![](/files/books/160/oblozhka-knigi-do-zahoda-solnca-lp-372717.jpg)
Текст книги "До захода солнца (ЛП)"
Автор книги: Кристен Эшли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 31 страниц)
17
Соединение
Три недели назад Люсьен пришел домой и дал мне черную кредитку, чековую книжку и банковскую карточку
Кредиткой, сказал он мне, я смогу пользоваться в любое время и в любом месте. Счета будут приходить ему.
На расчетный счет, сказал он мне, поступил первый депозит. Одна и та же сумма будет вноситься каждый месяц, она предназначалась для меня в любое время, когда я захочу, независимо от того, что я захочу.
Когда он отошел, я посмотрела на сумму депозита – четверть моей годовой зарплаты.
Из этого и делаются мечты, если не ненавидишь человека, который воплотил эту мечту в жизнь, как я ненавидела Люсьена в свое время.
Две недели назад Стефани пришла однажды утром и сказала, что у нас будет девчачий день. Затем она отвезла меня в спа-салон, мы сделали процедуры по уходу за лицом и массаж, затем посидели в сауне, где, кстати, пригодились ее супер-вампирские способности, потому что я ничего не видела сквозь пар. Поэтому споткнулась о деревянный коврик у двери, она поймала меня до того, как я ударилась головой. Затем у нас был изысканный обед, за которым последовали маникюр, педикюр, макияж и прическа.
Потом мы отправились за покупками, и она отвела меня в тот магазин, где купила себе наряд, которым я так восхищалась.
А еще она отвела меня в магазин, где продавалось нижнее белье, которое стоило больше, чем ежемесячные платежи по ипотеке большинства людей.
Именно там она заставила меня (действительно заставила, я не хотела покупать) купить белье, которое было на мне в этот самый момент. Она услышала, как мое сердце забилось быстрее, когда я посмотрела на него в магазине, и заставила меня примерить его, а затем уговорила меня, как вампир, купить.
Теперь я стояла перед трельяжем в гардеробной и разглядывала себя в этом белье.
Должна была признать, что мне оно нравилось, хотя смотрелось немного пикантно, но в то же время мило.
Проблема заключалась в том, что я не знала, понравится ли оно Люсьену.
Верх и трусики прозрачного нежно-розового цвета. Чашечки с крошечными черными кружевными оборками, которые шли по диагонали. Тонкие бретельки были сделаны из нежно-розового атласа, а по подолу виднелась маленькая черная оборка. Трусики тоже были прозрачно-розовыми, но они были покрыты рядами крошечных черных кружевных оборок, как трусики маленькой девочки.
Очень сексуально. Очень мило. Очень симпатично.
Но определенно немного пикантно.
Мне показалось, что я услышала шум в спальне, подпрыгнула, как перепуганный кот, каким и была, и побежала к сшитому на заказ черному шелковому мужскому халату до колен, который я тоже купила в этом магазине. Обе покупки стоили больше, чем мой бюджет на питание в течение шести месяцев, когда я была дома. У Люсьена случиться истерика, когда он получит счет по кредитке.
Я туго затянула пояс халата и задумалась, не нанести ли мне блеск для губ. Потом решила, что это в высшей степени глупая идея, по сути, я собиралась ложиться спать.
Я сделала глубокий, прерывистый вдох, вышла из гардеробной через ванную и направилась в спальню.
Люсьен лежал в постели спиной к изголовью, укрытый одеялом до пояса, с обнаженной великолепной грудью. Он читал книгу.
Я остановилась и уставилась на него. Его взгляд остановился на мне. Я боролась с желанием начать тяжело дышать. Чтобы скрыть свое отчаяние, решила ухватиться за что-то другое.
И этим другим было, он лежал в постели и читал, а ему ни много ни мало было восемьсот двадцать два года.
– После восемьсот с лишним лет, разве ты уже не прочитал все опубликованные книги? – Спросила я.
Придержав страницу большим пальцем, он отбросил книгу в сторону.
Затем ответил:
– Нет.
Хмм.
Следующий вопрос.
– Вампиры когда-нибудь становятся такими старыми, что им приходится носить очки?
– Нет, – повторил он.
– Слуховые аппараты?
– Нет.
– Зубные протезы? – Продолжила я глупый допрос может даже полу истерично.
Концы его губ приподнялись.
– Нет, Лия.
– Им когда-нибудь приходится ходить с палкой?
Изгиб губ превратился в сексуальную улыбку.
– Иди сюда, зверушка, – мягко приказал он.
Понимая, если я решу сбежать, он окажется рядом со мной быстрее, чем я успею моргнуть, поэтому решила, что лучше выполнить его приказ.
Когда я подошла к нему, он положил свою книгу на тумбочку.
Я остановилась у края кровати.
С вампирской скоростью он повернулся, схватил меня за талию, скользнув по кровати, и я оказалась на нем поверх одеяла, закрывающего его до пояса. Я выгнула спину и положила согнутую руку ему на грудь, затаив дыхание от его резких движений. Он собрал все мои волосы обеими руками на затылке, и его глаза встретились с моими.
– Нервничаешь? – пробормотал он.
Нервничаю? Конечно, нет.
У меня просто вот-вот случится сердечный приступ. Это да!
– Нет, – солгала я, пытаясь сохранить лицо.
Он ухмыльнулся и сказал:
– Я слышу твое сердце, зверушка.
Почему я всегда об этом забываю?
Я сморщила нос и сообщила ему:
– Ты очень раздражающий.
Он надавил мне на шею, достаточно сильно, чтобы моя рука согнулась и оказалась зажатой между нами, поднял голову и уткнулся мне в шею.
– А ты очень очаровательна, – ответил он, прижимаясь к моей коже.
Я была почти уверена, что мое сердце ускорилось от точки остановки сердца прямо до сердечного приступа.
Несмотря на этот факт, поскольку я была самой собой, то возразила:
– Это часть того, почему ты раздражаешь.
Его губы скользнули вверх по моей шее, и я задрожала всем телом.
– Что? – спросил он, уткнувшись вниз моего подбородка.
– То, что ты называешь меня очаровательной, – ответила я, откидывая голову назад, чтобы дать ему лучший доступ.
Я почувствовала его улыбку. Затем почувствовала, как кончик его языка скользнул по моему подбородку, а затем вниз по горлу. Я затаила дыхание, пока он проделывал все это, и мои женские части затрепетали.
– Ты будешь кормиться? – прошептала я.
– Нет, – ответил он.
Это меня удивило. Сегодня он ничего не ел, кроме жареного цыпленка, картофель, булочки и приготовленного Эдвиной в последнюю минуту клубничного пирога.
– Почему нет?
Его рука скользнула вверх, обхватив за затылок, другая скользнула вниз по моей спине. Он приблизил мой рот к своему и прикоснулся своими губами к моим.
Удерживая мои глаза в плену, он ответил:
– Если я буду кормиться, обезболивающее средство выделится. Я не хочу, чтобы какая-то часть тебя онемела от того, что я буду делать своим ртом сегодня вечером.
О боже мой.
Еще одна дрожь прошлась по всему телу, женские части покрылись рябью, а на коже образовались мурашки. Он почувствовал все это, ухмыльнулся своей самодовольной ухмылкой, а затем поцеловал меня.
Поцелуй не был нападением с претензией. Он был не дикой, ненасытной дуэлью. А сладким и мягким, уговаривающим и открывающим, новый вид поцелуя, который был очень похож на наш первый поцелуй, но намного лучше.
Мое тело растворилось в нем, и я поцеловала его в ответ.
Его рука на моей спине скользнула по ягодицам, вниз по бедру, а затем начала сжимать халат в кулаке. Откуда-то издалека мне пришло в голову, что на мне надето нижнее белье непослушной девчонки, и я дернулась вверх, оседлав его.
Он позволил мне его оседлать, почему, я не поняла. Просто лежал и смотрел на меня снизу вверх, его глаза казались настороженными, не злыми, его рука теперь была зажата моей ногой, другая рука лежала на моем бедре.
Я уставилась на него сверху вниз, думая об одном.
Мне нужно было переодеться. Сейчас.
– Ой, я кое-что забыла, – пробормотала я.
– Лия...
Я приготовилась уползти, мне потребовалась бы наносекунда, чтобы сделать это, но обе его руки с силой легли на мои бедра.
– Лия, ты никуда не пойдешь.
Я мысленно проводила инвентаризацию своего ящика с нижним бельем (он сам его наполнял, ему должны были понравиться те вещи, которые он купил!), поэтому ответила:
– Это не займет ни секунды.
Его руки напряглись, лицо смягчилось, глаза потеплели, а голос стал низким – убийственная комбинация.
– Милая, на этой планете тебе сейчас не о чем беспокоиться.
– Люсьен…
Его руки скользнули вверх по моим бокам, в то же время оказывая давление, чтобы притянуть меня к нему.
– Просто расслабься, – пробормотал он.
Мой разум лихорадочно искал выход.
– Могу ли я...? – пробормотала я, ничего не придумав, когда его лицо приблизилось. – Могу ли я...? – тупо повторила я. Потом до меня дошло. – Ты позволишь мне... исследовать тебя? – прошептала я.
Давление прекратилось.
Слава Богу.
Его руки скользнули вниз по моим бокам, талии, бедрам, остановившись на верхней части моих бедер.
– Конечно, – пробормотал он, мое сердце екнуло, его глаза закрылись, и теперь я действительно была в беде.
Так как у меня и раньше случались неприятности в самый неподходящий момент, как обычно, я просто воспользовалась тем, что пришло в голову первым.
Но его грудь лежала прямо передо мной. Я никогда по-настоящему не прикасалась к нему раньше. Он прикасался ко мне, но у меня так и не было возможности прикоснуться к нему.
Я решила воспользоваться своим шансом.
Я снова приподнялась, чтобы сесть верхом, используя кончики пальцев, начала свое исследование. Мягко дрейфуя, мои глаза следили за пальцами, пока я касалась всех плоскостей и углов его груди и живота, провела пальцами по верхней части одеяла под его пупком.
Я обнаружила, что ему это очень даже нравилось. Его кожа была мягкой, а мышцы твердыми. То, что было у меня перед глазами завораживало. Его плоскости сильно завораживали меня. Я так увлеклась, что для меня стало полной неожиданностью, когда он резко вздохнул, его пальцы напряглись на моих бедрах, когда я провела подушечкой большого пальца по его соску.
Мои глаза метнулись к нему, его взгляд был напряженным, таким напряженным, что его глаза пылали.
Впервые с тех пор, как я встретила его, я почувствовала свою силу.
И мне это очень понравилось.
Мне так понравилось, что я не смогла сдержать улыбку.
Совершенно забыв о своем нижнем белье, я согнулась в талии. Прошлась по дорожке, оставленной моими кончиками пальцев, на этот раз губами, в основном языком, пробуя его на вкус.
Его кожа была такой же восхитительной на вкус, как и его поцелуи.
Мои губы скользнули к его соску, за ними язык, а затем я использовала передние зубы.
Внезапно он резко сел, его руки больше не были на моих бедрах, они развязывали пояс моего халата.
– Я еще не закончила…, – запротестовала я.
Глядя мне в глаза, он стянул халат с моих плеч и отбросил его в сторону. Затем его рука сжала мои волосы в кулак, и он приблизил мою голову к своей.
– Ты можешь исследовать все, что захочешь, когда мы оба будем голыми. – Его голос звучал, как рокот низко и сексуально.
У меня не было возможности протестовать. Он поцеловал меня, голодным, даже нуждающимся и требовательным поцелуем. Таким требовательным, что меня это потрясло, я обхватила его руками, у меня не было выбора, кроме как ухватиться за него.
Я была так ошеломлена, дрожала и чувствовала рябь повсюду на своем теле, когда его губы оторвались от моих, он немного отклонился назад, его руки находились на верхе моего нижнего белья, он замер.
Затем, уставившись на мою грудь и живот, с грубым стоном (по-другому не скажешь), он прорычал:
– Господи Лия.
– Что? – Выдохнула я, потом вспомнила и тоже замерла.
Черт!
Ему не понравилось мое нижнее белье непослушной девчонки.
Его рука погрузилась в мои волосы, накручивая их и сжимая, он потянул меня за волосы, приближая мое лицо к себе.
Его глаза горели.
Я перестала дышать.
Затем он выдавил:
– Оставляю за тобой право быть в этом, в чем я хочу тебя трахнуть, хотя я двадцать лет фантазировал, чтобы трахнуть тебя вообще без одежды.
Ладно, может быть, я была неправа. Можно сказать, ему понравилось мое нижнее белье.
Приятно это было узнать.
– Это что наш единственный шанс? – спросила я, все еще ошеломленная и теперь слегка смущенная.
– О чем ты?
– Мы будем заниматься сексом только один раз?
– Черт возьми, нет, – отрезал он.
– Ты сможешь делать и то, и другое... в конце концов?
Я едва успела произнести «в конце концов», как уже летела по воздуху, приземлившись на спину.
Прежде чем его рот накрыл мой в еще одном голодном, требовательном поцелуе, я догадалась, что получила ответ на свой вопрос.
Я очень быстро поняла, что Люсьен использовал свои восемьсот с лишним лет на этой земле, чтобы стать мастером рук и рта.
Люсьен использовал эти годы, чтобы стать мастером во всем.
Он также использовал нижнее белье в своих интересах. Его рот сделал со мной то же самое, что и мой с ним, он провел по краю кофточки на моей груди, приподнял ее, скользнул губами и языком по моему животу, обводя край моих трусиков, затем вверх. Поверх оборок верха я почувствовала, как его язык агрессивно прошелся по моему твердому, как камень, соску снова и снова, прежде чем он засосал его в рот с тканью.
Это было так чертовски фантастично, что я очень долго стонала.
Не закончив, он потянул ткань вниз, так что она сексуально натянулась на моей чувствительной груди, отчего я захныкала, прежде чем его рот сомкнулся на моем соске, и он резко втянул его.
Вампиры знали толк сосания, как никто другой. Это был настоящий экстаз.
Через некоторое время он проделал то же самое и с другим соском.
Конечно, я внимательно наблюдала, любопытство.
Но я также была занята тем, что стонала, извивалась, хватала его за волосы, прижимая его голову ближе к себе. Я была так возбуждена, думала, что у меня случиться оргазм только от того, что он проделывал с моими сосками.
Но я хотела большего.
Поэтому оттолкнулась на фут, перекатывая его на спину.
Он позволил мне поменяться местами, его руки обвились вокруг, прижав меня к нему для еще одного влажного, горячего, требовательного поцелуя.
– Моя очередь, – прошептала я ему в губы, когда он закончил целоваться.
Прежде чем он успел сказать хоть слово, мои губы скользнули вниз по его шее, по груди и животу, отодвигая одеяло ниже, обнажая.
Его член был толстым, твердым, как скала, и выглядел совершенно восхитительно.
Мне не терпелось отправиться на разведку.
Я обхватила его рукой, заволновавшись, когда услышала, как он резко втянул воздух.
Не успела я облизнуть кончик головки языком, как Люсьен нагнулся. Обнял меня за талию и развернул так, чтобы я оказалась лицом к его коленям, а мои колени оказались на кровати рядом с его плечом, затем он опустился на спину.
Я вопросительно посмотрела на него, он не сводил с меня глаз.
– Наслаждайся, зверушка, – пробормотал он ободряюще глубоким голосом, поскольку я не знала, сколько времени он мне даст «наслаждаться», поэтому больше не стала раздумывать.
Я действительно наслаждалась.
Через пару минут после моего наслаждения его рука скользнула мне между ног, поглаживая внутреннюю поверхность бедер, едва дотрагиваясь до края трусиков непослушной девочки, затем заскользила по выпуклостям моей задницы, его прикосновение было мягким, как шепот.
Это было очень, очень приятно. Так приятно, что я раздвинула ноги шире, чтобы предоставить ему лучший доступ.
И так приятно, что мне тоже захотелось сделать Люсьену что-нибудь действительно приятное.
Я перестала лизать и поглаживать, обхватив его губами. Когда я это сделала, его бедра дернулись, и его рука двинулась, погружаясь в мои трусики, наполняя меня своим пальцем.
Это было божественно. Он был хорош на вкус.
Роскошный.
Я застонала и сразу же включила жадину.
Он спустил мои трусики до бедер, лаская, пока его бедра двигались, чтобы член глубоко входил мне в рот.
Было невероятно сексуально. Слишком сексуально.
Я потеряла концентрацию и отступила, обхватив его рукой, рассеянно обводя большим пальцем головку. Выгнула спину, прижавшись грудью к его животу, и откинула голову назад, мои волосы рассыпались по плечам, упали ему на живот.
Единственное, что я могла, это сосредоточиться, что происходило у меня между ног.
И то, что происходило у меня между ног, было предвестником такого катастрофического оргазма, что я была не уверена, что переживу его.
Всхлипы удовольствия из глубин моего горла, я раздвинула ноги еще шире, уперлась бедрами ему в руку и, несмотря на мои сомнения и переживания, стремилась к большему.
Его пальцы перестали кружиться и толкаться, исчезли. Прежде чем я успела отреагировать на эту внезапную потерю, он подхватил меня под колени, и я оказалась на спине, мои трусики исчезли, его бедра оказались между моими, и весом своего тела он прижал меня к кровати.
Я почувствовала, как кончик головки вошел в меня.
– Да, – выдохнула я, обнимая его.
И закрыла глаза, чертовски готовая, умолять его без колебаний.
Его руки спустились по задней части моих бедер, он подтянул их к коленям и скользнул на йоту глубже.
Я выгнула шею.
– Посмотри на меня, милая. – Его голос слышался глубоким, возбужденным рокотом, пробежавшим по моей коже, как прикосновение.
С моей стороны потребовались некоторые усилия, но я посмотрела.
Мне казалось, я поняла, чего он хочет, поэтому сразу же прошептала:
– Пожалуйста, Люсьен.
Его глаза потемнели, лицо приблизилось, он обхватил меня своими большими руками.
– Прекрасно, Лия, но я не хочу, чтобы ты умоляла.
Мое тело двигалось само по себе, отчаянно желая освобождения, отчаянно желая его, я прижалась своими бедрами к нему, но он удерживал меня.
– Лия, – процедил он сквозь зубы, явно пытаясь сохранить самообладание, – прежде, чем мы начнем ты должна ответить на один вопрос.
Я кивнула, поскольку была уже слишком далеко, чтобы думать о чем-то еще.
Его губы приблизились к моим, глаза все еще были открыты, и своим громким голосом, который теперь казался еще более напряженным, он спросил:
– Ты моя?
Мое тело тут же замерло.
Вот оно. Мне предстояло сделать выбор, и как только я его сделаю, пути назад уже не будет.
Ответ пришел ко мне, единственно возможный.
Я крепко его обняла, не только руками, но и ногами тоже.
– Если ты отдашь мне себя, Люсьен, тогда я обещаю, что отдам тебе себя.
Я наблюдала близко, как вспыхнули его глаза.
Затем он вошел еще глубже.
Я выгнула шею от удовольствия, смешанного с едва различимой болью, и вскрикнула.
Он вошел по самое основание, полностью заполнив меня. Он оказался таким большим, я понятия не имела, как он там уместился. Но это было неважно. Так как было так прекрасно – соединиться с ним, наполненной им.
– Я у тебя есть, Лия, – прошептал он мне на ухо, и он не ошибся. Он был во мне и у меня, весь он или, скорее все, что я когда-либо действительно хотела получить.
Я поняла это, и в этот момент мне не о чем было беспокоиться.
Потому что весь Люсьен, наполнил меня, пригвоздив к кровати, и все остальное, чем он одаривал меня в последний месяц, было намного, намного больше, чем я когда-либо получала от другого мужчины.
Я повернула голову, глядя на него, мои руки и ноги напряглись, я прошептала:
– Тогда я твоя, Люсьен.
От моих слов его рот накрыл мой в голодном, дуэльном поцелуе, и он начал двигаться.
Это было великолепно.
Погружаясь глубоко, его толчки открывали меня, расширяли, наполняли снова и снова, напряжение нарастало, мучительное и фантастическое.
Катастрофически – вот подходящее слово для этого. Я двигалась под ним, подняв колени, давая ему больше, беря от него больше, ненасытная, напряжение нарастало, становилось невыносимым, разрывало меня на части.
Его губы отпустили мои, рука скользнула мне в волосы, оттягивая мою голову назад.
Затем его губы коснулись моей шеи, и я почувствовала его язык. Потом почувствовала, как он начал кормиться. Моя кровь лилась ему в рот, выливаясь с каждым глубоким, диким толчком. Один раз, два, три раза, четыре.
Потом вдруг я попала в рай и кончила. И я кончила так сильно, обхватив его так крепко, как только могла, своими дрожащими конечностями, забыв обо всем на свете, кроме Люсьена, его тяжелого тела, его запаха, ощущения его рта на своей шее, моей крови, питающей его, пока чувствовала, как он погружается глубоко внутрь.
Лучшего никогда не было и никогда не будет. Может не только в моей жизни, но и в истории Бьюкененов.
Я скользила вниз по волне, мое тело все еще сотрясалось от его толчков, тихие, довольные всхлипы срывались с моих губ, когда его язык прошелся по моей шее, рот завладел моим ртом, его язык проник внутрь, чтобы я могла попробовать свой вкус. Мой вкус на его языке усилил близость необъяснимо глубоким образом, который бередил мне душу.
Затем он резко вошел, и я почувствовала, как его тело сильно содрогнулось, сотрясая меня вместе с ним, когда его глубокий стон наполнил мне рот. Его оргазм и глубокое погружение в меня, вызвали такое сильное чувство восторга от триумфа, что мне показалось, будто это чувство пронзило меня до глубины души.
Раздираемый, раздробленный, сытый и вышедший за рамки всего, что я могла себе представить великолепием нашего соединения, что было нехарактерно для меня, я не боролась с этим чувством.
Я притянула его ближе, укрывая и сохраняя, еще крепче обхватив своего вампира своими конечностями.
* * *
Мои глаза открылись, когда Люсьен уложил меня в постель.
Я увидела, как солнце слабо пробивается сквозь занавески. Было почти утро.
Я дремала или, точнее, была в отключке.
Он скользнул ко мне сзади, его рука обвилась вокруг моей талии, притягивая меня к своему теплу, прижимая ближе.
Я прижалась к нему.
После первого раза мы проделали то же самое еще четыре раза.
Четыре.
Больших.
Раза.
Всего было пять.
Первый был, безусловно, лучшим, он был более доступным и безраздельно властвовал над всеми четырьмя. Я могла бы даже спорить в его пользу (в течение нескольких часов).
Последний был на диване в удобной гостиной, рядом с кухней. Мы спустились вниз, чтобы совершить набег на холодильник. Или я хотела совершить набег, поскольку умирала с голоду. Люсьен съел много, поэтому не мог испытывать чувство голода. Но мы отвлеклись от холодильника.
Впервые он позволил мне быть сверху. После того как мы закончили, все еще соединенные, я положила свой торс на его широкую грудь, уткнулась лицом ему в шею и быстро заснула.
Не могу сказать, сколько я проспала. Может минуты, а может часы. Но проснувшись, меня вдруг осенило.
Мне показалось, что в меня ударила молния.
Все поведение Люсьена было направлено не на то, чтобы заставить меня подчиниться ему, и измениться, и стать той, кем он хотел заставить меня быть.
Он не раз говорил и демонстрировал, что всегда хотел меня.
Только меня.
Речь шла о том, чтобы я подчинилась ему, тому, кем он был.
Я должна была принять его со всей его властной, доминирующей вампирской сущностью и других милых, нежных или щедрых сторонах его характера.
Он не укрощал меня.
А приручал ту часть меня, которая удерживала меня от его непохожести на других. Он показывал мне, кем он был, как он себя вел, и я должна была принять все это полностью, чтобы он не был кем-то иным, кроме Люсьена.
Живете вы своей повседневной жизнью, скрывая от окружающих суть, кто вы есть; и не хотите впускать в свою жизнь кого-то со стороны, кто бы не принял вас таким.
Примите. Радуйтесь этой красоте.
Я почувствовала, как слезы наполнили глаза.
Я была такой идиоткой!
– Милая?
О боже мой.
Может он видел и слышал мои слезы? Это было бы отстойно!
– Что? – спросила я, было приятно, что голос звучал нормально.
– Ты не спишь.
– Эм... – Я не смогла ответить. Я была занята, пытаясь сдержать слезы, мне это удалось, но с трудом.
– О чем ты думаешь? – мягко спросил он.
Да, в голове у меня кружилось много мыслей. Весомых. Весомых в стиле Айерс Рок или, по крайней мере, так казалось.
– Ни о чем, – солгала я.
Его рука напряглась.
– Ты можешь спать, Лия. То, что случилось прошлой ночью, больше не повторится.
Он думал, что я беспокоюсь о своих кошмарах.
Я не беспокоилась о кошмарах.
Хотя, теперь, когда он вспомнил…
– Откуда ты знаешь, что больше не повториться? – Спросила я.
– Я здесь, рядом с тобой, – ответил он.
Хорошо, я почти поверила, что Люсьен был достаточно большим, достаточно плохим, достаточно быстрым и достаточно сильным, чтобы надрать задницу кому угодно, кроме фантасмагоричного сна, где таинственным образом вешают жертву? Мне казалось, что даже он не сможет его одолеть.
Я приняла решение. Это было страшное решение, но я приняла его, и поскольку я была такой чертовски упрямой, то, если я приняла какое-то решение, доведу дело до конца, независимо от того, что это дело чертовски пугало меня.
– Ты устал? – Спросила я.
– Да, зверушка. – Я почувствовала, как его лицо зарылось в мои волосы, прежде чем он пробормотал, такой сексуальный вампир: – Я очень устал.
О, тогда ладно.
Может я не смогу довести дело до конца.
Понимая, что утомила Могущественного Вампира Люсьена всеми нашими сексуальными выходками, и думая, что это довольно круто, что я смогла его утомить, поэтому была очень довольна собой.
Он продолжил:
– Но, если ты хочешь поговорить...
Как и было в моем случае, я мгновенно передумала (снова) и сделала свой первый выстрел.
Я повернулась в его объятиях так, чтобы оказаться лицом к нему.
Пришло время получить ответы на некоторые мои вопросы.
Я начала с того, который меня не пугал (сильно).
– Я знаменита? – Спросила.
– Что ты имеешь в виду? – переспросил он, казалось, удивленный моим вопросом.
Я объяснила:
– Все говорят, что знают меня. Даже на Отборе люди смотрели на меня так, как будто знали кто я такая или, по крайней мере, интересовались мной, поэтому они знали обо мне.
– Большинство членов семьи наложниц известны вампирам, Лия.
Я изучала его лицо. Он сдерживался.
– Но не так, как я, – прошептала я с вызовом.
Он вздохнул, затем прижал меня ближе.
– Нет, моя зверушка, не так, как ты.
Я так и знала!
– Почему не так, как я?
– Из-за меня.
Я затаила дыхание. Я догадывалась об этом.
И услышала его смешок.
– Можешь выдохнуть, зверушка.
Я выдохнула. Затем сморщила нос.
– Я так рада, что тебе со мной так весело.
Его губы коснулись моих, прежде чем он пробормотал:
– Всегда.
Я задрожала в его объятиях. Его руки крепче сжались. Несмотря на то, что это было приятно, любопытство меня просто убивало.
– Ну, ты собираешься мне объяснить?
Он перекатился на спину, увлекая меня за собой, я прижалась к его боку, но частично лежала на нем сверху. Он положил голову мне на шею, уткнувшись лбом, начал накручивать на палец прядь моих волос, прежде чем продолжил:
– Во время Революции я был генералом. Очень... , – он поколебался, затем продолжил, – успешным генералом. – Я вздрогнула от его слов, но на этот раз, поняв их смысл, поняла их по-другому. Он перестал играть с моими волосами и обнял меня, прежде чем продолжить: – После Революции я стал охотником. – Его голос понизился. – И в этом тоже очень преуспел.
Я снова перестала дышать.
Мне не понравилось.
Вообще.
Он охотился на смертных и бессмертных партнеров!
О... Боже…Мой...
Его рука сжалась, он прошептал:
– Не тем охотником, Лия. Не тем. Я бы сгорел, нежели сделать это.
Я снова начала дышать. На самом деле мое дыхание вырвалось с явным облегчением.
Тогда я спросила:
– А каким охотником ты был?
– Я охотился на оставшихся наших врагов, на мой вид и на тех, кто был с ними в союзе. Бывшие воины, но они стали отступниками. Их нужно было найти и остановить, прежде чем они спланируют еще одну революцию. Я останавливал их.
Я приподнялась на локте и посмотрела ему в лицо в тусклом свете. Могла сказать, что-то было не так.
– И сколько вас было? Охотников.
– Только я.
Что? В этом не было никакого смысла.
– Правда?
– Им нужен был только я. Я был хорош в том, чем занимался.
Он это серьезно?
– А сколько было отступников? – Поинтересовалась я.
– Тысячи.
У меня отвисла челюсть. Он явно шутил.
Но, если это была правда, то теперь я понимала значение слов «Могущественный Вампир Люсьен»!
– Были… были там... – Я запнулась. – Еще такие хорошие охотники, как ты?
– Ты имеешь в виду охотники товарищи?
Я кивнула.
– Нет.
– Ни одного?
– Было по меньшей мере двадцать охотников, которые охотились на сотню партнеров.
Вау.
– Почему только ты охотился на отступников?
– Вначале я был не единственным. Доминион набирал и отправлял других охотников. Большинство не выжили. Как я уже упоминал, я не только выжил, но и преуспел. Они отозвали остальных и стали посылать только меня.
Это было безумие. Люсьен был Супер-Вампиром, в одиночку подавившим возможное восстание!
Это было замечательно, невероятно и очень, очень круто. Но что-то я чувствовала, было неправильным, и это беспокоило меня, вызывая неловкое чувство.
Пару секунд я наблюдала за ним, думая о его великолепии, Стефани, Космо, очевидной гордости Люсьена за свой народ, потом тихо сказала:
– Ты охотился на своих.
Его рука поднялась, пальцы обвились вокруг моей шеи, и он объяснил, будто я его в чем-то обвиняла, хотя на самом деле не обвиняла ни в чем.
– Они тоже охотились, Лия, и они охотились на смертных. Кормились и убивали. Без раздумий и угрызений совести. Отстаивая свою точку зрения, живя своей жизнью по-старому. Они не только убивали невинных, они подвергали риску все, за что мы, вампиры, боролись.
Я уставилась на него.
Тогда догадалась:
– Тебе не нравилось их убивать.
Он покачал головой.
– Независимо от того, что я не верил в их образ жизни, порабощать своих же братьев и доставлять их на казнь – невеселая работа.
Он мог бы сказать это снова.
Я поняла, что здесь было неправильное, и мне стало невероятно грустно.
За Люсьена.
Я не ожидала, что мне когда-нибудь станет жалко Люсьена, но это было так.
Почувствовала, как мое тело стало мягким, прижалась к нему поближе.
Подняв руку, чтобы коснуться его лица, я прошептала:
– Люсьен.
Когда моя ладонь коснулась его щеки, увидела, как он медленно закрыл глаза, и отразившееся глубокое чувство, столь очевидное на его красивом лице, заставило меня затаить дыхание.
Он был очень хорош собой, но, глядя на него в этот момент, он был просто поразительным.
Я почувствовала, как губы приоткрылись от благоговения, и мне отчаянно захотелось поцеловать его. И своим поцелуем я хотела отвлечь его демонов, впитать его эмоции, забрать их у него навсегда.
Прежде чем у меня появилась возможность совершить этот подвиг, его глаза открылись, и он пробормотал так, словно пытался успокоить меня, хотя я чувствовала, что он переживает кошмар:
– Это было давно, зверушка.
– Но это все еще беспокоит тебя.
Его рука скользнула с моей шеи к моей руке на его лице. Его длинные пальцы обхватили мои, и он поднес костяшки моих пальцев к своим губам, касаясь их.
Затем его глаза встретились с моими, и он повторил:
– Это все еще беспокоит меня.
Тогда я поняла, почему люди вели себя так рядом с ним, и поделилась своими соображениями:
– Ты герой – вампир. Они восхищаются тобой.
– Да, восхищаются, – согласился он небрежным тоном, который говорил, что для него это мало что значит, продолжив: – Они также боятся меня.