Текст книги "Академия Грайн. Выпускной курс (СИ)"

Автор книги: Кристина Кандера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

В паре шагов от нее стоял Егор. Сложив руки на груди и прислонившись спиной к одному из шкафов, Гардов смотрел на нее, и этот его взгляд словно просвечивал насквозь – таким колючим он был. Ф

– Виктор, я… подумаю насчет ужина, ладно? Перезвоню тебе. Пока. – Быстренько свернула разговор Лиз и отключила телефон.

Егор по-прежнему не двигался и продолжал смотреть на нее… так странно смотреть. Лиз с трудом удержала непроизвольное желание поежиться и обхватить себя руками за плечи.

– Виктор? – Егор отмер и резко оттолкнувшись, сделал шаг вперед. – Ужин? Шермер, ты с ума сошла назначать свидания сейчас? Только вчера мы говорили о том, что тебе грозит опасность, а сегодня ты уже готова забыть об этом и сломя голову броситься на встречу собственной смерти?

– Ты преувеличиваешь, – Лиз не понимала, почему слова Егора заставляли сердце сжиматься.

– Да неужели? – Гардов приподнял одну бровь, глядя на девушку с изрядной долей скептицизма.

– Я… не согласилась на ужин, – Лиз ненавидела себя за то, что оправдывается.

– Только потому, что я помешал. И что это за Виктор?

– Тебе какое дело? – тут же ощетинилась Лиз.

– Такое, что сейчас я веду расследование и мне нужно знать обо всех, с кем ты общаешься. Все твое окружение будет проверено самым тщательным образом.

– Виктор не имеет ко всему этому никакого отношения!

– Это не тебе решать. Кто-то пытался тебя убить, Лиз. И этот кто-то определенно пытался убить именно тебя! И потому сейчас ты сядешь и перескажешь мне все, что случилось вчера. Шаг за шагом, секунда за секундой. Что ты делала, с кем говорила, о чем думала. А потом составишь список тех, кто знал о твоем приезде в Гардинеру.

Первым порывом Лиз было резко ответить и просто уйти. Да что он себе позволяет? Как вообще смеет разговаривать с ней в таком тоне? У него нет такого права!!! И она даже открыла рот, набрала в грудь воздуха и уже была готова разразиться возмущенной тирадой, но затем вспомнила, что Егор ведь и в самом деле ведет расследование и ее долг помочь ему как можно быстрее найти того мерзавца, который вчера отнял жизнь ни в чем не повинного молодого человека. И потому, она резко выдохнула, вскинула повыше подбородок и, прищурившись, смерила Гардова неприязненным взглядом.

– Хорошо. Я попробую вспомнить всех, с кем общалась и кому говорила о своем приезде, но… ты тоже в свою очередь должен рассказать мне, что удалось узнать и…

– Это не переговоры, Лиз, – качнул головой Егор. – И я не пойду против решения своего руководства. Не в этом вопросе.

Поджав губы, девушка резко мотнула головой и круто развернувшись, вышла из холла. Внутри нее бушевал настоящий ураган, и требовалось немало терпения, чтобы усмирить эту бурю.

Егор же, оставшись один, потер лицо руками и глухо застонал. Сейчас он прекрасно понимал, почему в страже не позволяется вести расследование, которое касается близких родственников. Это же просто невозможно сохранять спокойствие, когда угроза нависла над тем, кто тебе дорог.

С другой стороны, Егор прекрасно понимал, что сорвался вовсе не из-за расследования. Виной всему случайно подслушанный разговор. Даже не столько сам разговор, а то выражение, с которым Лиз слушала своего собеседника, ее улыбка… Почему-то при виде этой вот улыбки, у него внутри все перевернулось. Ведь было время, когда Лиз Шермер вот так же улыбалась ему… только ему.

– Бред! – еще раз потерев лицо руками, Егор встряхнулся и тоже покинул холл, только направился он не вслед за Лиз, а к кабинету Роана Шермера.

Всю первую половину дня, Гардов провел в университете, допрашивая всех и каждого, третировал своих людей, ругался с канцелярией службы безопасности, со стражей, с особым отделом… Да со всеми!! А когда получил сообщение от Роана, о том, что вышестоящее начальство желает услышать предварительный отчет о проделанной за неполные сутки работы, сорвался с места и понесся на другой конец города в управление только за тем, чтобы уже там узнать, что самый главный босс отбыл в родные пенаты, и ему теперь снова придется ехать через всю столицу, да в час-пик. Все это никак не могла привести Егора в хорошее расположение духа. А еще и Лиз с этим своим… Виктором. И нежной улыбочкой. И воркованием по телефону. И как тут было не сорваться?

А впереди еще и разговор с Шермером.

– Входи! – резко отозвался из-за двери своего кабинета Роан. – Рассказывай!

– Да почти нечего рассказывать, – Егор уселся в кресло, вытянул ноги и с трудом подавил в себе желание откинуться на спинку кресла и прикрыть глаза. – О приезде Лиз в столицу знала уйма народа. Опросить всех пока не успели, но… пока ничего подозрительного.

– Что жертва? – Роан старательно держал маску полнейшей невозмутимости на лице, но Егор слишком хорошо изучил его за последние годы. Полковник был в ярости.

– Дэниэл Ароен. Студент Гардинерского университета, последний курс. Энергет. На хорошем счету. Ни в чем криминальном или подозрительном замечен не был. Не привлекался. Его контакты еще не все проверили, но то, что уже известно никаких подозрений не вызывает. Со всех сторон положительный персонаж. Писал диплом по какой-то хитрой теме, и для этого ему требовалось чуть более углублено изучить схемы работы интуитов. Именно поэтому, он и записался на лекции к Лиз. Был там с парой приятелей, но после окончания лекции, отговорился тем, что ему нужно в туалет и, собственно не ушел вместе с ними. Приятели в этом ничего странного не заметили, поскольку решили, что он хочет пообщаться с лектором. Потому и не стали его ждать. На этом все.

– Как его убили?

– Как и остальных восьмерых – спеленали ментальным ударом, а затем методично выжгли все каналы. Он был в сознании, все чувствовал, но ничего не мог поделать – тело ему не подчинялось.

Роан шумно выдохнул и опустил голову, закрыв лицо руками.

– А что Лиз?

– На первый взгляд, она вписывается в схему. Но… у меня есть еще одна версия. Не знаю, правда, насколько ее можно привязать ко всему этому, но… Вчера вечером, кроме Лиз и охранника, в корпусе находилось еще несколько человек. Какой-то профессор-энергет, мне не удалось пока с ним побеседовать, но мои парни ночью записали его контакты. Он проводил в лаборатории опыты в присутствии двоих своих студентов. Студентов опросили. Они энергеты. Ничего не видели, не слышали – были полностью поглощены опытом и вообще ничего не замечали вокруг себя. В принципе, в это можно поверить – лаборатории находятся в подвале и имеют отдельный вход. К тому же, все трое – энергеты и эмоциональные волны не улавливают.

– Там волны были такой силы, что их и неодаренный мог уловить, – недовольно буркнул Роан.

– Да, но… на лаборатории стоит защита. Не могу пока судить, насколько она гасит все излучения, но…

– Ладно, – Шермер махнул рукой. – Что еще?

– Парочка преподавателей предавались разврату в рабочем кабинете, прямо на столе, – хмыкнул Гардов. – Стол этот, правда находился в противоположном конце здания, но… один из преподов – интуит. Не очень сильный, четвертый уровень, но… он что-то почувствовал.

– И не отреагировал? – Шермер вскинулся, пристально вглядываясь в лицо Егора.

– Нуу… как бы так помягче выразиться. Самый пик излучений, насколько я понял, пришелся на самый ответственный момент и препод этот… в общем, он решил, что это его от секса так торкнуло.

– Хм… А если?..

– Не знаю еще. Его проверяют. Быть может, мы ошиблись, и жертвой была вовсе не Лиз, а именно этот… герой-любовник? В любом случае, Роан… мне нужен в команду толковый интуит. А лучше – несколько. Никто из моих ребят не разбирается во всех этих тонкостях эмоциональных отклонений и излучений. Мы даже не можем разобраться в том, как именно действовал убийца и что он использовал. Слишком все… просто слишком.

– И что ты предлагаешь?

– Задействовать Лиз… – выдохнул Егор и тут же, предупреждая гневную отповедь, продолжил. – Я вовсе не собираюсь выпускать ее в поле или что-то такое. Пусть работает отсюда, удаленно. Анализирует отчеты и материалы, которые мы добудем. Так она будет занята и не наделает глупостей, Роан.

– Я подумаю, – нехотя согласился Шермер. – Может ты и прав. Но… все равно…

– Я дал запрос в стражу и особый отдел, чтобы нам предоставили полные материалы предыдущих расследований. Возможно, мы что-нибудь там найдем. Столько жертв, Роан… они должны быть как-то связаны между собой. Ведь он их как-то отбирает! Значит эта связь есть, но ее просто не нашли.

– Ладно. Что собираешься делать сейчас?

– Поговорю с Лиз. Пусть еще раз вспомнит все, что случилось вчера. Может быть, она что-то упустила, забыла или посчитала неважным, а на самом деле, нам пригодиться. Ну и… будем дальше отрабатывать связи жертвы, Лиз, остальных причастных ко всему этому.

– Действуй, – кивнул Роан. – Когда стража отчеты пришлет, перешли их Лиз. пусть… изучает, может, и правда, что углядит.

– Хорошо, – кивнул Гардов и поднялся. – Тогда я пойду…

– Угу, – Роан уже не смотрел на него, был занят собственными мыслями, но на пороге Егора догнал его тихий голос: – Мать не забудь навестить. Она скучает.

После ухода Егора, Шермер откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и закрыл глаза. Голова раскалывалась, в груди снова поселилась тянущая боль и с дыханием творилась какая-то ерунда. Лечащий врач давно уже зудел, что Роану пора уходить на покой, жить тихо и мирно, на свежем воздухе, без волнений и тревог. Высыпаться, хорошо питаться, заняться чем-нибудь безобидным, вот хоть помидоры с яблоками выращивать. Только как-то не получалось. Да и не чувствовал Шермер в себе склонности к огородничеству или садоводству. Никогда не чувствовал.

Сердце снова кольнуло, и Роан потер рукой грудь, изменил положение в кресле. Хотелось выпить. И он даже покосился в сторону небольшого бара, но усилием воли, заставил себя отвернуться. Спиртное ему тоже было запрещено, как и кофе и все жирное, жареное, острое и… вкусное. От одного воспоминания о том, чем его обычно кормила Маргарита, становилось тоскливо на душе. Так тоскливо, что хотелось выть, но он держался. И даже с улыбкой запихивал в себя что-то полезное, но отвратительно безвкусное. Даже на обед стал ездить домой, когда выдавалась такая возможность, потому что Маргарита расстраивалась. А расстраивать жену, Роан хотел меньше всего в жизни.

И потому, тяжело вздохнув, бросив тоскливый взгляд в сторону бара, все же поднялся и направился искать супругу.

После обеда, на котором, в кои-то веки собралась большая часть семьи, пусть даже Лиз с Гардовым не смотрели друг на друга, а Маргарита снова пыталась накормить его какой-то полезной гадостью, Шермер вернулся в управление. Вошел в свой кабинет, на ходу отдав секретарю пару распоряжений. Упал в кресло и уже поднял трубку, чтобы вызвать к себе одного из начальников структурных подразделений – Егор был прав, к расследованию стоило привлечь интуитов – но не успел даже набрать номер, внимание привлек один из документов, заботливо собранных на его столе секретарем.

Сразу Шермеру показалось, что он что-то неправильно прочитал. Он бросил трубку и схватил бумагу, поднес ее к глазам. Вчитался. Мотнул головой, словно пытался отделаться от навязчивой мысли. Прочитал бумагу еще раз. И еще. И еще. Текст на ней не менялся. И это было… это было…

Судорожно втянув носом воздух, Роан расстегнул несколько верхних пуговиц, поскольку ему вдруг стало не хватать воздуха, и на ощупь принялся искать телефон по карманам. Взгляд его все так же не отрывался от бумаги. Он снова и снова читал текст, уже почти выучил его наизусть, но все никак не мог поверить своим глазам.

Номер Роан тоже набирал на ощупь. И длинные гудки в трубке слушал нетерпеливо.

– Слушаю, Гардов! – наконец отозвались на другом конце.

– Нем… – Шермер закашлялся. И кашлял долго, затем несколько минут восстанавливал дыхание. И когда это у него получилось, просипел в трубку. – Немедленно ко мне!

– Что случилось?

– Что б в течении получаса был в управлении!!

– Хорошо, – Егор явно встревожился, но спорить не стал. Все же понимал, что с начальством не спорят, даже если это начальство и сидело всего пару часов назад напротив тебя за обеденным столом.

А Роан, отключив телефон, еще раз пробежался глазами по документу, в надежде, что написанное там вдруг куда-то исчезнет. Но нет. Буквы продолжали складываться в слова, слова – в предложения. Только вот общий смысл этих слов и предложений все еще не совсем доходил до сознания Шермера.

– Убью, поганца, – прошипел Роан, опуская руку, с зажатой в ней бумагой. – Порву на лоскуточки!

Звонок Роана застал Егора в машине. После разговора с Шермером, он поздоровался с матерью, затем отправился искать Лиз. Нашел. Они снова поругались.

Лиз Шермер изменилась. Последние шесть лет оставили на ней свой отпечаток. От нежной, немного нерешительной и чуткой девушки не осталось ровным счетом ничего и Гардову пришлось это признать. Лиз повзрослела. Она научилась давать сдачи, стала куда более уверенной в себе. И теперь Егор не знал, как относиться к этой новой, совершенно незнакомой ему Лиз.

Разговор вышел тяжелым, но известие о том, что теперь Лиз неофициально может принимать участие в расследовании, чуть подсластили пилюлю. Но стоило только Гардову заикнуться о подслушанном чуть ранее разговоре и попытаться выяснить, кто такой этот Виктор и какое место он занимает в жизни девушки, как Лиз снова встала на дыбы. Она обвинила Егора во всех смертных грехах и напоследок посоветовала заниматься своей личной жизнью, а не совать свой нос в ее дела.

– Тебя пытались убить! – не выдержал и повысил голос Егор. – И убийцей может быть кто угодно, ты это понимаешь? Сейчас мы пытаемся проверить всех, кто так или иначе знал о том, что ты приезжаешь в Гардинеру раньше намеченного срока!

– Виктор не знал! – отрезала Лиз. – И перестань пытаться меня контролировать! У тебя нет на это никакого права, Гардов. И потом, коль скоро теперь я участвую в расследовании, то будь добр предоставить мне всю информацию.

– Ты так уверена в этом своем… Викторе?

– Не увиливай! – Лиз не собиралась уступать. – Мне нужны материалы расследований всех предыдущих убийств, заключения экспертов и… все, что есть по вчерашнему случаю!

– Ты все получишь, – процедил сквозь зубы Егор и, хлопнув дверью, убрался из дома, чтобы не продолжать никому не нужную ссору.

До университета, где все еще работали его люди, опрашивая возможных свидетелей и тех, кто так или иначе мог быть в курсе планов магистра Шермер, Гардов добрался злой, как демон. Хорошего настроения ему не добавило и известие о том, что профессор, который вчера проводил опыты в лаборатории, все еще не отсутствует на рабочем месте и сегодня не собирается здесь появляться. Пришлось прижать кадровика и буквально силой выбить у того домашний адрес профессора В.В. Траверси.

К нему-то и отправился все еще разъяренный Егор, но поговорить с неуловимым энергетом не успел. Он как раз подъехал к дому, в котором тот снимал квартиру, как получил звонок от Роана.

Шермер был не просто зол – он был в ярости. А значит, за те несколько часов, прошедшие с момента их последней встречи случилось нечто на самом деле из ряда вон выходящее.

– Только бы не очередное убийство, – вздохнул Егор, с тоской посмотрел на дом профессора и вернулся в машину.

В приемной Роана Шермера царила тишина. Личный секретарь главного безопасника, Роман Даргону, сидел за своим столом и методично раскладывал бумаги по нескольким кучкам. Роман служил секретарем Роана уже лет пятнадцать, дело свое знал на отлично, пользовался безотчетным доверием своего шефа и вызывал искреннюю ненависть у всех остальных подчиненных полковника, хотя открыто никому никогда не пакостил, не грубил. Роман вообще всегда был вызывающе спокоен, до зубовного скрежета вежлив и до мурашек невозмутим. Казалось, ничто не может вывести его из себя, заставить нервничать или злиться. Но среди безопасников ходили слухи, что если Даргону невзлюбит кого-нибудь, то – дело труба. Этому чеовеку не задержаться в подчиненных полковника.

С Егором у Романа сложились ровные совершенно безразличные отношения. Они не были врагами, но и друзьями-приятелями их тоже вряд ли бы можно было назвать.

– Привет! – Егор вошел в приемную полковника, кивнул Даргону. – У себя?

Роман поднял голову, отвлекаясь от своего занятия, и смерил Гардова пристальным взглядом.

– Ожидает, – медленно кивнул он.

И вот такое поведение бессменного секретаря еще больше убедило Егора в том, что случилось что-то… что-то такое, чего он определенно знать не хочет.

Роан был у себя. И в самом деле ждал Егора, сидя за своим столом. Стоило только Гардову переступить порог, как Шермер прищурился и медленно, словно нехотя кивнул на кресло для посетителей.

– Садись. На вот, ознакомься.

Гардов удивленно принял из рук непосредственного начальника протянутый документ, первоначально окинул его взглядом, отметив, что почти все не занятое текстом пространство белой бумаги испещрено штампами и резолюциями. Это удивило. Судя по всему сие творение прошло через нескольких руководителей, парочку канцелярских работников и только затем попало на стол к самому главному безопаснику.

Стало интересно.

Гардов вчитался в текст и почувствовал, как его глаза сами собой округляются, словно желают выскочить из орбит. Честное слово, Егор не прикладывал к этому никакого усилия.

– Это шутка? – только и смог спросить он, отрываясь от чтения и поднимая глаза на Роана.

ГЛАВА 4

– Шутка? – сипло переспросил Шермер. – Шутка? Твою ж…! думаешь, мне больше делать нечего, как тебя тут разыгрывать!!! – под конец фразы Роан уже кричал. Он приподнялся в кресле, глаза его яростно сверкали, губы кривились, а лицо стало стремительно наливаться кровью.

Злость ослепила настолько, что не окажись между ним и этим мальчишкой Гардовым широкого письменного стола, Роан бы не удержался и просто придушил поганца. А вместо этого с такой силой саданул по столешнице, что она подпрыгнула. И папки, что на этой столешнице лежали, подпрыгнули тоже, прихватив с собой в этом прыжке и тяжелую антикварную подставку для канцелярских и принадлежностей и даже маятник, который пару лет назад полковнику подарили участливые подчиненные. Маятник этот Шермера раздражал до такой степени, что в глазах темнело, но выбросить или убрать куда подальше – значит было обидеть дарителей, и потому вот уже несколько лет он просто стоял на самом краю шермерского стола без дела.

А теперь вот, в результате полковничьего гнева подпрыгнул да и сорвался на пол. Ударился о паркет и… разлетелся на составные части. Звон стоял знатный.

И Егор и Роан, не отводя взглядов, следили за тем, как весело подскакивают по паркету блестящие металлические шарики на длинных ножках. И, странное дело, почему-то это позволило Роану прийти в себя. Злость схлынула, красная пелена перед глазами развеялась, а пульс, бешено стучащий в висках, стал замедляться.

Шермер шумно выдохнул, грузно плюхнулся в свое кресло и прикрыл глаза.

– Ты же понимаешь, – устало произнес он, – она сделала все так, что я не могу замять это дело. Только не при данных обстоятельствах. Жалобу она подала через своего непосредственного руководителя, то направил ее к начальнику отдела, потом – главе структурного подразделения. А еще канцелярия… Слишком много народа знает про эту… это… Твою ж…, Егор!!! Что у тебя с ней было?

– Ничего! – Гардов отшвырнул от себя заявление Фэй и сжал виски ладонями. Голова раскалывалась. – Один раз поужинали вместе года полтора назад, и с тех пор я никак не могу от нее отделаться! Это мне впору заявление писать на преследование и сексуальные домогательства. Она звонит мне по сто раз на день, узнает о моих командировках, пару раз даже появлялась на моих свиданиях с другими женщинами и пыталась устроить истерику. Да она домой ко мне заявилась!

Роан только вздохнул в ответ.

– Ты понимаешь, что согласно протокола, я обязан создать комиссию, которая будет заниматься расследованием этого обстоятельства? И ты, мать твою, понимаешь, что я должен отстранить тебя от службы на все время проведения расследования?!!!

Егор глухо застонал.

– Да-а-а, – хмуро буркнул он, – в изнасиловании меня еще не обвиняли!

– Не вижу повода для шуток! – прорычал в ответ Роан. – Ты отстранен от службы до выяснения обстоятельств!

– Н-но… – Егор напрягся. Как же все это не вовремя. Сейчас, когда он только занялся расследованием, когда каждая минута, можно сказать, на счету!

– Я сказал! – припечатал Шермер и еще ладонью по столу ударил. – Передашь дела кому-нибудь из своих, кто там у тебя потолковее. Пусть продолжают расследование. Сам же сидишь в особняке, никуда не высовываешься.

– Я поговорю с Фэй и…

– Нет! Никаких разговоров. не хватало еще, чтобы эта девица тебя в преследовании или нападении обвинила. Комиссию я назначу, расследование возьму под свой контроль. Будем надеяться, что все это быстро закончится.

– Но… твою ж!.. Не насиловал я ее. Я с ней вообще никаких дел не имел!

– Не мне объясняться будешь, – мотнул головой Шермер. – Сиди тихо и с этой, как там ее… Фэй? Вот, с Фэй этой никаких контактов. Звонить будет – трубку не берешь. Сам тоже встреч не ищешь, понятно?

– Да, – недовольно буркнул Егор.

– Работать будешь удаленно, вместе с Лиз. Пока твои парни землю роют и с людьми общаются, прошерстите еще раз все по предыдущим убийствам. Все, свободен! – Шермер махнул рукой, отпуская подчиненного, и когда за Егором захлопнулась дверь, устало прикрыл глаза. И почему в его жизни ничего не бывает просто?

* * *

Фэй выскочила из здания управления, словно бы за ней гнались полчища демонов. Слезы застилали глаза, текли по щекам непрерывающимся потоком, дыхание перехватывало из-за застрявшего в горле комка. На пороге она споткнулась и едва не упала на мраморное крыльцо, но в последний момент, удалось удержаться, ухватившись за дверь. Плечо отозвалось острой болью, рука и вовсе повисла плетью, и от малейшего движения темнело в глазах.

Фэй судорожно всхлипнула, до крови прикусила нижнюю губу и поковыляла прочь.

Ее жизнь закончилась. Все, к чему она стремилась, за что боролась – пошло прахом. У нее ничего не осталось. Совсем ничего.

Семья. Друзья. Карьера.

Ничего этого не осталось.

Отец никогда не простит ей скандал. А он разразится, как только будут преданы огласке материалы расследования комиссии, которую приказал создать полковник Шермер.

И ее уволят. Тот же полковник вот только что не скрывал, что не станет закрывать глаза на ее поступок.

Коллеги… те и вовсе хихикают по углам и то и дело посматривают на нее неодобрительно. Если кто и сочувствует, то ни за что не проявит это свое сочувствие.

Спорить с Шермером дураков нет.

А она сама виновата. Сама. Своими руками выкопала яму, в которой похоронила не только свое доброе имя и репутацию, но и все, чего достигла за свою короткую жизнь.

Хорошая школа. Одна из лучших в Гардинере. И ей, Фэй Дартом, дочери простого водителя и продавщицы из магазина косметики, ни за что бы не попасть туда, если бы не случай. Ее отец устроился работать в управление безопасности. Возил кого-то из местных начальников, оказывал другие услуги… Какие именно? Она не спрашивала никогда, да и не интересно ей то было. Зато в качестве благодарности этот самый начальник помог устроить ее в частную школу. Дорогую.

И она училась. Старалась изо всех сил, хоть и было трудно. Ее не любили. И ладно бы просто не замечали – с этим Фэй смирилась бы, поскольку не искала среди богатых и избалованных одноклассников ни друзей ни подруг. она хотела учиться. Использовала выпавший на ее долю шанс по максимуму. С таким образованием, Фэй могла рассчитывать на поступление в университет. И на стипендию, поскольку родители в жизни не смогли бы оплатить ее обучение.

Повезло. Она выдержала годы травли. Не сломалась. Не сдалась… Пожалуй, лишь только раз не справилась с эмоциями и едва не отправила на тот свет зарвавшегося одноклассника. Но даже этот случай послужил во благо – проснулся дар. Не сильный, так, одно название, но это позволило мечтать о лучшей доле. И ведь получилось.

Гардинерский университет. И кафедра интуиции. Диплом с отличием. И пусть дар ее был слабым, третий всего уровень, но она старалась. Была лучшей студенткой. Ее заметили. Отметили. И предложили должность, о которой раньше Фэй и мечтать не могла.

Служба безопасности.

Почет. Уважение. Жалованье… огромное, стоит признать жалованье. Ее родители за полгода сообща столько не зарабатывали, сколько она за один месяц.

И казалось бы, вот оно, живи и радуйся. Старайся, стремись к тому, чтобы в ближайшем будущем получить повышение. И коллеги… она больше не была дочерью обычного водителя и продавщицы. Она была Фэй Дартом, младшим специалистом отдела интуиции службы государственной безопасности.

Ее уважали. Даже прислушивались. Она могла мечтать о том, что лет через десять займет место помощника начальника отдела. Знания позволяли. И диплом… тот самый, с отличием. И пусть дара не хватало, зато как теоретик, она была лучшей. А что опыта нет, так то не беда, опыт – дело наживное.

И ведь все это могло бы сбыться. И сбылось бы, не повстречайся ей Егор Гардов.

Фэй замерла посреди тротуара и зло утерла слезы, что градом катились по щекам. Топнула ногой. Тихо выругалась.

Зачем? Вот зачем Егор тогда встретился ей.

Она прикрыла глаза, вспоминая.

Была весна. Она почти год уже проработала на своем месте. У нее получалось. Не все, конечно, но ничего особо сложного ей и не поручали. Младший сотрудник же, только-только испытательный срок закончился, и доступа к особо секретной информации еще не было. Но начальство было довольно ее работой. Хвалили. И в пример ставили, что заставляло Фэй гордиться и собой и своими знаниями, старанием, усердием.

А потом в ее жизни появился Егор. ворвался, точно осенний ветер, растрепал ее мысли, влюбил в себя… Фэй всхлипнула и снова кулачками утерла глаза.

Она никогда раньше не влюблялась. И отношений в ее жизни не было совсем. Да и когда бы? В школе, когда другие девчонки бегали на свидания, она старательно училась и пыталась выдержать издевательства одноклассников. Затем – университет и попытки совладать над даром. И опять учеба. Она не замечала парней. Не обращала на них никакого внимания. У нее была цель и Фэй шла к этой цели старательно.

А Егор… он словно заставил ее очнуться. Оглядеться по сторонам и понять, что в жизни есть так много всего.

Ее предупреждали. Не то, чтобы у Фэй были друзья среди коллег, но отношения почти со всеми сложились ровные, не доверительные, но вполне приятельские. И ей говорили, что Гардов – темная лошадка. Пасынок самого полковника, сильный ментал, перспективный агент…

– Помяни мое слово, и двух лет не пройдет, как Гардов звание получит. И совсем не из-за того, что с Шермером в родстве… хотя какое там родство, так, название одно. Но он… он из тех, дорогая, кто не останавливается на полпути, идет к своей цели, не замечая преград. Удача – вот его любовница! – Фэй уже и вспомнить не может, кто именно из коллег так сказал, а вот слова эти в памяти остались.

И ведь правда, Егор уже капитан. Самый молодой из всех. Отмеченный.

Она влюбилась. Впервые в жизни. И чувство это было похоже на одержимость. Проклятие? Может и так. Фэй не думала об этом, она вообще ни о чем не думала, кроме того, что каждый прожитый день без Егора тосклив и прожит напрасно. Она пыталась. Видят боги, пыталась привлечь его внимание. Все делала, чтобы только Гардов понял, что именно она, Фэй, его судьба. И она… понял? Наверное.

По крайней мере, Фэй так думала, когда он пригласил ее на свидание. И поом еще раз и еще… И она даже приготовилась к чему-то серьезному. Белье купила. Красивое. Очень дорогое. И свечи… Ужин приготовила.

А он не пришел.

И даже не позвонил.

Потом Фэй узнала, что его отправили в командировку. Срочную. Опасную. И успокоилась. Ждала. И дождалась. Думала, что уж теперь-то они будут вместе. Что… все получится.

Но Егор вернулся и… пригласил на свидание кого-то еще. А она так сидела в своей квартире, в новом белье и при зажженных свечах. И ждала его. Как дура.

Ничего не получалось. Он словно перестал ее замечать… нет, если им доводилось встречаться в коридорах управления, то Гардов здоровался. И даже шутил. Улыбался так, что у Фэй сердце сжималось. Но и только. И стоило лишь ей заговорить о своих чувствах, о том, что она жить без него не может, как Егор менялся. Нет, он не смеялся над ней, и не оскорблял. Не позволял себе ехидных шуточек. В тот вечер, когда она сама к нему подсела. И заговорила о том, что любит, что не может жить без него, он лишь удивленно приподнял брови. И говорил…

Фэй сейчас уже не помнит дословно, но было там что-то о том, что она, Фэй, замечательная, умная и очень красивая. И что она обязательно встретит еще своего мужчину и полюбит, сильно, по-настоящему. Она тогда не поняла, зачем он все это говорит. Ведь все уже случилось. И встретила. И полюбила. И будет бороться.

И боролась.

Только вот ничего-то у нее не вышло.

И заявление это. Глупый поступок. Отчаявшийся. И она пожалела об этом сразу, как только оставила бланк на столе своего начальника. И даже забрать хотела, но не успела – начальник уже резолюцию наложил и отправил дальше. И как бы Фэй не пыталась потом объяснить, что ошиблась и вовсе не то имела в виду – никто ее слушать не стал.

Только полковник Шермер.

Но этот…

Фэй судорожно втянула носом воздух и попыталась отыскать в сумочке ключи от машины. Руки дрожали, глаза все еще застилась мутная пелена слез. Ключи никак не находились.

Полковник.

Он вызвал ее сегодня. Указал на кресло для посетителей. Долго молчал, рассматривал ее со всех сторон.

– Вы понимаете, что по вашему заявлению уже работает комиссия? – произнес спокойно. И от этого его спокойствия, Фэй стало не по себе, по спине поползли отвратительные липкие мурашки. И руки дрожать начали. – И если факт… насилия подтвердится, то капитана Гардова будут судить. Дар запечатают.

Фэй молчала. Она об этом не думала. Она вообще ни о чем думать не могла. только хотела, чтобы Егор был с ней, чтобы любил ее, только ее.

– Вам придется пройти медицинское освидетельствование. Время, конечно же упущено, но…

Этого Фэй позволить не могла. Какое освидетельствование? Что там свидетельствовать, если у нее никогда… никого… ни разу…

И она рас плакалась. Нет, Шермеру она ни в чем не призналась – говорить не могла, только всхлипывала и руки заламывала.

– Но вынужден вас предупредить, мисс Дартом, если комиссия решит, что ваше обвинение беспочвенно, то… судебный иск уже будет подан в ваш адрес. Я не оставлю клевету на моего сотрудника безнаказанной. Надеюсь, мы с вами поняли друг друга, мисс Дартом…