Текст книги "Хоккейная сделка (ЛП)"

Автор книги: Кристен Граната

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 26

Ария

Я морщусь, срывая с себя футболку.

– Ты когда-нибудь видела извержение вулкана рвоты? Я даже не представляла, что из такого маленького создания может извергнуться столько..

Кэссиди морщит нос по ту сторону видеосвязи.

– Бедняжка.

– Это на меня извергся вулкан. Я бедняжка, – я натягиваю чистую футболку – уже вторую за сегодня – и снова заплетаю волосы в пучок на макушке. – Джулиана плачет и говорит, что у нее извергается вулкан в животе. Мне так ее жаль.

– Думаю, стоит позвонить Круму. Ему бы захотелось знать, что его принцесса заболела.

– Он не сможет сосредоточиться на игре, если узнает, что ей плохо. Черт возьми, зная его, арендует самолет и прилетит.

Она кивает, и я понимаю, что она согласна, потому что Трентон поступил бы так же.

– По крайней мере, рядом с тобой есть Энни, которая в случае чего поможет.

– Эта женщина – буквально ангел-хранитель. Не знаю, что бы я без нее делала.

Спустя час после того, как Александр этим утром умчался в Денвер, у Джулианы поднялась температура, и ее начало рвать. Страшно видеть ее такой, но Энни клянется, что для детей нормально подхватить ротавирус и что завтра все закончится.

– Ребенок весь день не отлипает от меня. Только когда она засыпает, удается хоть что-то сделать. Я знаю, что ей нужно отцовское тепло, но изо всех сил стараюсь продержаться до его возвращения.

– Ты делаешь более чем достаточно, просто находясь рядом, – говорит Кэссиди. – Я действительно горжусь тобой, детка.

Я беру телефон и отхожу от раковины.

– Хорошо, мне пора возвращаться. Позвоню позже.

– Дай знать, если что-нибудь понадобится.

– Обязательно. Спасибо.

Я возвращаюсь в гостиную и вижу, что Джулиана все еще спит на диване. Хорошо, ей нужно отдохнуть. Я собираюсь плюхнуться в кресло и немного вздремнуть, как вдруг из ванной в коридоре доносится звук рвоты.

Нет, нет, нет.

Я влетаю в коридор и распахиваю дверь ванной, обнаруживая Энни, согнувшуюся над унитазом.

– Черт, Энни. Неужели и тебя это настигло?

Она вытирает рот комком туалетной бумаги и тянется к ручке, чтобы спустить воду.

– Тебе лучше уйти отсюда, пока тоже не зацепило.

Как бы ни была заманчива эта мысль…

– Я не могу оставить тебя с больным ребенком. Вставай, – я наклоняюсь и помогаю ей подняться. Ее кожа горячая на ощупь. – Иди садись в кресло, я принесу ведро.

Она так слаба, что даже не спорит.

Я провожу весь день, следя за тем, чтобы Джулиана и Энни пили достаточно жидкости, проверяя температуру и очищая их ведра с рвотой. В одном из мамских блогов, которые я искала, говорилось, что это всего лишь 24-часовой вирус, и что все, что я могу сделать, это следить за тем, чтобы обе были достаточно гидратированы.

Когда Джулиана просыпается после очередного сна, она подползает ко мне и кладет голову на грудь.

– Я скучаю по папе.

– Я знаю, малышка, – я успокаивающе глажу ее по спине. – Скоро мы увидим его по телевизору. Можешь передать ему немного удачи через экран.

– Хорошо, – ее голосок звучит так грустно, что у меня разрывается сердце. – Ты любишь его?

Мое тело замирает от ее вопроса.

– Кого? – спрашиваю я, чтобы выиграть время.

– Моего папу. Ты любишь его?

– Я очень сильно забочусь о нем, – я делаю паузу, понимая, что это не совсем ответ на ее вопрос. – Почему ты спрашиваешь?

Она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, с розовыми от лихорадки щечками и спутанными, мокрыми от пота кудрями.

– Потому что если любишь его, а он любит тебя, то, может быть, ты и есть моя настоящая мама.

Ох.

Я смотрю на Энни, но она сейчас не помощница, поскольку отключилась на диване.

Ни один из мамских блогов не подготовил меня к этому.

– Я, ну… – я делаю паузу, пытаясь подобрать правильные слова, чувствуя, как в животе все скручивается. – Ты хочешь маму? Тебе грустно, что ее нет?

Она пожимает плечами.

– У всех моих друзей есть мамы, поэтому я думаю, что мне бы тоже хотелось ее иметь. А ты заботишься обо мне так, как заботятся их мамы.

– Друзья тоже заботятся друг о друге, знаешь ли.

– Да, – она снова ложится. – Но мне нравится, что ты живешь с нами.

– Твой отец очень любезно предоставил место для проживания, пока мой дом ремонтируют.

Я хочу напомнить ей, что это не навсегда. Что в конце концов уеду. Что мы с ее отцом не будем жить долго и счастливо.

Но я не могу заставить себя разрушить радужные надежды Джулианы. Или, может быть, не хочу разрушать свои собственные.

– У меня нет отца, – говорю я тихим голосом, продолжая поглаживать ее по спине. – И моя мама тоже была не самой лучшей. Но я поняла, что неважно, как ты называешь людей. Мама, папа, брат, сестра. Имена, которыми мы их называем, не важны. Важно, как они к тебе относятся. Поэтому гораздо важнее, чтобы вокруг тебя были хорошие люди, которые любят и поддерживают тебя. Это имеет смысл?

Она кивает.

– В моей жизни много хороших людей.

– Да, – я обнимаю ее. – И я всегда буду одним из них, хорошо? Даже если больше не буду жить здесь, я всегда буду с тобой.

– Хорошо, – затем она всхлипывает. – Ария, думаю, я собираюсь…

Теплая жидкость извергается изо рта Джулианы мне на колени.

Я закрываю глаза и выдыхаю.

Это будет очень долгая паршивая ночь.

За ужином Джулиана смогла удержать в себе несколько крекеров с яблочным пюре, пока мы смотрели игру Александра.

Это самое долгое время, которое она провела без рвоты, так что я надеюсь, что Джулиана на финишной прямой этого отвратительного недуга. Я решила спать с ней в кровати Александра на случай, если понадоблюсь посреди ночи, и отправила Энни домой, чтобы она могла спокойно выспаться.

Субботний вечер, всего девять часов, но после сегодняшнего я вымотана и готова свалиться с больным ребенком и двумя пушистыми зверьками, свернувшимися у ног.

Боже, как изменилась моя жизнь.

Но на тумбочке жужжит телефон, и на экране загорается имя Александра. Мой живот скручивает беспокойство, я волнуюсь, как он отреагирует на то, что не сказала о болезни Джулианы.

Энни тоже не рассказала ему, так что по крайней мере мы обе попадем под раздачу.

Я на цыпочках выхожу из комнаты, чтобы Джулиана не проснулась, и провожу пальцем по экрану.

– Привет, Большой Парень. Отличная игра.

Улыбка сползает с его лица, как только Александр замечает меня.

– Что случилось?

Черт, этот парень молодец.

Я падаю на диван и тру лицо свободной рукой.

– Пожалуйста, не злись, но Джулиана с Энни весь день блюют. Кажется, у них ротавирус.

– Что? Ты шутишь. Почему мне не сказала?

Я морщусь.

– Я не хотела беспокоить тебя перед игрой.

Он стонет, откидывая голову назад.

– Ротавирус – то еще дерьмо. Как они?

– Я отправила Энни домой, чтобы она могла нормально выспаться. Джулиана отрубилась в твоей кровати со зверьками. Температура спала, и она съела несколько крекеров на ужин. Посмотрим, как пройдет ночь.

Его брови сходятся на переносице.

– Мне так жаль, Ария.

– Пожалуйста, не извиняйся. Все в порядке.

– Это не твоя проблема. Джулиана – моя ответственность. Я должен быть с ней.

– Эй, хватит. Не загоняйся. Дерьмо случается. Я держу все под контролем.

Он зажимает переносицу.

– Она спрашивала обо мне?

– Спрашивала, но я ее приободрила, – я закусываю нижнюю губу. – У нас был интересный разговор.

– О, да? Какой?

Я почесываю шею.

– Она, может быть, попросила стать ей мамой.

Его лицо вытягивается от удивления.

– Правда?

Я киваю.

– Я сделала все, что могла, но, возможно, тебе стоит с ней поговорить.

Его взгляд уходит куда-то за пределы экрана, и я понимаю, что он укрывается в своей голове, полной беспокойства.

– В детстве я хотела, чтобы у меня был такой папа, как у моих друзей. Черт, я даже хотела, чтобы у меня была такая мама, как у них, – я выдавливаю безрадостный смешок. – Я знаю, каково это – чувствовать себя аутсайдером. Чувствовать, что отличаешься от всех остальных, что у них есть какое-то преимущество перед тобой.

Александр хмурится.

– Ты до сих пор так себя чувствуешь?

– Думаю, это чувство никогда не проходит до конца, ощущение, что ты упускаешь что-то важное. Любопытство по поводу того, какой была бы моя жизнь сейчас, если бы была другая семья. Но я ничего не могу с этим поделать, поэтому напоминаю себе, что семья – это не самое главное в жизни. Не менее важно найти удивительных друзей и построить жизнь, которую любишь.

Он молчит некоторое время.

– Я ненавижу, что мать Джулианы ушла от нее.

– Но это лучше, чем оставаться рядом и быть ужасной матерью.

Его брови взлетают вверх.

– Это действительно хороший довод.

– Я прочитала несколько статей о том, как говорить с ребенком о родителе, который ушел. Могу прислать ссылки, если хочешь, – я смеюсь. – Эти мамские блоги очень полезны.

– Мамские блоги?

– Судя по всему, мамы собираются в интернете и болтают о материнстве. Они задают вопросы, и все высказывают советы и идеи.

На его губах играет насмешливая ухмылка.

– Зачем ты читаешь мамские блоги?

Я фыркаю.

– Потому что я понятия не имею, что, черт возьми, делать. Сегодня все блевали. Это как сцена из «Изгоняющего дьявола». Я не знала, что считается слишком высокой температурой или нужно ли везти твою дочь в больницу. На прошлой неделе, когда тебя не было, мне пришлось гуглить: «Что делать, если какашки синие?», потому что Джулиана показала свои какашки, и они были синими. Оказалось, они были синими из-за красителя в глазури на кексе, который она ела в школе.

Александр смеется, зажмурившись.

– Мне пришлось гуглить множество таких вопросов. Однажды, когда ей было два года, она засунула мрамор себе в нос. Я не мог вытащить его, но очень не хотелось сидеть в больнице часами с капризным малышом. Я нашел в интернете пост, в котором советовали высосать его пылесосом. Сработало на ура.

– Это гениально, – я хихикаю. – Было бы здорово посмотреть на фотографии Джулианы, когда она была ребенком.

– Там есть пара альбомов в тумбочке под телевизором, – он кивает. – Сходи за ними.

Я приседаю и складываю в стопку три фотоальбома, несу их к дивану и забираюсь под одеяло.

Я ахаю, когда открываю одну из фото.

– О боже мой. Она была такой крошечной.

Малышка Джулиана лежит в объятьях своего огромного отца.

– Она была крошечной, – говорит Александр. – Джулиана появилась на неделю раньше, чем мы ожидали. Но врач сказал, что она здорова. Просто была готова появиться на свет. Мне так повезло, что я был там, когда она родилась.

Я вспоминаю, что произошло после ее рождения, и мое сердце сжимается от жалости к отцу, который думал, что его маленькую девочку отняли.

– Чертова Рейчел, – моя верхняя губа изгибается в отвращении. – Где она сейчас? Я хочу найти ее и сбить на машине.

Александр усмехается.

– Я долго злился на нее, но научился ценить за то, что она сделала. Подарила мне самый лучший подарок на свете.

Мое сердце наполняется теплом.

– Ты действительно замечательный отец, Алекс. Думаю, ты не слышишь этого достаточно часто, но это правда.

– Спасибо, – улыбка исчезает с его лица. – Иногда я думаю, что меня мало. Работа часто забирает меня, и я ненавижу что-то пропускать.

– Ты рядом, когда это важно, Большой Парень.

– Она тебя любит. Я беспокоюсь, как она отреагирует, когда тебе придет время съезжать.

Мысль о переезде бьет меня, как удар под дых. Я влилась в распорядок жизни Александра, окунулась в водоворот, которым является жизнь с четырехлетним ребенком с реальными обязанностями. Я перешла от случайных связей с незнакомцами к чтению сказок на ночь маленькой девочке и пяти ее плюшевым игрушкам.

Но я не скучаю по своему прежнему образу жизни, и мысль о том, чтобы вернуться к нему, наполняет ужасом.

– Думаю, мы перейдем этот мост, когда дойдем до него, – это все, что я могу сказать.

– Честно говоря, мне тоже нравится, что ты рядом, – Александр делает паузу. – Мне нравится возвращаться домой, зная, что ты будешь там. Нравится запах краски, когда закрываешься в своей студии. Мне нравится видеть тебя перед сном и первым делом, когда просыпаешься.

Эмоции застревают в горле, словно камень, затрудняя глотание.

– Мне нравится видеть тебя без рубашки.

Он смеется, низко и хрипло.

– Я знаю, что нравится. Вижу, как ты на меня смотришь.

Мои щеки пылают.

– Я все думаю о том, что мы делали в Греции и на твоем мотоцикле.

– Я тоже, красавица.

Мы смотрим друг другу в глаза, позволяя невысказанным словам заполнить пространство между нами.

– Нам пора отдохнуть.

Я киваю, не желая, чтобы он вешал трубку, хотя мы оба измотаны.

– Хорошо.

– Спокойной ночи, жена.

Я улыбаюсь.

– Спокойной ночи, муж.

Я еще немного просматриваю фотоальбомы, прежде чем вернуться в комнату Александра, чтобы проверить Джулиану. Она лежит на спине, руки за головой, рот открыт. Я ложусь на бок и смотрю, как она спит, слишком невинная и драгоценная для этого мира. Я хочу быть рядом с ней, быть частью ее жизни, быть рядом, когда она растет. Я хочу быть всем, в чем она нуждается, всем, чего не хватает.

Но я не знаю, смогу ли заполнить эту пустоту внутри нее.

Глава 27

Александр

– ПАПОЧКА!

Я бросаю сумку и готовлюсь к столкновению, когда Джулиана бросается на меня, а Элли не отстает.

– Привет, моя девочка. Как себя чувствуешь?

– Лучше.

Я крепко обнимаю ее.

– Да? Живот больше не болит?

– Нет. Я больше не блевала со вчерашнего дня.

Я целую ее в щеку.

– Так жаль, что меня не было рядом, чтобы позаботиться о тебе.

– Ничего страшного. Я скучала по тебе, но Ария помогла почувствовать себя лучше.

Я вхожу в гостиную и замечаю Энни на диване с Дэшем.

– Привет, Энни. Как себя чувствуешь?

Она улыбается, отталкиваясь от дивана.

– Гораздо лучше, чем вчера.

Я опускаю Джулиану на пол, и она убегает играть с Дэшем.

– Мне так жаль, что тебе пришлось со всем этим справляться.

Я лучше всех знаю, как тяжело справляться с больным ребенком, особенно когда дело доходит до рвоты. Меня мучает чувство вины за то, что меня не было рядом с ней.

Она отмахивается.

– Справлялась со всем в основном Ария.

Я оглядываюсь по сторонам.

– Где она?

Энни морщится.

– Бедняжка, теперь она и сама неважно себя чувствует.

Мои брови поднимаются.

– Ария заболела?

Она кивает.

– С утра рвет. Я бы не узнала, если бы не приехала с продуктами. Клянусь, она пыталась ухаживать за Джулианой до твоего возвращения.

Я вздыхаю и провожу пальцами по волосам. Чувство вины усиливается.

– Почему бы тебе не сходить и не проведать Арию, пока я приготовлю ужин? Не знаю, сколько она сможет удержать, но бульон из куриного супа может быть хорошим началом.

Я качаю головой.

– Не обязательно…

– Перестань, – она сжимает мою руку. – Иди к ней.

Я киваю, прежде чем пройти в коридор. Я приоткрываю дверь в спальню Арии и обнаруживаю ее, свернувшуюся калачиком на краю кровати, а рядом на полу стоит мусорное ведро из ванной.

Она едва может оторвать голову от подушки, когда открывает глаза.

– Алекс, уходи. Спасайся.

Я сажусь на кровать, стараясь не трясти матрас слишком сильно. Волосы на ее лбу влажные, а кожа землистого цвета.

– Мне так жаль, что ты заболела, детка, – я прикладываю запястье к ее горячему лбу, взглянув на пустую тумбочку. – Ты что-нибудь пила?

– Я ничего не могу удержать, – она закрывает лицо руками. – Не смотри на меня. Завтра буду в порядке.

– Тебе нужно пить и поддерживать водный баланс, – говорю я, игнорируя просьбу оставить ее в покое.

– А тебе нужно пойти помыть руки. Ты не можешь позволить себе заболеть.

– Ты заболела, потому что ухаживала за моей дочерью. Теперь я позабочусь о тебе.

– Ты ничего не можешь для меня сделать, – она тянется к мусорке и стонет. – Правда, Алекс. Уходи.

Я отвожу ее волосы от лица, когда Арию рвет в ведро. Моя грудь болит, отягощенная чувством вины. Когда приступ рвоты заканчивается, я ставлю ведро обратно на пол и вытираю ей рот салфеткой с тумбочки.

Она зарывается лицом в одеяло.

– Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

– В каком смысле? – я откидываю одеяло и заставляю ее посмотреть мне в глаза. – Мы же давали клятву, помнишь? В болезни и в здравии.

– А также «пока смерть не разлучит нас», и знаем, что это ложь.

Я тяжело вздыхаю.

– Ты провела выходные, вытирая рвоту моей дочери, так что я позабочусь о тебе. Нравится тебе это или нет.

Она надувает губы.

– У меня нет сил спорить.

Я хватаюсь за грудь.

– Это лучшее, что ты когда-либо говорила.

Она поднимает слабую руку и показывает мне средний палец.

Я усмехаюсь, поднимаясь с кровати и забирая с собой мусорное ведро. Я споласкиваю ведро и выстилаю его мусорным пакетом, чтобы каждый раз менять пакет, когда она будет блевать. Я беру из холодильника «Гейторад»³⁰ и кладу влажное полотенце в морозильник, чтобы то остыло.

Джулиана помогает Энни на кухне, помешивая ложку в кастрюле на плите.

– Мы готовим куриный суп для Арии, – она хмурится, глядя на меня. – Я передала ей свои микробы, папочка.

– Все в порядке, малышка. Это не твоя вина, – я взъерошиваю ее кудри. – Как насчет того, чтобы устроить сегодня вечер кино? Я хочу провести время со своей девочкой.

Она улыбается.

– Я могу выбрать фильм?

– Конечно.

Я возвращаюсь в комнату Арии и кладу холодный компресс ей на лоб. Она стонет.

– Так хорошо.

– Я хочу, чтобы ты сделала несколько глотков «Гейторада», – я откручиваю крышку и подношу бутылку к ее губам, наклоняя так, чтобы Ария смогла дотянуться. – Вот так, детка. Всего несколько глотков.

– Господи, почему ты должен быть таким сексуальным сейчас, когда я выгляжу так, сложно меня пустили под дорожный каток.

Моя бровь поднимается.

– В каком смысле сексуальным?

– Вот так, детка. Всего несколько глотков, – передразнивает она глубоким голосом. – Боже мой. Теперь мне придется переодеться.

Я усмехаюсь и качаю головой.

– Теперь отдохни, а я зайду через некоторое время. И если скажешь, что мне не нужно проверять тебя, я проигнорирую, так что сэкономь энергию и дыхание.

Она выглядывает на меня из-под полотенца.

– Спасибо, Алекс.

– Все что угодно для тебя.

И это не пустые слова. Все, что она хочет, все, в чем нуждается… Включая мое сердце.

– Вы бы хотели еще чаю, Король Александр?

– Почему бы и нет, я бы с удовольствием выпил еще чаю, – я протягиваю крошечную розовую чашку для чая, и Джулиана делает вид, что наполняет ее. – Это прекрасный чайный вечер, который ты устроила, Принцесса Джулиана.

– Спасибо, сэр, – она улыбается, ставя чайник на стол. – Как думаешь, Ария захочет поиграть с нами?

– Она отдыхает, малышка.

Я время от времени заходил к ней в комнату, чтобы положить на лоб свежий холодный компресс и поменять ведро для рвоты. Я следил за тем, чтобы она потягивала «Гейторад, и лежал рядом, чтобы Ария знала – она не одна.

– Послушай, я хотел кое о чем с тобой поговорить, – я усаживаюсь поудобнее на маленьком деревянном стуле. – Ария сказала, что ты попросила ее стать твоей мамой.

Джулиана смотрит на меня большими круглыми глазами.

– Это плохо?

– Нет, конечно, нет, – я беру ее за руку. – Мне нравится, когда ты говоришь то, что у тебя на уме и в сердце. Это одна из моих любимых твоих черт. Но я не хочу, чтобы ты неправильно поняла ситуацию с Арией, которая живет с нами. Она моя подруга, а теперь и твоя. Вот и все.

Она кивает, глядя на стол.

– Ария сказала, что ее мама плохо с ней поступила. Почему?

– Я честно не знаю. Некоторые люди бывают не очень хорошими.

– У нее нет семьи, – Джулиана моргает, глядя на меня. – Я думаю, что мы должны стать ее семьей.

Эмоции застревают в горле, затрудняя глотание.

– Друзья могут быть семьей.

Друзья. Потому что Ария никогда не будет для меня кем-то большим.

– Ты любишь ее, папочка? Она сказала, что очень дорожит тобой. Я думаю, это значит, что она тоже тебя любит.

Я тихо смеюсь. Моя дочь – этакая сваха. Но прежде чем успеваю ответить, дверь приоткрывается, и входит Ария.

Ее усталые глаза перескакивают между мной и Джулианой, прежде чем бровь поднимается.

– Мне нравится этот наряд, Большой Парень.

Я опускаю взгляд на красный плащ, повязанный вокруг шеи, прекрасно понимая, как нелепо выгляжу, надев корону.

– Для тебя Король Большой Парень.

Она слабо улыбается.

– Устраиваете чаепитие?

Джулиана кивает.

– Как твой животик?

– Думаю, я попробую съесть крекеры.

Джулиана переводит взгляд на меня.

– А мне тоже можно перекусить?

– Конечно, пошли.

Мы снимаем костюмы для чаепития и направляемся на кухню. Они сидят у плиты, едят крекеры с джемом и наблюдают за мной, пока я готовлю обед Джулианы на завтра в школу. В фоновом режиме играет плейлист в Spotify, как это всегда происходит, когда я занят на кухне.

Затем включается знакомая песня, более медленная и тихая, чем остальные из обычных песен.

Ария бросает на меня косой взгляд.

– Эта песня? Серьезно?

Я прижимаю ладонь к груди, будто обиделся.

– Что не так?

– Да ничего. Просто не ожидала услышать ее среди всей той яростной рок-музыки, которую ты обычно слушаешь.

– Мой отец любил классический рок. Он часто пел маме, пока она готовила, – я улыбаюсь, вспоминая один конкретный момент из детства. – Всякий раз, когда звучала песня Brown Eyed Girl, он пел ее, и ей приходилось отложить все дела и танцевать с ним.

Печаль кольнула сердце из-за любви, которую они разделяли, но которая была отобрана слишком рано. Но в груди поселилась и новая печаль.

Чувство тоски по тому, что было у них. Тоска по тому, чтобы иметь это с ней.

Ария улыбается.

– Приятно, что ты мог видеть их такими.

Потому что в своем детстве она никогда не видела ничего подобного.

Голос Джулианы эхом звучит в моей голове.

Я думаю, что мы должны стать ее семьей.

– Пойдемте, – я вытираю руки полотенцем и протягиваю по руке каждой из моих девочек. – Потанцуйте со мной.

Джулиана встает на табуретку и забирается ко мне на руки. Ария смотрит на протянутую руку.

– Давай. Один танец.

Она поднимается на ноги, и я обнимаю ее за талию, притягивая к себе. Мы покачиваемся в такт грустной песне, а Джулиана смотрит то на меня, то на нее, не скрывая довольной улыбки. А когда звучит припев, Ария и я выкрикиваем слова, заставляя Джулиану рассмеяться.

Именно в этот момент до меня впервые доходит: Арии не нужен принц или рыцарь в сияющих доспехах, чтобы спасти. Она такая сильная и способная, что может сделать все, что задумает. Ей нужно чувствовать себя любимой. Чувствовать себя в безопасности. Чтобы напоминали о том, какова она есть.

Ей не нужен герой.

Ей нужен тот, кто станет для нее домом.

И я могу стать им, если только она позволит.