Текст книги "Малыш для наемников (ЛП)"
Автор книги: Криста Вулф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Тринадцать
КОУЛ
– Так... что именно ты обо мне знаешь?
Пикап пожирал ночную дорогу, плавно катясь по шоссе. Ей не потребовалось много времени, чтобы начать задавать вопросы, и когда она решила поехать со мной, а не с остальными, я знал, что это произойдет – потому что она знала, что я дам ей ответы, а не тупые банальности.
– Хочешь знать всё?
Куинн продолжала безучастно смотреть в пассажирское окно, в темноту. – Конечно, почему бы и нет?
Она довольно неплохо справлялась с этой дерьмовой ситуацией, надо отдать ей должное: никаких истерик, никаких криков протеста; пока что она принимала удары судьбы и держала лицо, так что несколько вопросов о происходящем были более чем оправданны.
– Ты Куинн Энн Логан, двадцать шесть лет, – бесстрастно ответил я. – Выросла в Куинсе, Нью-Йорк, с пятью братьями и сестрами, все старше тебя. Твоя мать работала медсестрой скорой помощи в больнице «Маунт-Синай», а отец был шеф-поваром в таком количестве ресторанов, что и не сосчитать.
Окна были наполовину опущены, и летний ветер трепал ее волосы, отбрасывая их на красивое лицо и делая ее похожей на какую-то сексуальную блондинистую Медузу. И она была сексуальной, в этом не было ни малейших сомнений. Последние несколько недель мы пытались игнорировать этот незначительный факт, но теперь, когда она была здесь, сидела рядом со мной...
– Пока все верно, – подбодрила она меня. – Продолжай.
Остальные водили ее на настоящие свидания, даже если это и не были свидания вовсе. Я не знаю, как они с этим справлялись – с искушением, я имею в виду; я бы точно, черт возьми, не смог.
– Судя по всему, ты пошла в отца: несколько лет назад переехала в Бостон, чтобы занять должность су-шефа в каком-то шикарном стейк-хаусе; ресторан разорился вскоре после этого, но ты осталась в городе.
Ее глаза все еще были отведены, устремлены в ночь; вероятно, она гадала, в какой момент ее жизнь совершила такой безумный поворот, что она оказалась беременной на переднем сиденье пикапа незнакомца.
– Ну и как я справляюсь пока?
Куинн пожала плечами. – Выше среднего.
Я мысленно улыбнулся. – Наша разведка работает куда лучше, чем выше среднего.
– Посмотрим, – устало вздохнула она. Ее голос, взгляд, даже манеры были сексуальными. – Так что было дальше?
– Ты начала перебиваться случайными заработками, – продолжил я. – И, судя по всему, их было много. Возможно, ты просто была полна решимости остаться в Бостоне; чертовски не хотела возвращаться в Нью-Йорк.
Едва заметное движение, с которым она поерзала на сиденье, подсказало мне, что я, вероятно, попал в точку. Черт, я не знал всех ее секретов: некоторые люди убегают от чего-то, тогда как другие бегут навстречу. Как бы то ни было, было очевидно, что с Нью-Йорком она покончила.
– Ты определенно любишь то, что делаешь, – закончил я. – Ты работаешь в ресторане, ведешь кулинарные курсы и даже берешь подработки в том продуктовом магазине недалеко от твоей квартиры. Я не уверен, как ты узнала о программе суррогатного материнства и что вообще побудило тебя в ней участвовать, но...
– Мне нужны деньги.
Я молча вел машину, позволяя словам повиснуть в тихой кабине на несколько мгновений; в конце концов, она продолжила.
– Я коплю на кое-что, – добавила она, ходя вокруг да около того, что пыталась сказать; когда я так и не ответил, она вздохнула и сдалась. – Ладно, я хочу в конце концов открыть фудтрак.
Выражение моего лица не смогло скрыть удивления. – Фудтрак?
– Да, – сказала она с легкой долей защиты. – Все любят фудтраки.
– Верно.
– Но я собираюсь сделать кое-что особенное. То, чего еще никто толком не видел.
– Например?
– Сегодня это будет фудтрак с пиццей, – сказала она, – а завтра я буду специализироваться на беконе: каждый день я буду менять меню. Но неизменным будет одно – я планирую использовать уникальные ингредиенты. При этом не ограничивая себя узкой специализацией.
– Так вот почему ты постоянно таскаешь ингредиенты со своей третьей работы?
Ее лицо внезапно скривилось в гримасе. – И как долго ты за мной следил?
– Достаточно долго.
Мне хотелось сказать ей, что я вытянул короткую спичку; что я следил за ней в тот день только потому, что остальные выиграли шанс сводить ее на свидание и узнать получше.
– Я узнала о программе суррогатного материнства от пары своих женатых клиентов, – продолжила Куинн. – Они хотели ребенка, но не могли зачать. В конце концов у них родилась двойня от суррогатной матери, и я осторожно начала расспрашивать, сколько это стоит.
– Понятно.
– А когда я узнала, что их суррогатная мать получила больше шестизначной суммы...
– Ты увидела возможность.
Куинн наконец повернулась ко мне; ее лицо было бесстрастным.
– Конечно, я не могу этого отрицать, – призналась она. – Но меня также тронуло то, насколько они были благодарны своей суррогатной матери и какими невероятно счастливыми они выглядели как семья. Семья, которая не могла бы существовать без доброты незнакомцев.
– Убила двух зайцев одним выстрелом, – сказал я.
Она опустила руки на колени и замолчала, но лишь на мгновение, чтобы затем усмехнуться.
– А что насчет тебя? – спросила она. – Нет, погоди, дай угадаю: ты огромный, так что наверняка был футбольным вундеркиндом, и тебя завербовали в какой-нибудь колледж Лиги плюща; а поскольку именно этого все от тебя и хотели, ты пошел наперекор и пошел в армию. Или, может быть, ты и хотел туда поступить, но оценки не позволили.
Какое-то время я вел машину молча, наслаждаясь ветром, бьющим в лицо; если она пыталась меня подколоть, что ж, наверное, я это заслужил, хотя почему-то мне так не казалось.
– Я был в шахматной команде, а не в футбольной, – наконец ответил я. – У меня был рейтинг 2100.
– Это уровень мастера, – выругалась Куинн.
– Ага, – согласился я. – На самом деле я был тем еще ботаником: математический клуб, «Подземелья и драконы». Все, за что я брался, я доводил до крайности. В конце концов я нашел дорогу в тренажерный зал, и там я тоже ударился в крайность: я проводил там так много времени, что в конце каждого дня им приходилось меня выгонять.
Теперь я завладел ее полным вниманием, и это было довольно забавно; она определенно смотрела на меня по-другому.
– В зале я перепробовал все, что только можно, пока не полюбил бокс. Какое-то время я был непобедим, пока наконец какой-то крутой бывший морпех не надрал мне задницу, а заодно не поразил экзотическими историями о дальних странах. Я записался почти сразу же.
Куинн рассмеялась, и ее смех был очаровательным – я так и знал.
– Так что у меня были оценки, чтобы поступить куда угодно, – закончил я, – но я хотел путешествовать. В итоге я оказался в школе «BUD/S». – Я не смог скрыть усмешку. – Там не особо смотрят на оценки, но я выложился по максимуму, и служба в отряде морских котиков помогла мне объехать весь мир.
Мы сидели в тишине, пока длинная, пустынная дорога расстилалась перед нами, петляя влево и вправо; мы миновали пригороды и наконец въехали в самое сердце города.
Я вспомнил тот день, когда мы выбрали ее нашей суррогатной матерью: было так много переменных, так много мелочей, которые нужно было учесть при поиске человека, который составит вторые пятьдесят процентов твоего ребенка. Сначала я был против этой идеи, считая ее слишком опасной и неопределенной.
Но потом Джошуа отвел меня в сторону и задал очень простой вопрос, на который у меня не было ответа:
Если не сейчас, Коул... то когда?
В прошлом году нам всем исполнилось по тридцать, мы оставили свои двадцатые позади; наша служба, солдатские будни, дни наемничества – практически все это осталось в прошлом.
Все, кроме...
– Мы на месте.
Я припарковался позади пикапа Джошуа: он и Эван уже стояли на тротуаре, качая головами. Я нахмурился.
– Тебе, наверное, лучше остаться в...
Куинн уже распахнула дверь и выпрыгнула из машины; ее ответом стал хлопок тяжелой пассажирской двери.
Или нет.
Мы поднялись по лестнице, надежно закрывая ее собой; ее квартира выглядела в точности так, как я и ожидал: от пола до потолка, комната за комнатой, она была перевернута вверх дном.
Все ящики были выпотрошены, все шкафы опустошены – это был ужасающий беспорядок, даже учитывая то скромное количество вещей, которое у нее было.
– Куинн... – начал Джошуа. – Мне так жаль.
Сначала она не ответила; она была слишком занята тем, что перебирала собственные вещи, забирая то, что ей было нужно. Она с грохотом опустила пустой ящик на потертый комод и начала складывать в него вещи.
– Это безумие, – сказал Эван. – Я знаю, что они искали ее, но это?
– Похоже, они искали что-то конкретное, – согласился Джошуа; он осторожно отодвинул перевернутый матрас Куинн, расчищая путь в ванную. – Может быть, какую-то зацепку.
– Зацепку к чему? – спросил Эван. – К нам?
Нет, подумал я про себя. Не к нам.
Я мрачно принялся искать еще один ящик, потому что тот, в который Куинн собирала вещи, был почти полон; я точно знал, что они искали. И точно знал, почему.
Дерьмо.
– Коул, что думаешь?
Я намеренно сделал паузу после вопроса Эвана, затем почесал бороду. – Не знаю.
Я ненавидел лгать; я ненавидел все, что связано с хранением секретов, особенно от них.
– Что бы это ни было, не думаю, что они это нашли, – добавил Джошуа. – Давайте просто убираться отсюда.
Эван стоял возле разграбленного стола, с которого было сметено абсолютно все, что там могло находиться – все, кроме двух отсоединенных проводов, которые он держал в руке.
– Они забрали мой ноутбук? – спросила Куинн со странной надеждой в голосе.
– Да. К сожален...
– Отлично.
– Отлично? – Эван бросил на нее непонимающий взгляд. – Почему, ты так ненавидела этот ноутбук?
– Нет, вообще-то я его обожала.
– Так почему же тогда...
– Потому что мы можем его отследить, – вмешался я. Взгляд Куинн метнулся в мою сторону, и она одобрительно улыбнулась. – Как только они войдут в систему, я полагаю?
– Как только он подключится к любому источнику Wi-Fi, – согласилась она. – Да.
Она была умной, и мы тоже это знали: мы вложили столько ресурсов в проверку этой женщины, что я почти чувствовал себя виноватым, но в то же время мне казалось, что я знаю ее вдоль и поперек. Я просто не ожидал... ну...
Что она будет настолько меня привлекать?
Я жестко затолкал назойливый внутренний голос подальше, чтобы он хоть немного заткнулся; но да, именно так.
По правде говоря, прошло много времени – гораздо больше, чем мне хотелось бы признавать; и теперь меня безнадежно и к несчастью влекло к этой женщине, которая никогда не могла стать моей. К женщине, о которой мы договорились, что она неприкасаема и недосягаема – прекрасное, но временное средство для достижения цели.
А теперь она переезжала к нам.
Четырнадцать
КУИНН
Неохотно вздохнув, я нажала кнопку выключения, и цифровой душ с содроганием затих. Я насчитала в общей сложности шестнадцать струй и четыре регулируемые насадки, две из которых полностью снимались, чтобы добраться до самых труднодоступных мест. И, конечно же, они снимались и для других целей…
Шагнув сквозь пар, я схватила полотенце и завернулась в него. Насадки были соблазнительными, должна признаться: если бы этот душ принадлежал мне, и я находилась бы у себя дома, а не здесь, я бы непременно пустила их в ход, особенно в моем нынешнем гиперсексуальном состоянии.
Спокойно, Куинн.
Однако сейчас я все еще торчала в отдаленном мега-особняке, как и все последние три недели.
Торчала, да? Так мы теперь это называем?
Ладно-ладно, на самом деле мне грех было жаловаться. Даже если закрыть глаза на невероятно роскошные условия, жить с моими тремя защитниками было просто потрясающе. Парни кормили меня, содержали и присматривали за мной двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. У меня была до смешного мягкая кровать с простынями из египетского хлопка, а еще этот душ…
Боже мой, этот охуенный душ!
Встряхнув волосами, я стерла пар с большой части зеркала и всмотрелась в свое отражение: несмотря на мой сумасшедший график, я еще никогда не выглядела такой отдохнувшей. Парни сами заправляли мою машину, забивали холодильник продуктами, возили меня по врачам, а однажды даже сложили мое постиранное белье. Даже когда я отправлялась на работу или учебу, один из них всегда был рядом, околачиваясь поблизости, терпеливо ожидая и наблюдая, чтобы убедиться, что ко мне не нагрянет ни один нежеланный гость.
В конце концов, именно к такому соглашению мы и пришли: я могла заниматься абсолютно всем, чем занималась раньше, без исключений, а взамен один или несколько из них всегда находились поблизости. Моим первым порывом было отвергнуть всю эту затею как вторжение в личную жизнь, но чем больше времени я проводила с ними, тем комфортнее мне становилось. В конце концов, они заботились обо мне, а учитывая то, что произошло в моей квартире, их присутствие на расстоянии вытянутой руки заставляло меня чувствовать себя в безопасности и спать спокойнее.
Ко всему прочему, я совершенно не рассчитывала на то чувство товарищества, которое возникает, когда ты снова просто находишься в окружении людей. С годами мой график как-то незаметно поглотил меня: всякий раз, когда я не работала, не преподавала и не училась, я просто сидела дома одна, готовясь ко сну. Но теперь…
Теперь со мной всегда кто-то был. Коул возился в гараже, в основном со своим пикапом. Джошуа бродил по ночам по коридорам, всегда готовый наделать попкорна и посмотреть фильм, как бы поздно я ни вернулась с работы. И, наконец, Эван, который расхаживал по дому, вечно демонстрируя свои руки и плечи; он заставлял эти сексуальные татуировки играть почти без усилий, пока бросал мне вызов присоединиться к нему в игровой комнате ради партии в настольный футбол или бильярд.
Было здорово просыпаться от запаха яичницы с беконом и получать уже налитый и приготовленный для тебя кофе еще до того, как твоя задница коснется кухонного стула. Парни были со мной очень милы, причем как в физическом плане, так и во всем остальном: они заботились обо мне так, словно я была на девятом месяце беременности, хотя живот еще даже не было видно. Но больше всего радовало то, что теперь мне просто было с кем поговорить. К такому быстро привыкаешь.
Я могла бы привыкнуть, но мне не следовало этого делать, ведь моя ситуация, разумеется, была временной. Прошло уже три недели, и больше не появлялось никаких признаков опасности: люди, которые забрали мой ноутбук, так его и не включили, или же они были достаточно умны, чтобы этого не делать. Мне также приходило в голову, что кем бы ни были эти преследователи, они могли попросту бояться Эвана, Джошуа и Коула. Лично я бы точно испугалась. У них практически везде стояли камеры, и все здесь было обустроено как в настоящей крепости – с сигнализацией, датчиками и даже ловушками… по крайней мере, так они говорили.
Если повезет, мудаки, разгромившие мою квартиру, к этому времени уже съебались обратно в Южную Америку. Я рожу им этого малыша: прекрасного ребенка с тремя любящими отцами. Я соберу достаточно денег, чтобы начать свой бизнес: у меня уже был на примете фургон, а также поставщик, который занимался переоборудованием фудтраков на заказ, и я уже договорилась об установке раковин, духовок и всевозможных…
– Я так понимаю, это твое?
Эван стоял в дверях своей спальни, выглядывая в коридор: он был без рубашки, наверное, уже в пятый раз за эту неделю, а на кончике его длинного татуированного пальца болтались одни из моих стрингов от «Victoria Secret».
– Вообще-то, мне кажется, что это Коула, – съязвила я.
– Я бы поверил, – продолжил мой сексуальный хозяин, – если бы не видел их на тебе на прошлой неделе.
На прошлой неделе… ах да. Меня застали в коридоре полураздетой, когда я, разумеется, выходила из ванной с тем самым мега-душем; я могла бы пользоваться душем, прилегающим к моей спальне, но он не приносил и десятой доли такого удовольствия.
– Помнишь, что я сказала, когда переезжала? – спросила я.
– Конечно, – улыбнулся Эван. – Что-то вроде: «надеюсь, вы не против девушки, которая иногда разгуливает в нижнем белье». Верно?
– Именно, – улыбнулась я в ответ. – Как я уже говорила, я привыкла жить одна.
Он лукаво пожал плечами. – А кто сказал, что я против?
– И я не сторонница формальностей.
– Или скромности, – подмигнул Эван.
Напустив на себя свой лучший притворно-хмурый вид, я зашагала к нему, все еще завернутая в полотенце. Я не отрывала взгляда от его лица, из принципа отказываясь смотреть на его мускулы, в то время как он, напротив, был совсем не прочь позволить своим глазам блуждать, особенно там, где заканчивалось полотенце, открывая три четверти моих голых бедер.
– Что ж, спасибо за спасение, – сказала я, потянувшись, чтобы выхватить трусики из его пальцев.
То, что произошло дальше, было подобно электрическому разряду – словно искра, вспыхнувшая между нами в тот вечер, когда мы чуть не поцеловались. Возможно, дело было в том, что Эван удерживал стринги на секунду дольше положенного, или же это моя рука задержалась на его пальцах, намеренно или случайно…
Так или иначе, мы снова встретились взглядами, и волна сильного жара, окатившая меня, заставила тепло шестнадцати душевых струй показаться ничем.
– Куинн…
Ткань моего крошечного нижнего белья восхитительно подрагивала на фоне его широкого загорелого запястья; прозрачный черный атлас, такой маленький и изящный, что походил на пару веревочек.
Я изогнула бровь. – Да?
– Я… я хотел…
Обычно уверенное выражение лица Эвана сменилось чем-то более сложным и запутанным, возможно, даже слегка страдальческим.
– Что? – спросила я, мгновенно отбросив сарказм. – В чем дело?
Он покачал головой и отвернулся. – Ничего. Забудь.
– Ты можешь мне сказать, – настаивала я, стараясь звучать мягко. – Я ведь здесь.
Господи, обязательно ли ему быть таким красавчиком? И не только Эвану, а им всем троим! То, что он видел меня в полотенце, не было чем-то особенным; я тоже видела их всех, поигрывающих мускулами, когда они входили и выходили из огромной комнаты, которую превратили в спортзал: вечно едва одетые, в самых обтягивающих футболках или свободных спортивных шортах, которые при удачном стечении обстоятельств очерчивали контуры весьма внушительного достоинства.
Эван сделал шаг назад в свою комнату и схватил что-то, и этим чем-то оказалась футболка; я с разочарованием вздохнула, когда он поднял руки и натянул ее на свою широкую, восхитительную грудь.
– Прости, – пробормотал он.
Я все еще была сбита с толку и не могла поверить своим ушам. – За что?
Его взгляд снова пополз по моему телу, медленно и неторопливо, а в его последующем вздохе скрывалось какое-то катастрофическое разочарование.
– За то, что согласился на полнейшую глупость, – пробормотал он и закрыл дверь.
Пятнадцать
КУИНН
Особняк всегда был наполнен жизнью и смехом, даже по ночам, но что насчет предрассветных часов, когда все сигнализации уже включены, а все обитатели наконец улеглись спать? Что ж, это место находилось в такой глуши, что можно было услышать, как падает булавка.
Я говорю «почти», потому что пелена тишины нарушалась лишь отдаленным шумом накатывающегося моря. Были ночи, когда стояла мертвая тишина, а приливы замирали, но когда поднимался ветер, он обрушивал волны на берег, создавая приятный фоновый белый шум, на который я всегда могла рассчитывать – он неизменно убаюкивал меня.
Всегда, за исключением сегодняшней ночи.
Я легла в постель больше часа назад, но сон так и не шел. Возможно, дело было в нехватке персонала, из-за чего вечерняя смена в ресторане прошла просто дерьмово, но, скорее всего, я просто была поглощена тысячей вещей одновременно. Сев, я включила свет и взяла блокнот, который всегда держала на прикроватной тумбочке: большинство моих лучших идей приходило мне в голову после захода солнца, и мне нужно было их все записать.
Например, я хотела сократить количество кулинарных курсов, чтобы проводить больше времени здесь, в доме. Во-первых, потому что мне действительно начинала нравиться компания парней, а во-вторых, у них была ультрасовременная кухня, к которой у меня был полный, беспрепятственный, великолепный доступ.
В список удобств входили холодильные и морозильные камеры от «Sub-Zero», шестиконфорочная плита «Wolf» и кладовая, размерами превосходившая мою первую квартиру. Мне не терпелось опробовать новые авторские блюда: приготовить что-то восхитительное и экзотическое, но в то же время достаточно популярное, чтобы однажды это привлекло толпы голодных посетителей к моему фудтраку.
Я до сих пор не знала, чьей идеей было создать такую легендарную кухню, но пока парни использовали ее лишь для того, чтобы варить макароны, жарить бургеры и готовить базовый американский завтрак. Надо признать, у Джошуа были кое-какие базовые кулинарные навыки, скорее всего потому, что его мать ушла из семьи, когда он был младше, и ему приходилось готовить самому; Эван тоже начал заботиться о себе в раннем возрасте, так как большинство его братьев и сестер уже были подростками, когда он появился на свет.
Я узнавала подобные мелочи совершенно естественно, живя под одной крышей с парнями. Коул вырос в большой семье, как и я, а Джошуа был ребенком военного, вынужденным мотаться за отцом по всей стране. Эван вообще не планировал идти в армию, а записался на тест ASVAB ради шутки во время призывной кампании в старшей школе… и каким-то образом сдал его с почти идеальным результатом.
Но были и более мрачные секреты, те, что время от времени чуть не срывались с языка, когда парни общались друг с другом с такой легкостью и непринужденностью. Как правило, они замолкали прежде, чем выдать что-то слишком пикантное, и почти никогда не рассказывали о своем пребывании за границей, но я всегда чувствовала, когда они обрывали рассказ: словно в истории было нечто большее, что-то важное, скрытое прямо под поверхностью.
Шум в коридоре заставил меня резко сесть, но, бросив быстрый взгляд, я с облегчением выдохнула.
– Привет…
В дверях стоял Джошуа, застенчиво улыбаясь.
– Я увидел, что у тебя горит свет, поэтому…
– Конечно, заходи! – улыбнулась я, похлопав по одеялу рядом с собой.
Он вошел без колебаний и присел на кровать. Поначалу я думала, что Джошуа – сова, и в какой-то степени так оно и было, но я постоянно видела его бодрствующим спустя долгое время после того, как он предположительно ложился спать; глядя на то, как он бродит по пустому дому, я решила, что у него бессонница.
– Что пишешь?
Я показала ему чистый лист бумаги. – Сегодня – ничего. Но я просто не могу отключить мозг.
Его улыбка стала шире, и он запустил пятерню в свои растрепанные со сна волосы. – Прямо как я.
Глаза Джошуа блестели в тусклом свете лампы, отражая глубину, которой я раньше не замечала. Его обычно гладко выбритая челюсть обросла сексуальной вечерней щетиной, или двухчасовой ночной щетиной, смотря как на это взглянуть. И все же он не выглядел уставшим: его взгляд казался отстраненным, но под глазами не было никаких мешков.
– Голоден? – спросила я в надежде, что он ответит утвердительно.
Он на секунду перебрал пальцами свое странное кожаное ожерелье. – Нет.
– Жаль. А я хотела тебе что-нибудь приготовить.
– Да ну? – он внезапно выглядел заинтригованным. – Ты ведь почти ничего не готовила с тех пор, как приехала сюда.
– Это потому, что у меня не было времени. – От ночной прохлады по телу вдруг пробежала дрожь. – Но я планирую найти его, теперь, когда…
Моя фраза оборвалась, когда он придвинулся, придвинув свое тело ближе к моему. Он потянулся ко мне обеими руками, и я подумала, что знаю, зачем.
Ох… ух ты…
Но затем он приподнял край моего стеганого одеяла и накинул его мне на плечи.
– Ты выглядела замерзшей, – просто сказал он.
Я прикусила губу. – Спасибо.
Блядь. Я совершенно не умела читать мужчин, или, вернее, я совершенно не умела читать этих мужчин. А ведь когда-то я была в этом так хороша.
– Почему ты не спишь? – спросила я.
Он на мгновение задумался, возможно, взвешивая, стоит ли отвечать честно, но по языку его тела я поняла, что правда победила.
– Кошмары.
– А, – сочувственно произнесла я. – Знакомо.
– Ага.
Отодвинувшись в сторону, я откинула одеяло. – Тогда забирайся сюда. Будем обниматься.
Эти слова вырвались у меня еще до того, как мозг успел их обработать, но с другой стороны, я о них не жалела.
– Давай же, – проворковала я. – Ты ведь хотел меня согреть, не так ли?
Джошуа смотрел на меня своей потрясающей внешностью и невероятно густыми волосами, выглядя абсолютно и полностью растерянным. Я вспомнила наши совместные свидания, то, как он всегда держался на расстоянии; тогда я думала, что он просто не чувствует никакой химии со своей стороны, и только сейчас…
Теперь я видела, что все было с точностью до наоборот: он сдерживал себя именно из-за той химии, которую чувствовал. Он пожимал мне руку на прощание, потому что не мог рискнуть даже чем-то таким простым, как объятие.
Даже сейчас он подался на дюйм ближе, а затем замер как вкопанный; его гибкое, атлетичное тело напряглось.
– Я… я не могу.
Повинуясь порыву, я схватила его за гранитные плечи и потянула вниз. – Еще как можешь.
Возможно, все дело было во внезапности моего движения, или, может быть, он просто очень нуждался в утешении: так или иначе, Джошуа вытянулся и скользнул под одеяло, а я накинула его на нас обоих прежде, чем он успел передумать.
– Ты – большая ложка, – хихикнула я. – Очевидно же.
Я развернулась к нему, перекинув его огромную руку через свое тело; я не смогла бы сдвинуть ее, если бы он сам этого не хотел, что я восприняла как хороший знак.
– Вот так.
Моя щека коснулась подушки, и тепло с комфортом накатили мгновенно. Было безумно приятно снова находиться так близко к мужчине, чувствовать, как его тело плотно прижимается к моему; чувствовать жар, исходящий от его сущности, проникающий в меня и дарящий чувство безопасности.
Я еще никогда в жизни не чувствовала себя в такой безопасности, защищенной сверх всякой меры: в объятиях великолепного шестифутового солдата, под толстыми теплыми одеялами, в самом сердце крепости на краю моря.
Я чувствовала себя принцессой в замке. Я чувствовала…
Ого.
Теперь я чувствовала и кое-что еще: что-то толстое и тяжелое, упирающееся в ложбинку моей задницы.
– Куинн… Я…
– Скажи мне кое-что, – перебила я его, пока он не ляпнул что-нибудь неловкое и не пошел на попятную, и положила свою руку поверх его, крепко сцепив ее на своей талии.
– Сказать что?
Я развернулась к нему так, что мы оказались нос к носу, лицом к лицу; его запах опьянял, а его глаза умоляли меня не посягать на последние остатки его решимости.
– Расскажи мне, почему мы с тобой не можем заняться сексом, – прошептала я. – Прямо здесь. Прямо сейчас.
А затем я поцеловала его.
