двери. – Что ты сказала?

– Здесь очень тихо, – бесстрастным голосом отозвалась Лиз.

– Да, – как-то неуверенно кивнула доктор Сальва, – да, тихо. Здесь всегда очень тихо. Дом…. Дом находится в стороне. Соседи никогда не остаются надолго, в основном они проводят здесь два-три дня в году…

Она говорила отстраненно, словно нехотя или… Лиз прищурилась, вглядываясь в бледное красивое лицо Ирэн. Под глазами пролегли тени, на висках выступили бисеринки пота и тонкие рыжие волоски прилипли к коже. Выглядела она не важно, словно бы вдруг стала терять силы. Когда это произошло? Лиз нахмурилась, пытаясь вспомнить… В кафе Ирэн выглядела нормально, даже чересчур. И потом… тоже… так когда с ней стали происходить эти метаморфозы? Когда доктор Сальва почувствовала себя нехорошо?

– Вы в порядке? – Лиз быстро пересекла разделяющее их расстояние и участливо взяла доктора Сальва под руку.

– Д-да… – неуверенно кивнула та, – да, все… все… Идем… нужно идти, он… ему нужно… я знаю, что ему нужно. Он гений… – речь ее становилась путаной, а дыхание слишком прерывистым, бледная кожа покрылась лихорадочными красными пятнами, глаза… определенно блестящие глаза с расширенными до предела зрачками не могли принадлежать здоровому человеку.

А вот голос… тот самый, что последние несколько часов прочно поселился в сознании Лиз пропал. Вот после того, как заставил ее выйти из машины – пропал, словно и не было его никогда. Переступая порог дома, Лиз тщательно искала его следы в своем сознании и… не нашла. Что это? Его что-то глушит или… пугающая догадка поразила Шермер. Короткий взгляд на Ирэн и Лиз лишь подтвердилась в своих подозрениях. Брошь на груди доктора Сальва потускнела, сверкающие кристаллы потемнели и словно оплавились. Странный амулет тянул силы из своего носителя.

В доме было тихо и пусто. Обычная прихожая, длинный пустой коридор… их скрадывались толстой ковровой дорожкой с высоким ворсом. Обычный с виду загородный дом. Совершенно нормальный, наверное, как и любой другой на этой улице.

Ирэн замерла посреди коридора с отсутствующим выражением на лице. На словно забыла о том, где она находится и для чего пришла сюда.

– Вы говорили, что здесь лаборатория, – тихо, чтобы не всколыхнуть царившую вокруг тишину, произнесла Лиз, снова касаясь локтя своей спутницы. – Помните? Доктор Сальва?

– Д-да… – она хрипло выдохнула и как-то странно пошатнулась, Лиз успела подхватить ее под локоть в последний момент. Осторожно прислонила Ирэн к стене, – ларо… лабо… она здесь. В… в подвале… вы… вы идите… я… я не… – она не договорила. Кожа на лице бледнела все сильнее и сильнее, брошь, которую Лиз опознала, как амулет или прибор или какае-то устройство, темнела просто на глазах, металл корпуса оплавлялся, несколько камней и вовсе пошли трещинами и стали осыпаться. Глаза Ирэн закатились и она просто объехала по стене и так и осталась полулежать на полу.

Лиз огляделась по сторонам. Если она не ошиблась, неподалеку должны быть спецы из СБ, возможно, сам Гардов или даже ее отец. Как скоро они поймут, что произошло? Когда будут здесь? Сколько у нее времени?

Она не знала, но сделала то единственное, что должна была сделать. Присев рядом с бессознательной Ирэн Лиз решительно сорвала брошку с ее груди и… сунула ту в карман.

– Лиз! – Дверь в конце коридора приоткрылась. – Ты в порядке?

Лиз только кивнула, вставая. Руки из карманов она не доставала и просто смотрела на приближающегося Гардова слегка прищурившись.

– Иди сюда, – Егор пересек коридор и прижал ее к себе. Зарылся пальцами в ее волосы, шумно выдохнул. – Она… она ничего тебе не сделала?

– Нет, – Лиз слабо качнула головой, и чуть надавив ему на плечи, отстранилась. – Здесь есть кто-то еще?

Егор замялся. В коридоре показались еще люди. В камуфляже и просто в штатском. Эксперты. Следователи… кто-то еще. Их вдруг стало очень много вокруг, и большая часть устремилась в ту дверь, откуда вышел Гардов. Несколько человек приблизились к сидящей на полу Ирэн.

– Без сознания, жизненные показатели не стабильны… Она… стремительно теряет силы…

– Что с ней? – вопрос адресовался Лиз, но она не была намерена отвечать. Более того, сейчас Шермер чувствовала жизненную необходимость попасть туда же, куда стремились почти все безопасники. Лаборатория. Доказательство того, что Виктор невиновен. А еще… брошка в кармане. Эта брошка значила очень многое. Она могла… она могла совершить настоящий прорыв и Лиз была уверена в том, что там, за той дверью, есть еще что-то… Что-то такое, что может перевернуть весь ее мир, и не только ее…

– Я не знаю… может быть… яд? Или… я не знаю, – Лиз мотнула головой и попыталась обойти Гардова. Он не пустил.

– Тебе нужно показаться врачу…

– Я в порядке! – она не сдержалась. просто не могла сдерживаться. Боль… не ее… чужая… она захватила сознание, ворвалась в ее душу, сковала все силы… и крик… полный отчаяния и такой невыносимой боли… чужой крик… почти такой же как тот…

Лиз покачнулась. Она закрыла уши руками, чтобы не слышать… отгородиться… но ничего не помогало… каждой частичкой своего существа она впитывала в себя чужое страдание, чужую боль…

– Лиз…

– Капитан! – крик из распахнувшейся двери резанул по ушам, заставил Лиз резко выдохнуть. – Она умирает!

– Жди здесь! – Егор буквально передал Лиз в руки одному из медиков, прибывших с ними и рванул в лабораторию.

Фэй они обнаружили в лаборатории, рядом с Моррисом. Старый маразматик проводил над ней какие-то опыты в тот момент, когда они проникли в дом, адрес которого передала Лиз. Гардов не знал, что он делал с девушкой, но увидев группу захвата, проклятый гений что-то такое повернул-нажал на своих аппаратах, и Фэй забилась в агонии, закричала так страшно, что он на миг оглох. И все они тоже… оглохли и ослепли и совершенно утратили связь с реальностью, застыли на месте истуканами, не способными даже дышать без приказа. И кто-то не выдержал. Рука дрогнула, палец нажал на курок, автоматная очередь прошила грудь маразматичого профессора. Моррис умер еще до того, как упал на пол. Он умер мгновенно и, падая, задел один из своих приборов. Воздействие на безопасников прекратилось, а вот Фэй… они отключили, все что смогли, но она все равно не приходила в себя. Специалисты, что прибыли с группой запретили трогать приборы.

– Пока мы не знаем, пусть все остается как есть. Девушка все еще жива, но наши неоправданные действия могут причинить ей непоправимый вред. Хорошо бы понять, как это работает, – сказал тогда руководитель экспертного отдела. – Жаль, что он уже никогда не расскажет нам о своем изобретении.

Они оба покосились на тело мертвого Мориса.

Егору не было жаль профессора. Он надеялся, что Ирэн сможет хоть что-то прояснить, показать, как снять Фэй с этих аппаратов, как сделать так, чтобы она перестала страдать. А ее страдания они все ощущали… даже менталы, которые в принципе не имели склонности к эмпатии или импатии. Но они чувствовали и от этих ощущений становилось не по себе. пришлось изолировать помещение, чтобы не спугнуть Сальву раньше времени. А теперь вот Ирэн валяется на полу безвольной куклой, а Фэй… у Фэй началась агония.

Лиз, конечно же, не стала слушать приказов. Стоило только Гардову скрыться за вожделенной дверью, как она выпуталась из рук медиков и рванула следом. Влетела в огромное полуподвальное помещение и замерла на пороге, с широко распахнутыми глазами.

Это походило на кадр из фильма ужасов. Из очень плохого фильма ужасов. Низкий потолок, но очень много света. Белые стены, белый пол, белые светильники, исторгающие белый свет. Металлические поверхности шкафов и столов, стеллажи с непонятными приборами. И нечто, напоминающее алтарь в самом центре.

А на этом импровизированном алтаре хрупкое тело девушки. Еще живой девушки, опутанное проводами… И эта девушка билась в агонии… она умирала и транслировала свои эмоции… буквально сбивала ими с ног окружающих.

– Отойдите!! – закричала Лиз, сама удивившись тому, что у нее получилось так громко. Чужая боль сбивала с ног, причиняла физические страдания. – Отойдите…

На подгибающихся ногах, Лиз приблизилась к столу, на котором лежала бледная до синевы, хрупкая фигурка.

– Выйдите все!

– Лиз, – Гардов… ну конечно, кто же еще…

– Гардов… очень тебя прошу, – говорить было сложно, каждую минуту хотелось сорваться на крик. Или просто завыть от боли, свернувшись калачиком, хоть бы и на этом вот белом… с кровавыми разводами полу. – Убери всех… отсюда… просто… убери всех отсюда… особенно… особенно интуитов. Они… не выдержат… Гардов!

Егор не стал спорить. Ему хватило мгновения, чтобы заглянуть в бездонные, подернутые сумасшествием, глаза Лиз, и он тут же скомандовал очистить помещение. Спорить не стал никто. Всем было… плохо, физически невыносимо находиться здесь.

– Что ты будешь делать, – сам он и не подумал уйти. И это разозлило Лиз.

– Убирайся.

– Нет.

– Гардов!

– Нет! – это последнее «нет» прозвучало так, что спорить дальше смысла не было.

– Тогда не мешай.

Лиз выпрямилась из последних сил. Кто бы знал, чего ей это стоило. это было… почти невозможно, невыносимо… Но она справилась. Закрыла глаза, плотно-плотно, так плотно, что появились радужные круги… Набрала полные легкие воздуха, задержала его там… столько, сколько могла держала…

А потом сделала то, чего не делала уже пять лет. Очень быстро, чтобы не осталось ни единого шанса передумать, Лиз сорвала свой амулет.

В теории, лиз знала, что должна сейчас делать. Быстро и четко «вклиниться» в разум лежащей перед ней девушки, решительно отсечь ее от влияния извне. И вернуть обратно. На все про все у нее было не больше нескольких секунд. Всего несколько стремительных секунд, за которые она должна полностью держать свой дар под контролем. И работать только с жертвой… только с ней… ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не лезть в голову Гардова! Не лезть! Даже не пытаться!

Было страшно. Очень-очень страшно. Лиз чувствовала, как дрожат пальцы, по спине стекает ледяная струйка пота… и дыхание перехватило… Она никогда не работала без амулета. Не приходилось. Да и если честно, Лиз не слышала, чтобы кто-то еще из интуитов с таким же уровнем силы как у нее, решался на подобный эксперимент. Это было опасно. Ее предупреждали… учили, что это опасно, что она может потеряться в круговерти чужих эмоций, раствориться в чувствах, которые ей не принадлежали…

Но выбора не было. Этой девочке и так досталось, и потому Лиз решительно нырнула в переплетения чужих эмоций. Они лавиной обрушились на нее, но времени на расшаркивания просто не было.

Вдохнув, она попыталась отрешиться от всего, что не имело отношения к лежащей перед ней девушке. Быстро, четко, но максимально аккуратно, она отрезала несчастную жертву сумасшедшего ученого от ее же собственных ощущений, эмоций, чувств. Она лишала ее малейшей возможности испытывать то, что делало человека человеком. Ни жалости, ни боли, ни радости… ничего. После нее не должно остаться ни-че-го! Совсем! Абсолютно! Полная пустота. Абсолютный вакуум.

Потом, со временем, путем долгой и, возможно, болезненной терапии, эта несчастная сможет прийти в себя… не стать прежней, вовсе нет, прежней эта девушка уже никогда не будет, но начать жить – это было возможно. Главное, не оплошать сейчас. Сделать все максимально быстро и четко… правильно. Представить, что она вовсе не в подпольной лаборатории безумца, а в ученическом классе. Рядом стоят наставники, лучшие интуиты современности, готовые в любой момент подхватить и помочь… направить…

Спокойствие. Уверенность. Решительность.

Когда Лиз сорвала свой амулет, Гардов почувствовал настолько сильный ментальный удар, что с трудом сумел устоять на ногах. Его качнуло, перед глазами потемнело… и на него нахлынули чувства… эмоции… целая гамма, настоящий водоворот, который затягивал его все глубже и глубже и грозил в любое мгновение поглотить с головой.

Вернуться в реальность удалось лишь неимоверным усилием воли. Их учили не поддаваться… оперативники службы безопасности проходят жесткое обучение. Их нещадно муштруют, бросают в «горячие точки», заставляют буквально выживать… Гардов знал, что нужно делать. Знал, что обычно сила интуитов на него не действует… по крайней мере не так, как она действует на тех, кто слабее его по уровню силы. Будь на его месте кто-нибудь другой, то уже лежал бы на полу с расплавленными мозгами. Егор же сумел отрешиться от чужих эмоций, сконцентрировавшись, отогнал туман перед глазами, выровнял дыхание и лишь чудом успел подхватить Лиз.

Время словно остановилось. Егор мог бы поклясться, что даже его собственное сердце перестало биться… мгновение… еще одно… а затем пустилось вскачь.

Лиз дернулась, судорожно втянула в себя воздух и уперлась ладонью ему в грудь, словно бы останавливая и не позволяя прижать ее к себе. А затем он услышал стон. Слабый, едва слышный стон Фэй.

Единственное, чем он мог помочь в данной ситуации – это надеть на Шермер амулет, который она все еще сжимала в кулаке. Минута – и тонкий замочек со щелчком застегнулся. Лиз снова вздохнула и открыла глаза.

– Девушка… – едва слышно прошептала она, с трудом двигая бескровными губами. – Девушка… Ее нужно унести отсюда.

– Сначала тебя… – Гардов попытался подхватить Лиз на руки, но та вдруг уперлась.

– Нет… она… она может не выжить… очень уязвима. Нужна полная ментальная изоляция. Абсолютная… Егор… пожалуйста… не хочу, чтобы… напрасно все…

Гардов тихо выругался. Очень осторожно опустил Лиз на пол, подхватил на руки Фэй и рванул к выходу. В дверях он обернулся и удивленно моргнул, заметив, что Лиз уже не выглядит умирающей. Вставала она довольно уверенно. Вскинув голову, Лиз встретилась с ним взглядом.