Текст книги "Малыш для наемников (ЛП)"

Автор книги: Криста Вулф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Тридцать

КУИНН

Наверное, это должно было казаться странным – сидеть за столиком за завтраком после, пожалуй, самой безумной ночи в моей жизни. Ночи, которая принесла такие невероятные взлеты и шокирующие падения, не говоря уже о том, что заставила погрузиться на неизведанные эмоциональные глубины.

Но, черт возьми, я действительно обожала бекон.

Душ и кофе помогли мне встретить рассвет, но с каждым часом мое тело напоминало мне о недавних событиях: мышцы, о существовании которых я даже не подозревала, все еще ныли, а мои бедные израненные ступни, казалось, горели огнем. Я была физически истощена и эмоционально опустошена. Ах да, а мое лицо выглядело так, будто я провела шесть или восемь раундов на ринге с бойцом UFC.

Последние пятнадцать минут мы сидели в относительной тишине, наслаждаясь завтраком, который парни на скорую руку сообразили: на этот раз они постарались на славу – оладьи, сосиски, яйца, бекон, тосты… и даже нечто отдаленно напоминающее хашбраун, что Эван назвал «картофелем для завтрака».

– Так тот парень, который ворвался на нашу маленькую вечеринку прошлой ночью… – наконец сказала я, пытаясь добавить немного юмора, чтобы растопить лед. – Его послал тот, э-э, полевой командир?

– Феррера, – кивнул Коул. – И да.

– И кто из вас успел его отделать до того, как он добрался до меня?

Мужчины переглянулись, выглядя немного сбитыми с толку.

– Он прихрамывал, когда дошел до меня, – объяснила я. – И он держался за бок…

– Ах, это, – Джошуа тут же кивнул. – Он пришел из леса с севера и вскоре после того, как перелез через стену, задел один из клейморов.

Теперь настала моя очередь недоумевать.

– Клейморов?

– Да.

– Что такое клеймор? – спросила я.

Коул небрежно макнул тост в жидкое яйцо. – Это направленная противопехотная мина.

Если бы я все еще держала в руках кофе, я бы точно его расплескала; вместо этого у меня отвисла челюсть в полном неверии. – У вас вокруг дома расставлены мины?

– Несколько, – ответил Эван. – Но только по внешнему периметру.

– И только в узких местах, – добавил Джошуа.

– Да, – прорычал Коул. – И каким-то образом этот кусок дерьма все равно прорвался, – он продолжил уплетать яичницу, обвинительно указав вилкой. – Я же говорил вам, что масштаб нашей системы защиты слишком мал; даже с шестидесятиградусной зоной поражения нам нужны были дополнительные…

– Ну да, клеймор и не был спроектирован так, чтобы уничтожать все цели, – перебил его Эван. – Пятьдесят две тысячи стальных шариков, летящих со скоростью четыре тысячи футов в секунду, также были предназначены для того, чтобы калечить.

– Калечить… – в неверии пробормотала я.

Он потянулся, взял пригоршню бекона и улыбнулся. – Ничто так не замедляет наступающие силы, как необходимость тащить на себе раненых.

Звук моей вилки, громко и намеренно стукнувшей по тарелке, привлек их внимание ко мне.

– Противопехотные мины не звучат как нечто «безопасное для детей», – холодно сказала я. – Вы ведь их снимете, когда я буду ближе к родам, верно?

Они снова переглянулись и снова пожали плечами.

– К тому времени, как ты родишь, вся эта история с Феррерой уже закончится, – сказал Эван. – Но да, конечно; после этого мы все уберем.

– Мы ведь говорили тебе оставаться в доме, – напомнил мне Джошуа. – Помнишь?

– Ну да, только вы ничего не упоминали о минном поле.

– Это не минное поле, – поправил меня Коул. – Ни один из клейморов вообще не закопан: они либо вбиты в землю, либо натянуты между деревьями таким образом, что…

– Ей не обязательно слушать кровавые подробности, – вмешался Эван.

Коул на мгновение замолчал, а затем, признав правоту друга, закрыл тему; он налил мне еще кофе, а затем сам допил остатки из кофейника.

– Но должен заметить кое-что, – многозначительно сказал мне Эван. – Тот периметр из клейморов спас тебе жизнь прошлой ночью.

– И, вероятно, спас жизни всем нам, – добавил Джошуа.

Как бы опасно это ни казалось, я не могла с этим поспорить: эти мужчины были солдатами, они прошли через долгие годы тяжелых боев; они переживали засады, они сами их устраивали, и в данном случае это было очень кстати.

– Ладно, аргумент принят, – согласилась я. – Буду держаться подъездной дорожки и не соваться в лес.

– Ах, черт, – усмехнулся Эван. – Теперь нам еще и про ловушки на подъездной дорожке ей рассказывать?

– Не, пусть сама их найдет, – подмигнул Джошуа.

Оттянув вилку, я запустила остатки своей яичницы в их сторону: Эван принял на себя основной удар, а Джошуа в последнюю секунду нырнул под стол, так что я достала его салфеткой, когда он поднимался.

– Ну ладно, у меня через час занятия, – сказала я, вставая. – А потом работа. Так что я пойду наверх, переоденусь и…

Чья-то рука сомкнулась на моей; лицо Коула было серьезным.

– Ты не пойдешь на работу, Куинн.

Я рассмеялась, вырвав руку. – О, правда? Смотри и учись.

Они втроем обменялись обеспокоенными взглядами, и я закатила глаза.

– Он имеет в виду, что тебе вообще не стоит никуда идти, – мягче сказал Джошуа. – Ты давно смотрелась в зеркало?

– Конечно, – я пожала плечами. – И?

– Просто посмотри на свое лицо, – взмолился Эван. – Оно не то чтобы… аппетитное.

– Ну да, хорошо, что я не подаю еду, – парировала я. – Я ее только готовю.

С этими словами я развернулась на каблуках и направилась к выходу; я знала, что они меня не остановят – они не могли меня остановить. Как бы сильно я ни уважала их за то, что они обо мне заботятся, я ни на йоту не изменила свой образ жизни «работа-учеба», и уж точно не собиралась начинать сейчас.

К тому же, если я планировала в скором времени запустить свой бизнес с фудтраком, у меня была уйма дел; одно из них – подать Трею заявление об увольнении за две недели, начиная с сегодняшнего вечера.

Ох, боже.

Я побежала вверх по лестнице на ноющих подушечках пальцев ног. Трей рассмеется мне в лицо, взбесится, обматерит меня, а затем снова рассмеется – вероятно, именно в таком порядке. Я ожидала, что следующие две недели меня будут гнобить, но надеялась, что один взгляд на синяки на моем лице принесет мне хоть немного очков милосердия. Не то чтобы Трей перестал бы делать все вышеперечисленное, конечно, но при небольшой доле везения он, возможно, выместил бы свою ярость на ком-то другом.

С другой стороны, за мою должность как минимум три других повара были готовы заколоть друг друга ножом для обвалки; один или два из них, возможно, даже были компетентны, хотя и близко не так компетентны, как я.

– Эй, Клаббер.

Эван догнал меня в спальне, когда я была на полпути к тому, чтобы стянуть футболку через голову; обычно из скромности я бы остановилась, но сейчас?

Черт, сейчас не было ничего, чего бы он уже не видел.

– Клаббер? – упрекнула я его, оборачиваясь. – Полагаю, это отсылка к боям?

На одно чрезвычайно забавное мгновение он потерял дар речи – вероятно, потому, что пялился на мою грудь.

– Э-э-э, да, – пробормотал он. – Рокки. Третий фильм.

– Я почти уверена, что третий фильм – отстой.

Это действительно было смешно: та потрясающая власть, которую пара обнаженных женских грудей могла иметь над мужчиной – даже над таким восхитительно великолепным мужчиной, как он.

– В третьем фильме Рокки с треском проигрывает, – продолжила я. – Микк умирает. Все это депрессивно.

– Аполло умирает в четвертом фильме, – заметил он. – Это не депрессивно?

– Конечно, но смерть Аполло героическая, – возразила я. – К тому же в этом фильме Рокки не проигрывает – он получает месть и искупление. Он тренируется, пробираясь по пояс в снегу и взбегая на горы в ебаной России, а затем уничтожает Ивана Драго в исполнении Дольфа Лундгрена – второго величайшего кинозлодея восьмидесятых.

Эван несколько раз моргнул, явно пребывая в шоке; не думаю, что он был готов к моему уровню знаний о Рокки.

– Ладно, а кто тогда первый величайш…

– Тебе вообще нужно спрашивать? – со смехом перебила я его. – Уильям Забка. Безоговорочно.

Недоумение Эвана снова сменилось улыбкой, а я тем временем с удовольствием скользила взглядом по его рельефным, татуированным рукам: было приятно не притворяться, что я их не замечаю, и еще приятнее вспоминать их по обе стороны от себя, когда Эван был глубоко во мне, жестко двигаясь.

– Джонни, – одобрительно кивнул он. – Парень-каратист.

– И «Снова в школу», – добавила я. – И «Парень что надо». Он был злодеем во многих фильмах. Ну и, конечно, «Машина времени в джакузи».

– Этот фильм не из восьмидесятых, – отметил Эван.

– И тем не менее, он о восьмидесятых, – парировала я. – И технически его роль происходила в восьмидесятых. Если учитывать путешествия во времени.

Я стянула спортивные штаны, прекрасно понимая, что Эван следит за каждым моим движением; я не торопилась надевать брюки, даже покачала своей облаченной в стринги задницей в его сторону – мне нравилось давать ему то, чего он хотел, и теперь мне больше не нужно было сдерживаться. Ящик Пандоры и все такое.

– Так зачем ты вообще сюда поднялся? – наконец спросила я.

– Я, эммм… я хотел кое-что сказать.

– Что-то хорошее? – поддразнила я его. – Или что-то плохое?

Эван почесал свою сексуальную щетину, его массивные серебряные кольца звякнули друг о друга; я закатила глаза от его нерешительности.

– Ты поднялся сюда, чтобы сказать мне, что мне не стоит идти на работу? – предположила я. – Что я должна оставаться здесь и прятаться? Потому что если вы трое ожидаете, что я залягу на дно, то это…

– Нет, – перебил он меня, – даже близко нет, – он шагнул ко мне и взял меня за руку. – На самом деле, как раз наоборот.

Его пронзительные сине-зеленые глаза ощупали мое лицо, с сочувствием задержавшись на порезах и синяках; мои же мысли устремились в совершенно противоположном направлении.

Боже мой, он безупречен.

Даже вблизи бронзовая, итальянская кожа Эвана была более гладкой, чем стекло; его сильный, мускусный запах сводил меня с ума – я могла думать только о том, чтобы он снова оказался внутри меня.

– Я хотел сказать тебе, что мы переходим в наступление, – твердо произнес он. – Феррера думает, что может на нас охотиться? Пришло время ему узнать, каково это – быть дичью. Собственно, маховик уже запущен.

На мгновение я задумалась. – Это как-то связано со встречей, которая была у вас с Джошуа?

Он мрачно кивнул. – Сила Ферреры всегда была в количестве; но он забывает, что мы – наемники. У нас тоже есть свои люди.

Я сглотнула, глядя снизу вверх на его массивную, пугающую фигуру; его скулы напряглись, а в глазах вспыхнул опасный огонь.

И в то же время они смотрели на меня мягко и испытующе.

– Мы найдем людей, отдавших этот приказ… – прорычал Эван, подняв руку; тыльная сторона его татуированной ладони едва ощутимо коснулась моей покрытой синяками щеки. – И мы уничтожим их. Полностью и безвозвратно. Когда мы закончим, от этих людей ничего не останется. Мы сотрем их с лица этой ебаной планеты.

От его последнего заявления по моему телу пробежала дрожь: я видела более мягкую сторону этих мужчин – ту сторону, которая могла быть заботливой, щедрой и оберегающей. Но за все время, проведенное с ними, я почти забыла, что эти мужчины были солдатами: они были морскими котиками, зелеными беретами, бойцами спецназа; они были несгибаемыми и изобретательными. Выносливыми и тверже стали.

И, как и сталь, они прошли через огонь.

– Ты мягкая… – прошептал Эван, потянувшись назад, чтобы собственнически сжать мою задницу. – Но внутри ты твердая. Это делает тебя одной из нас, Куинн. И никто из нас никогда не позволит тебе отказаться от того, чего ты хочешь.

Его рука ощущалась просто потрясающе и невероятно, когда она сжала обе мои ягодицы: Эван притянул меня к себе, наклонился и поцеловал меня так страстно, что у меня перехватило дыхание. К тому моменту, как он отстранился, у меня кружилась голова; я была в дурмане, все мое тело дрожало.

И я была очень, очень мокрой.

– А теперь заканчивай одеваться, – скомандовал он, отступая обратно в коридор. – Я буду ждать в пикапе.

Тридцать один

КУИНН

Говорят, время летит незаметно, но следующие две недели показались мне целой вечностью: они были заполнены работой и постоянной угрозой того, что Трей в последнюю минуту решит отыграться на мне. Я закончила свое расписание кулинарных курсов и уволилась из продуктового настолько дипломатично, насколько это было возможно.

Остаток моих дней был занят обустройством фудтрака, заказом продуктов и доведением меню до идеала. Парни оказались неожиданно бесценными помощниками во всех этих делах: Джошуа и Эван знали кучу нужных людей, сведя меня с графическими дизайнерами, экспертом по маркетингу и парнем, занимающимся вывесками, который мог оклеить фургон любой графикой, какую бы я ни пожелала. Коул сел и с нуля создал мне сайт – меня уже не удивляло, что он умеет программировать; на данном этапе ничто из того, что могли сделать эти мужчины, меня бы не удивило.

За исключением, разумеется, того, что происходило в спальне.

Какими бы изматывающими ни были мои дни, ночи выматывали еще сильнее, и все потому, что они были наполнены непрекращающимся, почти безумным количеством истекающего соками, горячего секса.

Но я ни в коем случае не могла жаловаться: какая женщина не мечтала бы иметь больше одного великолепного парня одновременно? А у меня их было трое… и все они были готовы делить меня. Они делали это без вопросов, без колебаний и без капли ревности… беря меня один на один, двое на одну или все трое одновременно.

Каждое рельефное, потрясающее тело, которое втискивалось между моих бедер, казалось горячее предыдущего – они трахали меня до беспамятства, удовлетворяя меня так, что у меня поджимались пальцы на ногах, и на следующий день они действительно болели. Они всегда были готовы и всегда оставались до блядства ненасытными, а в тех редких случаях, когда мне удавалось довести одного из них до конца? Он изливался в меня, перекатывался на спину, и другой любовник жадно занимал его место.

Дошло до того, что каждую ночь они начали передавать меня друг другу из спальни в спальню, гоняя меня туда-сюда по коридору, от кровати к кровати. Коул мог пронзить меня до самой сердцевины, взорвавшись во мне, прежде чем отправить в комнату Эвана, потому что тот «застолбил очередь». Я могла уснуть после того, как меня хорошенько оттрахало это аппетитное татуированное тело, а проснуться от того, что Джошуа нежно поднимает меня на свои сильные руки… только для того, чтобы унести обратно в свою спальню и жестко иметь меня, пока я не начинала счастливо стонать от очередного оргазма.

Каждое утро я просыпалась в новой постели, и ни одна из них не была моей собственной; и все же я была зависима от этих мужчин: я была опьянена этим изысканным кайфом, променивая сон на секс, потому что даже секс один на один с любым из них был лучше всего, что я когда-либо испытывала.

Где-то на второй неделе они объявили мне мораторий на одну ночь: мне нужен был отдых, ребенку нужен был отдых – каковы бы ни были их причины, они были готовы держать руки подальше от моего тела целых двадцать четыре часа, давая мне время на восстановление.

Меня не хватило и на шесть.

Глубокой ночью я проснулась, скучая по теплу и безопасности твердого тела, прижимающегося к моему: я голой пробралась сначала в постель Эвана, закрыв ему рот рукой, чтобы он не мог возразить; мне потребовалось всего десять секунд, чтобы возбудить его ртом, и оседлать его до финала тоже не заняло много времени. То же самое я проделала с Коулом, разбудив его поцелуем, а затем усевшись на него сверху: мы трахались медленно и чувственно, мои всхлипы тонули в его горячем рту; он кончил между моих раздвинутых ног так мощно, что я буквально почувствовала, как хрустнули мои бедра, а затем, прихрамывая, перешла через коридор, чтобы навестить Джошуа.

Оказалось, он тоже не мог уснуть, и он с распростертыми объятиями встретил меня в своей теплой постели. Целуя мою шею, Джошуа с легкостью раздвинул меня – моя киска уже была такой мокрой и набухшей, такой восхитительно полной горячего семени двух его лучших друзей. Никто из нас долго не продержался: мы кончили вместе, содрогаясь от экстаза, вцепившись друг в друга в темноте; мы прижались телами друг к другу так крепко, что оставались сплетенными еще долго после того, как почувствовали пульсацию и сокращения нашего взаимного оргазма, пока не провалились в сон в объятиях друг друга.

А еще парни были просто очаровательны с малышом: чаще всего они останавливались, чтобы поцеловать мой живот, и даже могли перехватить меня посреди дня – где бы я ни находилась – только ради того, чтобы задрать мою футболку наполовину и прижаться своими покрытыми щетиной или бородой губами к гладкому изгибу низа моего живота.

Там теперь появился бугорок – ничего слишком заметного, но достаточно, чтобы показать жизнь, которая росла внутри меня. Я также чувствовала небольшие изменения в своем теле: мои соски стали больше и чувствительнее, чем когда-либо, а аппетит тоже вырос. И, к счастью – а может быть, потому, что у меня было так много невероятного секса, – мое либидо было абсолютно сумасшедшим: я была постоянно возбуждена, всегда готова затащить одного или нескольких своих любовников в постель. А иногда даже не в постель.

И вот, наконец, это случилось: я отработала свою последнюю вечернюю смену, провела свой последний урок. Моя мобильная кухня мечты была полностью укомплектована и готова, припаркована и подключена к месту номер три на площадке для фудтраков. Все, что мне оставалось, – это появиться завтра и, как выразились парни, «порвать всех на куски» с толпой в день открытия.

И я порву. И все благодаря им.

Тридцать два

КУИНН

– У нас заканчивается… вот это.

Эван приподнял металлический лоток глубиной в четыре дюйма, который я приготовила всего несколько часов назад, и потряс его; я не могла поверить, что он уже пуст.

– Тогда вычеркни слайдеры с креветками барбекю из меню, – сказала я ему. – И побыстрее.

Он громко свистнул, и где-то снаружи фургона я услышала утвердительный возглас Джошуа, за которым последовало несколько разочарованных вздохов из толпы; я мысленно отметила это блюдо как то, что обязательно нужно будет приготовить снова.

– Аппарат с газировкой тоже барахлит, – сказал Эван. – Или, по крайней мере, «Пепси»; она не…

– Аппарат работает нормально – проверь крепление на цилиндре с сиропом: оно либо разболталось, либо, скорее всего, слетело.

Я подняла взгляд на ряд чеков, зажатых в стальной планке над грилем – теперь их было двенадцать, расположенных в хронологическом порядке. Я отказалась от магнитных зажимов пару часов назад: на их крепление уходило слишком много времени, а сейчас каждая секунда была на вес золота.

– Пельмени с омаром тоже заканчиваются! – крикнула я ему в ответ. – У меня осталось порций на восемь.

Это было безумие – то, как быстро все завертелось в течение дня: чистая гравийная площадка, которая так красиво блестела в утренних лучах солнца, из совершенно пустой превратилась в битком набитую голодными офисными работниками в обед и семьями за ужином. У меня даже не было времени посмотреть, как они наслаждаются моей едой – я была слишком занята готовкой, уборкой, выдачей новых блюд и тушением пожаров; не в буквальном смысле, а мелких проблем и накладок, возникающих то тут, то там, которых у новичка в бизнесе фудтраков было предостаточно.

– Шеф! – с энтузиазмом позвал Эван; по какой-то причине он ловил настоящий кайф, называя меня так.

– Да?

– Похоже, мы рвем всех на куски, шеф, – ухмыльнулся он.

Я управляла фудтраком всего день, но была склонна с ним согласиться: мы пахали как проклятые весь день; возможно, это была удача новичка, а может, толпа просто хотела чего-то нового, но, казалось, я привлекаю больше людей, чем некоторые из моих более опытных конкурентов по соседству.

К тому же мой фургон был девственно чистым и оснащен по последнему слову техники: у меня был аппарат для приготовления гурманского ледяного крошева, мороженица, тепловые лампы, первоклассные холодильники и куча других дорогих дополнений. Но безусловной звездой шоу была дровяная печь для пиццы: я планировала привлекать людей уникальными авторскими творениями, которые они не смогли бы попробовать нигде больше – поданными на хрустящей основе из муки грубого помола, с дымком от древесины мескитового дерева и гикори.

– Аппарат с газировкой снова работает.

Я рассмеялась над тем, как гордо прозвучал голос Эвана; этот человек проворачивал безумные миссии в экзотических странах в тылу врага и под шквальным огнем, но сейчас он был горд как черт тем, что починил крепление на цилиндре с сиропом.

– Подменишь меня на гриле на секунду?

Жарочная поверхность была раскалена; масло с перцем чили шипело, наполняя фургон ароматом специй. Я передала Эвану лопатку и мы стукнулись задницами, когда я протискивалась мимо него; мы сталкивались так уже добрых три десятка раз, и в каждом из этих случаев его рука неизменно находила путь к моей заднице.

Не то чтобы я хоть немного жаловалась.

Первое, что нужно было понять при работе в фудтраке, – это то, что пространство ограничено. К этому я была готова: в прошлом я работала на крошечных кухнях, где место было на вес золота, и я едва могла пошевелить локтями.

Однако я не была готова к другим вещам.

Во-первых, освещение было хорошим, но не идеальным; я отметила три места, куда можно было повесить светодиодные лампы на прищепках, чтобы лучше видеть каждый уголок, щель и закоулок. Я также не ожидала, насколько невыносимо парко будет внутри фургона – пара портативных вентиляторов и, возможно, лучшая вентиляция помогли бы с этим справиться.

Зато снаружи наш новенький яркий фургон выглядел просто потрясающе: графика на пленке была невероятной, с яркими брызгами цвета в виде фирменных блюд и продуктов, а также отличным брендингом.

– «RAVENOUS»! (Ненасытный)

Весь день клиенты подходили к моему окну, уперев руки в бока, и повторяли это неконкретное, странно звучащее название. Я назвала свой бизнес одним простым словом – словом, которое понимали абсолютно все; словом, состояние которого мы все испытывали, от мала до велика.

И все же я видела возможности для улучшений: с заходом солнца я заметила, как другие фургоны засияли от очень крутого наружного освещения, стратегически размещенного над меню, чтобы облегчить процесс заказа. У некоторых были искусно сделанные навесы, на фоне которых мой выглядел убого; фургоны с десертами и тако даже расстелили искусственные коврики в зоне заказов. Другие брендировали зоны со столиками для пикника рядом со своим местом: меню, салфетницы и даже соусы с напечатанными на них адресами сайтов и QR-кодами для быстрого сканирования.

Я хотела внедрить все эти фишки как можно скорее; в ряду из шести или семи различных фудтраков эти небольшие изменения помогли бы мне выделиться.

Но, черт возьми, нужно было сделать так много; так много нужно было помнить…

– Я… кажется, я это сжигаю!

Эван перевернул на гриле что-то липкое, что развалилось напополам в процессе; запаниковав, он уронил это на пол, а затем разразился серией хлестких ругательств.

– Ты должен был слегка обжарить мак-энд-чиз с курицей «Баффало», – сказала я ему, – а не готовить его: несколько секунд с каждой стороны, чтобы появилась корочка, затем выложить на тарелку и отдать.

Он извел чуть ли не половину рулона бумажных полотенец, чтобы убрать этот беспорядок, а затем отсалютовал мне, встав на одно колено. – Есть, шеф!

Я закатила глаза и послала ему воздушный поцелуй. – За это ты позже получишь серьезную награду, – сказала я ему. – Ты ведь знаешь это, да?

– О да? – раздался голос у меня за спиной. – А как же я?

Чьи-то руки на мгновение обвили меня, а затем сдвинули в сторону; Джошуа занял место у окна, и я с благодарностью вздохнула.

– Я реально перед вами двумя в долгу, – признала я. – В ОГРОМНОМ долгу.

Джошуа и Эван синхронно улыбнулись мне. – Мы проследим, чтобы ты расплатилась сполна.

Я вернулась к грилю и яростно выдавала заказы до тех пор, пока мы не разделались со всеми чеками. Когда стемнело, я отправила Эвана на улицу, чтобы он сделал еще больше фотографий фургона и толпы «ненасытных» людей, окруживших его – для истории, конечно, но также и для сайта.

Лишь около девяти часов вечера толпа поредела, и люди начали расходиться; я приняла еще несколько последних заказов, выключила гриль и переключила светодиодную вывеску с «ОТКРЫТО» на «ЗАКРЫТО».

Затем я сделала долгий, глубокий вдох… и, блядь, наконец-то присела.

– Охренеть.

Я недооценила многие вещи, но особенно – то, сколько помощи мне понадобится; парни, конечно же, были здесь временно, и у меня уже было на примете несколько человек, которых я планировала переманить: один из них был из ресторана – уж извини, Трей, – а другой – ассистентом с одних из моих кулинарных курсов.

Но сейчас я просто сосредоточилась на моменте: я впитывала тишину летнего ночного воздуха; я осматривала почти пустую зону для пикника, где столько людей наслаждались моей едой.

Это так долго было моей мечтой, и теперь эта мечта наконец-то сбылась; отчасти, конечно, благодаря моей усердной работе, но в основном – благодаря им.

Моя рука скользнула вниз, по тому, что мы теперь называли моим «беременным животиком»; мне не терпелось отплатить им за все; мне не терпелось, когда…

– Эй…

Я хотела обернуться, но на мое плечо опустилась тяжелая рука – она сжала его крепко, но при этом нежно, а чьи-то губы прошептали мне на ухо:

– Давай здесь все приберем, – мягко пробормотал Джошуа. – А потом отвезем тебя домой.