Текст книги "Малыш для наемников (ЛП)"
Автор книги: Криста Вулф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Девять
ДЖОШУА
– И я говорю тебе еще раз, – голос Эвана наполнился разочарованием, – когда дело касается Рипли, мы ни в чем, блядь, не можем быть уверены.
Он снова ударил, и снова поспешил: я наблюдал, как его кий с громким стуком скользнул вбок, отправив биток беспомощно вращаться к середине стола.
– Ты реально хреново в это играешь, – усмехнулся я. – Как и всегда.
– Пошел на хуй.
– Нет, серьезно, – поддразнил я его. – Такое не случается просто так. Надо очень постараться, чтобы...
– Думаешь, это он? – спросил Эван, оборачиваясь. – Будь честен.
Коул пригубил свой двойной виски, откинувшись на барную стойку; он скрестил ноги в лодыжках и опустил взгляд вниз. На мгновение я даже не был уверен, что он меня услышал.
– Да, – наконец признался он, почесывая бороду. – Думаю, да.
Сильным ударом прямо по центру я разбил оставшиеся от неудачного разбоя Эвана шары; парочка закатилась в лузы, но я даже не смотрел, какие именно. Впрочем, это не имело никакого значения: бильярдный стол стоял у нас уже полгода, а мы так и не начали вести счет.
– Столько долгих лет в бегах, и вдруг он отправляет электронное письмо с публичного компьютера? – поразился Эван. – В одном из крупнейших городов на планете?
– Сидней – такое же хорошее место для того, чтобы спрятаться, как и любое другое, – пожал я плечами. – К тому же, его местоположение может быть обманкой. Он мог попросить кого угодно зайти в систему и отправить это сообщение.
– Да, возможно, – согласился Эван. – Но ради чего? Он ничего не просит, не хочет помощи, денег или ресурсов, или...
– Он в беде, – вмешался Коул. – В достаточно серьезной беде, чтобы она заставила его выползти из своей уютной норки, – он допил виски и начал наливать себе еще. – Зная Рипли, сейчас он, вероятно, уже на другом континенте, вдали от Австралии. Но перед тем как исчезнуть, он рискнул отправить нам предупреждение, и это не то, что мы можем проигнорировать.
Нет, мысленно согласился я. Уж точно не можем.
Я вспомнил о том, что случилось с Доусоном. И с Беккетом. И с каждым парнем, который был там в тот день, когда мы вернулись из Боливии. Эти ребята были осторожны – или, по крайней мере, им так казалось. Но далеко не так осторожны, как Рипли.
– Если они добрались до Рипли, то смогут добраться и до нас, – размышлял я вслух. – Он постоянно передвигался, а мы пустили корни.
– Рипли жил как кочевник, – согласился Эван. – Постоянно путешествовал, никогда не задерживался подолгу на одном месте. Мужик был чертовым цыганом.
Я молча кивнул, думая о том, через что пришлось пройти нашему другу. Вымышленные имена, фальшивые паспорта, никаких контактов с прошлой жизнью – эти методы работали на него все эти годы. Но цена оказалась высока.
– Рипли удавалось оставаться в безопасности, надо отдать ему должное, – торжественно согласился Коул. – И все же, это не жизнь.
Мы определили свою судьбу уже очень давно, почти в то же время, как начали исчезать наши братья по оружию. Но остальные были беспечны: они оставались одиночками, тогда как мы с Эваном и Коулом держались вместе. За все время нашей службы – и даже позже, в годы наемничества – мы прикрывали друг другу спины. Мы сохраняли друг друга в безопасности и защищали. Мы были практически, блядь, неуязвимыми.
И мы твердо решили, что никогда, ни за что не будем бежать.
– Это не совпадение, что Рипли выкурили из его укрытия на той же неделе, когда на Эвана нападают, – сказал Коул.
– На меня не нападали, – запротестовал Эван. – Это я напал на него.
– И потом за ней следят, – продолжил Коул, проигнорировав его. – Те же самые люди...
– Мы не знаем этого наверняка, – возразил я. – Эти два события могут быть вообще не связаны.
Я, скорее всего, лгал, и лгал в основном самому себе, потому что мне просто не хотелось, чтобы они были связаны. Я хотел, чтобы тот подонок, что следил за Куинн, оказался всего лишь уличным грабителем, извращенцем или обычным маньяком, а не кем-то, кто заявился в город ради кровной мести, имеющей хоть какое-то отношение к... ну...
К нам.
От этой мысли меня передернуло.
Давай, скажи это. Есть огромный шанс, что она в опасности, и все из-за нас.
На ум снова пришел Доусон. Он был одним из последних оставшихся парней из нашей роты, пока однажды его не прибило к пляжу Лонг-Айленда.
Нет, не к пляжу. К пляжам.
Меня снова пробрала дрожь. Остатки нашего друга находили в течение всего лета, разбросанными по пятикилометровой полосе прибоя. Но нашли они далеко не все.
А еще был Беккет, которого постигла еще более ужасная участь. Коул нашел его привязанным к стулу во втором доме – окровавленного, избитого до такой степени, что у него были сломаны все до единого ребра. Его телефон был утоплен в раковине, полной воды, с кровавым отпечатком большого пальца на экране. Эвану удалось выяснить последнюю открытую страницу: его банковский счет. Вот только счет не обчистили; его просто проверили...
Беккет умер страшной смертью. Доусон тоже. И у каждого из них было кое-что общее: они оба умирали в одиночестве.
– Проклятье, мы вообще не должны были ее оставлять!
Мой кий со стуком упал на стол, потому что я его почти швырнул. Остальные с удивлением посмотрели на меня.
– Мы же говорили тебе! – огрызнулся Эван. – Это ты сказал, что ей нужно пространство! Это ты...
– Я знаю, знаю, – перебил я его. – И я был неправ. Чертовски неправ, полагая, что в одиночку она будет в безопасности, – мой следующий выдох прозвучал как долгое, горячее шипение. – Мы не можем оставить ее одну. Не сейчас. Не тогда, когда на кону и ее жизнь, и жизнь нашего ребенка.
– И ты готов пойти против ее воли? – небрежно поинтересовался Коул.
– Мы должны найти ее. Мы должны привезти ее сюда...
– Потому что это вовсе не то, чего она хочет, – набросился Эван. – На самом деле это прямо противоположно тому, чего она хочет.
– Да к черту то, чего она хочет, – прорычал я. – Она не знает всей истории. Она не видит картину целиком.
– Возможно, потому что мы ей ее не показали, – бесстрастно вставил Коул.
На данный момент я проигнорировал его сарказм; то, что он был прав, делу не помогало.
– В худшем случае мы просто станем занозой у нее в заднице, – рассудил я. – Но если мы не ошибаемся, и опасность реальна...
Три пронзительных гудка, раздавшихся один за другим, заставили нас всех переглянуться. Экраны вокруг нас ожили, и на них появилось черно-белое изображение автомобиля, подъезжающего к главным воротам, – резкое и контрастное в высоком разрешении, даже ночью.
– Забудьте о том, чтобы за ней ехать, – хмыкнул Коул, сканируя мониторы своими пронзительными синими глазами. – Похоже, она уже здесь.
Десять
КУИНН
Ночная поездка была торжественной и безмолвной, но мне действительно нужно было развеяться: я миновала огни большого Бостона и выехала на оживленные окраины, спустившись через Челси и Ревир; северные пригороды уступили место открытому шоссе, петляющему за Сейлем и дальше за Манчестер-бай-те-Си.
Я не знала, чего ожидать, когда доберусь до места, но мне нужны были ответы, причем сегодня ночью, если не вчера. Во всем мире было лишь три человека, способных их дать: трое мужчин, делящих один адрес где-то на побережье, неподалеку от залива Ипсвич.
И если они спят – тем хуже для них.
В конце концов я съехала с трассы, и дорога пошла под уклон, становясь все более пустынной по мере приближения к морю. В открытое окно врывался прохладный океанский бриз, и я почти чувствовала его на вкус – соленый, но такой манящий. Временами даже сладкий.
Это имело абсолютный смысл – то, что они поселились в такой глуши: несмотря на их очевидную сплоченность, от моей троицы псевдо-сталкеров исходила сильная аура одиночек. Словно они смертельно устали от рот, батальонов и всего того, во что были погружены последнее десятилетие своей жизни, прежде чем военная машина окончательно выплюнула их, изменив так, как это обычно бывает – навсегда.
В клочке бумаги, лежавшем в моем кармане, не было указано ни даты, ни времени, только место. И это место сейчас возвышалось передо мной: колоссальное строение, почти похожее на особняк, вырастающее словно тень на фоне залитого лунным светом моря.
Срань господня...
Двойные ворота прямо по курсу были выкованы из темного, толстого и тяжелого железа, но к тому моменту, как моя машина подъехала к ним, они уже автоматически распахнулись на своих бесшумных петлях.
В доме горел свет, и это обнадеживало. Каким бы пугающе огромным ни был этот комплекс – а теперь я ясно видела, что это именно закрытый комплекс, – теплое сияние, льющееся из окон, казалось, смягчало суровые грани и резкие очертания монументального каменного фасада.
Я миновала вторые ворота и въехала во внутренний двор, обнесенный стеной и вымощенный плитами, медленно припарковалась рядом с двумя огромными пикапами, заглушила мотор и сделала долгий, глубокий вдох.
Ну вот ты и здесь.
Да, пожалуй. Просторный двор казался неестественно тихим, и в призрачном лунном свете это должно было бы выглядеть жутковато, но почему-то не выглядело – возможно, потому, что окружающие меня холодные каменные стены дарили странное чувство защищенности.
Я вышла из машины и направилась прямиком к паре внушительных входных дверей, которые, как и ворота, распахнулись еще до того, как я к ним подошла.
Все трое мужчин стояли в дверях в разной степени домашней, почти спальной небрежности: на Джошуа и Коуле были спортивные штаны и футболки, которые на ком-то другом смотрелись бы заурядно, но, натянутые на их мускулистые тела, выглядели до неприличия горячо. Я изо всех сил старалась игнорировать этот праздник для глаз, даже когда пыталась не пялиться на потрясающе рельефные, татуированные руки Эвана – тренировочная майка без рукавов подчеркивала его плечи, заставляя их выпирать, словно пара сексуальных валунов.
– Не спится?
Красивые губы Джошуа изогнулись в подобии улыбки, и будь я в нужном настроении, сочла бы ее весьма очаровательной. Я заметила, что он все еще носит то самое ожерелье – или что это вообще было, – которое было на нем на обоих наших «свиданиях»; оно выглядело как потертый, скрученный пятиугольный кусочек кожи на веревочке, обернутой вокруг шеи.
– Трудно спать, когда за тобой кто-то охотится, – сухо отрезала я.
Его улыбка мгновенно испарилась, а Коул неуютно переступил с ноги на ногу, сузив глаза.
– Охотится за тобой?
– На работе, да, – ответила я. – Какой-то парень заявился в ресторан до моей смены и искал меня. Темноволосый незнакомец, который не говорил по-английски.
Я внимательно наблюдала за тем, как полностью изменились выражения их лиц – у меня было предчувствие, что именно так и произойдет.
– Вы знаете, кто это, не так ли?
Сначала они не ответили, что несколько смутило меня, но затем я увидела, как они сдаются: они молча пришли к какому-то взаимному согласию, и язык их тел полностью изменился. Однако мой взгляд снова и снова возвращался к странному кожаному обрывку на шее Джошуа – он казался смутно знакомым, словно я каким-то образом должна была знать, что это такое.
– Можете ответить мне сейчас или в три часа ночи, мне абсолютно плевать, – сказала я, подавляя дрожь. – Но я не уйду, пока вы этого не сделаете.
Воздух здесь, на берегу океана, был холоднее, к тому же поднялся ветер, но чуть поодаль, за порогом, я чувствовал приятное тепло, исходящее от ярко освещенного дома.
– Проходи внутрь, – сказал Эван, протягивая большую татуированную руку. – И мы расскажем тебе все.
Одиннадцать
КУИНН
Если снаружи дом казался огромным, то внутри он был просто гигантским: комнаты были повсюду, арки вели в коридоры, пересекающиеся новыми арками, и во многих из них скрывались ниши, заполненные предметами искусства, скульптурами или яркой керамикой.
Высокие сводчатые потолки и полы, выложенные потрясающей плиткой, создавали эстетику, в которой современность сплеталась с испанскими мотивами. Все в этом доме было избыточным, но в то же время функциональным – от плюшевой мебели до множества разбросанных персидских ковров, дорожек и других аксессуаров, объединяющих комнаты в единое целое.
Моей первой мыслью – как бы сексистски это ни звучало – было то, что эти трое мужчин ни за что не могли сами обставить это место. И все же, куда бы я ни посмотрела, я видела напоминания о них: африканские произведения искусства, резьба по дереву и элементы декора, подушки и лампы с марокканским или ближневосточным колоритом.
Они наполняют дом напоминаниями о тех местах, где побывали, мысленно осознала я. А может, даже сами привезли некоторые из этих вещей.
На самом деле все это было невероятной мешаниной, которая не должна была работать. Но почему-то – возможно, из-за огромного пространства самого дома – это работало.
– О, спасибо.
Устроившись на богато украшенном, но удобном диване в чем-то вроде гостиной или игровой комнаты, я с благодарностью приняла кружку горячего чая, которую предложил Джошуа. Я знала, что он убьет все мои шансы уснуть сегодня ночью, если только они не лишили его кофеина намеренно, ради ребенка внутри меня – судя по желтым конвертам, которые я получала до сих пор, это было вполне в их духе.
– Тот человек, что приходил искать тебя, – спросил Эван. – Он был южноамериканцем?
Я пожала плечами. – Понятия не имею. А что?
– Потому что человек, которого я видел следящим за тобой, был оттуда, – сказал Коул. – Скорее всего, колумбиец. Точно так же, как и тот, кто напал на Эвана сразу после того, как он высадил тебя.
– Не напал, – нахмурился Эван. – Следил. В конце концов, это я...
– На тебя напали в тот вечер, когда ты ходил со мной на свидание? – ахнула я.
Эван бросил на друга испепеляющий взгляд, но Коула это не смутило.
– Мы договорились, что расскажем ей все, помнишь? – сказал здоровяк. – Она носит нашего ребенка. Она в этом с нами, нравится нам это или нет.
Его невероятные синие глаза метнулись ко мне, и на долю секунды его взгляд слегка скользнул по моему телу, дав мне четкое ощущение, что он видит меня в ином свете: не просто как кого-то внутри их маленького замкнутого круга, но, возможно, впервые – как женщину.
Коул остался стоять, скрестив жилистые предплечья на груди; Эван и Джошуа, напротив, сели на диван напротив меня.
– Ты уже знаешь, что мы были военными, – начал объяснять Джошуа, – но у нас были очень разные старты: я был рейнджером, Эван – «зеленым беретом», а Коул вон разорвал всех в школе «BUD/S» и стал морским котиком. Мы даже не знали друг друга, пока Объединенное командование не свело нас вместе на серии последовательных миссий, и результаты оказались выдающимися. После этого мы еще долго работали вместе.
Он говорил мягко, тем самым бархатным полуночным голосом, который, тем не менее, разносился по всей огромной комнате; но еще в его голосе звучало почти ностальгическое благоговение.
– В такой ситуации, когда ваши жизни зависят друг от друга... вы не просто становитесь друзьями, вы становитесь братьями. Такими мы и были, мы трое, – неразлучными, даже после того, как наша служба закончилась и мы решили уйти в свободное плавание.
Я сделала глоток чая и обнаружила, что в него не мешало бы добавить сахара. – В свободное плавание?
– Мы брали работу в частном секторе, – пояснил Джошуа. – Контракты: в основном охрана, но также и операции с высоким уровнем угрозы, и сопровождение высшего...
– Мы – наемники, – перебил его Эван. Джошуа бросил на него сердитый взгляд, но тот лишь пожал плечами. – Да ладно тебе, чувак, так гораздо проще сказать.
Наемники. Слово звучало жестко, сурово и вымышленно, словно что-то из фильмов.
– Наемники, – повторила я, пробуя это слово на вкус. – Серьезно? Такое бывает?
– О, еще как бывает, – рассмеялся Эван. – И мы занимались этим долгие годы: достаточно долго, чтобы заработать кругленькую сумму и построить для себя жизнь.
Он указал прямо вверх и покрутил пальцем, имея в виду сам дом.
– Все эти вещи здесь, – сказала я, оглядываясь по сторонам. – Они из мест, где вы были. Из мест, где вы... работали?
– Действовали, – мягко поправил Эван. – Но в основном да: небольшое напоминание о нашем прошлом, о нашей совместной истории. Что-то, что можно вспомнить даже после всего.
Я прищурилась. – Значит, вы завязали?
– По большей части, да, – ответил Джошуа. – Мы все еще берем пустяковую работу, но ничего похожего на те миссии, что у нас были раньше. Мы крутились вместе в довольно опасной конторе: работали на компанию, которая закидывала нас в такие места, откуда мы не должны были вернуться – но почему-то возвращались.
– Однако вечно заниматься таким нельзя, – добавил Эван. – На достаточно длинном отрезке времени вероятность выживания для каждого падает до нуля.
– «Бойцовский клуб», – усмехнулась я.
Глаза Эвана и Джошуа расширились. – Серьезно? Ты знаешь эту фразу?
– Естественно, – просто ответила я. – Молодой Брэд Питт? Вы издеваетесь? Я смотрела этот фильм больше раз, чем могу сосчитать.
– Тогда ты знаешь, что ничто не длится вечно, – с восхищением произнес Эван; его кольца звякнули друг о друга, когда он сцепил пальцы в замок. – В конце концов мы ушли на полупенсию: вместо того чтобы продолжать бросать кости, пока мы не отправимся кормить червей, мы решили насладиться будущим, ради которого так усердно трудились.
– А больше всего на свете мы все хотели завести семью, – добавил Джошуа; его взгляд на мгновение опустился туда, где глубоко в моей утробе медленно рос его ребенок – или, во всяком случае, кого-то из них, – и его улыбка была теплой и искренней. – И тут появляешься ты.
На несколько долгих секунд повисла тишина, и я действительно смогла это представить: они втроем пробивают себе путь по всему миру, скрепляют узы, создают братство, которое в конечном итоге привело их сюда, в этот огромный одинокий особняк, где им не с кем было его разделить – ни друзей, ни семьи. Они отказались от нормальной жизни ради экстраординарной и в процессе упустили шанс на отношения, которые могли бы привести к браку или детям...
– Так при чем здесь этот парень? – наконец спросила я. – Тот, кто меня ищет?
– Он ищет не тебя, он ищет нас, – сказал Коул. – Но да: он ищет тебя из-за нас.
Мое сердце оборвалось, а в горле встал странный ком.
– И это подвергает тебя опасности, которая совершенно неприемлема.
Двенадцать
КУИНН
С риском я была знакома, но не с таким риском и не с такой опасностью; во рту пересохло, пока я сидела там, стараясь не выказывать ни страха, ни отчаяния.
– Почему все это происходит? – наконец спросила я.
Мужчины снова переглянулись, и на этот раз заговорил Джошуа.
– Будучи наемниками, мы работали в основном на Ближнем Востоке и в Северной Африке, но в итоге начали брать контракты и в Южной Америке, – его голос стал торжественным и чуть более серьезным. – Ближе к концу была одна миссия – мать всех миссий, по сути. И все пошло... ну, скажем так...
– Выкладывай как есть, – проворчал Коул.
– Нас наняли для невыполнимого задания, – вмешался Эван. – Вернуть похищенную дочь высокопоставленного капитана боливийской армии: он перешел дорогу кому-то очень опасному, парню по фамилии Феррера.
Обычно расслабленный Эван казался теперь заметно более скованным, и даже само имя звучало зловеще, когда слетало с его губ.
– Феррера был местным полевым командиром, но мы выяснили, что он куда крупнее этого; его влияние было колоссальным, а наследие – жестоким: многие вещи, которые он творил на пути к власти, были просто чудовищными, и даже картели его боялись, – татуированный солдат с дискомфортом опустил взгляд. – То, что мы сделали дальше, было глупо.
Он ненамеренно сделал паузу, оставив меня в подвешенном состоянии, и я не смогла удержаться.
– Что вы сделали?
– Мы повели отряд в джунгли и проникли на его территорию, – продолжил Эван.
– Скорее в крепость, чем просто на территорию, – добавил Джошуа.
Эван мрачно кивнул. – Мы думали, что, если нас будет мало, мы сможем действовать тихо; что сможем войти и выйти незамеченными. Но мы ошиблись. Очень сильно ошиблись...
– Мы потеряли больше половины наших людей, – нетерпеливо произнес Коул; в отличие от остальных, его хриплый голос оставался ровным и спокойным. – Наш отряд был уничтожен, но и мы застали их врасплох: каким-то образом мы добрались до Ферреры и подумали, что покончили с ним...
– Вы с ним покончили, – перебил Эван. – Ты выстрелил ему прямо в глаз.
– Да, но этот ублюдок выжил, – с горечью сказал Коул. – А что еще хуже, его люди вытащили его. По крайней мере те, кто не сбежал.
Я сидела как на иголках; все это было таким безумным, таким невероятным. – А что насчет...
– Мы проникли внутрь, – закончил Коул. – Мы выполнили нашу цель.
Дрожь на мгновение свела мое тело судорогой. – Вы спасли девушку?
– Да, – подтвердил Эван. – Правда, она была избита и в синяках, едва жива, но мы вернули ее: мы доставили ее отцу, который был настолько счастлив и благодарен, что буквально бросился нам в ноги.
Между ними тремя повисла неестественная тишина, и на этот раз у меня хватило ума промолчать.
– К тому моменту нас осталось всего шестеро, – закончил Джошуа. – Мы вернулись, зализали раны и обналичили деньги. Компания наемников, на которую мы работали, вскоре после этого распалась, и мы думали, что на этом все кончено, но это было не так.
– Он имеет в виду, мы думали, что с Феррерой покончено, – пояснил Эван. – Он был сломлен и побежден, его база полностью сровнена с землей. Но мы его недооценили: каким-то образом за эти годы он сумел восстановить свою былую империю. И он никогда, никогда не забывал о том, что произошло.
У меня наступил момент странного прозрения: я огляделась вокруг, и вдруг все в моей жизни показалось совершенно чужим. Я находилась в странном, но прекрасном особняке, в часе езды от города, сидела на диване в полночь, будучи на шестой неделе беременности, в окружении трех невероятных – не говоря уже о потрясающе красивых – мужчин, которых я едва знала.
Их история была одновременно захватывающей и пугающей – чем-то настолько далеким от моей нынешней реальности, что в это было трудно поверить. Но, конечно, я поверила.
– Мы считаем, что Феррера охотится за нами, – торжественно сказал Коул.
– Что заставляет вас так думать...
– Из трех других людей, которые были с нами в джунглях, двое теперь мертвы, – бесстрастно констатировал он. – А третий, Рипли, находится в бегах.
Мне снова стало холодно, даже в этой теплой комнате, и я обхватила чашку обеими руками, прижимая ее ближе к себе.
– Его люди сейчас здесь, прямо в Бостоне, – добавил Эван. – Или мы так думаем: мы никогда не пускались в бега, как Рипли, и нас было бы нетрудно найти, особенно для кого-то с ресурсами Ферреры, – он неловко замолчал. – И если они нашли нас...
– Они нашли меня, – мрачно закончила я.
Эван молча кивнул, а в его глазах читалось извинение.
– Значит, они думают, что я связана с вами, – предположила я. – Они следили за тобой, когда ты был со мной, и видели нас вместе.
– Да.
– И теперь... и теперь...
У меня закружилась голова, а мысли неслись со скоростью тысячи миль в минуту.
– Теперь они собираются использовать тебя, чтобы добраться до нас, – мрачно сказал Коул. – Или того хуже.
– Вот почему тебе нужно остаться с нами, – как можно более будничным тоном сказал Эван. – Мы хотим, чтобы ты была здесь, где мы сможем обезопасить тебя и ребенка – по крайней мере, до тех пор, пока мы все не уладим.
Мужчины нервно переглянулись, а затем снова посмотрели на меня; тишина была такой абсолютной, что можно было услышать, как падает булавка.
– Здесь много места, – поспешно добавил Джошуа. – У тебя будет свое пространство, вообще все свое. К тому же ты сможешь...
– Хорошо.
Их коллективный шок был поистине комичным, и я подавила улыбку.
– Что? – спросил Джошуа. – Правда?
– Да, правда, – ответила я. – Конечно, я останусь; я ведь в явной опасности, не так ли?
– Без сомнения, – немедленно подтвердил Коул.
– Тогда да, я принимаю ваше предложение, по крайней мере, пока все не уладится.
Откинувшись на спинку дивана, я допила остатки чая. На самом деле мое решение не было решением как таковым, но они не были в этом так уверены, и даже сейчас я видела в их глазах облегчение.
– Мои поездки в город на работу, конечно, будут той еще занозой в заднице, но...
– Нет, никаких поездок.
Я нахмурилась, но Коул уже хмурился в ответ, и у него это получалось куда лучше.
– Ты остаешься здесь, помнишь?
Я рассмеялась вслух. – Вы думаете, я спрячу свою беременную задницу в этой вашей крепости и не буду ходить на работу? Просто буду сидеть здесь и запоем смотреть «Netflix», пока ребенок не будет готов, или когда вы там меня отпустите?
Впервые со времени наших свиданий я снова почувствовала, как между нами сама собой возникает химия: эти длинные сексуальные руки Эвана, то напрягающиеся, то расслабляющиеся; потрясающие губы Джошуа, скривленные от беспокойства; и даже Коул источал звериную сексуальность, которая исходила от него, как некая первобытная, непреодолимая харизма. Жить с ними будет тяжело. Или хорошо. Или тяжело – в зависимости от того...
– Послушай, дело не в том, что мы хотим, чтобы ты бросила...
– У меня три работы, – перебила я его. – Я учусь в колледже, я веду курсы; не говоря уже о том, что у меня есть... и другие дела, над которыми я работаю. И они не будут ждать месяцами, пока вы, парни, все «уладите».
Коул проворчал что-то; даже в гневе его лицо было невероятно красивым. – Все это не имеет значения, если ты...
– Она работает, – громко и четко сказал Эван. – Она учится; она делает абсолютно все, что хочет делать. А потом она возвращается сюда, когда стемнеет, чтобы мы могли ее защитить. Это не обсуждается.
Мой татуированный герой улыбнулся мне на мгновение, а затем подмигнул.
– Но как же...
– Все детали мы обсудим позже, – продолжил Эван. – Только не сегодня ночью: уже поздно, она устала. К тому же, нам еще нужно забрать ее вещи.
Он достал телефон, открыл цифровой блокнот, а затем подался вперед и протянул его мне.
– Вот: составь полный список всего, что тебе нужно из квартиры.
Я моргнула. – Мы поедем прямо сейчас?
– А почему бы и нет? – пожал плечами Эван. – Только поедем мы. А ты останешься прям...
Я снова рассмеялась, долго и громко, и мой смех мгновенно заставил его замолчать.
– Я совершенно не против переехать сюда, – сказала я, позволив взгляду блуждать. – И да, я считаю, что мы должны забрать мои вещи как можно скорее. Даже сегодня ночью.
Я встала, несмотря на протестующие ноги, и уперла руки в бока.
– Но вы втроем сошли с ума, если думаете, что я не поеду с вами.
