![](/files/books/160/oblozhka-knigi-do-zahoda-solnca-lp-372717.jpg)
Текст книги "До захода солнца (ЛП)"
Автор книги: Кристен Эшли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)
– Это не новость, Грегор. Эти древние битвы известны всем бессмертным. По сей день вся эта история очень плохо держится в тайне, и есть все еще те, кто придерживается разных политических взглядов, – сообщил ему Люсьен.
– Да, вы, конечно, знаете об этом, – заявил Грегор, глядя на Люсьена. – Но вы не знаете, что различные виды бессмертных не мутировали от homo sapiens, трансмутации волка и человека, эволюционного процесса, основанного на географии или метаморфозе природных сил в человеческие формы, и мы не эволюционировали до того, чем мы являемся сегодня, из первобытной субстанции. Мы были созданы магией.
– Срань господня, – выдохнула Стефани.
– Это смешно, – выпалил Космо.
Грегор посмотрел на Космо.
– Это может показаться смешным, но это абсолютная правда. Мы из другого мира. Мы сверхъестественны. Для нас не подходит ни одно объяснение. Мы – волшебство.
– Объясни, – прорычал Люсьен, и глаза Грегора обратились к нему.
– Я не могу, Люсьен. Как я уже сказал, для нас нет никакого объяснения. На эту тему было проведено много исследований, когда и как мы появились, в те древние времена никаких записей не велось. И в этих битвах погибло так много представителей нашего вида, и тайна охранялась так долго, что даже почти всех Старейшин, заключивших этот договор, уже нет. Даже если они и знали тайну нашего происхождения, то унесли ее с собой.
– Этого не может быть, – прошептала Стефани.
– Однако, это так, – сообщил ей Грегор. – Здесь явно замешена магия.
– Если здесь замешена магия, объясни тогда, почему у нас такое же строение тела, как у людей. Мы также спариваемся, как они. Также воспроизводим потомство. Дышим, спим и, по большей части, едим то же самое, – потребовал Люсьен.
– И на этот вопрос я не знаю ответа. Но подумай об этом, Люсьен, сам, – мягко подбодрил его Грегор. – Каждый вид действительно имеет точно такое же строение тела, как и люди, и все же, если нас не обезглавить или не сжечь, мы не умрем. На этой земле почти все рано или поздно умирает. Даже Старейшины, заключившие этот договор, умерли не естественной смертью. Некоторые были убиты, а другие покончили с собой.
– Мы потребляем кровь смертных, чтобы питаться, она поддерживает в нас жизнь, – вставила Стефани. – Мы бы умерли без нее.
– Вы были бы значительно ослаблены, но не умерла бы. Этот факт, понятный нашему виду, но никто из нас не проверял эту теорию в действии, не воздерживался так долго. Тем не менее это правда, – заявил Грегор, глаза Стефани расширились, и Грегор продолжил. – Но призраки и фантомы потребляют энергию смертных. Как такое возможно? Это кажется нам естественным, мы знаем об этом, кажется, целую вечность, но, Стефани, это... это... не так. Если ты подумаешь логически, то поймешь. Не говоря уже о том, что оборотни тоже бессмертны, но они не забирают у людей энергию, не питаются кровью. Они питаются той же едой, что и смертные, потребляют ее в большом количестве и усваивают гораздо быстрее.
– Зачем тогда те Старейшины бессмертные сказали, что произошли от людей? – спросила Стефани. – Лгать нам о нашем происхождении и сущности, не имеет смысла.
– Мы отличаемся от людей, к сожалению, смертные боятся всего неизвестного, и все мы знаем, что их страх часто проявляется неприятно по отношению к нам. Убедив бессмертных, что они являются неотъемлемой частью людей, дало бессмертным ощущение человечности. Единство с другими существами, населяющими эту землю. Таким образом, бессмертные создали близость между видами. Если вам говорят, что вы произошли от смертных, то у вас появится способность испытывать сострадание к ним, это поможет искоренить желание подчинять тех, кто находится ниже на лестнице развития эволюции, потому что они являются продолжением вас самих. И на протяжении тысячелетий, вы не можете этого не признавать, работало очень хорошо.
– Это, черт побери, какое-то безумие, – пробормотал Космо.
– На первый взгляд да, но это абсолютно верно, – ответил Грегор.
– И эта великая тайна, – заявил Люсьен, и внимание Грегора вернулось к нему, – ты делишься с нами сейчас, потому что...?
– …из-за Пророчеств, – ответил Грегор.
– О, черт. Начинается, – пробормотала Стефани, и Грегор повернулся к ней, сдвинув брови.
– Ты знаешь что-то о Пророчествах?
– Нет, – возразила она. – Но две минуты назад я узнала, что произошла из магии и сверх человек, если можно так выразиться. Было бы логично услышать всю эту чуть о пророчествах. Черт возьми, Грегор, мне сотни лет. Я прочитала изрядную долю книг. Со сверхъестественным дерьмом всегда бок о бок идут чертовые пророчества.
Стефани разозлилась, но в то же время улыбалась.
Несмотря на это, Люсьен не улыбался.
Грегор ответил:
– Ну, те, о ком вы узнаете сегодня, имеют непосредственное отношение к Трем. Эти Трое составляют Священный Триумвират, в который входит вампир, чья сила и хитрость не знают себе равных, он также обладает дополнительными способностями, превосходящими любого из его вида. Он найдет свою спутницу жизни, смертную женщину великую духом, которая тоже будет обладать своими собственными способностями от рождения, и одной, которую приобретет – способность поглощать силы своего партнера через его кормление.
Воздух в комнате стал густым, у Люсьена скрутило живот и сдавило грудь.
Грегор еще не закончил.
– Второй будет король Оборотней, который найдет свою спутницу жизни, она тоже будет обладать потусторонними способностями. И последний – гибрид оборотня и вампира, чья смертная спутница жизни также будет исключительной.
– Оборотни и вампиры не могут производить детей, – заявил Космо.
– Да, вампиры и смертные тоже не могут, но если Пророчества сбудутся, то у Люсьена будет четверо детей от Лии в ближайшие десять лет, – ответил Грегор.
Люсьен не смог сдержать свою реакцию, даже если бы попытался. Он и не пытался. Рука метнулась вперед, крепко ухватившись за спинку стула, стоявшего рядом с ним.
– Боже мой, – прошептала Стефани.
Грегор посмотрел на Люсьена.
– Времена меняются, – тихо заявил он. – Война уже на пороге. И это будет не межрасовая война между вампирами, которые хотят освободиться от ограничений Соглашения Бессмертных и Смертных против тех, кто не хочет. Это будет война между всеми бессмертными в союзе со смертными против таких же бессмертных, желающих избавить планету от своих собратьев, которые думают иначе, чем они. Бессмертных, которые хотят поработить людей. Наш враг хочет поработить всех, кто не такие, как он, сделав их рабами, чтобы они служили им всеми способами. И, мне жаль это говорить, Люсьен, поскольку ты многое пережил за свои годы, ты и твоя Лия – часть этой Троицы. Три пары должны будут сыграть важную роль, победить или погибнуть, пока вы будете сражаться.
Бл*дь.
Черт!
– Что это значит? – спросил Космо.
Ответил Эйвери.
– Это означает, что бессмертным пришло время открыто войти в мир смертных со всеми своими способностями. И это означает, что Совет уже внес поправки в Соглашение Бессмертных и Смертных. Вампиры не только могут теперь свободно приручать своих наложниц, они могут свободно укрощать любого смертного, которого пожелают. И, наконец, – его взгляд переместился на Люсьена, – вампиры теперь могут снова свободно официально вступать в брак со смертными. Приговор отменен. Официальное заявление от Совета будет в понедельник.
Рука Люсьена отпустила стул; он повернулся и быстро направился к двери.
– Люсьен, – позвал Грегор, Люсьен остановился и обернулся.
Но не из-за Грегора.
– Есть письменный документ этих Пророчеств? – спросил он.
– Конечно, – ответил Грегор. – Но...
Люсьен прервал его:
– Я должен быстрее добраться до Лии. Устройте так, чтобы я их прочитал.
– Это невозможно, – возразил Грегор.
– Сделайте это возможным, – отрезал Люсьен.
– Ты не понимаешь, – осторожно произнес Грегор.
– Вы можете все мне объяснить после того, как я поговорю с Лией, – парировал Люсьен.
– Я мог бы организовать встречу, весьма вероятно, что тебе будет разрешено увидеть только те Пророчества, которые не касаются вас, а двух других пар в Триумвирате, – объяснил Грегор.
– Дергайте за ниточки, дайте денег, лебезите, но найдите способ, чтобы я прочитал эти Пророчества, – процедил Люсьен.
– Люк, ты веришь в эту чушь? – недоверчиво спросила Стефани, и Люсьен пристально посмотрел на нее.
– Что Лия предназначена мне судьбой? – спросил он, Стефани кивнула, а Люсьен закончил: – Абсолютно и безоговорочно.
Голова Стефани дернулась прямо перед тем, как ее глаза сузились, и это было прямо перед тем, как она улыбнулась.
– Хорошо, тогда ты веришь в Пророчества? – спросила она.
– Если там написано обо мне и Лии, я хочу прочитать это, независимо от того, было ли это написано вчера или три тысячи лет назад, а верю я в это или нет, – ответил Люсьен.
– Понятно, – пробормотала она, все еще ухмыляясь.
– Нам еще о многом нужно поговорить, – вмешался Грегор, и глаза Люсьена обратились к нему.
– Мы организуем еще одну встречу. Через две недели, – заявил он.
Брови Грегора взлетели вверх.
– Через две недели?!
– Грегор, я собираюсь выйти из этого офиса, пойти домой и попросить женщину, которую люблю, провести со мной вечность. Да, через гребаные две недели, и считайте, что вам несказанно повезло, что я не собираюсь устраивать эту чертовую встречу через два месяца.
Глаза Грегора опустились, но не раньше, чем Люсьен увидел, как они загорелись.
Господи, вампир был совсем не холодным и не бесчувственным. Это было приятно узнать.
При этой мысли дверь открылась, Люсьен повернулся, Салли просунула голову.
Он напрягся, заметив бледность, широко раскрытые глаза и почувствовал ее запах страха.
– Прости, Люсьен. Я знаю, что тебя нельзя беспокоить, но Эдвина звонит, сказала, чрезвычайная ситуация.
Черт, он отключил свой сотовый. Космо, Стефани и Эйвери присутствовали здесь в кабинете, он неохотно оставил Лию без защиты.
Черт!
Он быстро зашагал к своему столу, заставляя себя вышагивать как смертный.
– Какая линия?
– Первая, – ответила Салли.
Он выдернул телефон из подставки, поднес его к уху, одновременно нажав кнопку первой линии.
– Эдвина.
– Люсьен, – выдохнула она прерывающимся голосом. – О, Люсьен.
– Говори, – приказал он.
– Твой… твой отец, Ка... Катрина, Марчелло и эм… Я не знаю его имени, но здесь было четверо вампиров. Они выбили дверь. Они...
Черт. Нет. О, черт, нет.
– Лия? – рявкнул он.
– Она уехала, – прошептала Эдвина, и внутренности Люсьена скрутило, когда его свободная рука сжалась в кулак, а грудь начала гореть.
– Уехала? – прошептал он в ответ, ошеломленный дерзостью его отца, Катрины и еще двоих и одновременно взбешенный. – Они забрали ее?
– Нет, нет... Она сама ушла. Они, то есть твой отец, наговорил ей такие ужасные вещи, Люсьен. Ты бы не стал… Я даже не могу в это поверить. Он говорил ей такие ужасные вещи. И он рассказал ей о какой-то женщине по имени Мэгги.
Люсьен закрыл глаза и сжал кулак. Он положил его на свой стол и наклонился.
Эдвина продолжала говорить.
– Он... он… о, Люсьен, мне жаль говорить тебе это о твоем собственном отце, но… он прикоснулся к ней.
Люсьен открыл глаза, но не увидел ничего, кроме красного.
– Он прикасался к моей Лии?!
– О, черт. – Он услышал шепот Стефани, но Эдвина снова заговорила.
– Он прикасался к ней и говорил ей такие мерзкие вещи. Она... она плакала, Люсьен. Это было… о боже, выражение ее лица. Я никогда его не забуду. Я пыталась ей объяснить, но она… Мне очень жаль, она собрала вещи и уехала. Она так отчаянно хотела сбежать, что оставила меня связанной, но позвонила в полицию. Полицейские сейчас здесь. Они прибыли сюда всего несколько минут назад. Я позвонила тебе, как только смо...
– Оставайся на месте. Ничего не подписывай и не пиши полицейским, но задержи их там, пока я не вернусь домой. Я приведу с собой кого-нибудь, чтобы ты была в безопасности.
– Хорошо, Люсьен, – прошептала она. – Я, э-э-э… ты должен знать, твой отец сказал, что они будут готовы к твоему ответу.
Бл*дь.
– Они причинили тебе вред? – запоздало спросил он.
– Они напугали меня и привязали скотчем к стулу. Было больно, когда сорвали ленту, но я в порядке.
Они сгорят за ту боль, которую испытала Эдвина.
Они будут кричать, прежде чем сгорят за нападение на Лию.
И его отец будет молить, чтобы он его сжег.
И он будет мучить его чертовски долго.
– Я буду дома через двадцать минут, – произнес Люсьен.
– Хорошо.
Он положил трубку и повернулся, Эйвери и три вампира вскочили на ноги.
– Что нам нужно делать? – тут же спросил Космо.
– Ты охотишься на Катрину, – приказал Люсьен, лицо Космо стало жестким, он кивнул.
Люсьен посмотрел на Стефани.
– Ты приведешь мне Марчелло.
Стефани улыбнулась невеселой улыбкой, прежде чем кивнуть.
Люсьен посмотрел на Грегора.
– Был еще один вампир. Я хочу знать, кто он.
Грегор просто кивнул.
Люсьен посмотрел на Эйвери.
– Грегор узнает и скажет тебе. Ты пошлешь Рейфа.
Эйвери кивнул подбородком.
– Они ждут нас, учтите, – предупредил всех Люсьен.
– Мы слышали, – ответил Космо.
Люсьен кивнул и посмотрел на Эйвери.
– Мне нужно, чтобы ты поехал со мной. Возьми под охрану Эдвину.
Эйвери опять кивнул подбородком.
Люсьен двинулся к двери.
– А ты будешь охотиться за своим отцом? – спросила Стефани ему в спину.
– Нет, он может подождать, – он повернулся, положил руку на дверную ручку и посмотрел на Стефани. – Я охочусь на Лию.
Он услышал ее прерывистое дыхание и вышел за дверь.
23
Клятва
Не отрывая глаз от телевизора, я вжала две смятые подушки, которые держала в руках, поглубже в свое тело. Я крепко укуталась ими, прижав к себе, шея была согнута, щекой я прижималась к грубому материалу.
Телевизор работал, я хотела услышать, что происходит в мире. Не то чтобы я могла убежать, если бы Люсьен догнал меня. Я просто хотела полсекунды, чтобы подготовиться к смерти.
Но мои мысли были не о том, что показывали по телевизору.
Мои мысли, как и в течение многих дней, были заняты всем подряд.
Смогу ли я заснуть этой ночью, одна в постели в гостиничном номере, после того как провела недели, буквально каждую ночь, свернувшись калачиком рядом с вампиром?
Куда я отправлюсь завтра? На север, на юг, восток или запад? В Канаду? Мексику?
Должна ли я воспользоваться шансом и позвонить своей семье? Я уехала девять дней назад, и, скорее всего, им сообщили, что я сбежала, они, вероятно, беспокоятся обо мне. Не говоря уже о том, что это был бы мой последний шанс поговорить с ними, если Люсьен найдет меня и придет в ярость, пойдет своим путем вампира и заберет мою жизнь. Я явно не знала его (совсем), но то, что теперь я знала о нем, убедило меня, что он пойдет по пути вампира.
И, наконец, задаваясь вопросом, сколько времени у меня осталось и стоит ли мне куда-то двигаться, может лучше позволить ему поймать меня и покончить с этим.
Я была готова умереть, и это тоже не давало мне покоя. Это было отвратительно и безумно, но я устала, хотела есть, была убита горем, находилась в бегах, и в глубине души понимала, что будущего у меня как такового не будет. Я влюбилась в вампира, причем сильно, он месяцами играл со мной. И я взяла и покончила с этим.
Но странно, учитывая то, что Люсьен не испытывал ко мне никаких чувств, все же должна была признать, что большая часть моих мыслей с беспокойством, как заезженная пластинка, были заняты тем, что сказал его отец. Люсьену грозила опасность. Мне должно было быть все равно, я это понимала.
Но почему-то все равно мне не было.
Я была совершенно сбита с толку.
А еще я беспрерывно себя ругала. Спрашивая, почему оказалась такой глупой. Спрашивая, когда поумнею.
Я попыталась дать себе поблажку. Он был Люсьеном, и таких мужчин, как он, было не так уж много (на самом деле, ни одного). Он усердно работал, поклявшись меня сломить. А вампирская клятва была очень сильной. Так что, понятно, почему он сделал все возможное, чтобы добиться успеха.
Но я не могла позволить себе дать слабину. Мои решения были моими решениями. Моя капитуляция была моей капитуляцией. Мое бегство и его последствия были на моей совести. Я знала, что это скорее всего причинит боль моей семье, мне было очень трудно позвонить им. Но я сказала себе, если то, что сказал Этьен, правда, то, скорее всего, женщинам Бьюкенен пора завязывать с бизнесом наложниц.
Я невидящим взглядом уставилась в телевизор. Это был девятый по счету гостиничный номер, в котором я остановилась. На этот раз я разорилась. Последние восемь ночей я останавливалась в дерьмовых отелях в глуши. Но я устала. Почти не спала. Этот номер был небольшим, и уж точно не так роскошен, к чему я привыкла. Он оказался обшарпанным, но, по крайней мере, здесь было чисто. Мне нужны были чистые простыни. Мне необходимо было поспать.
Боли в желудке от голода терзали меня изнутри, но я не могла есть. Я пыталась. Мысль о еде вызывала у меня тошноту, один раз, когда я попыталась хоть что-то проглотить, меня стошнило. Поэтому я перестала пытаться.
Я просто ехала в ту сторону, куда вели меня мои руки на руле. Я выпила кучу кофе, чтобы не спать. Потом нашла место, где можно было устроиться и поспать.
Но сон ускользал от меня.
Я так чертовски устала. Я никогда так не уставала. И была ужасно голодная.
Мое сердце никто никогда так не разбивал.
Я скучала по нему. Скучала по своему вампиру, который никогда не будет моим. Тосковала по нему каждую секунду каждый день.
И я ненавидела себя за это.
Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы, сморгнула их, пытаясь сосредоточиться на экране телевизора.
Не помогло. Я понимала, что не поможет, но все равно не сдавалась. Каждую ночь наворачивались слезы, и как бы я ни старалась их побороть, они всегда тихо лились.
Если у меня был любовный роман, а он не был Люсьеном, я подумала бы, что мы предназначены друг другу. Я плакала не о том, что сбежала от человека, которого любила, и он найдет меня и убьет. А о потере человека, которого я любила (понимаете? Все испортила, как всегда!). Я никогда не чувствовала себя так, когда у меня заканчивались отношения с одним из моих парней. Я даже не знала, что может быть так плохо. Не знала, что существует такая боль.
И я бы хотела, чтобы не была знакома с этой болью.
Мне было холодно. На мне была бледно-розовая хлопчатобумажная ночная рубашка до колен с широким v-образным вырезом и короткими рукавами. Я остановилась и купила несколько штук и кое-какое нижнее белье, выбросив нижнее белье, которое мне подарил Люсьен. Пытаясь согреться, плотнее прижала колени к груди. Я была слишком измучена, чтобы даже пошевелиться и забраться под одеяло.
Слезы потекли из уголков глаз, экран телевизора превратился в одно размытое пятно, я вздохнула.
Думая, удастся ли мне заснуть, может мне не приснится тот кошмар. Я не думала об этом, когда убегала, но каждую ночь эта мысль не давала мне уснуть. Но в тех обрывках прерывистого сна, когда мне удавалось все же сомкнуть глаза, кошмара не было.
Я поняла, что это означало. Мы были связаны, даже если это было хреново.
Теперь «нас» не было.
Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь захочу, чтобы кошмар вернулся?
Это, однозначно, неприятно попахивало, но я правда хотела, чтобы он вернулся. Мне необходима была хоть какая-то связь с Люсьеном. Связь, которая странным образом может меня убить.
Боже, я находилась в полном замешательстве. Полностью.
Я снова вздохнула, слезы потекли медленнее, веки начали тяжелеть.
Да. Пожалуйста, поспи. Мне нужно было поспать.
Слезы прекратились, и мои веки опустились.
Да, спи.
Я медленно моргнула, затем закрыла глаза.
Потом, к счастью, заснула.
* * *
Я проснулась и сразу поняла, что Люсьен здесь, почувствовала, как его пальцы обхватили мою лодыжку.
Зная, что у меня ничего не получится, но все равно я приготовилась к борьбе.
Потом почувствовала, как меня дернули за лодыжку. Внезапно мое тело перевернули на спину, и вес Люсьена навалился на меня сверху. Его длинные пальцы обхватили мой подбородок, теплая ладонь прижалась к горлу.
Я заснула при включенном свете, поэтому видела его прямо перед своими глазами, в дюйме от меня, его глаза, наполненные жаром.
Голодные.
Я почувствовала, как мое сердце бешено заколотилось в груди, страх прожег насквозь, пальцы и ноги покалывало.
– Лия, – прошептал он, мое имя сорвалось с его губ.
Я молчала. Ждала, что бы со мной ни случилось. Это было отстойно, но я была готова.
Девять дней. Ему потребовалось девять дней, чтобы меня найти. Я была удивлена и впечатлена. Не впечатлена в хорошем смысле, но все равно это было невероятно.
– Я не кормился девять дней, милая, – пробормотал он.
Милая.
Все же продолжает свою тактику, когда мы оба знали, что все давно кончено.
Боже, я ненавидела его.
Но меня кое-что удивило. Я смутно удивлялась, почему он не кормился. С другой стороны, если он собирался меня высосать досуха, ему можно было и не кормиться столько времени.
– Милая, мне нужно поесть, – прошептал он.
Я сглотнула, мое горло двигалось под его ладонью, разум затуманился от усталости, задаваясь вопросом, почему он просил разрешения, чтобы убить меня.
Может это какая-то сумасшедшая вампирская традиция.
Я сделала единственное, что могла сделать. С таким же успехом пора покончить с этим.
Я повернула голову в сторону, обнажая шею, его рука передвинулась вместе с моей головой.
Очень надеялась, что он меня обезболит. Я не хотела умирать и испытывать ту мучительную боль перед смертью.
Почувствовала, как его голова опустилась, определенно почувствовала, как его язык скользнул вверх по моей шее.
Я облизнула губы. Было приятно, я была рада, что он не хотел убивать меня в муках. И было так же хорошо, как всегда (и это было здорово, как всегда, что тоже было отстойно). Я не разрешала себе реагировать на его язык на своей коже.
Затем его язык двинулся вниз.
Почувствовала онемение, а потом он стал кормиться.
Мои глаза медленно закрылись, и я наконец поняла, что мне повезло, я так устала. У меня не было сил, совсем не было сил реагировать на его кормление, каким бы хорошим оно ни было.
Его рука шевельнулась. Большой палец нежно скользил по моим губам, пальцы заскользили по моей щеке, вниз по подбородку, ниже, обхватили мою шею сбоку и притянули вверх, когда он усилил сосание.
Боже, раньше мне нравилось, когда он так делал. И даже сейчас, несмотря на непомерную усталость, я почувствовала слабое покалывание в сосках и между ног.
Его большой палец двигался, поглаживая мое горло, и я подумала, что это так похоже на Люсьена. Даже убивая меня, он играл, притворяясь нежным, даря мне что-то прекрасное.
Мои глаза медленно открылись и так же медленно закрылись снова. Боже, я так устала. Я не собиралась с ним бороться, все равно все бесполезно. Во мне не осталось ни капли сил. Я даже не собиралась бодрствовать во время своей смерти.
Я решила, что, наверное, это хорошо.
Вес Люсьена, его тепло, кормление, большая теплая рука на моей шее, палец успокаивающе поглаживал, другая его рука крепко обнимала меня, мои веки затрепетали в последний раз.
Он решил подарить мне красивую смерть.
Это тоже был Люсьен.
Я успокоилась, позволила его кормлению захлестнуть меня, затем погрузилась в темноту.
* * *
– Это может занять несколько дней. Мне нужно побыть с Лией.
Пробуждаясь, услышала я глубокий голос Люсьена, тихо с кем-то разговаривающий.
Потом услышала:
– Не знаю. Что я точно знаю, она не следила за собой. За девять дней она очень похудела. У нее плохой цвет лица, под глазами темные круги, и она заснула во время кормления. Последовала пауза, затем:
– Да, Теффи, во время.
Я боролась с тяжестью усталости, которая все еще держала меня в своих тисках. Но я крепко прижималась к Люсьену, часть моего тела лежала на нем, моя щека покоилась на его груди. Люсьен продолжал говорить.
– Я перевезу ее в приличный отель, накормлю, дам ей отдохнуть. Тогда мы и поговорим. Я не хочу начинать путешествие домой, пока не буду уверен, что она способна вынести это путешествие. Так что держи их. Я разберусь с ними, когда вернусь. – Еще одна пауза, затем: – Если хочешь. Играй с ними сколько пожелаешь.
О чем он говорит?
И более важно, почему я была до сих пор жива, крепко прижимаясь к Люсьену?
Мои глаза открылись, и я моргнула.
Рука Люсьена, обнимающая меня за спину, переместилась, скользнув вверх по моему позвоночнику, пальцы запутались в моих волосах.
– Она проснулась, Теффи. Я позвоню тебе позже, когда узнаю больше.
Его пальцы шевельнулись, накручивая локон, и мое сердце пропустило удар.
– Точно. Скоро поговорим.
Затем я услышала звуковой сигнал и поняла, что он закончил разговор.
У меня была секунда, чтобы обдумать все, прежде чем Люсьен передвинулся. В конце концов он улегся на бок, другой рукой обняв, и притянул так, что моя голова была не на его груди, а на подушке, и я смотрела ему в глаза.
Боже, его глаза были прекрасны. Девять дней, мне казалось, что я все помнила, но забыла, какими прекрасными были его глаза.
– Ты крепко спала, милая. Как ты себя чувствуешь? – мягко спросил он, его пальцы все еще накручивали мой локон, другой рукой он прижимал меня к своему телу.
– Э-э... что происходит? – осторожно прошептала я.
– Ты скажешь мне, как ты себя чувствуешь, – ответил он.
– Ну... э-э... – Я замолчала.
Он не убил меня. На самом деле, глядя на него сейчас, он совсем не выглядел в ярости. Он был похож на Люсьена, только лучше. Намного лучше. Его глаза наполнились заботой и такой глубокой теплотой, что я никогда не видела ничего подобного в нем. Черты его лица были разглажены. Голос звучал мягко и тихо.
Может это часть укрощения? Типа жертва сбежала, ты должен ее найти, опять играть с ней укрощая, чтобы она потом опять сбежала, и так по кругу?
О Боже, я надеялась, что все не так. Я очень, очень надеялась, что до этого не дойдет. Серьезно, я бы предпочла, чтобы он убил меня здесь и сейчас.
– Когда ты в последний раз ела? – спросил Люсьен, когда я замолчала.
– Ты имеешь в виду, ела и не выплескивала тут же наружу? – переспросила я и увидела, как вспыхнули его глаза, а губы напряглись.
О боже.
– Да, в последний раз, когда ты ела и не выплескивала тут же наружу, – ответил он, его голос теперь звучал напряжено, но почему-то не угрожающим.
– Ну, накануне вечером... – О, черт. Я не хотела об этом вспоминать, не хотела. Ну, должна была сказать, потому что знала, что он этого не пропустит, – накануне вечером перед тем, как уехала.
– Десять дней прошло, – пробормотал он, удивив меня своей задумчивостью, и опять он не сердился при моем упоминании о побеге, его руки сжались, глаза скользнули по моему лицу, затем остановились на моих глазах. – Это было глупо, моя зверушка.
Хорошо. Сейчас. Серьезно.
– Что происходит?
– Нам нужно тебя накормить, – заявил он. – У тебя хватит сил пойти со мной в ресторан или ты хочешь, чтобы я принес тебе что-нибудь сюда? Если последнее, скажи, чего бы ты хотела. Предупреждаю тебя, ты проспала двенадцать часов, не считая того, сколько ты спала до того, как я нашел тебя. Уже не утро. Сейчас час дня.
Узнав об этом, я почувствовала, как мои глаза расширились, а губы приоткрылись. Затем почувствовала, как у меня затрепетал живот, когда он взглянул на меня, его лицо снова стало мягким, а пальцы перестали играть моими волосами, нежно сжав их в кулаке.
Он только что спросил, чего я хочу, и я сделала вывод, что он выполнит мою просьбу.
Может это новая тактика?
– Э-э... – пробормотала я, недостаточно убедительно, пытаясь осознать, защититься, понять, что происходит.
Он перевернул меня, я оказалась на спине, навис надо мной, его торс прижимался к моему, лицо было очень близко.
– Лия, любовь моя, мы не можем медлить, ты должна поесть и отдохнуть. Нам нужно вернуться домой. Нам многое нужно обсудить, но еще многое предстоит сделать. Теффи и Космо схватили Катрину и Марчелло. Совет санкционировал их пытки и сожжение, и мне нужно вернуться и проследить за этим. Так что теперь необходимо принести тебе еду, накормить тебя, уложить в приличную кровать с простынями, которые не кажутся картонными, тебе нужно отдохнуть, нам поговорить, а потом отправиться домой.
Ладно, было много чего сказано.
Во-первых, он назвал меня «любовь моя». Он никогда меня так не называл. Никогда, никогда, никогда.
Во-вторых, Совет санкционировал пытки и сожжение?
В-третьих, Люсьен собирался «проследить за этим»?
– Что происходит? – повторила я свой вопрос.
– Лия...
– Люсьен, – оборвала я его. – Что происходит?
– Мы поговорим об этом позже, после того, как ты поешь, к тебе вернутся силы, и мы переедем в другой отель.
– Мы поговорим об этом сейчас.
– Позже, Лия.
– Сейчас, Люсьен! – огрызнулась я, определенно все еще уставшая, но не настолько, чтобы поддаться на его уловки. Только не опять. И ему нужно было это понять. – Я хочу знать, что происходит, сейчас, а не позже. Я не хочу умирать «дома», как ты выразился. Я не понимаю, почему ты откладываешь. Не понимаю, почему ты все еще играешь со мной. Просто сделай это. Осуши меня и продолжай жить своей жизнью.
Его брови взлетели вверх.
– Осушить тебя?!
– Да, – прошипела я. – Я знала, когда сбегала, что ты начнешь охоту на меня, и я знала, что, сбежав, ты получишь право кормиться от меня столько, пока я не умру. Так чего же ты ждешь?
Его брови нахмурились, глаза сузились, но вопреки зловещему выражению, запечатленному в его чертах, его рука оставила мои волосы, прижавшись к моей щеке.
Усиливая мои противоречия, он ответил мягким и сладким голосом.
– Я разозлился на тебя за то, что ты приняла очень неразумное решение, сбежав, учитывая опасность, находясь вдали от меня, ты же видела сон. Не говоря уже о том, что на тебя с Эдвиной напали вампиры, которые заявляли о своих мерзких намерениях, так что ты знала, что угроза была не в одном лице. Тем не менее с моей стороны было бы безрассудно убивать тебя из-за того, что ты приняла опрометчивое решение, моя дорогая, учитывая, что это значительно нарушило бы мои планы провести с тобой вечность.
Я перестала дышать.
Да, перестала.
Полностью.
Когда я выдавила, вырвался порыв воздух.
– Что?
Люсьен улыбнулся, и улыбнулся он полностью всем лицом. Я никогда не видела, чтобы он так открыто улыбался, эффект был ошеломляющим.
Затем он приблизил свое лицо ко мне и прошептал:
– Я планирую провести с тобой вечность.
Я уставилась на него.
Затем прошептала в ответ:
– Планируешь?
Он кивнул.
– Именно так.
– Я... я...
О, боже мой!
Он серьезно? Или это еще одна игра?
– Как? Почему? Когда ты...? Но ты не можешь, – пробормотала я, запинаясь.
– Могу, – ответил он.
– Это против правил, – напомнила я ему.
– Правила изменились, – сообщил он мне.
О боже. И снова Люсьен делал все, что хотел, и плевать на последствия.