Текст книги "Малыш для наемников (ЛП)"
Автор книги: Криста Вулф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Двадцать два
КУИНН
История Меган о «следующем утре» застряла у меня в голове и казалась отличным способом растопить лед, чтобы сохранить непринужденную обстановку – или, по крайней мере, настолько непринужденную, насколько это возможно после того, как ты всю ночь трахалась с двумя парнями.
Или, в моем случае, с тремя.
Когда прошлой ночью я решила отдаться им, я действительно планировала довести дело до конца: разбудить парней утренним минетом казалось отличным способом начать их день, и я даже предвкушала это.
– Ммм-пфф?
Вместо этого я проснулась поздно. Ультрапоздно. Настолько поздно, что я уже очень, очень давно не позволяла себе такой роскоши.
– Привет, спящая красавица.
Моя кровать, за исключением меня самой, была пуста. Смята? Да. Раскурочена? Абсолютно. Но все равно досадно пуста.
– Кофе?
В изножье кровати стоял Джошуа, полностью одетый; было видно, что он уже принял душ, а значит – позавтракал, а значит – уже сбегал на утреннюю пробежку.
– К-который час?
– Половина одиннадцатого.
Я подскочила так быстро, что простыни разлетелись в стороны, и рефлекторно прикрыла голую грудь рукой. – Половина одиннадцатого???
– Расслабься, – усмехнулся он. – У тебя сегодня нет занятий. А на работу тебе только вечером.
Он протянул мускулистую руку, и я взяла стаканчик с кофе – из одной из моих любимых кофеен в самом Бостоне.
– Вы ездили в город?
Он кивнул, пока я делала долгий, приносящий удовлетворение глоток, все еще прижимая грудь другой рукой; учитывая обстоятельства, я даже не знала, зачем вообще прикрываюсь.
– Нам с Эваном нужно было кое с кем встретиться, – объяснил он, – поэтому мы решили разделаться с этим пораньше. Коул уехал по своим делам. Завтрак остыл, но я могу его разогреть, – он оглядел меня с ног до головы и улыбнулся. – Если, конечно, ты уже готова.
Завтрак. Черт. На самом деле я была зверски голодна.
– Или мы могли бы сводить тебя куда-нибудь позавтракать, – пожал он плечами. – Если…
– ДА, пожалуйста.
Я спрыгнула с кровати, уже не обращая внимания на свою наготу; моя грудь и задница покачивались, пока я подпрыгивающей походкой направлялась в коридор – забавная деталь, которая, я уверена, не ускользнула от внимания Джошуа. Тем не менее, я не чувствовала ни малейшего дискомфорта; напротив, я чувствовала себя абсолютно свободной и раскрепощенной, направляясь в ванную, чтобы скользнуть в этот мега-душ.
Через полчаса я была чистой и одетой, кровать – расстеленной, а простыни и одеяла крутились в стиральной машине. Оттуда мы поехали в город на пикапе Джошуа. Быть зажатой на переднем сиденье между ним и Эваном было ярким напоминанием о событиях прошлой ночи, которые, разумеется, крутились у меня в голове на повторе с того самого момента, как я проснулась.
Да ладно???
Второй раунд с парнями оказался еще более невероятным, чем первый. А третий раунд? Ну, к тому времени я уже изрядно промочила кровать. Парни были неумолимы в своей безжалостности, но, думаю, я была столь же ненасытна: я принимала все, что они мне давали, и возвращала им это сполна. Вплоть до того момента, когда выжатые и опустошенные они по одному покинули мою спальню.
Эван ушел последним: после всего он еще долго лежал со мной «ложечкой», крепко обнимая меня своими разрисованными руками в тепле и безопасности моей пропитанной сексом спальни. В конце концов мы провалились в глубокий, удовлетворенный сон.
– Вы, парни, когда-нибудь бывали в «Paramount»? – подала я голос. – У них лучшие французские тосты в городе.
Они синхронно покачали головами. Черт, они многое делали синхронно.
– Тогда, может быть, в «North Street Grille»?
– Мы отвезем тебя куда захочешь, – сказал Джошуа. – Но сначала сделаем небольшую остановку.
Разговор был легким, как и настроение; мы провели в дороге почти час, петляя по городу и проезжая мимо всевозможных ресторанов, от которых у меня текли слюнки. Мы втроем болтали обо всем на свете – обо всем, кроме того самого «слона в комнате».
– Послушайте… – осторожно начала я. – Насчет прошлой ночи…
– Ага, – сказал Джошуа, резко выкручивая руль. – Приехали.
Мы оказались на почти пустом, свежезасыпанном гравием участке, спрятанном на перекрестке двух улиц и окруженном с трех сторон более высокими, но современными зданиями.
– Да, – согласился Эван, осматривая площадку. – Идеально.
К моему удивлению, Коул уже был там; он стоял, прислонившись к своему пикапу, в чистой белой футболке и рабочих ботинках, больше похожий на строителя, чем на наемника.
Я нахмурилась. – Где мы вообще?
– Старый промышленный район, прямо за морским портом, – объяснил Эван. – Город сносит разваливающиеся фабрики и заменяет их современными офисами, магазинами, ресторанами… все как обычно.
– Десять лет назад это место было городом-призраком, – добавил Джошуа. – А сейчас оно на пике масштабного возрождения.
Пикап остановился, и мы вышли, громко хрустя свежезасыпанным гравием. Парни поприветствовали Коула мычанием и кивками; я же встретила его крепким объятием, которое показалось мне до странности недостаточным, особенно учитывая, где именно он был всего десять часов назад.
– Тебе нравится? – спросил он.
Я все еще не понимала. Окинув взглядом площадку еще раз, я заметила, что гравий перемежается неровным полукругом залитых бетонных площадок, к которым были подведены электричество, водопровод и канализация.
И тут до меня дошло.
– Да ладно… – взволнованно выдохнула я. – Это для…
– Это идеальное место для парковки фудтрака, – сказал Джошуа. – А еще лучше – пяти или шести. Здесь огромный пешеходный трафик, и спрос на рестораны в этом районе высок, правда, арендная плата просто космическая.
– Но не для того, что не платит аренду… – рассудила я.
– О, за аренду платить все равно придется, – вмешался Коул, указывая пальцем. – Но это будет аренда одного из этих парковочных мест, а не какого-нибудь огромного ресторана из кирпича и бетона. Три места уже сданы: один – фургон с супами, другой специализируется на кофе, а третий – на мексиканской еде.
– Можешь выбрать второе, третье или пятое место, – добавил Эван. – Задаток уже внесен. Тебе нужно только выбрать, какое именно…
– В смысле, задаток уже внесен?
Он посмотрел на меня и скрестил руки на груди. Его полуулыбка говорила сама за себя.
– Но у меня ведь даже фургона еще нет! – воскликнула я.
Он пожал плечами. – Ну и что? Чего ты ждешь?
– Я… я не могу просто…
– Просто взять тот, который ты уже присмотрела? – сказал Джошуа. – Легко. Мы уже выписали чек.
Мои руки потянулись к голове – перебирать волосы было одной из моих нервных привычек, – но замерли на полпути, а на моем лице отразился шок.
– Но… Но я ведь еще не…
– Не родила нашего ребенка? – улыбнулся он.
Я опустила взгляд на свой все еще плоский живот; полагаю, мы все это сделали. – Да.
– И что с того? – сказал Эван. – Достаточно скоро родишь. И разве ты не предпочла бы начать этот бизнес сейчас, а не откладывать на потом?
На этот раз мои руки все-таки зарылись в волосы. – Наверное, но…
– Мы поговорили с поставщиком, которого ты выбрала, – продолжил он, – и у него тоже лежит пустой чек. Тебе нужно будет принять окончательное решение по оборудованию и планировке, но он соберет фургон в любой конфигурации, какую ты пожелаешь. Мы также надавили на него, чтобы он поставил тебя в приоритет перед остальными заказами, так что он ждет только твоего звонка.
Я была ошеломлена. Потеряна. Абсолютно лишена дара речи.
– Если ты еще не поняла, – сказал Джошуа, – мы не верим в прокрастинацию.
Я снова огляделась: все в этом месте было таким идеальным, таким продуманным; над всей площадкой были натянуты гирлянды, и здесь было полно места, чтобы люди могли собраться, сделать заказ и поесть. Я уже представляла себе толпы посетителей, которые будут сюда стекаться: тех, кто придет на обед из соседних офисов, и вечерних прохожих, проголодавшихся после прогулок по улицам морского порта.
– Они перережут ленточку здесь через две недели, – сказал Эван. – Видишь то место вон там? Там будут столики для пикника: по три-четыре на каждый фургон, так что тебе лучше поторопиться. Они вложили кучу денег в рекламу и продвижение этого места в соцсетях, и люди уже рвутся сюда.
Коул грубовато, но игриво ткнул меня локтем. – В конце концов, все любят фудтраки.
Я оцепенело переходила от места к месту, осматривая их, пытаясь переварить все те эмоции, что тяжелым грузом легли на сердце, в то время как мой разум лихорадочно соображал, какое из них будет лучшим.
Существовала сотня причин, по которым я не могла принять такой подарок – или аванс, или что бы это, черт возьми, ни было.
И все же это было так щедро. Так невероятно заботливо.
– Конечно, мы всегда можем подыскать что-нибудь еще, если тебе здесь не нравится, – нерешительно добавил Джошуа. – Тебе вообще по душе это место?
Они планировали это неделями, – осознала я, и от теплого чувства внутри у меня перехватило дыхание. Все это время… они прислушивались к каждому твоему слову.
Я обернулась и увидела, что они стоят втроем и смотрят на меня с изрядной долей разделенного волнения и гордости. Мое сердце затрепетало, а на глазах навернулись слезы…
А затем я уже обнимала их, целовала, прижималась головой к их груди и крепко сжимала в объятиях, изо всех сил сдерживая слезы.
– Я так понимаю, это значит «да»? – в конце концов усмехнулся Эван.
Двадцать три
КУИНН
Мы провели в городе весь день, бесцельно гуляя по улицам и паркам Бостона; мы пообедали вместо завтрака, заглянули в португальскую пекарню за самыми мягкими и вкусными бисквитными пирожными, а затем в какую-то неприметную забегаловку, где подавали, пожалуй, лучший кофе из всех, что я когда-либо пробовала.
Гулять по Бостону в сопровождении трех невероятно горячих мужчин было определенно потрясающе. Мужчин, которые были гораздо большим, чем просто друзьями или даже любовниками, потому что все трое были будущими отцами моего ребенка.
Не твоего ребенка.
Нет, разумеется, нет. Но делать это для них было невероятно и трогательно; мне не терпелось увидеть радость на их лицах, когда я рожу им малыша. Тот неизбежный шквал любви, привязанности и внимания, который обрушится на этого ребенка, определенно станет легендарным, и я была просто в восторге от того, что смогу это застать.
Вернее, хотя бы стать частью этого.
Честно говоря, я даже не была уверена, что произойдет после рождения ребенка. Очевидно, что я была его матерью лишь в биологическом смысле, и я убедила себя, что отдать его будет легко – особенно когда всё казалось таким клиническим и анонимным.
Но что насчет сейчас?
Внезапно я перестала что-либо понимать. Да, парням нравилось, что я стала частью их жизни; они заботились обо мне, защищали и полностью поддерживали – поддерживали вплоть до того, что эти мужчины, которые всегда мечтали о ребенке, из кожи вон лезли, чтобы помочь мне осуществить мои собственные мечты.
Единственный вопрос заключался в том, смогу ли я справиться с тревогой из-за расставания с ними.
Я отложила эти и все остальные мысли в сторону, когда этот поистине легендарный день подошел к концу: вместо того чтобы возвращаться домой, парни отвезли меня на работу – в любом случае у меня там было несколько сменных комплектов одежды, к тому же это имело смысл, учитывая, что у них в городе находилось две машины.
Как ни странно, ни один из них не обмолвился ни словом о прошлой ночи: возможно, им было стыдно за то, что они нарушили договор, или неловко за свою минутную слабость. Так или иначе, чем больше времени проходило, тем сложнее мне было завести об этом разговор; упоминать об этом казалось почти неловким, особенно если это оказалось лишь разовой акцией по «выпусканию сексуального пара».
Поэтому я пошла на работу без однозначного ответа. Сегодня вечером я управляла кухней железной рукой, быстро приведя команду в чувство и сведя проблемы к минимуму; я никого не отпускала, пока не был обслужен последний посетитель, пока не отмыли каждую кастрюлю, не заперли двери и не выключили свет.
Ожидая на парковке, я обнаружила тихо урчащий пикап Эвана. Я забралась внутрь, смутно гадая, что подумает закрывающий смену персонал, увидев, как я уезжаю с каким-то густо зататуированным парнем с огромными руками, но очень быстро решила, что мне абсолютно плевать.
– Хороший вечер на работе?
– Фантастический вечер на работе.
Его плутовская улыбка вызвала у меня воспоминания о прошлой ночи, отчего между ног пробежала легкая дрожь.
– Тогда поехали домой.
Я счастливо вздохнула, вытянув ноги и потянувшись вниз, чтобы помассировать уставшие ступни. Руки Эвана сексуально напряглись, когда он вывез нас из города, переключился на пятую передачу и откинулся в кресле, когда мы выехали на шоссе.
Обожаю горячих парней, которые водят на механике, – напомнил мне голос в голове.
– Еще раз спасибо за сегодняшний день, – сказала я ему. – Выбраться куда-то вот так… это как раз то, что мне было нужно.
И это было правдой; ничто не вырывало меня из рутины «работа-сон» так эффективно, как долгие прогулки на свежем воздухе.
– И еще большее спасибо за все остальное, – более серьезно добавила я. – Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Даже близко.
– Что ж, это чертовски прискорбно, – сказал он, и сказал совершенно искренне. – Потому что такой человек, как ты? Тот, кто готов выносить ребенка, чтобы помочь другим осуществить их мечты о семье?
Его голос дрогнул, и я почувствовала в нем эмоции.
– Такие люди, как ты, – одни на миллион, Куинн.
Я была тронута и снова почувствовала себя польщенной: мне не казалось, что я заслуживаю такого признания, ведь я не делала ничего из ряда вон выходящего.
Все с таким же севшим голосом я все равно поблагодарила его.
– И все же, я поверить не могу, что вы пошли на все эти хлопоты, – сказала я ему. – И то место – оно идеально. У меня было на примете несколько точек в центре, но все они были временными: некоторые сдавались в порядке живой очереди, а разрешение, на которое я подавала заявку, ну…
Я осеклась и выпрямилась.
– О, черт! – ахнула я. – Оформление разрешения занимает минимум месяц! И это только после инспекции, так что…
– Думаешь, мы об этом не подумали? – небрежно бросил Эван.
Я повернулась, снова лишившись дара речи, а его улыбка стала еще более самодовольной.
– Серьезно?
– Мы знаем парня, который знает нужного парня, – просто ответил Эван. – Так всегда.
Мне хотелось спросить его, как такое вообще возможно: как трое мужчин, запертых в уединенной крепости, могли иметь такое влияние на столь многие вещи.
– Поверь мне, – сказал он, уловив ход моих мыслей. – Мы все устроим.
Эван протянул руку, и я взяла ее. Приятное тепло разлилось по телу, когда наши ладони соприкоснулись, а пальцы сплелись так естественно, словно мы делали это тысячу раз.
– Я так вам признательна, – сказала я. – Больше, чем вы можете себе представить.
Он мягко сжал мою руку; его покрытое татуировками предплечье напряглось под какой-то сексуальной надписью на латыни.
– Ничто не сравнится с той жертвой, которую ты приносишь ради нас, – он торжественно покачал головой. – Ничто.
Ворота широко распахнулись перед нами, и мы наконец подъехали к дому, который по какой-то причине выглядел темнее обычного. Когда мы выезжали из Бостона, накрапывал легкий дождик, но теперь то, что начиналось как летняя морось, превратилось в настоящий ливень.
– Беги, – подмигнул Эван, выскочив из машины еще до того, как я успела отстегнуть ремень.
Двадцать четыре
КУИНН
Я рассмеялась в пустом пикапе, мысленно проклиная Эвана, и распахнула дверь, а затем, под проливным дождем, пустилась бегом к дому.
Черт, черт, черт, черт!
Расстояние было небольшим, так как Эван припарковался довольно близко к входной двери, но даже при этом, к тому моменту, как я добежала, я промокла до нитки.
– Вот вам и рыцарство! – громко крикнула я, входя внутрь.
Оказавшись в доме, я обнаружила, что нахожусь почти в полной темноте; Эвана нигде не было видно, и когда тяжелая дверь со щелчком закрылась за моей спиной, мое паучье чутье взвыло.
Какого…
И тут я увидела свечи, и волна облегчения захлестнула меня, сменившись нарастающим возбуждением.
– Ох…
Дорожка из крошечных, мерцающих огоньков вела через фойе прямо вверх по лестнице. Толстые, тяжелые восковые свечи чередовались – темно-бордовые сменялись успокаивающими кремовыми; учитывая, что весь остальной дом был погружен во тьму, они давали ровно столько света, чтобы я не свернула себе шею.
И я начала подниматься.
Шаг за шагом я подавляла подступающий к горлу ком в животе. Я даже не знала, почему нервничаю: возможно, дело было в темноте, или в тишине, или в полном отсутствии кого-либо поблизости. Я чувствовала себя изолированной и одинокой; моим единственным спутником был монотонный стук дождя где-то высоко на крыше.
– Эй?
Я добралась до площадки второго этажа, но ответа не последовало. Свечи, разумеется, вели прямиком в мою спальню.
Весь день я пыталась придумать, как растопить лед – как бы так обсудить события прошлой ночи, и каждый раз терпела неудачу: не желая создавать неловкость, я тянула слишком долго, и теперь все было… ну… неловко.
Возможно.
Я продолжала идти, переставляя ноги, пока продвигалась по широкому, просторному коридору; при свете свечей дом выглядел особенно жутко. Я чувствовала себя героиней фильма ужасов – той самой, на которую всегда разочарованно кричишь за то, что она сама идет в ловушку.
– Ну, и долго ты собираешься там стоять? – требовательно спросил твердый, глубокий голос. – Или ты все-таки зайдешь, и мы сможем стянуть с тебя эту промокшую одежду?
Я дошла до дверей своей спальни: внутри было еще больше свечей, стратегически расставленных на полу и мебели. Они освещали комнату теплым, приглушенным светом, который красиво отражался на телах трех мужчин без рубашек, также оказавшихся здесь.
– С возвращением домой.
Эван, все еще мокрый от дождя, провел меня в комнату. Он уже стянул с себя футболку; его влажная кожа блестела в свете свечей, а широкая грудь мерно вздымалась от возбуждения.
Мои простыни и одеяла были на месте, а кровать заправлена – вот только как надолго, еще предстояло выяснить.
Коул и Эван шагнули вперед: Джошуа начал расстегивать мою одежду снизу, в то время как остальные взялись за края моей футболки и потянули ее вверх.
– Так… значит, вот так, да? – улыбнулась я, подняв руки над головой.
– Именно так.
– После прошлой ночи я, честно говоря, гадала, ну…
Моя футболка с мокрым шлепком упала на пол; чьи-то пальцы начали возиться с моим бюстгальтером.
– Гадала о чем?
– Было ли то, что мы сделали, разовой акцией.
Пара теплых губ коснулась моего уха сзади, послав электрические разряды по всему телу; другая пара сомкнулась на моей шее с противоположной стороны.
– Это ты открыла ящик Пандоры, – услышала я шепот Эвана; его руки обвили меня сзади, скользя по низу живота, и я в предвкушении прикусила губу, когда они опустились еще ниже. – И ты ведь знаешь, что бывает с ящиком Пандоры, верно?
Мои штаны исчезли. Я почувствовала рывок на своих стрингах, и они тоже исчезли.
– Напомнишь? – дрогнувшим голосом спросила я.
– Если он однажды открыт – все; закрыть его снова уже невозможно.
Пальцы начали блуждать. Очень много пальцев.
– Значит, вот так, да? – задумчиво произнесла я. – Джинн выпущен из бутылки? И обратно его не загнать?
Я потянулась одной рукой назад и провела пальцами по чьей-то небритой челюсти, издав стон, когда один из пальцев оказался зажат между губами.
– Обратно не загнать, – прошептал другой голос. – Ты застряла с неограниченным сексом по требованию.
В моем животе взорвалась стайка бабочек.
– И с целой горой ежедневной стирки, – усмехнулся кто-то третий.
Теперь я была абсолютно голой – что неудивительно, когда тебя одновременно раздевают трое парней. Огромное количество рук, блуждающих по моему телу, сводило с ума – казалось, будто это происходит не наяву.
– Ну что ж… – пробормотала я, втираясь задницей в твердое тело Эвана, а затем развернулась к ним лицом, обхватив руками двоих других, притягивая их ближе и целуя по очереди.
– Девушка должна делать то, что должна делать девушка…
Двадцать пять
КУИНН
Прошлой ночью меня выебали – жестко и полностью; парни брали меня вместе, насаживая с обеих сторон: они закидывали мои ноги назад и заставляли меня отсасывать им по очереди, грубо трахая меня, пока я не стала использованной, опухшей и переполненной…
Но именно это мне и было нужно; я жаждала этого долгие месяцы – месяцы, которые казались веками.
Но сегодня… нет, сегодня ночью все было иначе: парни растянули меня на кровати, прижались ко мне своими теплыми телами и по очереди страстно целовали меня, пока я не стала до неприличия мокрой.
Сегодня ночью они не просто трахали меня – они занимались со мной любовью.
И это было абсолютно потрясающе – по очереди обхватывать их ногами, раскрываться перед ними, позволяя им входить в меня медленно и глубоко, пока они целовали меня с обжигающим жаром и страстью, а я мягко пружинила на их твердых, рельефных телах.
Я сбилась со счета, сколько раз они устраивали меня на коленях у одного, который нежно ласкал мое лицо, в то время как другой двигался между моих ног. Каждый раз, когда я тянулась к их членам, они мягко отталкивали мои руки; всякий раз, когда я пыталась взять кого-то из них в рот, они прижимались к моим губам, целуя так медленно и чувственно, что я просто растворялась в простых удовольствиях нашего долгого, неторопливого секса.
Первым в этот раз был Эван, который основательно меня разработал: он сводил меня с ума своим длинным, толстым стволом, пока я не взорвалась на нем серией стонов и всхлипов. Коул сменил его еще до того, как я успела прийти в себя: я чувствовала, что ему хочется ускориться и снова взять меня жестко, но каким-то образом он сохранял контроль, методично вдалбливаясь в меня в глубоком, ровном ритме, заставляя меня царапать ему спину и выстанывать его имя.
Возможно, они знали, что я еще не восстановилась, подумала я. Возможно, после событий прошлой ночи они просто берегли меня, наслаждаясь тем, как невероятно туго мой опухший вход сжимает их.
А еще были эти поцелуи – такие проникновенные и безупречные. В отражении пламени свечей в их обезумевших от похоти глазах читалось не только сексуальное возбуждение: там было и обещание чего-то большего. Чего-то глубокого, значимого – чувств, которые связывали нас на совершенно иных уровнях, нежели просто физическом, потому что к тому моменту, когда каждый из них взял меня, я чувствовала духовную связь со всеми тремя.
Джошуа вошел в меня последним, погружаясь с медленным, прекрасным благоговением; я поглаживала его твердые руки по обе стороны от себя, пока его губы нежно касались моих, а ресницы трепетали о мои.
Мммммм…
Его длинное, жилистое тело так идеально прилегало к моему, словно мы были отлиты в дополняющих друг друга формах – созданы исключительно ради этой связи, именно в этот момент времени.
Мы кончили вместе – он и я, извиваясь и сплетаясь телами, чтобы выжать каждую последнюю каплю взаимного удовольствия. Джошуа глубоко целовал меня, пока мои внутренности сжимались вокруг его пульсирующего члена, выдаивая из него все, что он мог мне отдать.
Когда все закончилось, я заметила, что Коул и Эван уже ушли: они оставили нас вдвоем, чтобы мы натянули на наши обнаженные тела простыни и одеяла и, обнявшись, уснули под убаюкивающий стук дождя.
Так мы и сделали.
Прошли блаженные часы, и я несколько раз просыпалась от успокаивающего ощущения крепко обнимающей меня руки Джошуа; мне нравилось перекидывать ногу через его ноги и крепко их сжимать – было безумно приятно чувствовать, как он прижимается ко мне сзади.
Но потом, где-то в самой темной части ночи… я перевернулась и обнаружила, что его нет.
– Джошуа?
Я, честно говоря, не ожидала ответа: находясь в полусне, я сонно предположила, что он просто вернулся в свою кровать. Но тут я увидела, что он сидит в кресле на другом конце комнаты, погруженный в свои мысли, словно в трансе.
– Эй… – позвала я, на этот раз чуть яснее. – Ты в порядке?
Он надел боксеры и футболку; глядя в пустоту залитого дождем окна, он рассеянно поигрывал маленьким кожаным пятиугольником на шее.
– Я в порядке, – наконец произнес он; его взгляд прояснился, когда он повернулся ко мне. – Извини, Куинн. Я не хотел тебя будить. Я просто…
– Ничего страшного, – улыбнулась я, откидывая одеяло. – Просто… иди в постель.
В конце концов он встал и снова сел на край кровати; он даже попытался улыбнуться, но его глаза… что ж, его глаза говорили о совершенно ином.
– Джошуа, что случилось?
Он снова отрицательно покачал головой; снова попытался убедить меня, что все в порядке – однако на этот раз его объяснения звучали неубедительно.
– Снова кошмар? – осторожно спросила я.
Он закрыл глаза на долгое, мрачное мгновение, а затем медленно их открыл и, наконец, кивнул.
– Забудь о них, – улыбнулась я. – Кошмары – это просто хрень, которую мозг придумывает, чтобы…
– Только не этот, – перебил он меня, не задумываясь.
Его красивое лицо выглядело нехарактерно мрачным и было искажено чем-то, что было похоже на…
Боль.
Мое сердце сжалось, но я сочла, что разумнее будет промолчать. Вместо лишних слов я придвинулась к нему и обняла со спины.
О боже мой…
Тело Джошуа под моими руками было жестким и непреклонным; я крепко обнимала его несколько минут в абсолютной тишине, прижавшись щекой к его широкой спине. Я не была уверена, что он вообще что-то скажет, да он и не должен был. Но связь между нами теперь была гораздо больше, чем просто физическая, я это чувствовала. И в глубине души я знала, что он тоже это чувствует.
– Это случилось в последний месяц моей последней командировки, – наконец произнес он; его голос звучал отстраненно и словно издалека. – Я бы хотел, чтобы этого не было. Я бы хотел все изменить…
Он почти полностью сломался, и его спина изогнулась – не хватало только слез.
– Что именно? – мягко подтолкнула я его. – Что бы ты хотел изменить?
Джошуа наконец повернулся ко мне; его глаза остекленели, а голос дрогнул, когда он произнес одно-единственное слово:
– Тикрит.
