![](/files/books/160/oblozhka-knigi-do-zahoda-solnca-lp-372717.jpg)
Текст книги "До захода солнца (ЛП)"
Автор книги: Кристен Эшли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)
Глупые, злые, ужасные сучки Бьюкенен.
Теперь я узнаю, что моя мать, моя мать, болтала с Люсьеном.
Я собиралась отречься от нее. Как только она соизволит поговорить со мной, я поделюсь с ней своими мыслями.
Изумленные слова Стефани вернули меня к подслушиванию.
– Как прошлой ночью?
– Нет, я разговаривал с Лидией этим утром, она сказала, что с Лией такого никогда не случалось, – вставил Космо. – Она сказала, что часто ее сны были пугающими, и после этого она была почти безутешна, но она только плакала или кричала, иногда боролась. Ничего похожего на то, что ты описала прошлой ночью.
Оказывается, моя мать была не слишком занята, раз могла поболтать и с Космо.
Полностью отвергнутая семьей.
– Она очень обеспокоена, – продолжил Космо.
«Ага, точно», – кипела я.
– Она должна быть обеспокоена, – отрезала Стефани. – Это было чертовски страшно.
– Я тоже обеспокоена, – тихо произнесла Эдвина, и я поняла, что она не шутила.
Мне нравилась Эдвина, и в этот момент она нравилась мне еще больше. Может я попрошу ее стать моей новой матерью.
– У нее появились способности, – поделился Люсьен, и можно было сказать, что ему не очень понравилось говорить об этом.
Я напряглась всем телом и навострила уши.
– Способности? – переспросил Космо.
Я представила, как Люсьен кивает, прежде чем продолжить.
– Она может бороться с гипнозом. Не долго, секунды, но дольше, чем кто-либо другой. Она может сама разговаривать с тобой мысленно, хотя ты с ней не общаешься, вести целые разговоры, как ты. – Я не знала, кого он имел в виду, но догадалась, что это была либо Стефани, либо Космо. – Она также может проникать в мои мысли, говорить со мной, хотя я не обращался к ней. Она делает это сама, опять же, как ты.
Я не могла поверить то, что слышала. Не каждый мог это сделать?
Люсьен продолжил:
– У нее очень развиты чувства, особенно чувство опасности. Либо так, либо у нее есть ответная способность помечать меня, заставляя меня настраиваться на нее так, чтобы я этого не чувствовал. В любом случае, когда есть опасность или ситуация неопределенная, она это чувствует.
– Черт возьми, – пробормотал Космо.
– Ты шутишь, – прошептала Стефани.
– Я чувствовала, что она особенная, – заявила Эдвина.
Эдвина была такой... ну точно… моя новая мама.
– Я думаю, она ставит на меня клеймо, – объявил Люсьен, и мое сердце начало биться быстрее. – Меня никогда не помечали. Всегда я, но дважды я чувствовал, как она пытается настроиться на меня, почувствовать мои мысли, мое настроение. Потребовалось усилие, чтобы удержать ее.
О боже мой.
Вся эта пульсирующая штука. Я вспомнила, что тогда хотела узнать его настроение. Думала, что он пытается прощупать мое, а оказывается я прощупывала его!
И он блокировал меня, должно быть, поэтому я так пульсировала.
– Как странно, – пробормотала Стефани.
Она могла бы сказать это снова!
– У меня есть одна теория, – заявил Люсьен, и я перестала дышать, как будто это помогло бы мне лучше слышать. – Ее родословная долгое время впитывала вампирскую сущность. Каждое поколение принимает ее больше, чем любая другая линия наложниц. Я думаю, что это повлияло на ее линию, появилась мутация, дающая ей такие способности и силы, которых нет у других смертных.
Я снова начала дышать.
Вау.
Возможно, я была мутантом, ну, в хорошем смысле. Вампирские способности заложены в моих генах.
Это было грандиозно! И круто!
«Я знаю, что ты не спишь, моя зверушка».
Я дернулась.
Черт возьми!
Люсьен был таким, чертовски раздражающим. Я даже не могла спокойно подслушать без того, чтобы не попасться.
– Я бы не стал делиться этим с Советом, – предупредил Космо, отрывая меня от моих мыслей.
– Я и не собираюсь, – ответил Люсьен, его голос приближался к моей комнате, и я оценила свои возможности.
Я не знала, сердился ли он, но подслушивать никогда не было хорошим делом. Конечно, в свою защиту скажу, что они стояли за дверью, а дверь была открыта.
Я подумывала о том, чтобы выброситься из окна, возможно мои способности вампира-мутанта приведут к тому, что я не сломаю ногу при таком подвиге. И я еще недостаточно долго обслуживала Люсьена, чтобы запустить свое суперисцеляющее вампирское заклинание, поэтому решила, что должна просто смириться с последствиями.
– Люсьен, мы еще не закончили разговор, – окликнула его Стефани.
– Лия проснулась, – сообщил ей Люсьен, он был у двери.
Тишина, а затем:
– Черт, так и есть. Я не обращал внимания.
Боже, вампиры, слышащие сердцебиение и дыхание, иногда действительно отстой.
Появился Люсьен. Он закрыл дверь и медленно подошел ко мне.
– Привет, – нерешительно произнесла я, проверяя его настроение. Голос был шершавым, как наждачная бумага.
Это был хороший ход с моей стороны. Выражение его лица было задумчивым, как будто он пытался решить, какое раздражающее, доминирующее вампирское наказание ко мне применить. Услышав мой голос, его глаза вспыхнули, затем смягчились, как и его лицо.
Он откинул одеяло и лег со мной в постель, хотя был полностью одет, в джинсах и облегающей черной футболке.
Он притянул меня в свои объятия.
– Когда ты понял, что я не сплю? – прохрипела я.
– В ту минуту, когда ты проснулась, – пугающе сообщил он мне в макушку. – А теперь не говори больше.
– Я в порядке, – возразила я, хотя по голосу это нельзя было сказать, но на самом деле я была в полном порядке. Я чувствовала себя, как обычно, за исключением того, что у меня немного болело горло.
– И не спорь.
– Но...
«Тихо, Лия». – Вторгся он в мой разум.
Большой, плохой, вампирский придурок!
«Я ненавижу, когда ты так делаешь», – огрызнулась я.
«Зачем тебе использовать свой голос, когда мы можем прекрасно разговаривать и так?»
В его словах был смысл. И все же, для пущей убедительности, я надулась. Уткнувшись ему в шею, он не видел, как я дуюсь, по крайней мере, я почувствовала себя от этого лучше.
«Расскажи мне о прошлой ночи», – приказал он.
«Что ты хочешь знать?» – Спросила я.
«Все», – ответил он.
Я вздохнула, затем сдалась. Нет смысла бороться с ним, он еще более упрямый, чем я.
«Мне снова приснился сон», – произнесла я и замолчала.
Поскольку я больше ничего не сказала, он сказал: «Это я уже понял».
Я продолжила: «Я до сих пор не помню, что мне снилось, но похоже, сон продолжался даже после того, как я проснулась».
«Как?»
Я покачала головой, но ответила: «Мне показалось, я знаю, что это прозвучит совершенно безумно, но мне показалось, что меня повесили».
Его тело напряглось. Конечно, я чувствовала и раньше, когда его тело напрягается, много раз, но в этот раз было совсем по-другому. Совсем по-другому.
«Люсьен?»
«Расскажи мне больше», – приказал он, даже его голос в моей голове звучал напряженно.
Это встревожило меня, поэтому я продолжила: «Я слышала Стефани, чувствовала реальный мир вокруг себя. Я даже слышала, как зазвонил телефон, когда ты звонил. Но я все еще была во сне, и он был более сильным, чем прошлые. Мне показалось, что пол уходит у меня из-под ног, и петля душит.
«Ты что-нибудь видела?»
«Как что?»
«Как сейчас меня».
На этот раз мое тело напряглось.
«Я знаю, что ты видела меня во сне, Лия». – Теперь его голос звучал мягко и вкрадчиво.
«Я этого не знаю».
«Именно так, зверушка».
«Что я тебе говорила?»
«Давай сосредоточимся на тебе».
«Я бы предпочла сосредоточиться на том, что ты услышал от меня».
«Позже».
«Нет, сейчас».
Его руки напряглись, и у меня перехватило дыхание.
«Ты видела меня во сне? Ты видела меня прошлой ночью?» – потребовал он ответа.
Я покачала головой.
«Ты чувствовала жар?»
Это меня смутило.
«Жар?» – Переспросила я.
«Как огонь».
Моя голова дернулась назад, и я посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
«Да», – вздохнула я.
И увидела, как его глаза медленно закрылись, челюсть сжалась, не так, как будто он был зол, а как будто ему было больно.
Я почувствовал его боль. Это было больно.
Его взгляд тоже был знакомым. Я не знала почему, но он был очень знакомым, как будто я видела его раньше, и это пугало меня.
«Люсьен!» – Прокричала я.
Его глаза открылись.
«Что?» – Спросила.
Его рука на моем затылке снова прижала мое лицо к его горлу, когда он ответил: «Ничего, зверушка».
Это не было ничего!
«Просто расслабься», – приказал он.
«Да, расслабься. Я схожу с ума!»
«Все будет хорошо».
«Конечно. Все будет хорошо. Ты вампир-отступник, нарушающий законы, тебя доставили в Совет посреди ночи. Твоя бывшая подружка хочет моей смерти. Жуткий Марчелло-с-желанием-смерти почти дотронулся до меня, ты превращаешься в этот момент в Супер Люсьена, Могущественного Защитника Наложниц. И даже мои сны хотят моей смерти! Да, все нормально! Здесь не о чем беспокоиться!»
После моей мысленной тирады, переданной непосредственно в его мозг, что само по себе было совершенно странно, самым странным из всего было то, что я общалась с ним вот так, и это ни в малейшей степени не казалось мне странным, я почувствовала, как его тело затряслось.
Он смеялся.
Началось с тихого хихиканья, потом превратилось в смешки. Он притянул меня к себе, поднял голову и уткнулся лицом мне в шею.
«Это ни хрена не смешно», – заявила я, и, черт возьми, так оно и было.
Он продолжал смеяться.
«Что произошло вчера с тобой?» – Потребовала я ответа.
«Я расскажу тебе позже». – Он отвечал со смехом, уткнувшись мне в шею.
«Сейчас».
«Позже», – пробормотал он.
«Сейчас же, Люсьен!» – Настаивала я. – Ты не можешь бросить меня после этой драмы, я так беспокоилась о тебе, а потом не…
Я перестала терзать его мозг, замолчав на полуслове.
И сделала это по двум причинам. Первая, потому что он тоже замер. Полностью. Почти так же твердо, как тогда, когда мы говорили о моем сне. Вторая, потому что одна часть моего идиотского мозга уловила то, что на самом деле говорила другая, более идиотская часть моего идиотского мозга.
Он поднял голову. Я повернула шею, глядя на него, и пожелала, чтобы мои возможные вампирские способности распространялись на повернуть время вспять, и я смогла взять свои слова обратно.
– Ты беспокоилась обо мне? – Спросил он.
Я попыталась уйти от прямого ответа. «Ну, знаешь, любая бы забеспокоилась, если бы кого-то увезли посреди ночи».
– Другие бы не беспокоились, если бы ненавидели человека, которого увозили ночью, – логично заметил он, но его голос был чистым бархатом и скользил по каждому дюйму моей кожи.
Почему, о, ну, почему я была такой чертовой неудачницей!
«Не придавай этому особого значения, Люсьен», – добавила я.
Он ухмыльнулся, своей высокомерной ухмылкой.
– Трудно не придавать значения, зверушка.
«Ну, ты все же попробуй», – вставила я.
Его лицо приблизилось, голос по-прежнему был бархатным.
– Мне больше нравится то, что я считываю по твоему лицу.
«Могу напомнить, ты отшлепал меня прошлой ночью? Отшлепал меня!» – огрызнулась я.
– О, я помню. – Все еще бархатный, все еще скользящий по моей коже, теперь у меня мурашки побежали по коже. Затем его веки медленно опустились наполовину, и он пробормотал: – Думаю, мне следовало это сделать при твоем Посвящении, первом кормлении. Сэкономили бы время.
Я напряглась, затем дернулась в его объятиях. Понимая, что это не возымеет никакого эффекта, но все же пробуя выбраться из его рук, я чувствовала себя лучше.
Самое время было сменить тему.
«Я хочу есть», – заявила я.
«Я тоже», – прошептал он.
Черт бы его побрал, но его слова нашли отклик в моем теле. Я почувствовала, как мои соски затвердели, и мгновенно стала мокрой.
Он это отлично знал. Я знала, что он знал, потому что увидела вспышку довольной, самодовольной улыбки, прежде чем его лицо исчезло у меня на шее. Его губы прошлись вниз по моей груди, обхватив меня за талию одной рукой, другой приподняв кофточку, он обнажил одну мою грудь.
Я ахнула.
Затем почувствовала его язык сбоку у моей груди, огонь вспыхнул у меня между ног, и я заерзала.
«Верни мне голос», – прошептала я, и в тот момент, когда я произнесла слова, его разум отпустил мой, и я почувствовала прилив крови.
– Боже мой, – выдохнула я.
Бессильная остановить этот процесс, мои руки сами потянулись к его голове, сжимая в кулаках его волосы, прижимая его голову к себе, когда сладкий, знакомый трепет от его кормления пронзил меня.
Его рука поднялась, пальцы обхватили мое запястье, он отвел мою руку в сторону и опустил вниз. Переплел наши пальцы и направил мою руку в мои пижамные штаны, под нижнее белье, прямо к моей сердцевине. Его пальцы манипулировали моими на самой моей чувствительной части, чем он добивался более глубокого отклика. Я занялась клитором, а его рука двинулась ниже, палец скользнул в меня, затем два, затем они задвигались, ритм уверенный и сильный, отработанный и мощный, нарастающий с интенсивностью и быстротой.
С кормлением и моими собственными пальцами, его толчками мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы кончить.
– Люсьен, – прошептала я своим хриплым голосом, и когда я прошептала, моя сжатая в кулак рука в его волосах сжалась, одновременно прижимая его голову еще ближе к своей груди.
Это было всепоглощающе. Это было прекрасно. У меня не было этого уже три недели. Сейчас этот оргазм питал меня.
Он зажал мою руку под своей между моих ног, языком зализал рану на моей груди, приподнялся и перекатился.
Прижавшись всем своим весом к моему боку, уткнувшись лицом в мои волосы, он заговорил.
– Ты сломилась, – объявил он с победной теплотой в голосе.
Я подозревала, что он не ошибся.
Но ничего не ответила.
– Теперь ты моя, – продолжал он, тепло победы становилось жарким, жестким, диким и свирепым.
Я подозревала, что и в этом он тоже не ошибся.
Боже, я была в полной заднице.
Он приподнял голову, вытащив своей рукой мою руку, поднял ее, потом положил себе на бедро. Он опустил мою кофточку обратно на грудь, передвинулся на меня, а затем положил руку мне на шею, поглаживая большим пальцем, подняв голову, не сводя с меня глаз.
– Сегодня вечером мы соединимся, – объявил он, его голос был таким же возбужденным, как и его глаза.
Я почувствовала тревогу.
Его глаза пылали, и его явный триумф пронзал меня, такой горячий, такой яростный, что я чувствовала себя заклейменной.
Но это был не первый раз, когда я это чувствовала. Я чувствовала такое и раньше. Хотя я знала, что этого не могло быть. Точно так же, как ранее, когда он закрыл глаза от боли.
– Лия? Ты меня слышала?
Мои мысли были где-то далеко, но я все равно ответила:
– Я тебя слышала.
– Лия, – позвал он, я стряхнула с себя тревожные мысли и сосредоточилась на нем.
– То, что у нас будет, будет прекрасно, – сказал он мне, голос снова стал бархатным.
Я подозревала, что и в этом он не ошибался.
Проблема заключалась в том, хотя несомненно это будет прекрасно, что бы это ни было, но будет временно.
Потускневшая красота. Смогу ли я жить с этим?
– Милая, – все так же тихо, но чувствовалась странная пульсация, похожая на боль, – то, что я вижу в глубине твоих глаз, не думай об этом, отпусти. Отдай это мне, я позабочусь об этом, – его голос понизился, прежде чем он закончил, – клянусь.
Конечно, учитывая, что меня исключили из Вампирологии, я понятия не имела, насколько обязывающей была клятва вампира. И понятия не имела, что они готовы были убить, чтобы защитить свою клятву, и умереть, нежели не исполнить ее. Я понятия не имела, что они будут столетиями отправляться на край света, чтобы выполнить эту клятву, или что они будут терпеть пытки, чтобы ее никто не узнал, но выполнят.
Так что, хотя я и верила, что он верит, что не подкидывает мне пафосные обещания, я знала другое.
И все же, когда эта штука во мне сломалась, и она меня больше не сдерживала, у меня не было выбора.
Поэтому я посмотрела ему в глаза и прошептала:
– Хорошо.
Моя покорность была немедленно вознаграждена.
Он крепко прижал меня к себе и одарил одним из своих требовательных, болезненных, собственнических, клеймящих и, несомненно, диких поцелуев, от которых у меня перехватило дыхание.
Затем он отнес меня на кухню, усадил на табурет, приказал озабоченной, заискивающей Эдвине и столь же озабоченной, но не заискивающей Стефани и Космо выйти из кухни и приготовил мне завтрак.
Помимо многого другого, в то утро я узнала, что Люсьен умеет готовить.
16
Тетушки
Я лежала, свернувшись калачиком на большой мягкой подушке в удобной гостиной зоне рядом с кухней, пока Эдвина готовила ужин, а Эйвери сидел на диване и болтал с ней.
Эйвери был тем, кто, как я догадалась, стал моим защитником на этот вечер.
Несмотря на то, что было воскресенье и у Эдвины должны были быть выходные, она осталась у нас.
И хотя было воскресенье, и с тех пор, как мы впервые встретились в воскресенье, у Люсьена вошло в привычку проводить со мной каким-то образом весь день (даже в последние три недели, когда он не был таким настойчивым, властным Люсьеном), Люсьен ушел. Он сбежал с Космо после завтрака, оставив еще один требовательный, кровоточащий, собственнический, клеймящий и, несомненно, дикий поцелуй прямо на глазах у всех, отправляясь в неизвестные места и не делясь со мной, куда именно.
Стефани болталась у нас до тех пор, пока Эйвери не приехал днем, поэтому она сразу же исчезла.
Вот так я узнала, что Эйвери стал моим охранником.
Отчего конкретно они меня защищали, не знаю, знаю только, что Люсьен приказал Эдвине и Стефани присматривать перед уходом. На самом деле он выдал множество приказов.
– Она отдыхает и не разговаривает. Поняли меня? – это был первым.
Второй:
– Никаких телефонных звонков. Никаких посетителей. Она не подходит ни к одной двери и не выходит на улицу.
Третий:
– Она не спит, даже не дремлет без меня. Не только сегодня, каждый день. Все понятно?
Он мог бы, конечно, сказать мне все это. Но я скорее всего, дала бы ему по губам, чего он, вероятно, и пытался избежать, отдавая свои приказы другим.
Вместо этого я обратилась непосредственно к его разуму.
«Такой властный вампир!» – огрызнулась я.
Его голова дернулась в мою сторону. Я подумала, что у меня начнутся проблемы, но его губы дрогнули, он вошел в мое пространство, и тогда я получила поцелуй.
У меня было тайное подозрение, что Люсьен обеспечивал мне защиту не потому, что мой собственный перевернутый сон чуть не убил меня, и ему нужен был кто-то рядом со мной, чтобы не давать мне спать. Скорее всего потому что были и другие, более опасные угрозы, от которых он должен был меня охранять.
Я не хотела разбираться с теми угрозами, но все равно не могла. Люсьен исчез прежде, чем я смогла произнести хоть слово в его голове.
Ему придется подождать вечера, и это отсрочит «соединение», чего, должна признаться, я ждала с нетерпением. На самом деле, если я думала об этом больше двух секунд, то начинала задыхаться, а мои ноги становились беспокойными.
Это также напугало меня до чертиков, главным образом потому, что одна мысль о «соединении» заставляла меня дышать тяжело, что произойдет, когда это произойдет? Могу ли я самопроизвольно воспламениться?
У меня в руках был блокнот, в котором я должна была писать все, что хотела сказать. Я писала, несмотря на то, что проверила свой голос в ванной, горло стало намного лучше (потому что Эдвина продолжала давать мне пастилки для горла), голос стал почти нормальным. Эдвина дала мне блокнот, и, если я открывала рот, ее рука взлетела вверх, ладонь обращалась ко мне, а затем она указывала на блокнот.
Я рисовала в нем, мало используя для общения.
Затем почувствовала на себе взгляд Эйвери. Я подняла на него глаза.
Он улыбнулся.
Действительно, несмотря на то, что он выглядел несколько странно, он был очень привлекательным.
Я оторвала лист сверху с рисунками и написала ему, передала блокнот.
Он прочитал ее и покачал головой, возвращая блокнот мне:
– Я не вампир, Лия.
Я написала еще и передала ему.
Он прочитал и вернул его мне.
– Да, я бессмертен.
Ух ты!
Я просто угадала!
Мои брови взлетели вверх.
– Может тебе стоит... – начала Эдвина, внезапно появившись, стоя за диваном и выглядя немного обеспокоенной.
Эйвери поднял длинную, с узловатыми суставами, успокаивая Эдвину, она замолчала.
– Что? – спросила я, и Эдвина посмотрела на меня.
Я написала «Извините» большими печатными буквами в блокноте и показала ей.
Ее голова склонилась набок. Она подмигнула мне и упорхнула обратно на кухню.
Эйвери заговорил.
– Она обеспокоена. Поскольку ты находишься здесь, то имеешь право знать о культуре вампиров. Но другие культуры скрыты от тебя. Они засекречены, как культура вампиров засекречена от всех смертных за ее пределами. Другими словами, я не могу сказать тебе, кто я.
Мои глаза расширились, затем я написала в своем блокноте и повернула его, чтобы он прочитал.
– Да, Лия, есть другие культуры, другие виды бессмертных, – он сделал паузу, а затем продолжил: – и другие существа.
Это была новость. Серьезно сумасшедшая, умопомрачительная новость.
Я снова написала в блокноте и показала ему. Он прочитал и улыбнулся.
– Я доверю тебе хранить мой секрет, крошка. – Только Эйвери семи футов гигантского роста, могло сойти с рук, называть меня «крошка».
Он продолжил:
– Хотя, если бы кто-нибудь когда-нибудь узнал, что я рассказал тебе наш секрет, меня бы приговорили к смертной казни.
Я почувствовала, как мои глаза вылезли из орбит от ужаса, а он рассмеялся и продолжил:
– Мы очень серьезно относимся к нашим секретам.
Я написала «Без шуток» в блокноте. Он прочитал и снова усмехнулся.
Тогда я написала – «Почему?»
– Слова «сердитые жители деревни» тебе что-нибудь говорят? – спросил он, пытаясь обратить все в шутку, но я не восприняла это как шутку.
Я почувствовала, как у меня защемило сердце, как прошлой ночью, когда Люсьен объяснил, в каком мире он вынужден жить. Не только скрывал свое великолепие, но и был откровенно и как-то отвратительно использован и неправильно понят.
Я снова сердито написала в своем блокноте и показал его Эйвери. Когда он прочитал, его лицо смягчилось, он протянул свою большую руку и потянул меня за прядь волос.
Затем его нежные глаза заглянули глубоко в мои, и он прошептал:
– Не все смертные отстой, Лия.
Его слова нахлынули на меня, и я улыбнулась ему. Неуверенно, мое сердце все еще болело, но я была рада, что он не винил меня за все пытки, которые его народ терпел от моего народа, намеренно или непреднамеренно.
Зазвонил телефон. Эдвина ответила на звонок, затем принесла трубку мне.
– Люсьен, – сказала она, и мое сердце пропустило раздражающий удар. Я взяла телефон и приложила к уху.
И не знала, что делать, его приказ был молчать.
Может я смогу через столько миль проявить способности вампиров-мутантов, то есть установить с ним телепатическую связь?
– Лия? – позвал он.
Я молчала.
– Ты можешь говорить, милая, – мягко произнес он.
Я почувствовала облегчение. И рассердилась.
– Знаешь, это полный отстой, что я должна ждать, когда ты соизволишь разрешить мне говорить, – язвительно сообщила я ему.
Он усмехнулся. Проклятый вампир!
Я проигнорировала его смешок.
– Тебе удалось сегодня не быть арестованным? – Поинтересовалась я.
Снова смешки. Но, как я заметила, ответа не последовало.
– Для моего душевного спокойствия, приму твое молчание, как «да». Итак, ты успел сегодня нарушить еще какие-нибудь законы?
– Лия...
Я прервала его:
– Например, штраф за превышение скорости?
Он расхохотался.
Я кипела от злости.
– Твой голос намного стал лучше, – прокомментировал он после того, как его смех утих.
– Как я уже сказала сегодня утром, я в порядке.
– С тобой все в порядке, потому что ты весь день не разговаривала и горло твое отдыхало, – ответил он.
Вероятно, он был прав. Это и навязчивое употребление пастилок Эдвины для горла. Я не поделилась с ним ничем из этого.
– Я еду домой, – сообщил он мне.
– Молодец, – сказала я с приторной сладостью, но почувствовала, как у меня участился пульс.
Я проигнорировала свой пульс. Люсьен проигнорировал мое «Молодец».
– Ты уже ела?
– Эдвина сейчас готовит ужин.
– Хорошо. Я буду дома через пять минут.
– Знаешь, – непринужденно произнесла я, – тебе необязательно звонить, когда ты находишься в пяти минутах от дома. Мы могли бы провести этот чрезвычайно важный разговор через пять минут, когда ты будешь дома.
– Да, моя зверушка, но я беспокоился о тебе весь день и обнаружил, что не могу ждать еще пять минут, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.
Мою стервозность как рукой сняло. Главным образом потому, что его слова заставили меня почувствовать себя очень, очень хорошо.
И это напугало меня до глупости или, в данном случае, снова напугало до стервозности.
– Перестань быть таким милым, – огрызнулась я.
– Почему? – В его голосе слышался нарастающий смешок.
– Потому что я не знаю, что с этим делать, – ответила я.
Его голос стал бархатным.
– Сегодня вечером я научу тебя, что с этим делать.
Моя матка (и части юга) покрылась рябью, и это было здорово.
Двигаемся дальше!
– Скоро увидимся, – сказала я ему.
– Пока, милая, – ответил он и отключился.
Я нажала на кнопку, чтобы выключить телефон, проигнорировала свои все еще пульсирующие женские части и объявила комнате:
– Люсьен говорит, что я могу говорить, и он будет дома через пять минут.
Эдвина метнулась вперед, держа в руках пастилку для горла.
– Еще одну, дорогая, просто на всякий случай.
Я поймала веселую усмешку Эйвери, когда взяла пастилку и сунула ее в рот, хотя она мне была не нужна и я ее не хотела. Но Эдвина беспокоилась. И то, что я выполнила ее указания, заставило ее почувствовать себя лучше. Я хотела, чтобы она чувствовала себя лучше, более того, я хотела, чтобы она была моей новой мамой, поэтому я не хотела отпугивать ее своим отношением, прежде чем она возьмет на себя эту роль.
Отношение придет позже, в первый раз, когда она скажет мне вести себя прилично, что, без сомнения, произойдет.
Люсьен был неправ. Он появился дома не через пять минут. Он был дома через четыре минуты. Было неловко признавать, но я все время посматривала на эти чертовые часы.
Чтобы скрыть этот факт, что я превратилась в девчушку, одержимую красавчиком-вампиром, который собирался «соединиться» со мной в эту самую ночь, я не потрудилась подняться с подушки, когда он вошел.
Мне следовало бы знать лучше.
Он повесил ключи на держатель, кивнул Эдвине, пожал руку Эйвери, а затем направился прямо к моей подушке.
– Йоу, – сказала я, глядя на него снизу вверх.
Такая Крутая Хозяйка.
Его рот дернулся. Мои женские части покрылись рябью.
Не успела я опомниться, как меня выдернули с подушки, и я оказалась в объятиях Люсьена. Не так, как обычно, обними свою наложницу по прибытии домой.
Нет.
Он поднял меня, и я обхватила его ногами за талию, руки автоматически легли ему на плечи, чтобы удержаться, его руки поддерживали мою задницу.
Его голова откинулась назад, он посмотрел на меня и пробормотал:
– Как прошел твой день, милая?
– Я весь день писала все, что хотела сказать, в блокноте, – ответила я. – Знаешь, как это раздражает?
– Это так трудно? – спросил он, и в его черных глазах заплясали искорки сдерживаемого смеха.
Это было нетрудно.
– Да, – раздраженно ответила я.
У него снова дернулись губы, рука оставила мою задницу, скользнула вверх по спине и запуталась в моих волосах.
– Твоя пытка закончена, – пробормотал он, прежде чем запрокинуть мне голову, чтобы поцеловать меня.
Ненормальный, потому что у нас была компания, просто чмокни свою наложницу в губы по прибытии домой и все.
Нет же.
Полный вперед, рты открыты, языки дерутся, ненасытные, пиршественные поцелуи.
Я тяжело дышала, когда поцелуй закончился, и совершенно забыла о существовании Эйвери и Эдвины, не говоря уже о том, что они были в комнате.
«Я бы хотел отвести тебя наверх прямо сейчас», – сказали его мысли моим, и его голос звучал восхитительно голодно в моей голове.
Можно было бы сказать, что в этот самый момент я бы тоже хотела наверх.
Но я решила ничего не говорить.
Затем он спросил, его голос в моей голове звучал одновременно сладко-интимно и еще более сладко-дразняще – «Пастилки для горла?»
Я ничего не могла с собой поделать и не знала, почему, но хихикнула.
«Эдвина давала, – ответила я. – Весь день. У меня их было по меньшей мере шестьсот».
Его глаза были прикованы к моим губам, и он ухмылялся.
«Ах», – пробормотал он с пониманием.
Эйвери прочистил горло.
– Думаю, мы что-то упускаем.
Я посмотрела на Эйвери, затем на Люсьена, прежде чем надавить ему на плечи, прямо и публично возложить вину на него.
– Ты ведешь себя грубо.
Его брови поползли вверх, но он поставил меня на ноги и прижал к себе, обняв за плечи.
– Ты останешься на ужин? – спросил Люсьен у Эйвери, и я удивилась, что даже вежливое приглашение Люсьена прозвучало как приказ.
– Уйти сейчас и пропустить стряпню Эдвины? Я бы предпочел... – Эйвери вздрогнул, я напряглась, головы Люсьена и Эйвери повернулись к входной двери.
– Гости, – пробормотал Эйвери.
Рефлекторно моя рука поднялась, пальцы сжались на рубашке Люсьена на животе, когда я посмотрела на него.
Я знала, что это было глупое поведение, но нам последнее время не очень везло с входной дверью, вернее с теми, кто был за ней. Обычно, если кто-то появлялся у моей входной двери, потом нам приходилось звонить мастеру т делать косметический ремонт.
Голова Люсьена наклонилась, я поняла, что он слушает.
Затем он пробормотал:
– Черт возьми.
– Что? – Спросила я.
Его глаза встретились с моими. Затем он сказал:
– Бьюкенен.
Он сказал это прямо перед тем, как раздался повелительный и настойчивый стук в дверь, подтверждающий слова Люсьена.
Только тетя Кейт могла так постучать в дверь. Это был ее коронный стук. Даже когда она приходила выпить чашечку кофе и поболтать, она избегала дверных звонков и стучала в дверь, как будто была королевой мира, как смеет скромный простолюдин внутри не предвидеть ее прихода, распахнуть дверь и бросить лепестки роз к ее ногам.
– Тетя Кейт, – прошептала я.
– Кейт, – согласился Люсьен.
– О боже, о боже, – забеспокоилась Эдвина, направляясь в холл. – Сколько их там? Не знаю, хватит ли у нас еды.
Эйвери последовала за Эдвиной, но Люсьен прижал меня к себе спереди.
Я подняла на него глаза, когда он спросил:
– Если покажется, что твоя семья начнет нарушать наши планы на этот вечер, и я буду вынужден выгнать их физически, как ты отреагируешь?
Он снова дразнил меня. Это было специальное поддразнивание, но он все равно делал это очень, очень хорошо. Теперь я увидела преимущества, иметь своего рода парня, которому было несколько столетий. У него было много хороших вещей в запасе.
– Я разозлилась на них. Они игнорировали меня, – призналась я. – Но не уверена насчет физического выпроваживания. Не мог бы ты, ну, скажем, Могущественный Вампир Люсьен, приказать им уйти? – Я произнесла слова «Могущественный Вампир Люсьен» фальшивым напыщенным голосом, и именно поэтому, думаю, Люсьен дернул меня за руки и крепко обнял, откинув голову назад, зашелся смехом.