Текст книги "Академия Грайн. Выпускной курс (СИ)"

Автор книги: Кристина Кандера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)

Маргарита сжала кулаки и закусила губу. Несмотря на отвратный внешний вид и слабый голос, тон Роана был угрожающим и Маргарита растерялась. Первым и самым верным порывом было вызвать скорую, сдать этого упрямого человека специалистам, а потом забыть обо всем. Но… он так уверено противился именно этому…

Молодая женщина окинула быстрым взглядом полулежащего на ее диване Роана, мгновение подумала, а потом решительно направилась к выходу. В квартире этажом выше жила бывшая одноклассница Егора, Марта Барлоу. Летом Марта заканчивала медицинский колледж, Маргарита решила позвать ее. Все-таки, как ни крути, а знаний в данной области у нее было куда больше. И Марта никак не могла подходить под определение «скорой», а значит, прямого запрета на то, чтобы пригласить ее, не прозвучало.

– Что? – к счастью, Марта была дома. Услышав путанное объяснение Маргариты, девушка удивленно приподняла брови.

– Нет времени объяснять, – оборвала ее Маргарита. – Идем.

Девушка только ресницами хлопнула, сдернула с вешалки легкий плащ, подхватила небольшой чемоданчик и заторопилась следом за Маргаритой.

– Подождите, тетя Марго, я правильно понимаю? У вас в квартире мужчина, у которого случился приступ? Сердечный приступ?

– Я не врач, – буркнула Маргарита, не оборачиваясь. – Откуда мне знать, что там за приступ?

– Но… но… – Марта не могла найти слов. Сколько она помнила, Маргарита Гардова была тихой, забитой серой мышкой. Она почти ни с кем не общалась, не устраивала вечеринок и… никогда не приводила мужчин домой.

– У него проблемы с сердцем? – все же решила поинтересоваться Марта. Она училась на фельдшера и не очень уверено чувствовала себя, особенно, когда многочисленные соседи или знакомые обращались к ней с просьбами медицинского характера. Все ж таки, она еще даже диплома не получила, не говоря уже о достаточном количестве знаний.

– Откуда мне знать? – возмутилась Маргарита.

– Но это же ваш… знакомый!

– Да я его не знаю. Только пару минут назад впервые увидела!

На это Марта не нашлась, что ответить, да и не успела бы – они уже пришли.

Роан плавал в неком подобии забытья. Боль отступила, но не ушла окончательно, а только спряталась поглубже в его груди, свернулась шипастым комочком и притихла. Шермер уже понял, что если не делать глубоких вдохов и резких движений, то она не будет его сильно тревожить. Для себя он решил, что полежит еще немножко, чтобы боль окончательно пригладила свои колючки, а затем отправится домой. Надо будет позвонить Максиму, чтобы поднялся и помог добраться до машины.

Но его мечтам не суждено было сбыться – вернулась Маргарита в компании совсем молоденькой девчонки в плаще поверх пижамы и с чемоданчиков в руках.

– Оп-па! – не маленькие глаза девушки в пижаме стали еще больше, когда она увидела Роана. – Ну, вы даете, тетя Марго!

– Меньше разговоров, – недовольно буркнула Маргарита, – посмотри что с ним. Он запретил вызывать скорую, но мне не хочется, чтобы он окочурился у меня в квартире.

Марта ничего не ответила и принялась за дело. Роан пытался возражать, даже запретил девчонке к нему прикасаться, но… разве один несчастный и почти беспомощный мужчина может справиться с двумя решительно настроенными женщинами? Раздели его быстро. И качественно. В четыре руки стащили пиджак, расстегнули рубашку и уложили на диван. Через пару минут Марта уже измерила давление, посчитала пульс и пыталась прослушать биение сердца.

– Мда… – выдала девчонка. – Не так плохо, как кажется на первый взгляд. Вы что-нибудь принимали? – вопрос она адресовала Роану, и пока тот пытался сверкать на нее глазами и открывал рот, чтобы выговорить наглой девчонке все, что он думает, ответила Маргарита.

– Вот, – она показала Марте блистер с таблетками. – Только это. Не знаю, принимал ли он что-нибудь до того, как свалился в моей гостиной.

– Ясно, – кивнула девчонка и зарылась в свой чемоданчик, – у меня нет с собой ничего приличного, все-таки я еще не получила диплом, но сделать укол могу. Потом – полный покой и желательно поспать пару часов.

– Никаких уколов! – тут же дернулся Роан. Не хватало еще, чтобы его накачивали неизвестными лекарствами в настолько сомнительных условиях. – Помогите мне встать или… лучше позовите водителя. Да, меня внизу ждет водитель и…

Но кто бы его слушал? Марта уверенно набрала лекарство в шприц, мило улыбнулась пациенту и произнесла, обращаясь к Маргарите:

– Ох, уж эти мужчины. Не поверите, почти каждый их них до истерики боится иголок и уколов, но ни за что в жизни этого не признает. Даже представить себе не можете, на какие ухищрения иной раз идут пациенты, чтобы избежать обычного укола. Подержите его, тетя Марго, а то дернется еще, а я потом буду виновата.

В результате, Роан и пикнуть не успел, как ему уже сделали укол, а Марта засобиралась домой.

– Полный покой и сон. Я зайду проверить пациента часа через два-три. Если станет хуже – сразу звоните в скорую. Вот, я тут все написала, – она сунула Маргарите в руки листок со своими записками. – Но думаю, это не понадобится.

Роан резко выдохнул и откинулся на спину, прикрыл глаза. И что ты будешь делать?

Маргарита проводила Марту, заперла за ней дверь и вернулась в комнату. Роан уже спал. Он лежал на диване, без пиджака, в расстегнутой рубашке и без обуви и сладко посапывал. Несколько минут, молодая женщина просто стояла рядом, смотрела на него, пытаясь уложить в голове мысль о том, что в ее доме – мужчина. Потом, просто тряхнула волосами, сходила в спальню и, сдернув с кровати плед, вернулась обратно. Укрыла им Роана и забрав телефон, направилась в кухню.

Для того, чтобы найти номер больницы в Грайне и дозвониться-таки до поста, ушло больше часа. Маргарита злилась, ругалась по телефону, не брезговала угрозами и проклятиями в адрес нерасторопных своих собеседников, но в результате все же связалась с медсестрой, дежурившей в том отделении, где сейчас находился ее сын.

И все это для того, чтобы услышать, что пациент Егор Гардов сейчас отдыхает, вставать и покидать палату ему не рекомендуется. Эти известия подняли настоящую бурю в ее душе, но Маргарита все же сдержалась и ограничилась только тем, что узнала о состоянии сына. Прогнозы были обнадеживающие.

– Вам не стоит волноваться, – произнес Роан. Он проснулся и сумел неслышно приблизиться к Маргарите. – Егор в надежных руках. Я лично слежу за его состоянием и могу вам обещать, что с ним все будет в порядке.

– С чего бы такое участие? – недружелюбно буркнула Маргарита.

Она сидела на собственной кухне, в стареньком халате, с растрепанными волосами и чувствовала себя не очень уверенно. Просто вдруг подумала о том, что в ее доме находится посторонний мужчина и… возможно, стоило бы чуть больше внимания уделить своему внешнему виду?

Правда, стоило этой мысли мелькнуть у нее в голове, как ее сменил страх. Нет. Меньше всего ей сейчас надо привлекать к себе ненужное внимание.

– Егор спас жизнь моим детям, – Роан потер лицо руками и осторожно опустился на стул, напротив Маргариты. – Поверьте, я умею быть благодарным. И вы, и ваш сын отныне можете рассчитывать на мою поддержку и помощь.

Его близость подействовала на Маргариту, как удар под дых. Ледяное дыхание забытых страхов коснулось затылка, приподнимая тонкие волоски и разгоняя по телу сотни колючих мелких мурашек. Несчастной женщине стоило неимоверных усилий сдержать подступающую к горлу панику.

– Жили мы как-то без вашей помощи, – грубо выдохнула она, – проживем и дальше.

– Простите, – Роан никак не мог понять, почему эта женщина так странно на него реагирует? Почему, стоит только ему приблизиться к ней, как в голубых глазах появляется затравленное выражение жертвы? Чего она боится?

Желание разгадать эту загадку заставило его присмотреться к Маргарите повнимательнее. От пристального взгляда не укрылось ни изможденное бледное лицо со следами тревоги, ни растрепанные светлые волосы, давно не знавшие укладки. И вместе с тем, Роан не мог не отметить ни нежности ее кожи, ни врожденной красоты. Эта женщина вполне могла бы блистать и владеть сердцами многих мужчин. А вместо этого предпочла похоронить себя.

– Все в порядке, – мотнула головой Маргарита, разрывая зрительный контакт. – Как вы себя чувствуете? Я позову Марту, пусть она еще раз… – она оперлась ладонью о столешницу, собираясь подняться, и в этот момент Роан накрыл ее руку своей.

– Не стоит, – он улыбнулся, стараясь не заострять внимание на том, как нервно дернулась Маргарита от его прикосновения. – Мне уже намного лучше. К тому же, внизу меня ожидает водитель. Я уже ухожу. Позвольте все же выразить вам мою признательность… за все. И за сына – в том числе. И попрощаться. Не буду и дальше тревожить ваш покой и отнимать у вас время.

Маргарита ничего не ответила. Она сжалась на своем стуле, с отчаянием глядя на его руку, на длинные пальцы, чуть сжимающие ее ладонь. Ей слишком хорошо было известно о том, какую боль могут причинять вот такие вот, ухоженные мужские руки, сколько силы скрывается в них.

Роан попрощался. Еще раз выразил свою признательность, оставил визитку с номером телефона и просьбой звонить ему в случае… в любом случае. Давить и пытаться «наладить контакт», как хотел в самом начале своего визита, он не стал. Решил отложить это на потом. А в том, что с Маргаритой ему придется еще встретиться, уже не сомневался.

Эта женщина несмотря ни на что, заинтересовала его. Было в ней что-то такое… какая-то загадка, которую Роану очень уж хотелось разгадать. Хоть он и не представлял себе, с чего вдруг у него появились такие порывы. Все-таки, как женщина, Маргарита его нисколько не заинтересовала. И спускаясь по лестнице во двор, а затем, прокручивая в голове моменты их недолгого общения, Роан решил, что интерес этот вызван желанием принять участие в судьбе Егора.

Маргарита же, заперев дверь за своим визитером, снова остановилась перед зеркалом. Смотрела на свое отражение и размышляла о том, что… может быть, хватит хоронить себя?

Она подняла руку и осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, провела по своей щеке, удивляясь вдруг тому, насколько нежная у нее кожа. И морщин почти нет. А волосы… завтра, после работы, стоит заглянуть в тот салон красоты… И платье, наверное, стоит купить новое… И туфли…

Впрочем, с туфлями можно было разобраться уже сейчас.

И оторвавшись от своего отражения, Маргарита вернулась в прихожую, подхватила отвратительного вида башмаки, которые ненавидела всей душой, решительно затолкала их в мусорное ведро.

ГЛАВА 7

В больнице Егора продержали две недели. К выписке, он приобрел аллергию на лекарства, ненависть ко всем медицинским работникам, вместе взятым, и стойкое отвращение к ничегонеделанию.

Единственным положительным моментом за четырнадцать дней был визит матери.

– Ты должен был мне рассказать, – увещевала она сына. – В первую очередь надо было позвонить и не допускать, чтобы я узнавала о случившемся с тобой от посторонних.

– Как ты вообще об этом узнала? – Егор чувствовал себя неуютно под пристальным взглядом матери. Он не хотел ее волновать, вообще не собирался ничего сообщать.

– Роан Шермер рассказал, – сдала информатора Маргарита. – Я, правда, так и не поняла, что именно с тобой случилось и как оказалось, что тебя ранили.

– Это не важно, – попытался уйти от разговора Егор. – Уже все в порядке и я совсем здоров. Это лекарям только дай волю – залечат до смерти. Здорового человека держат под капельницами и пичкают таблетками. А Шермер – болтун. Кто его просил волновать тебя пустяками.

– Твое здоровье – это не пустяки! – горячо воскликнула Маргарита. – И огнестрельное ранение – тоже нельзя назвать пустяком. А врачам лучше знать, что и как надо делать.

– Но мне надоело лежать здесь! – не выдержал Гардов. – Это же… у меня все тело болит от ничегонеделания, того и гляди пролежни образуются.

– Не буянь! – строго осадила сына Маргарита. – И не доводи врачей. Лечись, отдыхай, пока есть такая возможность. И… я все же хочу узнать, как получилось, что тебя ранили? Как это вообще возможно?

Гардов досадливо поморщился. Он вообще не собирался рассказывать матери обо всех перипетиях своих недавних приключений. С тех пор, как не стало отца, он изо всех сил старался защитить мать, оградить ее от тревог и волнений. Она и так достаточно настрадалась в жизни. Но Маргарита смотрела на него выжидающе, она определенно собиралась выведать у сына обо всем, что произошло. А в том, что мать упряма и редко останавливается на полпути, Егор знал не понаслышке. По крайней мере, когда дело касалось его, Маргарита Гардова превращалась в настоящую волчицу, готовую рвать недоброжелателей клыками и когтями. Это себя она никогда не могла защитить.

– Ты хорошо выглядишь, – попытался увести разговор в другую сторону Егор. Он отметил, что мать похорошела, едва она только переступила порог палаты, но никак не прокомментировал произошедшие в ней перемены сразу. Ну что ж, значит, пришло время. – Новая прическа?

Маргарита смутилась. Отвела взгляд.

– Я просто… подумала, что… Тебе не нравится?

– Очень нравится, – искренне заверил ее Егор. – Ты у меня красавица. Всегда ею была. И прическа тебе идет. И макияж… или как там все вот это называется, – Егор помахал раскрытой ладонью возле лица, жестами показывая, что плохо разбирается во всех тонкостях женских премудростей. – Есть причина?

– Что? – в голубых глазах Маргариты мелькнул страх. На минуту всего и сразу пропал, но Егор успел заметить. – Какая причина? Что ты выдумываешь?

– Я просто спросил, – пожал плечами Гардов. – Нет, так нет. В любом случае, мне нравится видеть тебя такой красивой. И уверенной в себе. А еще, я буду рад, если ты… у тебя, кто-то появится.

– Кто появится?!! Что ты несешь?! – взвилась Маргарита. – Глупости не говори.

– Не буду. Просто, хотел, чтобы ты знала.

– Никого у меня нет! И не будет! – решительно отрезала мать. – И давай больше не будем говорить на эту тему. Договорились?

Егор согласился.

Маргарита пробыла в больнице почти весь день, развлекая сына ничего не значащими разговорами, а затем уехала домой. А Егор остался. Один. Лечиться и медленно сходить с ума от безделья. А еще думать о том, что его мать еще очень молодая и привлекательная женщина, что стало особо заметно сейчас, когда она, наконец-то, решила вынырнуть из того состояния, в котором провела последние годы. Подонок Лири постарался сделать так, чтобы Маргарита утратила веру в себя и желание жить дальше. Но этого мерзавца уже больше пяти лет нет в живых. Он больше не сможет никому причинить боль, никого сломать или уничтожить.

Только вот последнее, чего бы хотелось Егору, это чтобы перемены, что произошли с его матерью, были связаны с Роаном Шермером. Он заметил, как смутилась Маргарита, когда он упомянул об отце Лиз, как отвела глаза и поджала губы. И понял, что это неспроста. Но думать о том, что Шермер, что… это все для него, не хотелось.

Когда первая неделя больничного заключения подходила к концу, Егор, вопреки рекомендациям врачей, начал вставать и покидать палату. Сначала он долго бродил по коридорам, потом стал выбираться в больничный парк.

Осень уже вовсю царила в Грайне. Деревья почти облетели, а если на темных ветках кое-где и оставались покореженные и потемневшие листочки, то не оставалось сомнений, что и они скоро спланируют на холодную землю. Ветра были все яростнее и все холоднее, серые дождевые тучи, так низко висели над головой, что казалось, стоит только выбрать здание повыше и с крыши можно дотянуться до них рукой.

Волглый запах осени будоражил сознание, ветер пронизывал до самых костей, но ничего не могло заставить Егора безвылазно сидеть в опротивевшей за семь дней палате.

Единственным развлечением после визита матери для Егора были вот эти прогулки и ежедневные звонки Маргариты и Лагодина. Именно от Стаса Гардов и узнал, что всю их группу отправили на внеплановые двухнедельные каникулы, а кое-кто из студентов и вовсе решили не возвращаться в академию.

Вот и сейчас, медленно бредя по облетевшей аллее позади больничного корпуса и пиная носком ботинка опавшие листья, Егор разговаривал по телефону с Лагодиным.

– Думаю, мы вернемся в Грайн чуть раньше, чем закончатся эти вынужденные каникулы. Как подумаю о том, что нас ожидает, становится страшно. Не думаю, что преподы будут настолько благосклонны, что примут во внимание двухнедельный перерыв.

– Ага, – Егор поежился от порыва ледяного ветра и вжал голову в плечи. Тонкая куртка, которую привезла ему Маргарита уже определенно не подходила по сезону и никак не могла защитить от холода. Мелькнула мысль прекратить прогулки на свежем воздухе, но потом Гардов вспомнил палату и мысль тут же растворилась в небытие. – Могу себе представить, как они станут зверствовать.

– Вот и я о том же, – расхохотался в трубку Стас. – И это еще Турова не будет. А то он бы нам устроил все прелести ада.

– А ты не знаешь, что с Туровым? Он вообще… живой?

– Живой, – веселье в голосе Стаса сменилось грустью. – Но очень плох. Дядя Роан говорит, что его все еще держат в реанимации. Потерял много крови, ну и вообще… А сам-то ты как? А то я так и не добился от тебя внятного ответа.

– Да что со мной сделается? Живой и уже почти здоровый. Дырку залатали, синяки тоже почти сошли. Надоело до жути валяться здесь, но врачи… ненавижу это племя!

В этот момент, Гардов с особым рвением пнул ботинком кучу опавших листьев, попавшуюся ему по дороге, и резко обернулся. Замер, поняв, что в этом уголке парка, он уже не один. От неожиданности, даже забыл, что разговаривал по телефону и опустил руку.

Он знал, что этой встречи не избежать. За прошедшую неделю, столько раз думал о том, какой она будет. Даже пытался придумать подходящие слова, прокручивал их в голове раз за разом и однажды, убедившись заранее, что у него нет свидетелей, даже попытался произнести все это вслух. Разозлился, обозвал себя дураком.

Дураком он и был. Полным.

– Эй, Гардов! Ау!! Ты куда провалился?!! – голос Лагодина заставил Егора выйти из ступора. Все еще не решаясь разорвать зрительный контакт, он приблизил трубку к уху.

– Я тут. Прости, давай потом, тут… надо идти, – и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов.

– Привет, – несмело произнесла Лиз, делая шаг к нему.

– Привет, – эхом повторил Егор. Он остался стоять на месте и смотреть на то, как осторожно приближается к нему девушка.

Сейчас, Лиз Шерер была совершенно не похожа на ту решительную и смелую девушку, которой была всего неделю назад. В паре шагов от Егора замерла совсем еще юная и неуверенная в себе девчонка.

Она так ждала этой встречи, так много хотела ему сказать, всю неделю, вместо того, чтобы заниматься с интуитом-аналитиком, присланным отцом, придумывала слова, которые обязательно скажет Гардову при встрече. Проговаривала их перед зеркалом, запершись в ванной, чтобы никто не услышал. Но почему-то стоило ей оказаться перед ним, лицом к лицу, как все эти слова просто вылетели из головы.

Лиз и двух слов произнести не могла.

Егор первым пришел в себя. Порыв ледяного ветра отбросил со лба волосы, скользнул под куртку, вымораживая последние крохи тепла. Он поежился и не отметил, что Лиз тоже продрогла. «Да и немудрено, – подумал про себя, – в такой холод нацепить на себя тоненькую курточку. Ох уж эти девчонки! Вечно они за красотой о здоровье не думают!»

– Тебе не холодно? – это была самая безопасная тема.

– Н-нет… – нерешительно мотнула головой Лиз и снова поежилась. Она вдруг отчетливо поняла, что на самом деле жутко замерзла, продрогла до самых костей и с ужасом подумала о том, что, наверное, и кончик носа покраснел. – Немного.

– Идем, – вздохнул Егор, решительно пересек разделяющее их расстояние и без церемоний ухватил Лиз за руку. – Немного не по погоде, не находишь? – очень постарался скрыть ехидство в голосе, но судя по тому, как поникла после этих слов Лиз, ему это не удалось.

– В столице теплее, чем здесь, – она попыталась оправдаться, но получалось не очень уверенно.

– Понятно.

Они снова замолчали. Егор решительно вышагивал по дорожке, стараясь идти не очень быстро, чтобы Шермер не пришлось за ним бежать. Лиз послушно шла следом, даже не пытаясь возражать.

– Заходи, – распахнув входную дверь, Егор пропустил девушку вперед.

Вошел следом и огляделся. Довольно широких холл больницы нельз было назвать метом тихим и безлюдным. Тут то и дело сновали санитары и медсестры, слонялись без дела пациенты: кто-то только поступил, кто-то, наоборот, собирался покинуть стены больницы, а кто-то встречался с родственниками, по какой-то причине решив, что пообщаться приятнее здесь, а не в палате.

– Я хотела приехать раньше, но меня не пускали, – Егор остановился неподалеку от двери, ведущей на лестницу, развернул Лиз таким образом, чтобы она стояла спиной к стене. – Отец пригласил интуита… он решил, что нам будет полезно пообщаться с профессионалом после… после того, что случилось. Пришлось выполнять указания.

– Ты говоришь об этом так, словно он тебя заставил что-то ужасное делать.

– Нуу… – Лиз невесело улыбнулась, – нет ничего приятного в том, что у тебя в мозгах кто-то копается и старательно считывает все твои эмоции, чтобы потом доложить отцу. Как по мне, то это… по меньшей мере, неприятно.

– После произошедшего – это необходимо, – возразил Егор. Он стоял напротив девушки, почти полностью загородив ее собой, словно бы старался защитить, спрятать от всего мира, хотя вряд ли сам понимал этот свой порыв.

– Хочешь сказать, что и ты общался с мозгоправом?

Гардов пожал плечами. В его случае, интуиты-мозгоправы были не нужны. Сам Егор тоже считал, что прекрасно справится и без специалиста, но… его, ожидаемо никто не стал слушать.

– Общался, и как видишь, остался цел и невредим и даже в своем уме.

Лиз насупилась.

– И все равно…

В этот момент дверь на лестницу распахнулась и ощутимо приложила Гардова по спине. Не ожидавший подвоха Егор, пошатнулся и почти вжал Лиз в стенку.

– Да что такое?! – прорычал Гардов, резко разворачиваясь. Но, увы, предъявлять претензии было некому, санитар, который выходил, уже скрылся в другом коридоре. – Дурдом какой-то.

– Больно? – участливо поинтересовалась Лиз.

– Нормально все, – буркнул Егор, снова разворачиваясь лицом к девушке.

– Я… даже не спросила, как ты?

– Жить буду, – усмехнулся Егор. – Меня залатали, синяки почти сошли. Но доктора страхуются и не желают выписывать. Надоело до чертиков здесь торчать.

Лиз собралась что-то сказать, но в этот момент дверь за спиной Егора снова распахнулась и в очередной раз ощутимо приложила его по спине.

– Да твою ж..! – взвыл Гардов. – Идем отсюда, – он схватил девушку за руку. – И что им не сидится, шляются и шляются!

– А ты уверен, что меня пустят в палату? – с опаской спросила Лиз, когда Гардов втащил ее на лестницу, кстати, через ту самую дверь. – Для посещений, наверное, специальные часы есть.

– Прорвемся.

На лестницу им повезло проскользнуть незамеченными, их никто не остановил, никому не было до них дела. На площадке между вторым и третьим этажом, они натолкнулись на обнимающуюся парочку. Парень прижимал свою девушку к стене, одна ее нога покоилась почти на его талии. Руки молодого человека прочно поселились ГД-то под тонкой кофточкой. Эта парочка была настолько занята своим делом, что совершенно не бращала внимания на случайных прохожих, по воле случая ставших свидетелем их лобзаний.

– Ой, – Лиз поднималась вслед за Егором и потому целующуюся парочку заметила на несколько секунд позже. Девушка тут же почувствовала, как краснеет, даже споткнулась.

– Не обращай внимания, – буркнул Гардов, старательно обходя парочку по кругу. – Не могли найти себе другого места.

Но одного взгляда ему хватило, чтобы соотнести положение влюбленных и дверей, чтобы настроение тут же скакнуло вверх – не только Егору сегодня перепадет по спине.

– Так, стой здесь, – скомандовал он, когда они с Лиз поднялись на третий этаж. – Я проверю, есть там кто или нет.

Осторожно приоткрыв дверь, Егор выглянул в коридор. В это время суток, пациенты предпочитали сидеть по своим палатам. На горизонте не наблюдалось ни медсестер, ни спешащих по своим делам врачей.

– Идем, только быстро, – Гардов снова схватил девушку за руку и потащил за собой.

Короткая перебежка, два вздоха – и вот он уже закрывает за собой дверь палаты.

– Все, – выдохнул Егор. – По крайней мере, у нас есть возможность спокойно поговорить. Пару часов сюда никто не должен зайти.

Лиз смущенно улыбнулась и принялась оглядываться. Палата была одноместной, с минимумом мебели и полным отсутствием каких-либо личных вещей. Она смущалась и чувствовала себя неуверенно. Когда утром, не сказав никому ни слова, девушка выскользнула из столичного дома и села в такси, которое должно было отвезти ее на вокзал, она действовала решительно и верила в то, что все получится. А сейчас…

Пока Лиз разглядывала больничные стены, Егор смотрел на нее. И думал… В голове одновременно крутилось такое количество мыслей, что он просто не мог ни на чем сосредоточиться.

Лиз Шермер.

Девушка, которая нравилась ему все пять лет. Она была его мечтой… Той самой, которая освещается жизненный путь, проливается бальзамом на душу, но… которой не суждено сбыться. Егор привык к этой мысли. Он смотрел на Лиз, любовался ею, но никогда даже во сне не представлял, что они могут быть вместе. Такие девушки, как Лиз Шермер, не встречаются с парнями вроде Егора Гардова.

– Егор, я…

– Я хотел…

Заговорили они одновременно и так же одновременно осеклись. Замолчали и словно по команде отвели глаза.

Снова повисла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра за окном.

– Послушай, – все же Егор первый взял себя в руки. Он решительно шагнул к Лиз о становился в каком-то полушаге от девушки, взял ее лицо за подбородок и повернул таким образом, чтобы она смотрела ему в глаза. – Ты же понимаешь, что мы разные. Совсем. У нас нет общих интересов, нет общих знакомых, ничего общего нет. Я совершенно не вписываюсь в той круг друзей и знакомых и… ни за что не позволю, чтобы ты каким-либо образом приближалась к тем, с кем приходится общаться мне.

– Это не важно, – Лиз смотрела ему в глаза. Она была полна решимости. – Это все не важно. Для меня. Круг общения? Ты серьезно? Все мои друзья – и твои друзья тоже. Или ты будешь возражать по поводу того, что вы со Стасом сблизились после… после… ну, ты понимаешь. Он и Света – это весь мой круг общения. По крайней мере, это люди, которых я люблю и чье мнение для меня важно. Мы учимся на одном факультете – это значит, что в определенной степени, наши интересы совпадают. Так что, – она едва заметно улыбнулась, – у нас намного больше общего, чем ты думаешь.

Егор молчал. Только что, Лиз с легкостью разрушила все его баррикады.

– Я люблю тебя, Егор Гардов, – Лиз высвободила свое лицо и с легкостью преодолела оставшееся между ними расстояние. Теперь она стояла так близко, что он чувствовал ее дыхание на своей щеке, легкий, почти неуловимый запах ее духов, тепло ее тела…

«А! К черту все! – выругался про себя Егор. – Сколько можно бегать от себя же!»

Теперь настала его очередь проявлять инициативу. Губы Лиз были мягкими и поцелуй вышел долгим, горячим… в нем не было нежности.

Они провели в палате несколько часов, разговаривая обо всем на свете. Лиз шутила, рассказывала про свое детство, про шалости, которые они со Светкой и Стасом устраивали.

– Не понимаю, – расхохотался Гардов, после очередной ее истории. – Как отец не запер вас в какой-нибудь камере под высоким напряжением. Я бы так и поступил на его месте.

– Мы не попадались, – лукаво сверкнула глазами Лиз. Они полусидели на его кровати. – Так-то он все знал, но… ничего не мог вменить нам в вину. Нет доказательств – нет наказания.

– Где ты остановилась? – поинтересовался Гардов, провожая девушку из больницы.

– Сняла номер в отеле. Не хочу пока возвращаться в академию. Без наших там будет совсем тоскливо.

– И все же, будет лучше, если ты вернешься в общежитие, – решительно возразил Егор. – По крайней мере, там ты будешь в большей безопасности.

– В безопасности? – тонкие брови Лиз Шермер взлетели вверх. – Егор, это смешно!

– Нет, – качнул головой Гардов. Он слишком хорошо знал дно Грайна и мог вот прямо сейчас назвать с джину причин, по которым молодой и красивой девушке не стоит жить одной в отеле. – Пообещай мне, что сейчас же заберешь свои вещи и вернешься в академию.

Ей пришлось согласиться.

Следующая неделя пронеслась незаметно. Лиз приходила каждый день и Егор, наплевав на режим, сбегал из больницы. Они проводили много времени в городе, гуляя по улицам, часто подолгу сидели в небольших кафе и ресторанчиках. Много говорили, рассказывали друг другу о своем детстве, о мечтах и планах на будущее. Лиз была счастлива… Егор старался тоже быть счастливым.

Но одно он понял буквально чрез несколько дней. Для того, чтобы встречаться с такой девушкой, как Лиз Шермер, надо иметь кругленькую сумму в банке. Его же сбережения, без возможности пополнения, таяли словно снег под ярким весенним солнцем.

Свинцовое небо висело низко над головой. Дул пронизывающий ледяной ветер. Он то и дело норовил забраться под воротник и основательно там порезвиться. Утром шел мокрый снег, и пусть сейчас от него почти не осталось следов, было мерзко, мокро и очень холодно.

– Представляешь, – Лиз балансировала на тонком бордюре, разведя руки в стороны для равновесия, – Настю перевели в столичный институт. Заканчивать обучение она будет уже там. А Джина взяла академ до конца семестра и поговаривают, что в Грайн она уже не вернется. Осенью будет подавать документы в столицу.

– Этого следовало ожидать, – Егор шел рядом, пытаясь страховать девушку. – После того, что случилось на практике, я удивлен уже тем, что наш курс вообще не разогнали.

– Все остальные, ну кроме… Виктора, уже приехали. А нет, – Лиз мотнула головой, пошатнулась, взмахнула руками, едва не задев Гардова по уху. Егор вовремя уклонился и обхватив девушку двумя руками за талию, стащил с бордюра. Правда, не торопился опускать на землю, так и удерживал на весу, прижимая к себе. – Эм… я забыла, что хотела сказать, – прошептала она.

– Что-то о том, что не только Слободин и девчонки не вернутся к занятиям, – прошептал Егор, еще крепче сжимая ее в объятиях и склоняясь к самому уху. Ему доставляло удовольствие вот так шокировать Лиз, наблюдать за ее смущением. Удивительно, но после решительного штурма и победы над взятием бастиона под именем Егор Гардов, Лиз превратилась в застенчивую девушку, которая умеет трогательно смущаться и мило краснеть. Поначалу, Егор думал, что все это притворство и кокетство, но, увы, чем больше он узнавал ее, тем больше поражался тому, насколько Шермер невинна и неиспорченна. «Такое впечатление, что она воспитывалась в монастыре, а не провела последние пять лет в Грайне, – думал он».