Текст книги "Академия Грайн. Выпускной курс (СИ)"

Автор книги: Кристина Кандера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц)

Качор удивленно крякнул и нажал на курок еще раз и еще… Он стрелял до тех пор, пока не выпустил всю обойму и пули зависли на расстоянии полутора метров над грязным полом кабака, запутавшись в менталке.

Гардов мерзко ухмыльнулся, глядя в напряженное лицо своего противника (он так и нажимал на курок, не в силах поверить в то, что его вот так просто обвели вокруг пальца), а затем, не миндальничая, просто ударил сырой силой.

У ближайшего к нему качка лопнули барабанные перепонки, и он, зажав их руками, рухнул на колени, устроив небольшое такое землетрясение. Те же, кто находился чуть дальше от Гардова, просто отключились и попадали кто куда.

Кинув в сторону ошалевшего бармена предупреждающий взгляд, Егор пошатываясь двинулся к выходу из «Логова», но не успел даже дойти до двери, как ночную темноту разрезали звуки приближающих сирен.

– Твою…! – вслух выругался Гардов. – Только этого не хватало!

Сталкиваться со стражами Егору было категорически не с руки. Студенты академии Грайн не имеют права попадаться патрулю на обычной драке. Если же будет замечено, что во время драки, одаренный без диплома посмел применить свои способности… Даже думать не хотелось, что с ним в таком случае будет.

Егор резко развернулся и подтягивая одну ногу, все-таки его знатно сегодня потрепали, – ломанулся к ведущей в коридор двери.

Бармен попытался было что-то сказать, но в ответ получил такой убийственный взгляд, что нервно икнул и спрятался под стойкой.

– Придурок, – не удержался Гардов. – От ментального воздействия дерево не спасет.

Он приблизился к стойке, с трудом наклонился и схватив бармена за воротник, встряхнул, точно половую тряпку.

– Слушай сюда, – прошипел прямо ему в лицо. – Ты меня не знаешь, что здесь произошло – не видел. Будут наседать – придумаешь, что соврать. А нет… я тебя до конца жизни заставлю под себя ходить и пузыри от счастья пускать. Понял меня?

Бармен мелко трясся от страха и то и дело закатывал глаза, явно собираясь симулировать обморок. Егора такое положение дел не устраивало. Он тряханул несчастного с такой силой, что тот тоненько заскулил – точно язык себе прикусил

– Понял?!! Не слышу?

– П-понял… в-все… п-п-понял… Тебя не видел… никого не видел… они тут сами…. Все… поуб-б-бивались…

– Вот и чудненько, – Егор разжал пальцы, и бармен рухнул на пол, как подкошенный, свернулся в комочек и тихонечко заскулил. – Вот же мразь.

А дальше был трудный забег по ночному городу.

У ворот академии, Егор оказался уже значительно после полуночи. И как того и следовало ожидать, они оказались заперты.

Тихо выругавшись, сквозь зубы, Егор потащился к калитке. Нажал на звонок, в надежде, что привратник не успел напиться вдрызг. Покидать территорию академии студентам было не запрещено, но возвращаться они были обязаны до обозначенного времени. А Егор, само собой, опоздал. Но это не значило, что он не мог попасть на территорию академии. Если не удастся договориться с привратником, то всегда можно перелезть через этот проклятый забор. Благо, опыт в этом деле у него имелся не малый.

Привратник не торопился открывать и Гардов, в очередной раз выругавшись, потащился вдоль забора в поисках удобного места для того, чтобы через этот самый забор перелезть.

Получилось с трудом, давали о себе знать сломанные ребра. Наконец, ему удалось, тяжело кряхтя, перевалиться через забор. Не рассчитал собственных сил и рухнул на холодную землю. От удара перед глазами на миг заплясали разноцветные точки, грудь сжало в огненных тисках, а в висках застучали молоточки. Состояние было отвратным, а еще надо было собраться с силами и доползти до общежития, помыться и попытаться что-нибудь сделать с боевыми ранениями.

Но, в этот день, удача отвернулась от Егора. Только он собрался, сумел подняться на ноги и сделать несколько шагов по направлению к общежития, как из темноты прямо на него надвинулась высокая фигура.

– Так-так-так, – раздался знакомый голос, от звука которого у Гардова невольно вырвалось проклятие. – И кто тут у нас нарушает дисциплину? – свет от карманного фонарика, ударил по глазам, заставив Егора отвернуться. – Ну надо же! Сам господин Гардов! Какая неожиданная встреча! – продолжал иронизировать самый отвратительный человек во всей академии. – Давненько мы с вами, Гардов, не встречались при столь… неоднозначных обстоятельствах. Не поверите, мне вдруг на какое-то время стало казаться, что вы исправились, стали понимать, как важен порядок и то, что его все же надо соблюдать. Но нет, теперь я спокоен. Ничего в этом мире не меняется.

– Куратор Радов, – в свою очередь проскрипел Егор. – Не поверите, как не рад вас видеть.

– Почему же? – притворно удивился куратор. – Очень даже поверю. Я, Гардов, вас уже пять лет знаю, так что поверю чему угодно. Даже тому, что вы, свалившись с забора, не рассчитали и со всей дури приложились морд… простите, лицом о камень, который каким-то невероятным образом оказался на земле.

Егор только фыркнул в ответ.

– Вот и замечательно, – произнес куратор. – А теперь, золотой вы мой, Гардов, проследуйте в казематы. До утра отдохнете, а затем я пришлю вам медика.

– А может… – Егор точно знал, что уговорить Радова забыть об их сегодняшней встрече не получится, но и не попытаться не мог.

– Не может, Гардов, не может. А будете сопротивляться, медик может и не успеть навестить вас завтра.

Тяжко вздохнув, Егор развернулся и медленно потащился к карцеру. Зато не придется писать проклятый реферат для Турова. И отрабатывать тоже не придется. Хоть в чем-то ему повезло.

* * *

Попрощавшись с отцом, Лиз вернулась в свою комнату в общежитии. Долго стояла перед зеркалом, мечтательно глядя на свое отражение, то и дело трогала кончиками пальцев губы… Раз за разом проигрывала в памяти поцелуй… Ее первый поцелуй с Егором.

Лиз и раньше целовали. Красивая блондинка из состоятельной семьи, она никогда не имела недостатка в поклонниках, и время от времени кто-нибудь из них забывался, но раньше она никогда так не реагировала. Ей не хотелось вспоминать каждое мгновение. Только этот… Умница Лиз Шермер никогда бы не подумала, что может вот так влюбиться. Более того, она представить не могла, что будет тихонько переживать собственную влюбленность и даже мысли о том, чтобы признаться объекту тайных воздыханий в собственных чувствах, будет страшиться. Но все было именно так. Егор ее пугал или скорее, отпугивал своей злостью, непримиримостью, нарочитой грубостью. Лиз до слез боялась, что стоит ей только заикнуться о том, что парень ей не безразличен, как Гардов просто поднимет ее на смех. И это будет больно. Очень больно. А потому пока она предпочитала молчать и выжидать удобного момента.

Грустно вздохнув, Лиз наконец-то оторвалась от бессмысленного созерцания собственного изображения и, переодевшись, засела за учебники. В академии Грайн много времени уделялось учебе. А Лиз была отличницей, собиралась закончить академию в числе лучших студентов. И было неважно, что десять лет назад она сама собиралась стать интуитом, как ее мама, но затем выяснилось, что у Светланы дар очень слабый и ее с трудом примут лишь на факультет энергетов. Стас тоже был ярко выраженным энергетом. А Лиз не желала расставаться с друзьями, хоть ее и пытались в свое время отговорить.

Впрочем, все это дела давно минувших дней, и сама девушка ни минуты не жалела, что ее жизнь повернулась именно так, как повернулась.

Несколько часов Лиз корпела над учебниками, выполняя домашние задания, а стоило ей, наконец-то, закрыть книги и отложить в сторону тетрадки, как дверь в ее комнату распахнулась.

Светлана влетела к подруге, как и всегда без стука, захлопнула за собой дверь.

– Привет, подруга! – жизнерадостность девушки подкупала. Мало у кого получалось сдержать улыбку при виде невысокой, смуглой брюнетки с забавными кудряшками. – Грустишь? Скучаешь? Может быть, тихо плачешь в подушку?

– С чего бы это? – удивленно округлила глаза Лиз. – У меня все хорошо.

– Ну как же, – Светка танцующей походкой прошла в центр комнаты и плюхнулась на диван. Схватила одну из декоративных подушек и, обхватив ее руками, прижала к животу. Юной мисс Гроу всегда хотелось что-нибудь потрогать, потискать, просто подержать в руках. Эта ее привычка часто раздражала окружающих, но Светке было наплевать. – Ты осталась наедине с Туровым и Гардовым. Небось, оба долго и изощренно над тобой издевались и провоцировали на всякие непотребства. Не боись, подруга, мне ты можешь рассказать все, что угодно. Я помогу тебе спрятать труп и обеспечу алиби!

– Мы с Егором сегодня поцеловались, – призналась Лиз, не обратив ни малейшего внимания на разглагольствования подруги. Светка любила поговорить.

– Вау! – карие глаза Светланы стали раза в два больше. – Да ну? И ты молчала? Я не узнаю тебя, подруга! Подробностей!!! Моя душа требует подробностей! И немедленно!

– Да нечего особо рассказывать, – чуть смущенно произнесла Лиз. В отличие от подруги, у нее не было особого опыта в отношениях, так и что и делиться раньше особо было нечем. Ну не рассказывать же Светлане о том, как она долго гуляла по полуоблетевшим аллеям с Северьяном. Или как он трогательно держал ее за руку.

– Нет, так не пойдет! – Светка решительно тряхнула кудряшками, и они заплясали на ее плечах, как маленькие задорные пружинки. – Начни с самого начала. Кто кого поцеловал первым? Как это было? ну же, что мне из тебя каждое слово клещами вытягивать?

– Да мне и правда нечего особо рассказывать, – пожала плечами Лиз. – Я попросила его поторопиться с выполнением задания, взамен, Егор потребовал поцелуй. Когда мы вышли из кабинета, я его поцеловала.

– А он? – глаза Светланы горели нешуточным любопытством. Она так сильно подалась вперед, в желании побыстрее узнать пикантные подробности из жизни лучшей подруги, что едва не упала с дивана.

– А он ответил, – Лиз мечтательно прикрыла глаза. На губах ее застыла глупая улыбка. – И это было так…. Так… я не могу подобрать слов, но внутри меня словно маленькое солнышко родилось.

– Дааа…. – протянула Светка, откидываясь на спинку дивана. – Такими темпами, через пять лет ты ему все же признаешься, а годам к девяносто, вы, наконец, созреете для того, чтобы пожениться. Ну ты даешь, подруга.

– Не передергивай.

– А чего ты тянешь? Пять лет страдаешь в подушку, травишь себе душу? Это несерьезно. И я тебя совершенно не узнаю. Ты – не Лиз Шермер, потому что Лиз Шермер никогда не пасует перед трудностями.

– Тебе не понять, – тихо произнесла Лиз. – А мне страшно. Я боюсь, что Егор просто посмеется надо мной, если я ему признаюсь.

– Если ты не признаешься, то никогда и не узнаешь. А если он посмеет не оценить тебя, то значит, он нам не нужен. Ну, правда, зачем тебе любить парня, который даже не понимает, какое сокровище может ему достаться?

– Все, хватит об этом! – Лиз решительно хлопнула ладонью по столу. – Давай пока не будем об этом. Лучше вот что мне скажи…

Но договорить Лиз не успела, раздался стук в дверь, а затем на пороге нарисовался Стас Лагодин.

– Привет, – он махнул рукой Лиз и вперил взгляд светло-карих глаз в свою невесту. Светка при этом как-то вся подобралась и разом посерьезнела.

«Понятно, – подумала Лиз, – опять поцапались. Ну как маленькие, в самом деле».

– Лиз, как прошла встреча с отцом? – Стас решительно прошел к дивану, на котором сидела его будущая жена и не обращая внимания на попытки Светланы не пустить его, все же уселся, обхватил девушку за плечи одной рукой и прижал к себе. Светка пыхтела, возилась, но не очень-то и старалась избавиться от объятий.

– Все хорошо, – ответила ему Лиз. – Только… прости, я не утерпела и растрепала про ваши планы на лето. Теперь папа знает, что ему предстоит планировать свадьбу.

– Не страшно, – улыбнулся в ответ Стас, – все равно я собирался рассказать дяде Роану обо всем на каникулах.

– Если еще будет, о чем рассказывать, – мрачно буркнула Светлана.

Стас просто молча повернулся и сел так, чтобы смотреть в лицо своей невесте. Она ответила ему вызывающим взглядом. А Ли с улыбкой наблюдала за друзьями и тихо радовалась их чувствам и счастью, и… да, чуть-чуть завидовала.

В этой игре в гляделки выиграл Стас. Светка первая отвела взгляд, а затем, когда Лагодин что-то тихо шепнул ей на ухо, поднялась.

– Пока, подруга. Если что, зови, – состроив на красивой мордашке выражение полной покорности, она поплелась к выходу.

Стас тоже поторопился попрощаться с Лиз и последовал за невестой.

Лиз же не могла не улыбаться. Со стороны часто казалось, что спокойного и рассудительного Стаса ведут как теленка на веревочке. И только те, кто хорошее его знал, а главное, знал его настоящим, были осведомлены о том, что в этой паре, чаще всего приходится уступать именно Светлане. Немногословный и на первый взгляд холодный Стас умел так настоять на своем, что взрывной и яркой Светке просто не оставалось иного выбора. Но они любили друг друга. Любили искренне и по-настоящему. Их чувства прошли испытание и временем и расстоянием и не угасли. Лиз хотелось того же.

Она подошла к окну и прижалась лом к холодному стеклу, бездумно рассматривая залитый светом фонарей двор. Она думала о Егоре и о своих к нему чувствах. А что, если все вокруг правы и на самом деле это никакая не любовь? Та же Светка, несмотря на то, что всегда и во всем поддерживала подругу, искренне считала, что со стороны Лиз это просто прихоть. Или заблуждение. Или еще что, одно время Светлана не слишком выбирала выражения.

Но Лиз не хотелось в это верить.

Она так сильно задумалась, что не сразу заметила, что на улице кто-то появился. И только, когда две темные фигуры оказались под фонарем, Лиз обратила на них внимание. Сначала ей показалось, что один из них Егор, но она тут же отбросила эту мысль. Она просто слишком много думала о нем, вот ей и померещилось. Но тем не менее, Лиз продолжала всматриваться в темноту. Непроизвольно сравнивала Гардова и того, кто, заметно покачиваясь и ощутимо хромая на одну ногу, направлялся… к корпусу для наказаний. Во второй фигуре Лиз безошибочно узнала куратора Радова, отвечающего за соблюдение дисциплины в Грайне.

Но взгляд ее то и дело возвращался к тому, другому. Она непроизвольно принялась сравнивать… Егор всегда был подвижным, резким и порывистым, как ртуть, а этот парень двигался с трудом, как будто… будто…

Обе фигуры снова оказались под фонарем, и хромой поднял голову, чтобы что-то сказать своему спутнику.

Больше Лиз не раздумывала. Подхватив с дивана свитер, девушка выбежала из комнаты. Ее вела тревога.

Егор не торопился. От малейшего движения тело скручивала боль, хотелось уже наконец-то прилечь, закрыть глаза и на какое-то время забыться тяжелым сном. Но он все равно шел медленно, нарочито сильно припадая на правую ногу, шоркая подошвами кроссовок по асфальтированной дорожке – знал, что это раздражает Радова и не мог отказать себе в удовольствии позлить куратора.

– Гардов, – наконец у куратора закончилось терпение. – Может, все-таки поторопишься? А то такими темпами мы с тобой до рассвета не доберемся.

– Мне торопиться некуда, – усмехнулся Егор, останавливаясь и поворачиваясь к Радову. – А если у вас оно ограничено, то… можете взять меня на ручки, я возражать не буду.

– Ах, ты, гаденыш! – зашипел куратор. – Все никак не угомонишься? Смотри, не с тем ты шутки шутить вздумал.

Егор поморщился, но отвечать не стал, задушил желание врезать мерзкому Радову. Что правда, то правда, этот крысеныш мог устроить нешуточные неприятности. О злопамятности Радова в Грайне знали все и обычно старались не нарываться. Те, кто похитрей, даже пытались задобрить поганца презентами, правда, обычно это мало срабатывало. Коньяки и дорогие сигары, Радов брал, но если дело доходило до помощи, то предпочитал забывать об этом.

А Егора куратор невзлюбил с первого взгляда. Так и сказал:

– С тобой будут проблемы.

И не прогадал. С Гардовым проблем было много. Даже чересчур.

– Куратор Радов, – Лиз выскочила на дорожку перед Егором и его конвоиром так неожиданно, что сам куратор не смог удержаться и отшатнулся. – Что здесь происходит? Куда вы ведете… – она бросила мимолетный взгляд на Егора, отметила, что парень пытается повернуться к ней боком, но не стала пока заострять на этом внимания, – студента Гардова?

– Мисс Шермер, – Радов успел взять себя в руки и теперь испытывал чувство стыда за свой первоначальный испуг.

«Дело – труба, – подумал Егор. – Эта мразь терпеть не может, когда его на чем-нибудь ловят, а тут такой прокол. Теперь будет отыгрываться. На мне. Вот же принесла нелегкая эту Шермер!»

– Вы не ответили на вопрос, куратор, – настаивала Лиз. – Что произошло? И куда вы ведете студента Гардова?

– Студент Гардов задержан при попытке проникнуть на территорию академии после отбоя, – ухмыльнулся Радов. – За это, если вы знакомы с уставом, полагается наказание. Мне стоит озвучить, какое именно.

Лиз поморщилась. Она была старостой курса все пять лет обучения, и устав академии знала наизусть – иначе просто было нельзя. Еще лет тридцать назад, Грайн являлся военным учебным заведением и порядки, как и дисциплина здесь была соответствующей. Но затем, властями было решено, что столько вояк из младшего офицерского состава, Ровении не требуется и академии присвоили статус высшего гражданского учебного заведения для одаренных. Правда, устав по какой-то причине переписать забыли. Сделали кое-какие послабления – и на этом все. За нарушение дисциплины или режима, в Грайне предусматривалось от трех до пяти суток карцера. Лиз прекрасно знала, что эти правила существовали далеко не для всех, но… если рассматривать ситуацию с точки зрения закона, то все выходило отвратительно. Мерзко даже.

– Я вижу, что в отличие от студента Гардова, – не унимался куратор, – вы с правилами внутреннего распорядка ознакомились. Правда, соблюдать их по каким-то причинам не считаете нужным.

Егор сжал кулаки. Этот крысюк намекает сейчас на то, что и Лиз тоже грозит карцер? Да он совсем с катушек слетел?

– Я – староста курса, – спокойно ответила девушка. – У меня есть разрешение на патрулирование территории академии в любое время. Именно этим я и занималась.

Радов поморщился, а Егор тихонько фыркнул. Выкрутилась. Что ж, молодец девчонка.

– В таком случае, не смею вас больше задерживать, мисс Шермер, – куратор начинал злиться. Какая-то девчонка, все достоинство которой была смазливая мордашка и влиятельный папаша, сейчас пыталась указать ему его место. Этого он уже никак не мог стерпеть. Понимал, что тягаться с Шермер у него если и выйдет, то далеко не на равных. Ее папаша мог устроить неприятности кому угодно и в Грайне опасались связываться с этой блондинкой. Хорошо еще, что она вроде не сильно задирала нос и обычно старалась не высовываться, как сегодня. И что ей не спалось-то? – Патрулируйте, коль именно этим вы и занимались. А мы, пожалуй, продолжим наш путь.

А этот момент, Егор забылся и чуть передвинулся. Лиз увидела левую сторону его лица. В тишине ночи раздался едва слышный вздох, а затем девушка подскочила к Гардову.

– Что это? – она схватила его лицо за подбородок и повернула таким образом, чтобы иметь возможность рассмотреть все в подробностях. – Кто это сделал? – и бросила при этом многозначительный взгляд на Радова. Сомнений в том, кого она посчитала виновником состояния Егора, не было.

– Студент упал и ударился о камень, когда пытался перебраться через забор, – Радов начал волноваться. Кто ее знает, эту Шермер. А вдруг сейчас начнет вопить на всю академию о том, что он избивает студентов. Нет, отгавкаться от комиссии всегда можно, но… нервов это будет стоить изрядно.

– И вы в таком состоянии ведете его в карцер? – Лиз рассвирепела. Она наступала на Радова, яростно сверкая глазами и сжимая от злости кулаки. Того и гляди бросится в драку. – Вы, как куратор, как ответственный за дисциплину, как преподаватель и взрослый мужчина, в конце концов, обязаны были препроводить Гардова в медпункт для оказания помощи, а не тащить его ночью через всю территорию академии в карцер! Вы с ума сошли? Не видите, в каком он состоянии? Да…

– Да что ему сделается-то? Нормально же шел!

Эти слова еще больше подлили масла в огонь. Лиз буквально взвилась.

– Шермер, прекрати! – попытался было успокоить ее Егор. До этого момента он не вмешивался в перепалку Лиз и куратора, но теперь решил хоть немного угомонить девчонку. Ей-то что? Ее в любом случае никто не тронет, а если и станут пакостить, то по мелочам. А вот его Радов вполне может подставить так, что мало не покажется. – И откуда ты только свалилась на мою голову.

– Прекратить? Да ты на ногах едва стоишь! А если у тебя сотрясение?

– Со мной все нормально. Я упал, ударился. Ничего страшного. Иди уже, куда шла.

Слова Егора неприятно царапнули, но Лиз уже разошлась. Внутри нее клокотал самый настоящий вулкан и горящая лава того и гляди готова была выплеснуться наружу. Девушка не злилась так сильно, наверное, никогда в жизни. И злость ее была направлена на подлого куратора. Радов и раньше был неприятен Лиз, до нее доходили кое-какие нелицеприятные слухи о нем, но поскольку до этой ночи, она никогда не контактировала с ним напрямую (а Радов предпочитал не связываться с теми студентами, у которых были влиятельные родственники или связи), то предпочитала просто закрывать на все глаза. Всех не спасешь, частенько говорил ей отец.

– Прямо сейчас, куратор Радов, – Лиз постаралась говорить так, чтобы голос звучал спокойно, тон был ровным. Подсмотрела как-то, как отец отчитывал одного из своих подчиненных. Говорил негромко, четко, но оттого каждое его слово звучало как приговор. И теперь девушка очень надеялась, что и ее голос производил на Радова именно такое впечатление. – Мы с вами провожаем студента Гардова в медпункт. В противном же случае, я вот в эту самую минуту звоню отцу, – Лиз даже подняла руку с зажатым в кулаке телефоном. – И сообщаю ему, что стала свидетельницей того, как вы избиваете студента.

– Этого не было!

– Я его не трогал!

В один голос возразили Егор и Радов, но Лиз только улыбнулась.

– Ну и что, – она даже плечами пожала. – Это еще нужно доказать. А поскольку мой отец является членом попечительского совета академии, то он настоит на том, чтобы началось расследование. А я буду стоять на своем. И кому в таком случае поверят?

– Замечательно! – Егор не удержался и сплюнул под ноги. Только этого ему не хватало. – Успокоишься ты уже или нет?

– Нет! – твердо произнесла Лиз, глядя ему прямо в глаза.

– Что ж, – Радов всегда чувствовал, когда становилось горячо. Это обычно и спасало его шкуру. – В таком случае, идем в медпункт. Пошевеливайся, Гардов. Я не собираюсь тут с тобой по территории до утра бегать.

Егор резко выдохнул, развернулся, и все так же припадая на одну ногу и шоркая кроссовками по асфальтированной дорожке, неторопливо поплелся в противоположном от того, в котором шли до этого, направлении. Конечно, фыркал он про себя, им-то что? А ему тащиться через всю академию. Вот же принес черт эту Шермер.

Лиз обогнала Радова и пристроилась рядом с Егором. Она испытывала небывалый душевный подъем от одержанной победы.

– Очень больно? – участливо поинтересовалась у Егора.

– Слушай, Шермер! – ее слова, это участие, настойчивость послужили спусковым механизмом для Гардова. Он прекрасно понимал, что Радов так просто это все не оставит. И точно также понимал, что отыграться на Шермер у того не будет никакой возможности, а значит, козлом отпущения окажется именно он сам, Егор Гардов. – Шла бы ты… спать, что ли. Чего ты влезла? Тебя кто просил? Или ты своими блондинистыми мозгами не догоняешь, что не у всех за плечами стоит богатый и влиятельный папочка при упоминании имени которого, окружающие готовы тут же ковром под твоими ногами расстелиться? Ты вообще понимаешь, что сейчас наделала? Как сильно меня подставила?

Меньше всего Лиз ожидала подобной отповеди. Девушка вздрогнула и резко остановилась, глядя на Егора широко распахнутыми глазами.

– Нет, – мотнул головой Гардов, – ты не понимаешь. Откуда?

Больше он не стал ничего говорить и заторопился к уже проявившемуся впереди медпункту. Ему и самому хотелось поскорее покончить со всем этим. Да и боевые ранения более все сильнее напоминали о себе.

– Свинья ты, Гардов, – прилетело ему в спину.

Егор остановился на самом пороге медпункта и обернулся. Лиз не стала подниматься по ступенькам, так и застыла на месте, сверля его взглядом. И выглядела она при этом так уморительно, что молодой человек с трудом сдержал улыбку. Лиз Шермер в гневе – картинка так еще. Только вот легкое сожаление из-за собственной несдержанности чуть царапало и вызывало внутренний дискомфорт. Егор уже понял, что не стоило срываться на Лиз, она-то во всяком случае виновата в последнюю очередь, но… кто ее просил вмешиваться? Вот кто? Пять лет никто не обращал внимания на его постоянные отсидки в карцере, наказания и отработки, причем последние не всегда были в аудитории под присмотром преподов, а тут вдруг Шермер решила проявить свой долг старосты. С чего бы это?

Но развить дальше эту мысль у Гардова не получилось. С Лиз поравнялся Радов. До этого он старался держаться чуть поодаль, специально отстал на пару шагов. Егор тут же обеспокоенно покосился на куратора. Кто знает, что у того на уме. Этот мерзавец вполне может изменить своим принципам и устроить какую-нибудь гадость Шермер. Да и много ли надо девчонке, пусть и с сильным даром энергета, если она останется один на один среди ночи с вот таким вот поддонком, как Радов? Пойди потом, докажи что-нибудь.

Глядя на то, как Радов что-то сказал Лиз и та в свою очередь вздрогнула и наконец отвела взгляд от Егора, чтобы перевести его на куратора, Гардов не выдержал. Тихонько выругавшись сквозь зубы, хромая спустился со ступенек и схватил Лиз за руку.

– Ты вроде как собиралась сдать меня с рук на руки врачу? Вот и сдавай, – не обращая внимания на шипевшего куратора, он потащил ее к медпункту.

– Пусти, – Лиз попыталась выдернуть свою руку. – Тебе вроде как не требуется помощь.

Гардов не ответил и втащил ее в приемный покой. Молоденькая фельдшерица, дежурившая этой ночью, встрепенулась, подняв голову от разложенных на столе бумаг, в одно мгновение оценила обстановку и подскочила со стула.

– Проходите, присаживайтесь вот сюда. Осторожнее, осторожнее… что же вы так… – она суетилась вокруг Гардова, причитала, но дело свое знала.

– Так! – в кабинет ввалился злой Радов. – Быстренько обработайте, что там надо, и я его забираю. Карцер за нарушение порядка еще никто не отменял.

– Вы что? – молоденькая фельдшерица даже подскочила от возмущения и резко обернулась к куратору. – Вы с ума сошли? Какой карцер? Какое обработайте по-быстрому! Да у парня ребра сломаны, и сотрясение может быть?! Да его госпитализировать надо срочно! Обследование провести. Ему покой нужен и лечение.

– Вот и успокоится в карцере, – не собирался уступать Радов. – Нарушение дисциплины и внутреннего распорядка академии…

– Даже слышать ничего не желаю! – топнула ногой фельдшер. – Состояние молодого человека не позволяет мне его отпустить. Можете писать рапорт на имя ректора, но отсюда я пациента не выпущу. Еще не хватало, чтобы ему плохо стало в вашем карцере, а меня потом к уголовной ответственности за халатность привлекли. Даже не мечтайте! – и она решительно вытолкала из кабинета не только Радова, но и Лиз, заявив, что пациенту нужен покой, а ей необходимо работать.

Обследование показало, что ребра у Егора целы и сотрясения, как такового, тоже не наблюдается. Повреждения хоть и болезненные, но не серьезные, однако девчонка-врач, которая сама только недавно встала со скамьи учебного заведения, ни в какую не желала отпускать Егора. Определила его в стационар.

– Ваше дело лежать и лечиться, – заявила она, захлопнув за собой дверь палаты.

Егор сдался. На самом деле ему было все равно, где спать. За окнами уже занимался рассвет, бессонная ночь давала о себе знать, да и лекарства, которые его заставила принять деятельная хозяйка медицинского пункта, стали действовать. Гардов точно видел, что среди упаковок с таблетками затесалось сильное обезболивающее. Обычно, он старался не принимать таких препаратов, потому что под их воздействием сдерживать собственный дар становилось труднее, но сегодня откреститься не получилось. девчонка, гордо именующая себя врачом, только глаза округлила и руками на него замахала, когда он сказал, что обезболивающего не нужно.

– Вы что? С такими травмами, вам никак нельзя без обезболивающего? Это пока вы на кураже, да адреналин еще не весь выветрился. А что будет через несколько часов? Нет, даже не думайте. Пейте все и спать!

И вот он в одиночной палате. За окнами уже занимается рассвет. Избитое тело давно уже намекает, что пора дать ему покой. Таблетки начали действовать, голова потяжелела… Спать.

Гардов быстро стащил одежду, швырнул ее на стул у кровати и, кряхтя, как старый дед, забрался под тонкое больничное одеяло, мало чем отличавшееся от того, что было в его комнате, и уснул еще до того, как голова его коснулась подушки.

Проснулся Егор от звуков чужих голосов, раздававшихся из коридора. Потянулся, сдавленно зашипев от боли. Дверь в палату распахнулась, вошла Лиз.

– Привет. Я принесла тебе вещи. Пришлось брать ключи от комнаты у коменданта, – она прошла к стулу возле кровати и сгрузила на него пакет. – Можешь не переживать, ничего лишнего не подсмотрела.

– Да что там смотреть-то? – буркнул Гардов. Забота Шермер стала для него еще большей неожиданностью, чем ее вчерашнее вмешательство.

– И вот еще, – Лиз немного смущаясь, вытащила из кармана телефон. Его, Егора, телефон. – Прости, не хотела лезть не в свои дела, но он вибрировал, когда я тебе одежду собирала, и я случайно увидела, что тебе мама звонит. Подумала, что тебе стоит с ней связаться. Я не отвечала, – тут же замахала руками и положила аппарат поверх одеяла. В деканате я уже отметила, что у тебя больничный лист. Если хочешь, принесу вечером лекции. Я там только пару учебников положила, – она кивком указала на пакет. – Ну, все. Лечись. Я пошла.

Неловко засунув руки в карманы, Лиз направилась к двери.

– Шермер! – Егор окликнул девушку, когда та уже взялась за ручку.

Лиз вздрогнула, но обернулась, вопросительно уставившись на него.

– Спасибо, – говорить слова благодарности было сложно, но после того, как Шермер не поленилась сходить в общежитие и лично собирала для него вещи, он чувствовал себя, как минимум, обязанным.

– Не за что, – пожала плечами Лиз. – Поправляйся.