Текст книги "Академия Грайн. Выпускной курс (СИ)"

Автор книги: Кристина Кандера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

– Я не знаю, – немного подумав, произнесла она. – Не понимаю. Было… плохо. Так плохо, что я упала на ковер и почти отключилась… Но потом все же пришла в себя и вышла в коридор.

– Ты могла быть рядом с ним, – выдохнул Егор и протянул руку, накрывая своей ладонью пальцы Лиз, поморщился от того, насколько ледяными они были и уже сильнее сжал ее руки. – Все будет хорошо. Вот увидишь. Лиз, я… я все сделаю, чтобы тебе никто не причинил вреда. Но ты же понимаешь, что это во многом зависит от тебя самой?

Лиз вздрогнула и вынырнула из своего отрешенного состояния. Недоуменно посмотрела на Гардова.

– Ты будешь сидеть дома. Под присмотром Роана и его охраны. Не станешь геройствовать, не будешь пытаться… делать глупости. Поняла?

Лиз только качнула головой и снова посмотрела вперед.

Дома. Она потому и сняла квартиру в кампусе, что не желала становиться заложницей в доме отца. В последнее время тот стал… параноиком.

Все это Лиз и высказала Егору.

– Маргарита все время жалуется, что отец сошел с ума и держит под наблюдением ее и близняшек круглосуточно. И я не желаю, чтобы меня контролировали двадцать четыре часа в сутки. Я не хочу жить за высоким забором, вдоль которого прогуливаются вооруженные до зубов охранники.

– Все не так плохо, – попытался было успокоить ее Егор. В этот момент они как раз подъехали к высоким, почти в три человеческих роста, воротам, и, почувствовав приближение, сработала система охраны. Яркий луч прорезал ночную темноту, хлестнув по глазам. Егор лишь поморщился, ожидая подобного приветствия, а вот Лиз вскрикнула от неожиданности и отвернулась. – Посмотри перед собой, – произнес Гардов. – Система должна считать твои параметры.

Лиз тихо рыкнула, по голову подняла и глаза открыла, глядя прямо перед собой и чувствуя, как чужой разум вторгся в ее голову, считывая показатели. Поморщилась от противнейшего ощущения.

– Отец рехнулся, – произнесла она, когда система перестала работать и луч погас. Ворота стали медленно разъезжаться в стороны. – Вооруженная охрана, психологическое и эмоциональное воздействие, постоянное наблюдение и считывание физиологических и психологических показателей всех, кто находится внутри охраняемой территории!! Это паранойя! Маргарита жаловалась, что не может с детьми даже на прогулку выйти, чтобы вокруг них не начало светиться энергетическое поле.

– Недавно он добавил ментальную атаку, – усмехнулся Егор. – Последняя разработка. Мощная такая штука.

– Дурдом!! – не удержалась от емкого комментария Лиз. – Чего он опасается?

– Он переживает за жену и детей. Ты же знаешь, его должность помимо прочего принесла ему немало врагов.

– Но ты считаешь, что так тотально контролировать свою семью – это нормально?

– Ну… – Гардов усмехнулся, направляя автомобиль по широкой подъездной дорожке прямо к высокому крыльцу огромного особняка, – его жена – это моя мама, так что тут… знаешь ли, я – заинтересованная сторона.

– О как! – Лиз всплеснула руками. – Тогда почему не живешь с ними?

Егор закашлялся от ее вопроса и ловко избежал ответа, выскочив из машины.

– Идем, Роану уже сообщили о нашем приезде, – он распахнул перед Лиз дверцу и подал руку, помогая ей выбраться из салона.

Лиз оставалось только фыркнуть и послушно выбраться из машины. Поднявшись вслед за Егором по ступенькам крыльца, она немного замешкалась, ожидая пока Гардов откроет двери, и вздрогнула всем телом, когда воздух вокруг нее вдруг стал стремительно густеть. Неприятное ощущение продлилось всего несколько секунд.

– Все еще считаешь это нормальным? – не удержалась она, когда все закончилось. – Охрана в доме и раньше была приличной, но энергетическое сканирование – это уже перебор, не находишь? Да в банковское хранилище проще забраться, чем попасть в этот дом по приглашению.

– Последняя разработка, – невозмутимо отозвался Гардов, распахивая перед ней двери. – Идем.

Лиз покачала головой, не сомневаясь, что отец знает об их визите – с такой-то охраной это и неудивительно.

Родной дом встретил ее тишиной. Энергетически усовершенствованные светильники вспыхнули, освещая огромный холл, стоило им с Гардовым переступить порог. Лиз на несколько мгновений остановилась, оглядываясь. Она не была здесь уже давно. За последние шесть так и не смогла выкроить время на поездку домой. Отец с Маргаритой и детьми навещали ее раза два-три в год, а вот сама она так и не сподобилась на визит. Честно признаться, с тех пор, как шесть лет назад, Лиз решила усовершенствовать и развивать свой дар, она только и делала, что училась. И лишь последние два года, после получения звания магистра интуиции, когда начала консультировать и читать лекции, стало чуть-чуть полегче, но все равно времени на то, чтобы взять отпуск и приехать в Гардинеру как-то не находилось.

И вот она здесь. В родном городе, в родном доме. Следуя за Гардовым, который по какому-то странному стечению обстоятельств стал куда более частым гостем здесь, чем она, Лиз вдыхала запах родного дома и не могла удержаться от грустной улыбки. Это место уже не ее дом. То есть, она понимала, что всегда, чтобы ни произошло, она может сюда вернуться и ее примут, но… Возвращаться уже не хотелось.

Она привыкла к самостоятельности. И пусть за последние шесть лет так и не сподобилась приобрести собственное жилье – постоянные разъезды, работа в разных уголках страны, да и за границу приходилось часто срываться, – не способствовала оседлому образу жизни.

Правда, теперь, когда она получила постоянное место в Гардинерском университете, стала подумывать о том, чтобы подыскать себе небольшую квартирку в центре столицы. Но это были лишь слабые, еще плохо оформленные мысли.

Роан встретил их на пороге своего кабинета. Окинул пристальным взглядом Егора, поморщился, и только потом, с уже большей нежностью, посмотрел на дочь.

– Привет! – мягкая улыбка появилась на его лице, и Лиз не удержалась, позволила себе сделать последние два шага и прижаться лбом к плечу отца, спрятать лицо и счастливо выдохнуть. Нахлынуло совершенно детское желание попроситься на ручки. На мгновение, ей показалось, что время стремительно откатилось назад, лет на десять-пятнадцать, когда она была маленькой девочкой и при любой проблеме бежала к отцу, зная, что он не просто выслушает, но и разберется со всеми неприятностями.

– Я скучала, – выдохнула она, с трудом удерживая слезы.

– Я тоже, малыш, – Роан прижался щекой к волосам дочери, прикрыл глаза и вздохнул.

Картина была настолько домашней и трогательно-щемящей, что наблюдающий за ней Егор почувствовал себя здесь лишним.

– Почему не сообщила о приезде? – Роан первым пришел в себя, но по-прежнему не выпускал дочь из объятий. – Что за самоуправство?

– Я… так получилось, – Лиз пожала плечами и отстранилась, заглянула в отцовские глаза. – Не была уверена, что все получится. Хотела… сюрприз сделать.

– Сделала, – вздохнул Шермер и, обнимая дочь за плечи, открыл дверь кабинета, молча приглашая всех проследовать внутрь. – Все в порядке? – поинтересовался он у дочери, когда они расселись в креслах. – Ты… испугалась? Мне сообщили, что произошло в университете и, что ты стала свидетелем…

– А также номером первым в очереди на убийство, – кивнула Лиз, снова чувствуя, как страх снова пробирается под кожу.

Шермер зло глянул на Егора.

– Что? – пожал плечами Гардов, ни на минуту не испугавшись, чем вызвал прилив невольного уважения у Лиз. Она-то прекрасно помнила, как боялись отца его подчиненные. А Егор даже ухом не повел, сидел все такой же собранный, спокойный, так похожий на себя прежнего, что становилось неуютно. – Она ваша дочь и потом, я не вижу смысла что-либо скрывать. Есть вероятность, что зная о грозящей опасности, Лиз будет осторожна.

– Ты не имел права раскрывать эту информацию, – произнес Шермер. – Расследование не просто так находится под грифом «Скретно». И не тебе решать, в чем есть смысл, а в чем его нет!

– Докажите, что я не прав, – Егор спокойно выдержал взгляд Роана. – Вы не хуже моего знаете, что по статистике, свидетели и потенциальные жертвы, знающие о грозящей им опасности, ведут себя не в пример аккуратнее, чем те, кто даже не догадывается, что находится под наблюдением.

Роан только шумно выдохнул и махнул рукой. Он все понимал. И даже был согласен… Более того, он и сам считал так же и даже этого вот сосунка сумел убедить, но… все было так до тех пор, пока дело не касалось его дочери!

Прикрыв на минуту глаза, Роан шумно выдохнул, затем помассировал виски.

– Остаешься здесь. Из дома без охраны – ни ногой. Завтра пошлю кого-нибудь за твоими вещами, где там ты остановилась?

– То есть, вот так вот? – прищурилась Лиз. Как бы там ни было и насколько бы она не была испугана, девушка не могла просто молча подчиниться. Она уже не маленькая девочка, которая бежала к отцу с любой, даже самой незначительной проблемой.

Она – специалист международного класса, лучшая в своем деле, магистр интуиции и одна из самых сильных одаренных в этом направлении! За последние годы, Лиз привыкла, что с ее мнением считаются, у нее спрашивают совета.

Кто угодно, но только не родной отец, который все еще считает ее ребенком, нуждающимся в опеке. Не то чтобы Роан слишком уж донимал ее, на самом деле, он никогда не ограничивал ее свободу, не вмешивался (по крайней мере, грубо и откровенно) в ее жизнь. Поддерживал, направлял, помогал и прислушивался к ней… в большинстве случаев. Но ведь и она вела себя правильно. И скучно.

– Лиз, не начинай! – мотнул головой Шермер.

– Я имею право знать, что именно мне угрожает, тебе не кажется?

Роан поморщился. Как же было хорошо, когда дочка была маленькой девочкой и не пыталась отстаивать свою самостоятельность. И вот зачем она выросла?

Егор наблюдал за перепалкой отца и дочери с легкой улыбкой. Они были похожи. Даже очень. Не внешне, хотя стоит признать, что Лиз все же унаследовала от родителя некоторые черты, жесты, мимику. Она точно также поджимала губы, когда была чем-то недовольна и прищуривала глаза, когда пыталась настоять на своем. А еще совершенно по-роановски бросалась в бой, отстаивая свою точку зрения.

– Чему улыбаешься? – напустился на него Шермер, когда их спор с Лиз зашел в тупик.

Егор пожал плечами. Встревать в разногласия между отцом и дочерью он не собирался, как и принимать чью-либо сторону. К тому же, судя по всему, Лиз выступала вовсе не из-за ограничения своей свободы, а требовала предоставить ей больше информации, мотивируя свое требование тем, что может помочь. Это могло иметь смысл. Все же уровень дара у Лиз был впечатляющим и квалификация – выше всяких похвал. Да, ей не хватало опыта, но это дело легко поправимое. И в ином случае, Гардов бы ухватился за такого специалиста зубами, но… Но не тогда, когда это была Лиз Шермер.

– И что? Ничего не скажешь?

Егор снова пожал плечами. А что говорить, если сейчас он и сам не знает, что лучше. То есть, понимает, что для дела будет совсем замечательно приобщить Лиз к расследованию, но стоит ему только подумать об этом, как внутри что-то сжимается и не дает высказать это предложение.6555

– Хорошо, – Роан, поняв, что так ничего и не добился: ни от дочери послушания, ни от сотрудника – прилежания, вздохнул. – Уже поздно. Лиз, из дома я тебя не выпущу, поэтому отправляйся в свою спальню. Переночуешь там, а утром решим, что делать.

Лиз прищурилась, понимая, что начинать спор по пятому кругу не вариант. К тому же, она и в самом деле устала – день выдался далеко не самым простым. Одарив отца напоследок своим фирменным взглядом, означающим, что она не сдалась, а всего лишь приняла временное предложение о перемирии, девушка направилась к выходу из кабинета.

Уже возле двери она обернулась, заметив, что ни отец, ни Егор не собираются покидать свои места. А это означало, что сейчас они начнут обсуждать детали расследования, о доступе к которому она тут сейчас просила. И понимание этого неприятно царапнуло ее изнутри.

– Ладно, – проговорила она, открывая дверь и останавливаясь на пороге. – Я останусь в этом… – она обвела взглядом отцовский кабинет, в котором ничего не изменилось, наверное, с момента его оборудования. С легкой улыбкой посмотрела на Гардова, с удовольствием отметив, что он, заметив этот ее взгляд, подозрительно прищурился и определенно почувствовал, что сейчас будет нечто лично для него крайне неприятное. – Я останусь, – повторила Лиз, взглянув уже на отца. – И буду сидеть тихо, не показывая носа за ограду. Но…

– Но? – Роан чуть приподнял одну бровь.

– Он тоже переедет сюда, – Лиз кивнула на Егора.

– Зачем?

– Это еще почему?

Мужчины были более чем солидарны, с той лишь разницей, что в возгласе Гардова сквозило явное, ничем не прикрытое возмущение, а Роан был просто заинтересован.

– Нуу… – Лиз легкомысленно пожала плечами и снова улыбнулась. Едва сдержала неприличное хихиканье, когда заметила, как от вида ее улыбки, Егора передернуло. – Маргарите будет приятно. И так будет честно!

* * *

В свою квартиру Егор попал только на рассвете. После короткого, но довольно продуктивного совещания с Роаном побывал еще в университете, затем заскочил в управление и вот, когда небо на восходе уже окрасилось в яркие цвета рассвета, Гардов вошел в свое жилище.

Квартира была небольшой: одна спальня, маленькая гостиная, да кухня, больше напоминающая клетушку, но ему больше и не требовалось. Аренда была приемлемой, расположение – удобным. Первое время, мать все еще питала надежды уговорить непутевого сына переехать в их с Роаном особняк, но Егор усиленно отбивался от этих предложений. От мысли о том, что он будет встречаться с Роаном Шермером не только на службе, но и дома, становилось не по себе. Впрочем, сколько веревочке ни виться… Матери не удалось заставить его сменить место жительства, а вот Лиз смогла это исправить в первый же день, даже не особо напрягаясь.

Егор усмехнулся, вспоминая, как эта хитрая лиса его подставила. Выслушав пожелание дочери, Роан только хмыкнул и многозначительно посмотрел на подчиненного.

– Даже не… – начал было Гардов, но Шермер мотнул головой, перебивая его.

– Не заставляй меня отдавать тебе дурацкие приказы. Переедешь, ничего с тобой не сделается. И мать рада будет.

Вот так и получилось, что теперь Егору придется лицезреть начальство без галстуков, как говорится.

Гардов поежился, потер лицо руками и прошел в кухню. Включил свет, щелкнул кнопкой чайника. На сон времени уже не оставалось, а значит, ему требуется кофе. Много кофе. Много очень крепкого кофе.

В ожидании кипятка, упал на стул и, прислонившись спиной к стене, прикрыл глаза. Он только вчера… нет, уже позавчера, как вернулся из длительной командировки, успел сдать дела и его обрадовали новым назначением. В другое время, Гардов бы только порадовался. Но не в данном случае. Егор не тешил себя иллюзиями – он не следователь. И пусть четыре года назад, он закончил Военную академию в числе лучших курсантов и за прошедшие годы безупречной службы, дослужился до капитана, прекрасно знал, на что способен.

Он не следователь. Да, им преподавали основы криминалистики и следственного дела, еще что-то там такое, но… опыта не было. Знаний – не было тоже. Дело было сложным. И запутанным. А с приездом Лиз становилось еще и личным.

Щелчок чайника заставил Егора вздрогнуть и вынырнуть из удушливой дремы. Снова потерев лицо руками, он поднялся, сделал себе кофе и снова опустился на стул. Спать хотелось неимоверно, но нельзя. Нужно думать.

Дело. Дело было мерзким.

И, положа руку на сердце, Егор прекрасно понимал мотивы Роана. Понимал, да.

Ферт.

Грустно усмехнувшись, Гардов сделал еще глоток кофе.

Эдиал Ферт без малого двадцать лет прослужил под началом Шермера. Дослужился до подполковника. Невысокий уровень дара он компенсировал знаниями и опытом. Да, Эдиал Ферт был отличнейшим интуитом. Матерым. Пробивным. Способным и упрямым. И тем не менее стал жертвой убийцы. Егору доводилось сотрудничать с этим немолодым, уверенным в себе и своих силах, интуитом. И да, в тот раз, когда Ферт входил в группу Гардова, успех операции почти целиком был его заслугой.

Умный. Прожженный. Подозрительный настолько, что в каждом встречном и поперечном он видел преступника. И как? Вот как такой человек мог стать жертвой убийства?

Впрочем, не стоит сбрасывать со счетов и сам способ. Да, Ферт был умен, силен и опытен, но даже он ничего не мог противопоставить влиянию извне. Его оглушили до потери сознания. Было поздно. Подполковник возвращался домой со службы. Вошел в подъезд и…

Его нашли на лестничной клетке между вторым и третьим этажом. Нашли в луже его собственной крови. Успел ли он оказать сопротивление? Понимал ли, что вообще происходит?

Ответов нет. Эманации смерти другого человека, усиленные в сотни раз, буквально свалили интуита с ног, пробили защиту, дезориентировали… и почти убили. Да, почти, потому что решающий удар был нанесен человеческой рукой. Если бы Ферт не был одаренным или хотя бы был энергетом или тем же менталом – он бы выжил. Но интуиты… их дар особенный. Возможности – удивительны. Но вместе с тем, любой интуит наиболее уязвим.

Егор одним махом допил остатки кофе и поднялся, снова включив чайник. Именно из-за смерти Ферта, Роан принял решение взять это дело. Не смог закрыть глаза на смерть своего человека.

Сделав себе еще одну порцию густого черного кофе, Егор вернулся к своему стулу, откинулся назад и прикрыл глаза.

Ферт был практически неуязвим и все равно не смог спастись. И от этого становилось еще хуже.

Лиз. Да, она сильный интуит. Но у нее нет и десятой доли опыта подполковника службы безопасности. И, тем не менее, она жива. Улизнула от преступника.

Почему? Что такого произошло прошлым вечером в университете, что позволило Лиз спастись?

Егор нахмурился и сделал глоток кофе. Информации было до обидного мало. Убийца не оставлял никаких следов. Вот вообще никаких: ни физических, ни ментально-энергетических. Эксперты утверждали, что он должен был находиться поблизости, более того – в том же здании. В идеале – всего в нескольких шагах от своей жертвы. Но его ребята никого не нашли. Успел удрать или же?..

Вопросы, вопросы, вопросы… Гардова не оставляло ощущение, что будь на его месте опытный следователь, он сразу бы нашел несоответствие, улику… сообразил бы, в какую сторону вообще смотреть.

А он, Егор Гардов, просто топчется на месте, не в силах увидеть то, что находится у него прямо под носом.

А еще Лиз.

Тревога за нее сжигала изнутри. Почему она? Сильный интуит? Или все дело в том, что она дочь своего отца? Но тогда все предыдущие убийства не имели смысла. И почему Лиз удалось спастись…

Какая-то мысль мелькнула на задворках сознания и Егор насторожился. Лиз. Он просто зациклился на ней и не сразу понял, что дело не в ней, вернее, не только в ней. Первые два убийства произошли с промежутком в месяц, затем преступник ускорился. Ферта убили через две недели после его предшественника, а Лиз… Нападение на Лиз было совершено спустя всего три дня после смерти Ферта!

Вот оно!! Время! У убийцы не было достаточного количества времени на подготовку нового преступления. Но тогда получается, что… получается, что жертвой должна была стать именно Лиз. Убийца узнал, что она приехала в Гардинеру, он был в курсе того, что именно в этот день она читает лекции, знал, что в корпусе не будет никого, кроме нее.

– Ага!! – воодушевившись своими размышлениями, Егор подскочил и принялся шарить в шкафчике – отчаянно захотелось чего-нибудь сладкого. Нашел шоколадку, тут же, зубами разорвал обертку и откусил зараз больше половины.

– М-м-ммм! И что мы имеем? Кто знал, что Лиз приехала в столицу?

Егор задумчиво прожевал шоколадку и вынужден был признать:

– Да кто угодно!

То, что ему об этом не было известно, еще ничего не значит. Он вообще находился в командировке последние три недели. Роан? Судя по всему, тоже не знал. А вот Маргарита вполне могла быть в курсе. Лиз и его, Егора, родная мать, стали очень близки.

– Так, – откусив еще кусочек шоколадки, Егор плюхнулся на стул и шумно отхлебнул кофе. – Мама могла знать. Кто еще? Света. Стас. Администрация университета, служащие кампуса, где Лиз сняла квартиру. Студенты, записавшиеся на ее курс, вольные слушатели, которые, к несчастью, вообще нигде не регистрировались.

Настроение, которое только что взметнулось ввысь, стало медленно падать. По всему выходило, что о приезде Лиз в Гардинеру знала целая куча народа.

– Что ж, – вздохнув, Егор запихал в рот остатки шоколадки, допил кофе и поднялся. – Будем работать.

Пройдя в спальню, он проверил свою дорожную сумку – частые поездки приучили его всегда держать ее наготове – в последний раз окинул комнату взглядом, раздумывая, не забыл ли чего и вышел из квартиры. Запирая дверь, краем глаза заметил какое-то движение и резко обернулся, готовый оказать сопротивление.

ГЛАВА 3

Тонкая фигурка метнулась к Егору и замерла всего в паре шагов.

– Фэй! – Гардов в последний мамент удержал руку от удара. – С ума сошла? Что ты здесь делаешь?

– Я… – огромные светло-карие глаза стали еще больше. – Ты… не звонил и на мои звонки не отвечал и вот я… я хотела…

– Фэй, – простонал Егор, растирая ладонью лицо. – Ты с ума сошла?

– Я просто… просто… я хотела тебя увидеть, – девушка несчастно вздохнула и огромные глаза ее наполнились слезами.

Егор поморщился. Фэй Дартом была его личным наказанием. Совсем юная – только в этом году закончила университет и поступила на службу – она почему-то решила, что влюблена в Гардова. В управлении все время старалась оказаться рядом, взяла себя в привычку приезжать к нему домой – и откуда только адрес узнала? А все попытки Егора объяснить, что ничего у них не выйдет, просто пропускала мимо ушей.

– Фэй, это уже не смешно.

– Но я и не думала… Егор… Я хотела тебя поздравить с новым назначением. Думала, мы вместе сходим куда-нибудь, отметим… А ты не отвечал на звонки и вообще пропал. Где ты был?

Егор вздохнул. Это навязчивое поклонение начинало его раздражать. Сильно.

– Как ты здесь оказалась? – и все же он старался держать себя в руках и говорил тихо, старательно сдерживая раздражение, готовое прорваться наружу.

– Приехала, – пожала плечами девушка. – А ты… – ее взгляд опустился на сумку, которую Гардов держал в руке. – Ты снова куда-то уезжаещь? Но у тебя не было нового задания, я проверяла.

– Знаешь, это уже переходит все границы, – и все же Гардов не смог сдержаться. – На каком основании ты суешь нос в мои дела? Фэй мы же с тобой об этом уже говорили.

– Но я люблю тебя!! – огромные глаза стремительно наполнялись слезами и вот уже прозрачные капли потекли по щекам, пухлые губы скривились.

Прикрыв глаза, Егор едва слышно застонал.

– Егор, пожалуйста, не отталкивай. Я так люблю тебя!!! Я… я жить без тебя не могу.

– Все, хватит! – Гардов решительно тряхнул головой и схватив девушку за руку, потащил к лестнице. – Сейчас ты поедешь домой и перестанешь придумывать глупости. Фэй, это не любовь, это – наваждение какое-то!!!

– Я хочу с тобой… – всхлипывала несчастная, семеня следом за Егором.

– Езжай домой, – Гардов бы непреклонен. В этот момент, он как никогда был рад, что в свое время удержался и не стал заводить их отношения дальше пары свиданий. Страшно подумать, чем бы все это закончилось, не удержись он тогда.

На улице, Егор поймал такси, почти силком усадил уже отчаянно рыдающую девушку в машину, назвал водителю адрес и, захлопнув верь, облегченно выдохнул.

Нет, с этой ее одержимостью надо что-то делать. Не хватало еще, чтобы девчонка что-нибудь с собой сотворила.

Проследив взглядом за быстро удаляющимся такси, Гардов направился к своей машине. У него впереди был трудный день и ни минуты лишнего времени.

* * *

– Ты счастлива? – Вопрос вырвался сам собой, Лиз не желала вмешиваться в жизнь Маргариты и отца, но наблюдая за мачехой, она все же не удержалась. Они с Маргаритой сидели на заднем дворе, купаясь в лучах утреннего солнца, медленно потягивали прохладительные напитки и наблюдали за возней близнецов. – Здесь? В этом доме?

Маргарита пригубила свой напиток, медленно покатала его на языке, смакуя, и только затем повернулась к Лиз.

– Место не имеет значения. Я счастлива в целом.

– И все же. Это же… – Лиз обвела рукой задний двор, и презрительно поморщилась, когда взгляд коснулся высокой стены в сотне метров впереди. – Тюрьма.

– Я привыкла, – по-доброму улыбнулась Маргарита. – И потом… твой отец делает меня счастливой, так что я могу позволить ему… некоторые вольности.

Лиз только фыркнула в ответ.

– Это правда, Лиз, – Маргарита тихонько рассмеялась. – Знаешь, в первый раз я рано вышла замуж. Почти сразу забеременела. Мой муж… он был замечательным человеком, добрым, внимательным, любил меня, но… он совсем не трудился за мной ухаживать. Зачем, ведь я и так была его женой и, в принципе, никуда уже не могла от него деться. А Роан… он ведет себя совсем иначе и, знаешь… это подкупает.

– То есть, сейчас ты пытаешься мне намекнуть, что мой отец романтик?

– Нуу… это вообще-то конфиденциальная информация, – рассмеялась Маргарита и Лиз тоже не выдержала, прыснула в ответ. Представила вдруг себе, как ее отец, тот самый, ужасно важный полковник, которого боялись и уважали все без исключения подчиненные с розой в зубах взбирается по плющу на балкон в спальне своей возлюбленной или поет под ее окном серенады и не смогла удержаться от хохота. Да, картинка была так себе, но настроение резко поднялось.

– Вот-вот, – многозначительно покивала Маргарита, словно бы сумела каким-то образом подсмотреть мысли Лиз. – А еще дети. Только после рождения близнецов, я поняла, чего мне не хватало в жизни.

– Детей? – Лиз удивленно приподняла брови. – А Егор?

– Мне было мало одного ребенка. Я всегда хотела большую семью, мечтала о том, как вокруг меня будет много детей, но… не сложилось, и я душила своей любовью и заботой единственного сына.

– Как-то не похож Гардов на придушенного, – буркнула Лиз.

Теперь пришла очередь Маргариты смеяться до слез.

– Я старалась не особо зверствовать и это сказывалось на мне. А теперь… у меня есть все, о чем я мечтала. Так что да, Лиз, я счастлива. И если моему мужу для счастья надо поставить вокруг меня с дюжину охранников или навешать маячков – пусть.

Лиз хотела возразить, что охрана-охраной, но перебарщивать все же не стоит, но не успела – зазвонил телефон. Извинившись перед Маргаритой, она поднялась и отошла на пару шагов, ответила на звонок:

– Здравствуй, Виктор.

– Лиз! Как же я рад тебя слышать!

– Я тоже очень рада, – Лиз не могла не улыбнуться, услышав голос старого доброго друга.

– Я только сегодня узнал!! Лисенок, это же кошмар!!! Ужас просто!! Университет гудит, точно растревоженный улей. Такая жуть! Ты очень испугалась?

– Все уже нормально, – улыбка Лиз стала грустной. Она прислонилась плечом к дверному косяку и, прижав телефон плечом, стала бездумно вырисовывать замысловатые узоры на обоях. Она всегда так делала и никак не могла избавиться от этой старой привычки – что-то чертить, рисовать, просто черкать на бумаге или, вот как сейчас, повторять пальцем узор на стене.

– Нормально?!! Нормально!! Лиз, ты… ты вообще что вытворила, а? ты почему никому не сказала о том, что переезжаешь в Гардинеру? Ну, ладно, я еще могу понять, что ты не сказала об этом отцу, но… но мне, Лиз? почему ты ничего не сказала мне?

– Хотела сделать сюрприз, – тихо отозвалась Лиз, не мешая впрочем, Виктору высказывать свое недовольство. Он всегда так делал – сразу шумно возмущался, мог даже накричать, но затем, когда первые эмоции уходили – становился разумным и рассудительным.

– Поздравляю! – съехидничал Виктор на другом конце трубки. – Сделала! Просто зашибись, какой сюрприз получился?

– Виктор, не бурчи, – все же попыталась увещевать друга Лиз. не так уж и приятно, когда на тебя кричат и сомневаются в твоих умственных способностях.

– Ладно, – тут же согласился Виктор и сразу как-то успокоился, даже голос его зазвучал совершенно иначе. – Я просто испугался, Лисенок. Ты не представляешь, что я пережил, когда узнал о том, что произошло в университете, и что именно ты оказалась свидетелем. Тебе, наверняка, страшно до одури. Даже не представляю, как ты там. Одна. Небось сидишь в своей квартире, забаррикадировав все двери и окна и даже нос наружу высунуть боишься. Говори адрес, я сейчас приеду и заберу тебя. Поживешь у меня, пока все не устаканится.

Лиз только головой покачала. В этом весь Виктор. Готов жертвовать собой и своими интересами ради нее. И пусть сама Лиз не всегда была рада таким жертвам с его стороны, душу грела мысль о том, что есть кто-то кроме родных, кому она не безразлична.

– Ну? Я слушаю. Где ты там пропала? Диктуй адрес, я сейчас же выезжаю.

– Не надо. Я… я не в своей квартире, Виктор. Я дома.

– То есть? – мужчина на другом конце трубки, кажется, даже икнул от неожиданности.

– В доме отца. Здесь… я в полной безопасности. Так что…

– В безопасности? Ты… ты что, хочешь сказать, что тебе грозит какая-то опасность? Лиз? Эй, Лиз, ты… О, нет, только не говори, что ты видела что-то такое из-за чего теперь за тобой будут охотиться? Это же не так? Скажи мне, что это не так!

– Это не так! – послушно повторила Лиз, все же не сдержав улыбку.

– Ты говоришь это, чтобы меня успокоить? Лисенок, не пугай меня, а? давай, рассказывай, что там вообще произошло вчера? Нам сообщили только, что в университете произошло убийство и ты наткнулась на труп, но…

– Так и было, Виктор.

– Тогда какого демона ты делаешь в доме отца?!!

– Потому что это дом моего отца?

– Лиз!!

– Виктор, все в порядке. Ну, насколько все может быть в порядке. Я какое-то время поживу здесь. Мне нужно… нужно успокоиться. Я очень испугалась вчера. Ну а здесь Маргарита и дети и… отец. Мне точно не позволят медленно сходить с ума.

– Я приеду сейчас, и мы поговорим! – кажется, Виктор не услышал ни единого слова из того, что говорила Лиз. В его голосе звучала такая искренняя тревога, и это подкупало, но позволить ему приехать в родительский дом, Лиз не могла. И объяснить даже самой себе почему так, не получалось.

– Не надо, Виктор, – тихо, но очень твердо произнесла она. – Не стоит приезжать. Я… в порядке, правда. И просто побуду с семьей, отдохну после переезда. Так будет лучше.

– Тебя что, держат там в заложниках?

Лиз рассмеялась.

– Нет, конечно. Как тебе такое только в голову пришло.

– Хорошо, не хочешь, чтобы я к тебе приезжал, давай тогда встретимся в городе. Поужинаем вместе? Я закажу столик в ресторане и…

Лиз вдруг так захотелось пойти на этот ужин. Она словно наяву увидела картинку, где они с Виктором сидят за столиком в тихом уютном местечке. Ее друг, как всегда немного рассеян и встрепан, она смотрит на него и не может сдержать улыбки… Он всегда был до невозможности милым и трогательным, таким… домашним, уютным, таким… Это видение заставило губы Лиз непроизвольно сложиться в улыбку и она уже открыла рот, чтобы согласиться на ужин и даже стала прикидывать, куда именно хочет пойти, как боковым зрением заметила какое-то движение и резко обернулась.