Текст книги "Академия Грайн. Выпускной курс (СИ)"

Автор книги: Кристина Кандера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

– Егор, где Егор? – Фэй говорить не могла, лишь только всхлипывала. – Я хочу его увидеть.

Она не оставляла надежды, что стоит только поговорить с Егором, увидеть его, и он поймет… что она его любит, что он будет счастлив только с ней.

– Этого не будет, – холодно произнес полковник. – Капитан Гардов отстранен от службы до окончания расследования. Вы его не увидите, пока комиссия не вынесет решение.

Это стало последней каплей. Фэй просто выскочила из кабинета полковника, рванула на выход. Только сейчас, Фэй отчетливо поняла, что она сама все разрушила. Свою карьеру, свою жизнь… надежду на то, что они с Егором все же будут вместе.

Ключи все никак не находились. Руки тряслись так сильно, что сумочка просто вывалилась. Разная мелочь, которой вдоволь в любой женской сумочке, вывалилась на асфальт, разлетелась в разные стороны… ключи весело ускакали под машину.

Фэй разрыдалась. Она присела на корточки и закрыла лицо руками.

Когда она потерялась? Когда утратила контроль над своей жизнью.

– Вам помочь? – знакомый участливый голос, заставил ее вздрогнуть и отнять руки от лица. Прищурившись, Фэй попыталась рассмотреть того, кто обратился к ней. – С вами все в порядке? Фэй? О, какая неожиданная встреча!

– Вы? – Фэй моргнула. Раз, и еще один. Тряхнула головой, снова потерла глаза, пытаясь избавиться от мутной пелены слез. Встреча была настолько неожиданной, что она даже плакать перестала. Не думала, что когда-нибудь еще встретит этого человека.

– У вас что-то случилось? Вы плачете… Давайте, я помогу вам, вот так, – он говорил и говорил, наклонился, осторожно взяв Фэй за руку и помог ей подняться, затем нагнулся сам и собрал всю разлетевшуюся мелочь обратно в сумочку. Но что удивительно, сумочку ей не отдал. Вместо этого, снова ухватил ее под локоток и куда-то повел. – Давайте, я подвезу вас до дома. В таком состоянии вам нельзя за руль.

И Фэй пошла за ним, вслушиваясь в мягкие переливы знакомого голоса.

* * *

Слова. Безликие, отрешенные. Сухие строчки официальных отчетов. Фразы, обезличенные, безэмоциональные… Обычные фразы, привычные даже. А ведь за каждым этим словом, за каждым предложением… стоит чья-то жизнь. Надежды. Мечты. Желания… Радость и горе, боль и счастье… любовь…

Егор глубоко вздохнул и рывком поднялся на ноги. Растер лицо ладонями, пытаясь отогнать туман усталости, пару раз махнул руками, разминая затекшие мышцы, потянулся…

За последние три дня он выучил наизусть все отчеты. Биографию каждой жертвы. Он знал их так, как, наверное, не знал и самого себя. И все бесполезно.

Никакой связи. Никаких зацепок. Ни единой ниточки, которая могла бы связать все эти преступления. Ничего, что могло бы указать на преступника.

Ничего!

Или он не там ищет? Может быть и нет между этими жертвами никакой связи? И преступник выбирает их наугад?

Но…

Нет! Он ведь планировал каждое убийство, выбирал жертву… жертвы, присматривался, изучал их привычки. А для этого надо было следить, точно знать, с кем они живут, когда возвращаются домой со службы или учебы, иные какие особенности. А значит жертвы не могли быть случайными. И если допустить, что интуитов преступник и в самом деле знал, то и вторая жертва… Она тоже никак не могла быть случайной.

– Ты еще здесь? – Лиз неслышно вошла в комнату, которую они оборудовали под штаб. Притворила за собой дверь. Остановилась на пороге, осматриваясь. Взгляд ее скользил по мебели, по мониторам, на которых были выведены отдельные страницы из отчетов стражи, на несколько секунд задержался на огромных досках, где были методично развешены фотографии жертв. Они проделали колоссальную работу, собрали всю возможную информацию, но…

Так ничего и не нашли.

– Почти закончил, – глухо отозвался Гардов, возвращаясь в свое кресло. – Смысла во всем этом все равно нет никакого. Только бесцельно потратили время.

– Ты не прав, – мягко ответила Лиз, приближаясь к креслу. Остановилась позади, чуть наклонилась вперед, положив ладони на широкие плечи Егора. Сжала. – Мы многое узнали. Познакомились с каждой жертвой, до последней секунды установили их последний день. У меня готов психологический портрет преступника. Я как раз закончила и…

– А имя его ты случайно не узнала? – не смог сдержать раздражения Егор.

– Увы, я – интуит, а не ясновидящая. Подобные фокусы мне недоступны, – в том же тоне парировала девушка.

– Прости. Я просто… просто я чувствую себя совершенно беспомощным. Это все… Вся эта ситуация злит неимоверно! – Егор сжал ладонями виски. Голова раскалывалась.

– Тебе нужно отдохнуть, – Лиз осторожно разминала затекшие мышцы. – Ты почти не спишь.

– Нужно найти преступника, пока он не убил еще кого-нибудь, – отозвался Егор, закрывая глаза и непроизвольно меняя позу, чтобы ей было удобно.

– Мы его найдем, – это прозвучало… уверенно, словно бы Лиз ни секунды не сомневалась в том, что так и будет.

– Я не следователь, Лиз. Я не знаю, что надо делать, с кем разговаривать и как разговаривать. Роан совершил ошибку, когда поручил мне это дело. А еще и это отстранение… Такое чувство, что все против меня!

– Что-нибудь уже известно?

Гардов покачал головой.

Последние дни Шермер ходил злой, как сотня демонов. На все вопросы только отмахивался.

– Фэй еще не нашли.

– Я не понимаю… – Лиз убрала руки и обогнув кресло, присела на подлокотник. – Эта девушка… она…

– Не хочу об этом говорить, – мотнул головой Егор. – Просто не хочу. Фэй не выглядела идиоткой. Да, она была несколько… навязчива, но не более. А это заявление и ее побег… идиотский поступок. На самом деле идиотский.

– Тебе всегда не везло на девушек, – не удержалась от подколки Лиз. – Еще со времен Грайна. Ты просто притягиваешь к себе… вот таких вот… навязчивых и не совсем адекватных.

Егор фыркнул и поддавшись порыву, обхватил Лиз за талию и перетянул с подлокотника к себе на колени.

– Один раз повезло…

– Гардов, Гардов… – Лиз широко улыбнулась и покачала головой, устраиваясь поудобнее. – Лестью ты ничего не добьешься.

Это была плохая идея. Очень плохая идея – проводить так много времени в одном помещении с Егором Гардовым. Наедине. И пусть почти все это время они были заняты каждый своим делом и редко когда их разговоры выходили за рамки расследования, но… Лиз понимала, что… все это было плохой идеей.

Чувства, которые, как она думала, давно прошли, которые она похоронила так глубоко в своей душе еще шесть лет назад…

Лиз старалась не думать об этом. Ей нужно было работать. Убийца находился на свободе, и кто знает, быть может, в этот самый момент, он планирует новое преступление или даже совершает его. Но не получалось. Совсем не думать не получалось.

Он был рядом. Все время. И все чаще и чаще Лиз ловила себя на том, что наблюдает за Егором. Смотрит не в документы, которые сама же и вызвалась изучить, а на Гардова. Сравнивает его сегодняшнего с тем образом, который долгие годы хранила в своей памяти. И это сравнение ей не нравилось.

– В Грайне все было намного проще, правда? Понятнее как-то. Тогда от наших действий не зависели ничьи жизни.

Егор потянулся и снял с нее домашние туфли. Отбросил их в сторону, принялся разминать ступни. И Лиз, непроизвольно дернувшаяся поначалу, блаженно прикрыла глаза.

Рука Гардова скользнула чуть выше, к колену, погладила ногу через тонкую ткань домашних брюк.

– Прекрати.

– Ммм? – прекращать он не собирался. Чуть наклонил голову, почти касаясь носом ее шеи, легонько подул, вызывая толпы мурашек. – Тебе же нравится.

– Не думала, что ты помнишь…

– Никогда не жаловался на память. Ты вкусно пахнешь.

– Это шампунь.

Егор не ответил. Молчала и Лиз, тихонько млея в его объятиях. Сколько раз они сидели вот так вот в ее комнате в общежитии Грайна? В тишине, в полном согласии. И эти воспоминания были для Лиз куда более ценны, чем… яркие минуты их близости. Эта мысль заставила Лиз встрепенуться. Нет, нельзя снова поддаваться на очарование Егора Гардова. Нельзя. Они попытались один раз и ничего не вышло. А наступать второй раз на те же грабли – увольте, Лиз на это не подписывалась.

– Ты поддерживаешь связь с кем-нибудь из наших?

Егор пожал плечами, продолжая выводить одному ему известные узоры на ее коленке. Отпускать Лиз он не собирался, а она сама, несмотря на все свои трезвые мысли, даже попытки высвободиться не сделала.

– У меня неплохие отношения со старшим Ландье. Мы несколько раз пересекались во время операций. С Жаном созваниваемся время от времени, но встречаться часто не получается. Со Стасом видимся где-то раз в месяц, иногда реже. Из наших, наверное, все. А так… – Егор пожал плечами, – пару раз виделся с Марленой. Не могу сказать, что у нас теплые дружеские отношения, но поговорить пару минут и не наброситься друг на друга с кулаками, мы в состоянии.

– Да-а-а, – с улыбкой протянула Лиз. – Ты куда более общителен, чем я. За шесть лет, я ни с кем из бывших однокурсников даже по телефону не говорила, за исключением Стаса и Светы. Кто бы мог подумать… – Лиз говорила что-то еще, что-то относительно того, что совместное обучение сближает, но Егор уже не слушал ее.

Он пытался сосредоточиться на неясной мысли, какой-то догадке…

– Воркуете, голубки? – Роан Шермер неслышно вошел в комнату и скептически уставился на сладкую парочку в кресле.

– Пап! – Лиз сделала попытку вскочить с колен Егора, но он ее не отпустил.

– Роан.

– Я смотрю, вы не слишком напрягаетесь. А меж тем, у нас по Гардинере ходит убийца. И вероятнее всего, он уже выбрал новую жертву.

– Что-то стало известно? – Егор все же отпустил Лиз и встал сам.

– Ничего. Твои парни землю роют, проверяют всех, кто так или иначе засветился в этом деле, но ничего, – Шермер мотнул головой.

– Фэй?

– Не нашли.

Егор вздохнул и отвернулся к окну.

– Она интуит.

– В Гардинере много интуитов. Всех не спрячешь.

– Знаете, – Лиз прошлась по ковру, приблизилась к доске, на которой были развешены фотографии жертв, – мне кажется, что мы изначально не так подошли к этому делу. Мы все пытаемся понять, кто, а стоило бы задуматься над тем – зачем? Зачем он их убивает? Чего пытается добиться? Что доказать?

– Доказать? – Роан передернул плечами. – А мжет, ничего ему доказывать не надо? Он убивает, потому что может убивать или не может иначе.

– В любом действии есть смысл, – задумчиво произнесла Лиз. – Даже если на первый взгляд это и не так. А еще я заметила кое-что… – она отвлеклась от разглядывания фотографий и обернулась. Окинула взглядом отца, посмотрела на Егора, улыбнулась немного застенчиво. – Я сразу не придала этому значения, но когда ты заговорил о том, что всех этих людей должно что-то связывать, я подумала…

– О чем?

– Университет. Все жертвы, так или иначе имели отношение к университету.

– В каком смысле? – Роан нахмурился.

– Я знаю, что объединяет все наши жертвы… – Лиз снова обернулась к фотографиям. – Они все имели отношение к Гардинерскому университету. Трое работали там, в разное время и на разных должностях. Двое были студентами сейчас. И все… поголовно все погибшие интуиты – оканчивали именно Гардинерский университет! В разное время они все были в университете. И даже ваш Фэрт. Он читал там лекции.

– Так себе совпадение, – скептически произнес Егор. – Все эти люди могли быть незнакомы друг с другом. Посмотри. Пятая жертва-интуит и первая учились в университете с разницей в семь лет. Шестая – так и вовсе имела отношение к университету десять лет назад. И остальные тоже. Разные должности, разные способности, и учились они в разное время. Только двое могли пересекаться. Нет, это не связь.

– И, тем не менее, больше у нас ничего нет. Университет – это единственное, что у них общее.

ГЛАВА 5

Боль. Она стала ее постоянным спутником. Поселилась внутри, ощетинилась сотнями длинных иголок. Обжигающе горячими лентами оплела тело. Кости крошились, кожа и мышцы плавились, волосы и те болели. Иногда ей удавалось немного отрешиться от боли. Нет, она не уходила насовсем, лишь отступала, сворачивалась внутри тела шипастым комком. И тогда Фэй прикрывала глаза, осторожно выдыхала и тихонько всхлипывала. В такие моменты она вспоминала. Маму и отца. Их маленькую квартирку в старом панельном доме, пропахшую выпечкой. Мама любила печь. Печенья, пироги, ватрушки с творогом вот ей особенно удавались. И каждое воскресенье, когда маленькой Фэй не надо было в школу, а у родителей был выходной, мама вставала рано, тихонько хозяйничала на кухне, а они с отцом просыпались от чудеснейшего запаха, распространявшегося по квартире. Потом был завтрак. Сонный. Не всегда вкусный, поскольку частенько воскресные утра в их семье начинались с овсянки, но заканчивались они всегда одинаково – ароматным горячим чаем и выпечкой.

Эти воспоминания навевали слезы. Фэй любила родителей. И потом, когда смогла уехать из отчего дома и снять свою квартиру, не перестала навещать их… каждое воскресенье. И они все так же собирались на кухне. Мама пекла что-нибудь вкусное и они все вместе пили чай. И говорили. Обо всем. Что будет с ними теперь?

А еще была школа. О школе Фэй вспоминать не любила. Белая ворона. Бедная девочка среди богатых – она никогда не вписывалась ни в одну компанию. Ее не любили. Откровенно игнорировали… Нет, поначалу пытались гнобить, но Фэй научилась не обращать внимания, что на одноклассников своих, что на преподавателей, которые даже не пытались скрыть своего пренебрежения. У нее была цель и она шла к ней. Аттестат. И поступление.

Университет. Здесь тоже было не все гладко. И дело даже не в том, что у Фэй не было богатых родителей или титулованных покровителей – в университете кто только ни учился. Одногруппники, сокурсники… Разница в материальном положении здесь не так уж сильно бросалась в глаза. Но все равно… Ее соученики дружили, встречались, ходили в кино, в клубы, на свидания… Она – нет. Училась. Пыталась как можно шире раскрыть свой собственный дар. Вот и вышло, что пока все вокруг дружили и знакомились, Фэй видела только учебники, пустые лаборатории… библиотеку…

Очередная волна боли накатила внезапно. На этот раз она родилась внутри черепа, в мгновение заполнила его, а затем потекла ядовитыми струями через глаза, уши, нос… испарялась с поверхности кожи, причиняя неимоверные страдания. Беззвучный крик заклокотал в горле, мышцы резко напряглись, причиняя еще большие страдания…

– Не надо… – говорить было больно, плакать – еще больнее, да и никому не было дела до ее слез. Сколько она молила? Сколько просила, чтобы ее оставили в покое? Все без толку. Он оставался глух ко всем ее мольбам. – Зачем? Зачем вы делаете это?

Фэй попыталась вздохнуть, закашлялась, затем и вовсе едва не захлебнулась кровью. Двигаться она не могла. Нет, ее не связывали, в том не было нужды – тело ей больше не подчинялось.

Сквозь мутную пелену слез, окрасившуюся в розовый цвет, она смогла рассмотреть силуэт. Он приблизился. Остановился совсем близко, так близко, что она смогла почувствовать слабый запах туалетной воды. Легкий, свежий… в другое время он напомнил бы ей о лете, о свежескошенной траве и солнечном свете, а сейчас… сейчас этот запах стал предвестником очередного витка страданий.

– Пожалуйста… – она захныкала, – пожалуйста… не надо. Я больше не могу… не надо…

Он не ответил. Склонился почти над самым ее лицом, нахмурился, что-то разглядывая. Сквозь гул в ушах Фэй смогла уловить щелчки тумблера и мысленно напряглась – это звук ничего хорошего не нес в себе.

– Н-не… не… надо… пожалуйста…

Еще один щелчок и боль ввинтилась в черепную коробку. Прострелила виски. Ментальные каналы вспыхнули все, разом. Ослепительно… так ярко, что Фэй не выдержала – закричала. Только крик ее, отразившись от высокого потолка, рассеялся в почти пустом помещении.

А потом все закончилось. Боль схлынула. Ментальные каналы натянулись до предела – того и гляди лопнут. Фэй успела сделать глубокий вдох, почувствовав, как от воздуха вдруг закружилась голова… А затем – взрыв! И темнота заполнила сознание Фэй, погружая ее в беспамятство.

– Нет!! – тот, кто мучил ее, скривился. В его голосе явно прозвучало раздражение. – Переборщил. Та-ак… посмотрим…

Склонившись над неподвижной девушкой, он небрежно перевернул ее голову, поморщился, когда заметил тонкую алую струйку крови, вытекающую из маленького ушка.

* * *

Лиз медленно бродила по саду. В мыслях царил полнейший разлад и никак не получалось сосредоточиться.

Егор. Он, как всегда, ворвался в ее жизнь, взбаламутил тихое и кое-как устоявшееся болото. И что дальше?

Лиз вздохнула и остановилась. Сунула руки в карманы домашнего платья. Стоит только вспомнить, как сегодня Гардов делал ей массаж ног… Как тогда, шесть лет назад, когда они только начали встречаться. Они часто оставались вдвоем, сидели в тишине ее комнаты, учились, разговаривали или… просто целовались. Тогда она была счастлива.

Но это время ушло. И теперь Лиз прекрасно понимала, что Егор правильно поступил, когда разорвал их отношения. Они не смогли бы быть счастливы вместе… Или все же?..

Вопросы, на которые нет ответов. Вопросы, что тревожили ее на протяжении последних шести лет.

Смогли бы они с Егором сохранить свои чувства, пронести их через годы или же нет. А может, и не было их, тех чувств?

Лиз нахмурилась и продолжила свою прогулку.

Она любила Егора. Или же ей так казалось?

– Как же все сложно! – вздохнула она, снова останавливаясь и запрокидывая лицо вверх, силясь рассмотреть небо и солнце сквозь густые переплетения крон деревьев.

Телефонный звонок нарушил ее размышления. Нехотя, Лиз достала аппарат и посмотрела на дисплей. Улыбнулась, увидев имя звонившего.

Виктор.

Он всегда ее понимал. Умел слушать и слышать. Иногда Лиз казалось, что Виктор – это продолжение ее самой. Странно так, удивительно, но тем не менее, Виктор Траверси стал для Лиз отдушиной.

Они познакомились в сложные для нее время. Лиз только-только научилась управлять собственным даром, стала ненадолго покидать комнату в кампусе института. В то время она чувствовала себя одинокой и очень потерянной. Одна, вдали от родных и друзей, в чужой стране…

С Виктором они встретились случайно, во время одной из прогулок по институтскому парку, на которые стали выпускать Лиз. Она медленно бродила по дорожкам, щурилась от яркого солнца и… была счастлива уже от того, что ее вынужденное заточение подошло к концу.

В то время, Виктор еще не был профессором, всего лишь доктором наук. И в тот институт его пригласили прочитать курс лекций. Что-то про влияние настроения на энергетические каналы… Они столкнулись случайно. Виктор, поглощенный своей теорией развития дара, был, как всегда, рассеянным и буквально налетел на нее и упал, не удержавшись на ногах. Когда же Лиз попыталась помочь ему подняться, он уронил и ее. Так они и барахтались, мешая друг другу некоторое время. Виктор был таким открытым, милым и… он был настолько не похож на всех, кого Лиз до этого момента знала.

Их дружба возникла сама собой. И за прошедшие годы только окрепла, хоть у них и не было возможности часто встречаться. Лиз была занята своим обучением, затем работой, а Виктор пытался доказать всему миру свою теорию. Но созванивались они часто.

– Привет, – Лиз улыбнулась, ответив на звонок.

– Привет! Как дела? Ты не звонила мне уже… сколько? Восемь часов! Это много и я волновался? Как ты?

– Я в порядке.

– Мне не нравится твой голос, – Лиз не могла видеть собеседника, зато прекрасно могла представить себе, как он хмурится, кусает нижнюю губу. У Виктора всегда была очень живая мимика, и Лиз не надо было обращаться к своему дару, чтобы понять, о чем он думает. Достаточно было всего лишь посмотреть на него. – Что-то случилось.

– Ничего… ничего такого, с чем бы я не справилась. Правда, – поспешила заверить Лиз.

– Ты лжешь. Я это точно знаю. И мне очень и очень грустно от того, что ты мне больше не доверяешь, – в голосе Виктора послышались нотки обиды. Он всегда был очень обидчивым, правда и отходил тоже быстро.

– Нет. Я не лгу. Просто… Знаешь, иногда встреча с прошлым переворачивает все твое настоящее и грозится полностью изменить будущее. Как-то так. Прости, я не могу сформулировать свое состояние иначе. Я просто…

– Ты просто столкнулась со своим бывшим и теперь не уверена, что сможешь и дальше держаться от него на расстоянии, – Виктор всегда был удивительно догадлив. Иногда Лиз казалось, что он умеет читать ее мысли. И будь профессор Траверси интуитом, она бы предположила, что он беззастенчиво использует собственный дар. Однако, это было не так. Виктор – энергет. И он добился немалых высот на этом поприще. Интуитом он быть по определению не может… или? Лиз вдруг нахмурилась. А если? Нет, не может того быть. Ее друг не стал бы это скрывать, тем более, что последние годы, Виктор работал над тем, что пытался доказать свою теорию. Он и Лиз пытался уговорить принять участие в исследованиях, но у нее никогда не было на это времени.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась она, после довольно продолжительного молчания.

– Ты же живешь в отчем доме, Лиз. а твой бывший, сын твоей мачехи. Все просто, малыш, не нужно даже быть гением, чтобы сложить два и два.

– Ты прав, – она даже улыбнулась, почувствовав облегчение. Виктор, как всегда смог всего лишь парой фраз развеять все ее тревоги и сомнения. – И теперь я страдаю, не зная, что мне делать дальше.

– Совет нужен?

– Конечно.

– Бросай их всех и выходи за меня замуж!

– Замуж? Ты делаешь мне предложение?!

Егору казалось, что веселый голос Лиз звучит у него в голове. Он до упора надавил на педаль, не задумываясь о том, что столичные улицы не слишком подходят для подобных маневров.

– А знаешь? – Лиз продолжала смеяться в его мыслях. – Это отличная идея. Я всегда знала, что мы с тобой просто созданы друг для друга, Виктор, – оба помешаны на своей работе. Просто идеальная пара. И будем жить долго и счастливо вместе… если, конечно, кто-нибудь из нас не забудет о том, что нужно вовремя явится на церемонию!

– Да кто он вообще такой, этот Виктор!!! – воскликнул Егор, ударяя кулаком по рулю. – Откуда он вообще взялся?!!

Окружающий пейзаж смазывался за окнами летящего на предельной скорости автомобиля. Ему сигналили, кажется, пару раз Егор довольно грубо нарушил правила вождения, и один раз точно проехался на красный свет светофора.

– Так и на тот свет не долго!

Егор мотнул головой и снизил скорость, а затем и вовсе остановился. Закрыл глаза.

– Какого черта я так завелся? – произнес он в пустоту.

А и правда? Почему случайно подслушанный телефонный разговор Лиз с этим ее Виктором произвел такое впечатление? Он буквально лишился рассудка. Выскочил из дома, сел в машину и рванул куда глаза глядят. Почему? Что это такое? Ревность? Собственнические инстинкты проснулись?

Так у него нет никаких прав на Лиз. И ревновать ее, как и требовать верности, он тоже права не имеет. И понимает это. Ведь понимает же?

Гардов распахнул глаза и уставился перед собой невидящим взглядом.

Еще неделю назад он ответил бы на свой вопрос однозначно – Лиз Шермер и их отношения остались в прошлом. Они попробовали и ничего у них не вышло. Так что же изменилось сейчас? Что такое произошло, что при одном взгляде на Лиз, он, Егор Гардов, вспоминает, как им было хорошо в прошлом. Он помнит ее смех, гладкость ее кожи… Он помнит ее саму. Такую, какой она была шесть лет назад.

– Дурость какая-то, – Гардов мотнул головой, точно бы это могло спасти его от навязчивых мыслей. Потер лицо руками.

Затем, когда все это не помогло, выбрался из машины по мелкий холодный дождь. Запрокинул лицо к небу и застыл так, чувствуя, как острые капельки воды попадают на кожу. Стало легче. По крайней мере, вернулась ясность мысли.

Все дело в том, что последние дни они были рядом. Вдвоем. В замкнутом пространстве. Работали над одним делом. Вот воспоминания и вернулись. А чувства? Егор никогда не лгал себе. он любил Лиз Шермер.

Любил ее тогда, шесть лет назад и продолжает любить сейчас. Но если еще неделю назад, до того, как он снова увидел Лиз, бороться с этими чувствами было легко, то сейчас…

– А стоит ли оно того? – вопрос сорвался с губ непроизвольно и Егор распахнул глаза, встряхнулся, точно большой пес, разбрасывая вокруг себя брызги с мокрых волос. – Мы больше не дети из разных социальных слоев населения.

Вернувшись в машину, Егор повернул ключ, собираясь возвращаться. Он достиг душевного равновесия, разобрался в себе и даже наметил определенный план действий и теперь был спокоен и сосредоточен. Так бывало всегда во время операций. Четкий план, расписанный до секунд, ни капли свободного времени на импровизацию или раздумья. Никаких сомнений!

Вот и сейчас. Сомнения остались позади. Размышления – отложены до лучших времен. Егор Гардов был готов действовать.

И лишь короткий взгляд по сторонам навел его на мысль, что стоит все же закончить то, что он не успел до всех этих событий. Первым делом он позвонил Роану.

– Ты рехнулся? – рычал в трубку Шермер-старший. – Ты отстранен до выяснения обстоятельств. Комиссия еще не вынесла решения относительно жалобы той девушки? Я запрещаю тебе принимать участие в расследовании, пока с тебя не снимут все обвинения!!!

– Но и сидеть в четырех стенах, перебирая бумаги, я тоже не могу. Твою ж…, Роан!! Я не девица на выданье! что бы там ни решила эта комиссия, с Фэй у меня ничего не было, как бы она ни пыталась доказать обратное. И отсиживаться в тепле и комфорте пока мои парни буквально роют носом землю, мне претит. Я их командир, в конце концов!!

– Гардов, ты меня бесишь! – не сдавался собеседник. – Ты понимаешь, что сейчас малейшее неосторожное движение, всего один только неверный шаг и твоя карьера полетит чертям в… одно место?! Все усилия! Все годы, что ты потратил на то, чтобы добиться того, что у тебя сейчас есть – и все!!! Всего этого ты можешь лишиться в один момент.

– А знаешь? – Егор вдруг ухмыльнулся. Он живо представил себе полковника, сидящего в удобном кресле, с перекошенным от злости лицом. Он сильно сдал за последние годы. Его здоровье оставляет желать лучшего и мать не один уже раз сетовала на то, что Роану пора подумать об отдыхе. Не на неделю или две, а совсем. Правда, сам Егор с трудом представлял себе Шермера на пенсии. Вот как-то не вязался у него образ вышестоящего начальника и уютного такого, домашнего пенсионера. – Это не страшно. Мне не привыкать начинать все с самого начала. Строить карьеру с нуля. Это не страшно. Куда страшнее будет найти завтра еще два трупа и знать, что можно было бы этого не допустить, но вместо того, чтобы искать убийцу, я ел пирожки!

– С чем пирожки-то? – как-то устало поинтересовался Шермер.

– С вишней, – уже совершенно иным тоном ответил Гардов. Гроза миновала, и теперь разговор с Шермером был больше похож на общение родственников. – Мама с утра занимается. И Лиз с ней…

– Лиз? – Роан и не пытался скрыть удивление. – Не знал, что она готовит.

– Эм… я тоже, но… мама… Ты же знаешь, если она задается какой-нибудь целью, то добивается своего, несмотря на сопротивление окружающих. А сейчас она, видимо, решила сделать из Лиз примерную домохозяйку.

– Ясно, – вздохнул Шермер. – И все же, Егор, будь осторожнее.

– Я не собираюсь лезть на рожон. И ловить преступника в одиночку – тоже не собираюсь. Я просто сгоняю в университет и поговорю с этим профессором, как его там… – Гардов дотянулся до лежащего на соседнем сидении блокнота, перевернул пару страниц, отыскивая необходимые записи, – В.В. Траверси.

Получив добро от вышестоящего начальника, Егор направился к университету. Его ребята уже закончили опрашивать свидетелей недавнего убийства, а тех, кто так или иначе мог быть связан с остальными жертвами, теперь вызывали в управление.

Университет жил своей жизнью. В административном корпусе ничего не напоминало трагедии, произошедшей всего несколько дней назад. Сновали студенты, степенно прохаживались преподаватели, спешили по своим загадочным делам методисты…

Шум. Суета. Жизнь.

Гардов поежился, окунувшись с головой в университетскую жизнь. Он чувствовал себя неуютно, не на своем месте. Как-то сразу вспоминалось о том, что сам он окончил учебу целых четыре года назад, и для большинства сегодняшних студентов казался едва ли не стариком.

Кабинет профессора Травести находился на четвертом этаже. Об этом Егора уведомил охранник внизу, а лифт поднял его на нужную высоту. В коридоре было не в пример тише и спокойнее. Никто не болтался без дела, не слонялся из кабинета в кабинет. Из-за парочки закрытых дверей доносились приглушенные голоса.

Профессора на месте не оказалось. Именно так Егору сообщила девчушка с разноцветными волосами, торчащими в разные стороны. Она представилась помощницей профессора Травести.

– И где я могу найти профессора? – Гардов с трудом сдерживал раздражение. Мало того, что он сам чувствовал себя не в своей тарелке, так еще и эта девчонка окинула его взглядом, в котором просто читалось открытое пренебрежение.

– Понятия не имею… – пропела… «ассистентка». – Профессор очень занятой человек. Помимо того, что он читает лекции в нашем университете, его часто приглашают и в другие учебные заведения. А еще он курирует несколько дипломных проектор и изысканий. Ну и, конечное же, работает над своей научной работой. Я не знаю, где он сейчас может быть.

– Хорошо, – плохо сдерживая раздражение, Егор прошел в кабинет, не обращая внимания на недовольство студентки. Уселся в кресло. – Тогда на мои вопросы придется отвечать вам. Если я правильно понял, вы ассистируете профессору в его научных изысканиях и принимается участие в опытах, которые он проводит. Вы же были в лаборатории четыре дня назад, когда в корпусе случилось убийство.

Девчонка растерялась. Она очень постаралась ничем не выдать своего волнения, но по лихорадочному румянцу на ее щеках, который стал заметен даже через густой слой пудры и по тому, как забегали ее глаза, Гардов понял – он попал в цель. Только бы понять еще, в какую именно.

– Ну? Присаживайтесь. Как вы сказали вас зовут?

Студентка сглотнула, неловко плюхнулась на стул и сцепила пальцы рук на коленях.

– Мари… – пискнула она и, откашлявшись, поправилась. – Мари Антайнего. На самом деле я… что-то вроде младшего помощника профессора. Он курирует мою дипломную работу, но я… я…

– К своему проекту он вас не допускает? – догадался Егор.

А девчонка вспыхнула. Вскинула голову.

– Ну… помогать с уборкой тоже кому-то надо. Профессор не может сам этим заниматься, а…а допускать в кабинет кого-то из обслуживающего персонала, опасно.

– Почему же? У профессора есть враги?

– Враги? – густо подведенные черным глаза расширились. – Нет! нет, профессора все любят. Он замечательные. Правда!!! И писать дипломный проект под его руководством – это большая честь, просто… просто…