Текст книги "Хоккейная сделка (ЛП)"
Автор книги: Кристен Граната
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
– Заставь меня кончить еще раз, муж.
Я переворачиваю ее на живот и шлепаю ладонью по попке.
– Как пожелаешь, жена.
Глава 30
Ария
Три раунда безумного секса, и Александр засыпает. Я же, напротив, вся киплю, словно вулкан, и вместо сна выплескиваю энергию на холст.
Кисть послушно скользит по поверхности, переплетая цвета, которые я сама смешала.
Вновь ощутить творческий порыв, после стольких лет подавления, – это как вздохнуть полной грудью. Больше нет галереи Картера, нет его гнетущего влияния, нет оправданий. Я свободна! И наконец, могу построить собственную галерею, осуществить давнюю мечту.
Взгляд невольно скользит к Александру, без рубашки, прислонившемуся к дверному проему.
Он – источник моей радости.
Сердце бешено стучит, как будто я впервые узнала о том, что такое любовь. Такое чувство – невероятная роскошь. Жизнь с ним – это дар, о котором я никогда не смела мечтать. Но он здесь, мой, и я не отдам его ни за что.
– Как давно стоишь? – спрашиваю я, отложив кисть.
– Недостаточно долго, чтобы насытиться, – усмехается он, но в словах нет ни капли разврата, а лишь нежное восхищение. – Хотя, я не уверен, что смогу когда-нибудь.
– Мне нравится быть здесь, – шепчу я.
– Мне нравится видеть тебя здесь, – говорит он, мягко ступая в комнату, но останавливаясь на безопасном расстоянии от картины. Он уважает мое творчество, как и все остальное, что касается меня. – Твои брови, когда сосредоточена, – сдвигаются, словно крылья птицы. И ты грызешь губу, когда смешиваешь краски. Такая сосредоточенность… Такое спокойствие… Я хочу увидеть, как ты будешь выглядеть в собственной галерее.
Я встаю, снимаю фартук и кладу его на стол.
– Я готова смотреть помещения, – говорю я.
Он поднимает брови, словно удивлен моим решительным тоном.
– Да?
– Я нашла несколько свободных в этом районе, – произношу я, подхожу к нему, обнимаю за талию и кладу подбородок на его грудь. – Ты пойдешь со мной?
Его глаза светятся.
– Конечно, – отвечает он.
Я не нуждаюсь в чьей-то помощи, но хочу, чтобы он был рядом, чтобы держать меня за руку.
– Пока, Ария!
Я кружу Джулиану, словно в волшебном танце, и возвращаю на крыльцо.
– Пока, малышка. Повселись на пижамной вечеринке, – я понижаю голос, чтобы только она могла услышать. – И не сломай другую руку, иначе твой папа будет в ярости.
Она хихикает, глядя через плечо на отца, который ждет меня на подъездной дорожке.
– В ярости.
Энни уводит ее внутрь и желает мне удачи.
Я поворачиваюсь к Александру, который ждет меня, одетый во все черное, на своем черно-желтом мотоцикле. BMW s1000rr, если верить Большому Мальчику, хотя я, честно говоря, понятия не имею, что это значит.
Он поднимает забрало шлема, и его угольные глаза встречаются с моими. Я не могу сдержать дрожь, которая пробегает по всему телу.
Забудьте о рыцаре в сияющих доспехах, о котором мечтают все женщины. Я хочу темного рыцаря на мотоцикле.
Я подхожу к нему, завязываю волосы в низкий пучок, а затем надеваю шлем.
Его голос доносится из динамиков:
– Хватит пялиться, иначе мы никуда не поедем.
– Прогулка на байке не помешала нам в прошлый раз, – парирую я, и в словах звучит легкая угроза, сладкая и игривая.
В памяти вспыхивает образ, как я лежала на мотоцикле, раскинувшись на сиденье, а его язык ласкал меня, и бедра сжимаются от воспоминания об этой сладкой боли.
– Ты как-то странно ходишь, – с усмешкой замечает он, глядя на меня свысока, но в глазах читается не осуждение, а скорее заинтересованность. – Все в порядке?
Я запрыгиваю на сиденье, и мой взгляд скользит по его мощным плечам и сильным рукам.
– Попробуй побыть оттраханным анакондой, а на следующий день походи без хромоты, – произношу я, но в этих словах нет злости, только легкая насмешка и притягательная игривость.
Он смеется, и я чувствую, как вибрация проходит по телу.
Я обнимаю Александра за талию, и мои руки скользят по его мускулам, словно по шелковому полотну.
Сегодня мы посещаем три пустующих помещения в Бруклине. Одно из них может стать моим будущим домом – творческим убежищем, местом, где я смогу воплотить свою мечту.
Первое – небольшое и простое. Белые стены в длинном прямоугольном помещении. Отличное место для начинающего художника, вроде меня. Второе – немного больше, со стеной, разделяющей две комнаты. Это могло бы подойти для разделения разных художественных направлений.
Но ничто не зажигает во мне искру.
Мы останавливаемся у тротуара, и я снимаю шлем. Затем поднимаю взгляд на последнее помещение, которое мы должны осмотреть. Высокие окна тянутся вдоль фасада здания, разделенные тремя колоннами из кирпича.
– Последняя остановка, – говорит Александр, пристегивая шлем к ремню на сиденье.
Возможно, третья попытка будет удачной.
Александр распахивает входную дверь, и у меня перехватывает дыхание, когда я переступаю порог.
Глаза скользят по полу, поднимаются по стальным колоннам, добираясь до верхнего уровня – мезонина31. Высокий потолок с открытыми балками украшен тремя большими световыми люками, которые заливают огромное пространство естественным светом. Это совершенно не похоже на первые два варианта, смесь модерна и винтажа.
– Вау, – восхищенно выдыхаю я.
Высокий стройный мужчина с белокурыми волосами подходит к нам и улыбается.
– Красиво, правда?
– Так просторно, – соглашаюсь я.
Он протягивает руку.
– Я Марк. Вы, должно быть, мистер и миссис Крум.
Я пожимаю ему руку, потом Александр.
– Большое спасибо, что встретились с нами.
– Конечно. Вы упомянули о том, чтобы превратить это место в художественную галерею. Вы знали, что это место было галереей немногим более десяти лет назад?
– Нет, но вижу это, – я представляю себе картины, висящие на кирпичных стенах, скульптуры на столах наверху. – Сколько человек вмещает это место?
– Чуть больше 350. Отличный район, как и владельцы бизнеса по обе стороны от вас. Здесь большой поток людей, – Марк засовывает руки в карманы. – Почему бы вам не осмотреться и не подняться наверх, чтобы посмотреть на вид? А потом можете задать любые вопросы.
– Спасибо.
Я тяну Александра за руку, и мы следующие десять минут бродим по огромному пространству. Я указываю на разные вещи, говорю вслух, представляя, где повешу те или иные картины. Александр же молчит, позволяя насладиться пространством без своих комментариев.
Чтобы подняться наверх, с одной стороны есть парящая лестница, а с задней части комнаты – лифт, что придает помещению ощущение творческой мастерской.
Я наклоняюсь над черной балюстрадой, осматривая все пространство.
– Здесь потрясающе.
Руки Александра обнимают меня за талию, он стоит позади, положив подбородок на мое плечо.
– Как-то напоминает американский отдел МЕТ32.
Я улыбаюсь.
– Да.
Это место намного лучше, чем те два, которые мы посетили ранее. Но также более масштабный проект.
– О чем думаешь? – спрашивает Александр.
– Первые два были более доступны по цене. Но этот… – я грызу губу, не находя слов. – Не знаю.
Он разворачивает меня лицом к себе.
– Не думай о деньгах. Это не то, что должно определять твое решение. Доверься чувствам.
Я обхватываю руками его шею.
– Моя интуиция говорит, что это то самое.
– Тогда помещение твое, – говорит он, как будто все так просто.
– Но что, если все пойдет не так? Что, если я не смогу найти художников, с которыми смогу работать, или что, если потрачу столько времени и денег, чтобы открыть галерею, но сюда никто не придет? Что, если…
– А что, если все получится именно так, как ты хочешь? – он наклоняется и прижимается губами к моему лбу. – Живя с тревогой, я понял, что вещи, о которых мы беспокоимся, – это всего лишь тревоги. Они не реальны. Они не соответствуют действительности. Так что давай останемся в настоящем и посмотрим на то, что находится перед нами прямо сейчас. У нас есть прекрасное место для галереи. Если хочешь, оно твое. Со всем остальным, что с этим связано, разберешься шаг за шагом, – он переплетает свои пальцы с моими. – А я буду рядом.
Я выдыхаю и киваю.
– Это помогает. Спасибо.
– Хочешь пойти и рассказать Марку?
Медленная улыбка расплывается по моему лицу.
– Ты уверен? Мы тратим твои деньги.
Он отступает назад, глядя на меня сверху вниз.
– Эти деньги твои, делай с ними что хочешь. Мы заключили сделку, когда согласились пожениться, и это не изменилось.
Я так привязалась к этому мужчине.
Его честность, то, как он общается, как располагает к себе. Он заставляет чувствовать себя защищенной.
В детстве я спала с перцовым баллончиком под подушкой, черт возьми.
Я возвращаюсь вниз, чтобы сообщить Марку, что заинтересована в аренде этого помещения. После того как заканчиваем и обмениваемся информацией, Александр берет меня за руку, и мы направляемся на улицу к мотоциклу.
Во мне столько энергии и волнения, что едва сдерживаюсь.
Вот оно. Момент, когда мечта превращается в реальность.
Как только мы надеваем шлемы, Александр прижимает меня к себе за шею.
– Я горжусь тобой.
– Спасибо, что сделал это возможным, – а потом я, как последняя скотина, откидываю его козырек. – А теперь отвези меня домой, чтобы я могла как следует отблагодарить тебя.
– Я думал, тебе больно после прошлой ночи?
– Не слишком, чтобы не сделать это снова, – я ухмыляюсь. – Секс с тобой как десерт. Всегда есть место для добавки.
Мы едем около тридцати минут, и все это время я без устали дразню его. Когда мы останавливаемся на красный свет, я снимаю перчатки и засовываю их в карман. Как только мы снова начинаем двигаться, я пускаю руки в свободное плавание, массируя его бедра, сжимая мускулистые квадрицепсы и проводя ладонями вверх по паху.
Через динамик доносится глубокий гул.
– Что ты делаешь?
– Наслаждаюсь собой.
Я расстегиваю молнию его пиджака и просовываю руки под рубашку, позволяя пальцам скользить по гладким, твердым гребням мышц. Я провожу рукой по пирсингу в соске, и чувствую, как его живот сжимается под прикосновением. Затем я двигаюсь вниз, скользя по поясу его брюк.
Александр издает еще один низкий стон, а я проскальзываю внутрь брюк и обхватываю его член, делая несколько коротких толчков.
Я знаю, что его убивает невозможность прикоснуться ко мне, что приходится следить за дорогой и управлять мотоциклом, чтобы обеспечить нашу безопасность, – и это доставляет еще больше удовольствия.
Как только Александр заезжает в гараж, он глушит двигатель и срывает шлем. Я едва успеваю снять свой, он захватывает мой рот в горячем поцелуе. Его язык проникает в мой рот и заставляет разжать челюсти.
– Руки на сиденье.
Он спускает мои брюки, оставляя их на лодыжках, зажатых ботинками, и языком прокладывает дорожку по внутренней стороне бедра. Александр рвет стринги и бросает на пол, а затем проводит языком по киске.
Я выгибаю спину и стону, еще больше выпячивая попку. Мои ноги дрожат от ощущения его теплого, влажного языка.
– Такая сладкая, – бормочет он. – Моя.
Он погружает в меня палец, пока язык продолжает кружить вокруг клитора, а толстый палец изгибается и поглаживает меня в медленном темпе.
– Алекс, – задыхаясь, произношу я. – Так хорошо.
Он стонет в ответ, наслаждаясь похвалой.
– Кончи, Ария. Позволь услышать, как тебе хорошо.
Зная, что дом в нашем распоряжении, я не сдерживаюсь. Я выкрикиваю его имя, когда оргазм накатывает на меня. Бедра трясутся, и я хватаюсь за сиденье.
Александр играет со мной, слегка скользя языком, посылая мурашки по всему телу.
Затем язык исчезает, и он поднимается на ноги.
Его дыхание обжигает мое.
– Я собираюсь трахнуть тебя сзади, малышка, так что лучше держись.
– Боже, да. Пожалуйста, – умоляю я, вцепившись в сиденье мотоцикла.
Александр достает из бумажника презерватив и натягивает его на член, не теряя времени, прежде чем погрузиться в меня. Он такой большой, что я полностью заполнена. Он жестко трахает меня, владея телом, шлепая по заднице и дергая за волосы. Мне нравится, как он берет все в свои руки, доминируя надо мной. Как будто я в его власти, и все, что могу сделать, это подчиниться.
Он всегда знает, что мне нужно.
С каждой секундой его слова становятся все более властными.
– Эта киска моя. Ты моя. Я буду трахать тебя каждый день. Хочу, чтобы тебе было так больно, чтобы каждый раз, когда будешь двигаться, вспоминала, что мой член сделал это с тобой.
Я получаю удовольствие от того, что он не в себе. Он заставляет мое тело оживать от каждого прикосновения, каждого поцелуя, каждого произнесенного слова.
– Кончи еще раз. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь от моего члена.
Держась одной рукой за мотоцикл, я поднимаю другую, чтобы ухватиться за его шею, выгибаю спину и встречаю каждый дикий толчок
– Сильнее, Алекс.
Он погружается в меня. Когда его пальцы оказываются между бедер, я взрываюсь, словно бомба, и очередной оргазм проносится по всему телу.
Я едва успеваю перевести дыхание, как Александр тоже кончает, издавая громоподобный стон. Он вздрагивает, темп замедляется, пока Александр входит и выходит из меня. А потом наклоняется и прижимается лбом к моим лопаткам, пытаясь перевести дыхание.
Ноги едва держат меня после сокрушительного оргазма.
Без предупреждения он выходит из меня и заключает в свои объятия, брюки все еще болтаются на лодыжках.
– Джулиана вернется домой только завтра утром, а значит, у нас есть целая ночь.
– Для чего?
– Чтобы я трахал тебя на всех поверхностях этого дома.
Глава 31
Александр
– Лимузин подъехал, – приглушенный голос Арии доносится из-за двери ванной. – Я почти готова!
Дверь слегка приоткрывается, и из ванной выскальзывает Джулиана, прежде чем закрыть ее за собой.
– Подожди немного. Она выглядит словно принцесса, папочка.
– Уверен, так оно и есть, – я подхватываю ее на руки и прижимаю губы к пухлой щечке. – Ты будешь хорошо вести себя с Энни?
Она закатывает глаза.
– Я всегда хорошо себя веду.
Я поднимаю бровь.
– Ты не собираешься дожидаться меня?
Ее плечи опускаются.
– Я могу хотя бы спать на большой кровати, пока тебя не будет?
– У тебя есть Элли и Дэш, чтобы составить компанию в твоей кровати.
– Но твоя гораздо удобнее, – ноет она.
– Хорошо, слушай: если поспишь в своей кроватке, я отведу тебя в кино завтра на новый диснеевский мультик.
Ее глаза загораются.
– Договорились!
Я и так планировал сводить Джулиану на этот фильм, но ей необязательно знать об этом.
Вспышка красного привлекает мое внимание, когда Ария входит в гостиную.
Моя челюсть отвисает, а Джулиана хихикает.
– Я же говорила, что она похожа на принцессу.
Ария в облегающем атласном платье выглядит совсем не как принцесса. Скорее как соблазнительная сирена, готовая заманить меня на верную смерть – и я пойду с радостью.
Ария медленно кружится, давая возможность полюбоваться открытой спиной платья, которое заканчивается чуть выше копчика. Ее волосы убраны в элегантный низкий пучок. Я редко вижу ее с собранными волосами, и мои губы уже жаждут поцеловать изящную шею.
Я моргаю и прочищаю горло.
– Ты безупречна.
Она улыбается, и ее взгляд скользит по моему смокингу.
– Ты тоже неплохо выглядишь.
Мы прощаемся с Энни и Джулианой и направляемся к лимузину.
– Ты отлично потрудился, выбрав это платье, большое спасибо, – она выгибает бровь. – Как ты узнал мой размер?
– Заглянул в шкаф, пока ты принимала душ пару недель назад. Потом обошел несколько магазинов, пока не нашел это платье, – моя рука ложится на ее поясницу, а пальцы скользят по нежной коже. – Я знал, что оно будет сидеть на тебе идеально.
Она вздрагивает от моего прикосновения.
– Продолжай трогать меня, и придется найти какой-нибудь чулан в доме, когда мы туда доберемся.
Мой член дергается от этой мысли.
Она кладет голову мне на плечо, когда водитель отъезжает, как будто проявление нежности самая обычная вещь. Хотя я не уверен, что когда-нибудь привыкну к этому. С той ночи, когда на Арию напал Картер, в ней что-то изменилось. Как будто ей нужно знать, что я буду рядом, даже когда она ошибается; как будто наконец поняла, что я серьезен, говоря, что никуда не уйду.
Как будто, возможно, она тоже влюбляется в меня.
Ария не сказала этого, как и я. Я не хочу отпугнуть ее, будучи слишком навязчивым. Но слова вертятся на языке каждый раз, когда я смотрю ей в глаза.
– Я никогда раньше не была на благотворительных мероприятиях, – говорит она.
– Это довольно скучно по сравнению с гала-вечерами, и здесь есть ограничение в два напитка.
– Это отличная идея. Не должно быть возможности напиться на мероприятии с людьми, которые потеряли своих близких из-за пьяных водителей.
Я поддерживаю этот благотворительный фонд с тех пор, как начал зарабатывать деньги. Пьяный водитель отнял у меня родителей, и хотя внутри бушуют гнев и негодование, я также испытываю жалость к человеку, которому предстоит всю оставшуюся жизнь жить с этим бременем на душе. Вот что мне больше всего нравится в этом благотворительном фонде. Мы не только помогаем семьям жертв, но и оказываем помощь страдающим зависимостями, которым она необходима. Если деньги могут изменить чью-то жизнь к лучшему, я с радостью пожертвую все, что в моих силах.
Когда лимузин подъезжает к месту проведения мероприятия, я сжимаю руку Арии.
– При нашем появлении возможен небольшой хаос. Папарацци не допускаются внутрь, поэтому придется сделать несколько снимков, но как только мы окажемся внутри, сможем расслабиться.
Она поднимает голову с моего плеча и смотрит в окно, пока мы подъезжаем ближе. Ария ни разу не пожаловалась на то, что находится в центре внимания, с тех пор как мы начали встречаться. Она не жаловалась на то, что ее фотографируют, или на то, что ее преследуют на каждом шагу, и не усложняла работу службе безопасности, следящей за ней. Она действительно приняла всю эту невероятную ситуацию как должное, и я не могу быть более благодарен за это. За нее.
Папарацци толпятся у входа, когда лимузин останавливается, и вспышки камер усиливаются, когда я выскальзываю из машины.
Я держу Арию рядом с собой, когда мы ступаем на дорожку, ведущую к парадной двери. Мы улыбаемся и позируем, и я отвечаю на несколько вопросов, некоторые из которых посвящены сегодняшнему мероприятию или хоккейному сезону– но большинство из них об Арии.
– Вы уже назначили дату свадьбы? – спрашивает один из репортеров.
Ария поднимает левую руку и ухмыляется.
– Сюрприз. Мы уже поженились.
Камеры вспыхивают, и вопросы начинают лететь со всех сторон. Мы отвечаем на все вопросы, которые можем, по очереди общаясь с репортерами, как будто уже много лет находимся в центре внимания. Затем я тяну Арию за руку, пока мы не оказываемся в безопасности, внутри здания.
Перед тем, как войти в главный бальный зал, Ария останавливается у мольберта с большой вывеской – с моим лицом на ней.
Она бросает взгляд на меня.
– Ты почетный гость?
Я пожимаю плечами.
– Как и каждый год.
Она хлопает меня по руке.
– Почему не сказал об этом?
– Я не думал, что это важно.
– Что делает тебя почетным гостем?
– Я жертвую больше всего денег и оплачиваю это мероприятие.
– О, ты прав. Вообще не имеет никакого значения, – она качает головой. – Ты такой скромный.
Я прижимаюсь губами к ее виску и шепчу:
– Ты такая соблазнительная, когда ругаешься.
Она поджимает губы.
– Не пытайся отвлечь меня своим сексуальным голоском.
Мой язык высовывается наружу и скользит по краю ее уха.
– Ты заводишь меня, когда так смотришь.
Она сильнее сжимает мою руку.
– Тогда тебе точно понравится, когда я скажу, что на мне нет нижнего белья.
Она отпускает мою руку и вальсирует к нашим друзьям, стоящим у бара, бросая взгляд через плечо, чтобы одарить меня лукавой улыбкой.
Да, нам определенно нужно найти какой-нибудь чулан.
Ария
– Как себя чувствуешь?
Я пожимаю плечами, прежде чем отхлебнуть шампанского.
– Нормально.
– Я твоя лучшая подруга, и почти не разговаривала с тобой в течение нескольких недель после той истории в галерее, – глаза Кэссиди опускаются туда, где на моей шее были отметины. – Было страшно
– Кажется, я еще не пришла в себя, – я опираюсь локтями на барную стойку и смотрю на великолепный бальный зал. – Я не думала о последствиях. Просто сделала это. Я не ожидала, что Картер так отреагирует.
– Ты всегда такой была. Действуешь импульсивно, а потом думаешь о последствиях, – она сжимает мою руку. – Я очень рада, что с тобой все в порядке.
Мой взгляд находит Александра, который разговаривает с группой людей в другом конце комнаты.
– Не знаю, что бы случилось, если бы он не пришел вовремя.
– Не думай об этом. Он пришел, и это все, что имеет значение, – она понижает голос и наклоняется ко мне. – Я слышала, что он изрядно потрепал Картера.
Я поднимаю брови.
– Ты и понятия не имеешь, насколько.
– Хорошо, – Кэссиди качает головой. – Этому подонку повезло, что я не вонзила ему нож в член.
– Кому мы собираемся вонзить нож в член? – спрашивает Селеста, подходя к нам с Кортни под руку. – Мне нравится.
Я хихикаю.
– Никому. Держите острые предметы подальше от Лорены Боббитт.
– Ты и Крум Кейк выглядите ужасно сексуально, когда находитесь близко друг к другу, – говорит Кортни. – Как дела у вас, молодоженов?
– Он в другом конце помещения. Как мы можем находиться близко?
Кортни изгибает бровь.
– О, не знаю. Может, это потому, что я видела, как вы оба выходите из помещения для персонала.
Селеста и Кэссиди ахают. Громко.
– Тсс, – я прикрываю рот Кэссиди рукой, потому что она из тех, кто выкрикнет то, о чем все думают. – Мы… искали кое-что
– Да, член Александра, – выпаливает Селеста. – Бьюсь об заклад, твоя вагина тоже его нашла.
Еще как.
Больше не в состоянии поддерживать этот фарс, я опускаю плечи.
– У него самый идеальный член, который я когда-либо видела.
– Я так и знала! – хором кричат они втроем.
Селеста тыкает меня в плечо.
– Ты должна нам пятьдесят баксов, сучка.
Я поднимаю указательный палец.
– Нет, вы поспорили, что мы займемся сексом в течение первого месяца совместной жизни. Так что вы должны мне пятьдесят баксов.
– Она права, – говорит Кортни.
– Конечно, права, – я одариваю их победной улыбкой. – Принимаю наличные, Венмо33 или ПэйПал34.
Кэссиди искоса смотрит на меня.
– А как насчет другого пари, которое мы заключили?
Я притворяюсь, словно ничего не знаю.
– Какого другого пари? Никакого другого пари не было.
Три пары глаз смотрят на меня.
Я понижаю голос, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.
– Я не влюблена в Александра. Мы просто…
Но не могу закончить предложение.
– Просто что? – спрашивает Кортни, ее выражение лица смягчается.
– Не знаю. Это странно. Ты когда-нибудь встречала кого-то, кто доставляет тебе классные оргазмы, что хочется приготовить ему еду?
Кэссиди наклоняет голову набок.
– Что ты имеешь в виду?
– Бывало ли у тебя такое, когда думаешь: «черт, у этого мужика самый великолепный член, я хочу убедиться, что он накормлен»? – я издаю разочарованный вздох, не в силах подобрать нужные слова. – На днях я отпустила Энни пораньше, чтобы провести время с Джулианой. Я знала, что Алекс возвращается домой с выездной игры, и он всегда голодный, когда переступает порог, поэтому… – я моргаю. – Приготовила ему ужин. То есть, приготовила ужин и ждала, когда он вернется домой.
Кэссиди прикусывает нижнюю губу, тщетно пытаясь скрыть улыбку.
– А потом увидела, что у него накапливается грязное белье, – я пожимаю плечами. – Так что сделала это. Я постирала белье взрослого мужчины, потому что знала, что он будет уставшим, когда вернется домой.
– Позволь правильно тебя понять, – говорит Селеста. – Ты делаешь все это, потому что заботишься о том, голоден ли он и не устал ли. Ты заботишься о его ребенке, когда его нет рядом, – она делает паузу. – И думаешь, что это только потому, что он хорош в постели?
Я пожимаю плечами, как будто это простая математика.
– Как еще ты можешь это объяснить?
– Ты заботишься о нем, – говорит Кортни.
– Ну, да. Забочусь.
Конечно. Это же очевидно. За последние несколько месяцев мы стали ближе, чем друзья.
Кэссиди всхлипывает и вытирает уголок глаза.
– Почему ты плачешь?
– Детка, ты влюблена, – она снова всхлипывает. – Вот почему хочешь делать все это для него. И вот почему он делает романтические вещи для тебя – потому что тоже влюблен.
Я качаю головой, даже не дав ей договорить.
– Нет же. Это не то, чем кажется.
Селеста закатывает глаза.
– Не делай этого. Не делай вид, что игнорируешь свою влюбленность. Ты не персонаж бредового любовного романа.
– Я ничего не игнорирую, – моя грудь сдавливается, и я с трудом делаю следующий вдох. – Мы только начали встречаться. Конечно, у нас есть чувства друг к другу, но…
Мы же не можем быть влюблены, правда?
– Но что? – спрашивает Кэссиди, ее проницательный взгляд смотрит сквозь мой фасад, как это могут делать только лучшие друзья.
– Я просто не знаю, что это такое, честно говоря.
Я никогда раньше не была влюблена. Откуда мне знать, каково это?
Кортни жестом указывает на меня указательным пальцем.
– Тогда скажи, что ты чувствуешь по поводу той женщины, которая сейчас пытается подкатить к Александру.
Моя голова поворачивается.
– Кто к нему подкатывает?
Высокая, красивая блондинка разговаривает с Александром у края танцпола. То, как ее тело обращено к нему, кокетливая улыбка на губах и взгляд «переспи со мной», который она кидает ему, говорят все, что нужно.
Он что-то отвечает, и она смеется, запрокинув голову назад и положив ладонь ему на плечо.
О, черт возьми, только не это.
Я ставлю бокал с шампанским на барную стойку и направляюсь к ним.
Селеста смеется.
– Иди и забери своего мужчину!
Александр замечает меня раньше, чем женщина, и я не упускаю мимолетную улыбку, исказившую его губы.
Я не замедляю шаг, когда подхожу к нему, и он вынимает руки из карманов, поворачиваясь ко мне. Не раздумывая, я врезаюсь в него и обхватываю руками шею.
Я обнимаю его.
Я, черт возьми, обнимаю его.
Он обнимает меня так крепко, что я едва могу дышать, и кружит, прежде чем снова поставить на пол.
– Луиза, это моя жена, Ария, – он продолжает крепко обнимать меня за талию, представляя.
Луиза-которая-прикоснулась-к-моему-мужу протягивает руку.
– Очень приятно познакомиться с вами. Александр как раз рассказывал о вашей новой галерее. У меня есть несколько произведений искусства, которые я недавно приобрела, и очень бы хотелось, чтобы вы взглянули на них. Может быть, захотите выставить, когда будете готовы.
– Она арт-куратор, – объясняет Александр.
Другими словами, вот почему он разговаривает с ней.
Ради меня.
– Было бы замечательно. Мне бы хотелось как-нибудь с вами пообщаться, – я неловко смеюсь. – Я чувствую себя очень растерянной, открывая собственную галерею. Не знаю, с чего начать.
Она лезет в свою сумочку-клатч и вытаскивает визитку.
– Вот мой номер. Пожалуйста, звоните в любое удобное время. Мы можем встретиться и пообедать, или я могу зайти в галерею. Как вам будет удобнее.
Ладно, может быть, Луизе удастся сохранить свою ухоженную ручку в целости и сохранности.
Мы болтаем еще несколько минут, пока ди-джей не объявляет, что пора подавать десерт, а затем прощаемся с Луизой.
Александр проводит пальцами вдоль моей поясницы, ведя к нашему столику.
– Что думаешь?
– Она милая, – я ослепляю его невинной улыбкой. – Если только будет держать руки подальше от моего мужа.
– Только твоих рук я жажду, детка. – он смеется, и в его глазах мерцает веселье. – Но мне в каком-то смысле нравится эта твоя ревнивая сторона.
Ревнивая.
Я не ревнивая.
Я беру то, что хочу, а потом ухожу. Для ревности никогда не было места, потому что я не привязываюсь к вещам, которые мне не принадлежат.
Но кажется, Александр мой. Более того, я хочу, чтобы он им был.
Он наклоняет голову и шепчет мне на ухо:
– Тебе никогда не нужно ревновать. Ты – все, что я вижу, все, чего хочу, все, чего жажду. Для меня ты – все. Чем скорее ты это примешь, тем скорее мы будем на одной волне.
Его слова обволакивают мое сердце, вызывая глубокую боль в груди.
Я отстраняюсь и смотрю на него.
И меня словно осеняет.
Это чувство, эта всепоглощающая эмоция… Я знаю, что это такое.
Вот дерьмо.
Девчонки были правы.
Я, черт возьми, люблю его.
